Текст книги "Меж двух миров (СИ)"

Автор книги: Анна Швыркова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

‒ Плевать мне на Ингрид… ‒ начал Видар, но Рас его перебил.

‒ Рад это слышать! Она мне никогда не нравилась. Но речь сейчас не о ней. Я могу понять, что при виде Ланы у тебя в голове остается только розовая вата с ромашками, но ты же не мог окончательно ослепнуть. ‒ Рас вглядывался в его глаза, ища осознания, но не находил. ‒ Разуй глаза, Видар! Вспомни первую встречу на болоте, как она держалась, как смотрела, как стояла, как кинжал выхватила и оценивала нас, пытаясь подметить слабые места. Она боец! Не знаю, кем Лана была в прошлом, но думаю драться она умеет и умеет неплохо.

Видар стал прокручивать в голове все воспоминания и моменты с ней. Сразу же перед глазами возникла картинка, как Лана в одной тонкой полоске, прикрывающей лишь грудь, стоит спиной к роднику с кинжалом в одной руке и светящимся шаром в другой. Как страх перед ним сменяется мрачной решимостью идти до конца и бороться.

‒ Ингрид сглупила, предложив ей винганзу, ‒ продолжил Рас. ‒ У нее похоже тоже мозги набекрень от ненависти после появления Ланы рядом с тобой. Она видит в ней соперницу и лишь слабую человечку, которую рассчитывает легко победить. Так что она сглупила дважды, позволив Лане взять еще и шест на бой.

Расмус хохотнул:

‒ Ох, это будет эпично! С удовольствием посмотрю, как Лана наваляет этой выскочке. Надо будет сделать ставки.

‒ Знаешь, ты хоть частично меня и успокоил, но твое легкомыслие меня бесит. Лана может и умеет драться, но Ингрид все равно физически сильнее нее.

‒ Прости, Ви, но больше мне сказать нечего. В конце концов она могла отказаться, но думаю, оценила все риски и решила согласиться. Ты больше ничего не можешь сделать, винганза будет вне зависимости от твоего желания. Постарайся отпустить ситуацию и довериться Лане.

‒ Легко сказать, ‒ пробормотал Видар, потирая лицо с такой силой, словно хотел стереть с него все черты.

Поднявшись с пола, он пошел в сторону ванны.

‒ Пойду помоюсь, а то вся эта мешанина запахов с ума сводит. И спасибо за разговор.

‒ Ага. Спать будешь тут на шкуре. И сменные штаны захватить в шкафу не забудь! Не хватало еще смотреть на твой голый зад и тем более перед.

‒ Язва.

‒ Придурок.

Глава 28

Лана сидела за столом, попивая чай, и рассматривала, как солнечный луч лениво ползет по полу. Тихое и спокойное утро, которое бывает не каждый день. Когда ты проснулся сам, в доме стоит благостная тишина, а за окном чудесная погода. У нее никогда не было такого утра. Всегда кто-то шумел рядом, будил, поднимал на завтрак, гремел посудой, разговаривал в коридоре.

Она честно пыталась наслаждаться этим утром.

Только почти полная кружка с чаем была уже ледяной, а непривычная тишина давила на уши. Пластина и инструменты были разложены на столе, мозоля взгляд и вызывая чувство вины за то, что так и лежат нетронутыми.

Видар так и не вернулся. Она проснулась с утра и не обнаружила его в доме. Ее вчерашние планы поорать на него с утра не казались такой уж хорошей идеей. Она вообще не знала, как теперь смотреть и разговаривать с оборотнем. Только, как оказалось, разговаривать не с кем. Лана не могла понять, рада ли она, что Видара сейчас нет рядом, или злится, что его не было целую ночь и неизвестно, когда он вообще вернется.

Доделывать пластину не было никакого желания. Все ее мысли занимал один мужчина и то, что вчера между ними произошло.

И, как ни странно, ее знакомая из академии ‒ Рейчел.

Рейчел была эффектной фигуристой блондинкой, пользовавшейся огромным успехом у всей мужской половины академии, включая преподавателей. Она не отличалась глубокими познаниями в науках, но имела невероятную для своих лет житейскую мудрость и сноровку. Однажды Лана стала свидетелем, как одна из пожилых преподавательниц пыталась пристыдить Рейчел за ее свободное поведение. Та безразлично выслушала все, что ей высказывают, поправила вырез на блузке, и ровным голосом ответила:

‒ Да, я люблю мужчин, а они любят меня. Я та, кто я есть и мне все равно, если я вдруг не попадаю в какие-то ваши моральные рамки. Но в отличие от всех вас я себе не лгу. Лгать можно кому угодно, родителям, любовникам, друзьям, наставникам, но только не самому себе. А вы все здесь именно этим и занимаетесь, и мне искренне жаль вас.

Вспоминая этот момент с Рейчел, Лана потерла глаза. Почему-то из всех событий в академии ярче всего запомнилось именно это. Множество лекций и цитат преподавателей ей приходилось зубрить и заучивать. И лишь одна небрежная фраза Рейчел вырезалась навечно как по камню у нее в голове.

Похоже, ей следует воспользоваться советом и перестать лгать себе, иначе Рейчел так и останется третьей лишней в ее мыслях. Ей нравится этот мужчина… оборотень… Не важно.

Ей нравится Видар. И нравится очень сильно.

Но как это возможно? Они знакомы чуть меньше двух недель, и это учитывая те два дня, что она отсыпалась. Всего она здесь двенадцать дней. Да, она считает. Обнимашки на крыльце, поддержка при лечении Эмиля, вкусные завтраки и совместная готовка еды, долгие задумчивые взгляды на нее и все? Она уже растеклась лужицей перед ним вчера ночью?

“Не лги себе, Мелания”, ‒ прозвучало в ее голове напевным и саркастичным голосом Рейчел.

С шумом поставив кружку на стол, Лана уткнулась лицом в ладони и безнадежно простонала. Да не важно, сколько времени прошло. Их тянет друг к другу, и это только вопрос времени, когда они сойдутся…

Мысль, осенившая ее, заставила чуть подскочить на стуле и схватить стоящий рядом рюкзак. Вытащив конспекты и найдя нужное заклинание, Лана достала из глубин простое серебряное колечко на мизинец. Пробежавшись еще раз по строкам и тщательно все запомнив, взяла в руки кольцо…

И наложила противозачаточное заклинание.

Потому что Рейчел права ‒ себе лгать не стоит. Она хочет этого мужчину, но к детям пока не готова. Да и сколько можно уже в девицах ходить? Не то чтобы она гордо носилась со своей девственностью и берегла ее, просто никогда не возникало желания сойтись с мужчиной. Сейчас уже давно не те нравы, что триста лет назад. Возможно, при замужестве ее чистота была бы плюсом, но если бы это было не так, ее бы не осудили. А сейчас, когда отец мертв и ей нет нужды выходить замуж за аристократа, которые еще пытаются чтить старые порядки, ей эта девственность и задаром не нужна.

Видар первый мужчина, к которому она испытывает что-то большее, чем вежливое безразличие. Гораздо большее. К тому же скоро она уйдет из деревни, и никто из мужчин империи не будет шептаться между собой и смаковать слухи о том, кто же первый попробовал дочь самого Тревиса Хеллворта.

“А ты хочешь уйти?” ‒ тихо прошептало что-то внутри нее, и Лана тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Не будет она сейчас об этом думать.

И, возвращаясь к насущной теме, если не Видар, то кто?

В голове тут же возник образ Маркуса. Лана скривилась и передернула плечами от отвращения. Высокий, красивый, стройный и абсолютно гнилой внутри. Вспомнила, как он стоял на коленях перед ней и делал предложение. И оберегать он ее будет, и любить, и уважать. И как он восхищен красотой, умом и прочими достоинствами… Пустозвон.

Тут же в мыслях прозвучало рычащее “Моя”, и внутренности словно огладила теплая и мягкая пуховка. Как вообще можно прорычать слово, в котором только одна твердая согласная?

Чуть помедлив, Лана надела кольцо на левый мизинец. Она приняла решение, и в мыслях наконец стало легко и спокойно. Пора приниматься за работу.

Вылив остатки чая и съев пару яблок, она уселась за стол и стала дорабатывать пластину. Стоило ей избавиться от раздирающих мыслей, и работа пошла споро. Заняв почти весь стол, Лана с удовольствием погрузилась в накладывание схем на камни, чтобы процесс восстановления шел максимально быстро.

Мысли об отце и сестрах-тройняшках она отгоняла, но они упорно лезли в голову. Обещала ведь подумать над этим, но сейчас ей хватало переживаний о ее отношениях с Видаром. Поэтому она усилием воли заполняла все мысли схемами.

Время близилось к обеду, когда у крыльца раздались тяжелые шаги, и входная дверь открылась. Напрягшись, Лана отложила инструменты и, не поднимая глаз от стола, сказала:

‒ Нам нужно поговорить.

‒ Я всегда к твоим услугам, красавица, ‒ раздался веселый бас, и она подняла взгляд на вошедшего.

Расмус, широко улыбаясь и держа плетеную корзину в руке, вошел внутрь. Она была рада его видеть, но разочарование все равно кольнуло душу.

‒ Что загрустила? Не меня ожидала увидеть?

Лана хотела ответить вежливо, но потом подумала и решила, что врать все-таки не стоит не только себе:

‒ Не тебя, ‒ сдержанно сказала и, подумав, добавила: ‒ но я рада, что ты пришел.

Рас поставил на стол корзину, из которой раздавались приятные ароматы, и по-хозяйски пошел на кухню ставить чайник. После уселся за стол напротив Ланы, подперев подбородок рукой, и с довольной улыбкой стал разглядывать ее.

Лана попыталась игнорировать его взгляд и взяться за работу, но не могла сконцентрироваться. Ее отвлекал звук закипающего чайника, аппетитные ароматы из корзины и не отрывающий от нее глаз оборотень. Сбившись и чуть не испортив всю работу, она с раздражением отбросила инструменты и, скрестив руки, уставилась на Расмуса.

‒ Что?!

‒ Что что? ‒ не понимающе спросил он, продолжая улыбаться.

‒ Что ты на меня пялишься? ‒ начала раздражаться Лана еще сильнее.

‒ У-у-у, злая какая! ‒ все так же довольно сказал оборотень. ‒ Надо тебя покормить, а то гляди меня загрызешь.

Она хотела ответить ему что-нибудь саркастичное, но тут он достал из корзины горшочки, судя по запаху с мясом, и пироги. Глядя, как он без раздумий открывает шкафчики, где стоят чашки и тарелки, Лана решила сменить гнев на милость, раз уж он решил за ней поухаживать. Да и кушать уже хотелось.

‒ Мясо тебе Эстер передала, а пироги от Марты.

Лана настолько была увлечена процессом поглощения пищи, что смогла задать вопрос только когда по телу разлилась сытая нега, а в рот не мог влезть даже маленький кусочек:

‒ Кто такая Марта?

‒ Наани Андреаса и мать Ларса.

Услышав знакомое слово, решила уточнить:

‒ Кто такая наани? Я уже не первый раз слышу это слово. У вас это значит что-то вроде жены?

Улыбка Раса растянулась еще шире:

‒ Спроси об этом Видара.

‒ Спросила бы, будь он здесь, ‒ зло выплюнула Лана и повернула голову в сторону.

Рас громко рассмеялся.

‒ Эх, а я-то надеялся, что ты подобреешь, когда поешь.

В комнате повисла тишина. Лана продолжала обиженно смотреть в стену, чувствуя при этом взгляд оборотня. Когда тишина затянулась, она уже собиралась встать и попытаться выпроводить его, поблагодарив за обед, как Рас сказал:

‒ Ну же, красотка, не будь такой вредной. Просто спроси меня.

‒ О чем я должна тебя спросить? ‒ Лана перевела на него взгляд.

‒ Где сейчас Видар.

‒ Я ему не мать и не жена, чтобы контролировать его местонахождение.

В ответ ей раздался обреченный громкий стон.

‒ Как же с вами женщинами сложно. Пожалуй я сам все расскажу, пока ты не успела ничего надумать.

‒ Мне все равно, с кем он.

‒ Понятно, ‒ тяжко вздохнул Рас. ‒ Уже надумала.

Он встал и начал собирать посуду обратно в корзину. Протер стол от крошек, ювелирно обходя все разложенные инструменты, помыл остатки посуды, всем своим видом показывая, что закипающая от злости девушка в комнате его не интересует.

‒ Рас…

‒ Да-да, ‒ ответил он, не оборачиваясь от раковины.

‒ Ты, кажется, хотел мне что-то рассказать.

‒ Правда? И что же я хотел рассказать?

‒ Где сейчас Видар, ‒ сдерживаясь из последних сил, процедила Лана.

‒ Он сейчас в том месте, которое любит больше, чем дом родной, ‒ обернулся к ней Рас, вытирая руки полотенцем, и наткнулся на ее яростный взгляд.

‒ Ладно, ладно, ‒ с улыбкой поднял он руки вверх сдаваясь. ‒ Просто ты такая милая, когда злишься. Ну прямо рассерженный ежик.

Лана прикрыла глаза, на счет вдыхая и медленно выдыхая. Этому методу ее научил наставник, и вроде как он должен успокаивать. Подышав немного и поняв, что успокоиться не получилось, она стала уговаривать себя, что как лекарь давала клятву о спасении и помощи людям, а не о нанесении тяжких повреждений. Но помимо воли в голове проносились картинки, как она кидает в Расмуса острые инструменты, разложенные на столе. Или бросает стул, который при попадании разлетается в щепки. Эти мысли помогли ей гораздо лучше, чем какое-то там дыхание. Доведя Раса до состояния лежащего на полу тела без признаков жизни и достаточно успокоившись, Лана медленно открыла глаза.

Он как и в начале сидел напротив, подперев подбородок рукой, и смотрел на нее с таким умилением, словно бабушка на сытого внучка, что она чуть снова не сорвалась. Выдохнув еще парочку раз, ровным голосом спросила:

‒ И какое же место Видар любит больше всего?

‒ Свою мастерскую.

‒ И что он там делает? ‒ Лана не ожидала такого ответа.

‒ Мастерит что-то. Откуда мне знать?

Ну да, глупый был вопрос.

‒ Ладно, шутки в сторону, ‒ уже серьезно сказал Рас, выпрямившись на стуле и смотря прямо ей в душу.

Уже не в первый раз Лана замечала, как он может за доли секунды из милого и улыбчивого мужчины трансформироваться в нечто пугающее, заставляя внутренне сжиматься и судорожно вспоминать, не обидел ли ты его чем, за что сейчас придется расплачиваться.

‒ Я в ваши брачные игры лезть не намерен. Сейчас же встреваю исключительно потому, что ты тут всего ничего, вряд ли понимаешь, что происходит и от этого можешь нафантазировать лишнего.

Рас замолчал и уставился в стол, скрестив огромные руки на груди. Пожевал губу, поерзал на стуле. Потом с силой потер затылок, размял плечи. Наклонив голову к плечу, хрустнул шеей.

Лана терпеливо ждала, когда он начнет говорить, как вдруг поняла, что он… смущен. Этот здоровый и крепкий как дуб мужчина сейчас сидел на стуле, смущался и не знал, как начать. Она внимательно разглядывала его, стараясь запомнить в мельчайших деталях это зрелище. Вряд ли ей удастся увидеть его в таком состоянии еще хоть раз.

‒ Ладно, ‒ решился наконец Рас и шумно откашлялся. ‒ Лана, ты уже большая девочка и знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной, которые нравятся друг другу.

Она приподняла одну бровь. Интересное начало, однако.

‒ И дело в том, что… ‒ Рас замялся, почесал нос, снова хрустнул шеей.

‒ Великие боги, мы так до ночи просидим. Если ты вдруг забыл, то я ‒ лекарь. Прекрасно знаю, как происходит близость, и что дети не в капусте появляются. Сейчас вдохни, выдохни, и просто скажи то, что хотел сказать. Потому что я себя сейчас чувствую, как девочка подросток, которой отец решил рассказать, что такое соитие. Причем неловко в этой ситуации только отцу.

Он кивнул и, последовав ее совету, вдохнул, выдохнул, вдохнул еще раз и выпалил на одном дыхании:

‒ Видар сбежал вчера, потому что почти потерял над собой контроль и боялся навредить тебе.

Лана сидела и как механическая кукла глупо хлопала глазами.

‒ Не поняла. Что значит потерял контроль?

‒ Нуу… ‒ снова замялся оборотень. ‒ Перевозбудился.

‒ То есть он сбежал, потому что сильно возбудился? Ты хоть сам слышишь, насколько глупо это звучит? Когда люди сильно возбуждаются, они не сбегают от своего партнера в такой спешке, будто у того кожа позеленела и жабры появились.

‒ Люди, Лана, ‒ взгляд Раса снова стал острым и сосредоточился на ней. ‒ В том-то и дело. Видар не человек, он оборотень. И ты похоже до сих пор не поняла, что это значит. Мы гораздо сильнее обычных людей. Я могу раздробить тебе предплечье, просто сжав его и применив лишь малую часть своей силы. А теперь представь, что может случиться с женщиной, которая лежит под очень возбужденным мужчиной, неспособным контролировать такую силу.

Лана начала понимать, что Рас хотел до нее донести, и почувствовала, как кровь схлынула с лица.

‒ Я не понимаю, откуда у Ви нашлось столько воли, чтобы оставить тебя в такой момент, но он поступил правильно. Тем более что это твой первый раз. Просто дай ему немного прийти в себя.

‒ Что ты сказал? ‒ внутренности у нее сжались.

‒ Ему нужно прийти в себя и успокоиться.

‒ Нет, до этого. Откуда ты знаешь, что у меня это в первый раз?

‒ Женщины, познавшие мужчину, пахнут по-другому. Ходят по-другому и даже говорят. Не сложно это определить, если знать, куда смотреть, ‒ простодушно ответил Рас.

‒ Ты по запаху можешь определить, была ли женщина с мужчиной или нет?

‒ Любой оборотень это может. Подобная близость оставляет свой след на личном запахе.

‒ Класс… ‒ Лана поджала губы и отвернулась.

Каждый оборотень, что к ней подходил, определил, что она девственница. И если она перестанет ею быть, об этом тоже узнает каждый.

Просто блеск.

‒ В чем проблема-то? ‒ непонимающе смотрел на нее этот детектор запахов.

‒ Да ни в чем, ‒ выдохнула она, не желая ничего объяснять, и кое-что вспомнила: ‒ Рас, я могу попросить тебя об услуге?

‒ Конечно, красотка.

‒ Не называй меня красоткой, ‒ прошипела сквозь зубы. ‒ Это раздражает.

‒ Да без проблем, лапуля, ‒ улыбнулась эта саркастичная заноза.

‒ Это не та услуга, которую я хотела! И уж лучше красотка, чем лапуля. Лапуля бесит еще сильнее. ‒ Лана вздохнула и собралась с мыслями. ‒ Мне нужен крепкий деревянный шест на винганзу. Ты знаешь, где можно его найти? Размеры я тебе напишу и лучше бы, конечно, чтобы у него по центру были перетяжка из кожи или шнура, ну или резьба ромбом, чтобы руки не скользили. Если не будет хватать времени, то сойдет и просто шест. Поможешь достать?

На лице Раса появился тот самый довольный оскал, когда казалось, что еще немного и улыбка достанет до ушей.

‒ Я с огромным удовольствием этим займусь. Даже знаю, кому это поручить.

‒ Спасибо.

‒ Да пока не за что, ‒ мужчина встал из-за стола, и Лана глядя на него снизу вверх, почувствовала себя совсем крошечной. ‒ Я зайду еще вечером. Принесу ужин и буду отвлекать тебя от работы.

Глава 29

Вчера вечером Лана поставила пластину Алвису. Все прошло стандартно и без осложнений. Ее правда удивляло, что Алвис с крайне заинтересованным видом все это время следил за процессом. Лана, даже будучи лекарем, и то всегда отворачивалась, когда у нее кровь из вены брали, поэтому как можно спокойно сидеть и смотреть, когда тебе ставят пластину на кость, она даже представлять не хотела. После операции наложила на всю ступню и до середины икры прозрачный фиксационный гель, который застывает при помощи магии и держится заданный промежуток времени. После этого снять его раньше срока не получится, и когда время выйдет гель просто потрескается и раскрошится.

Эту ночь она снова спала одна. Утро было все таким же прекрасным и до ужаса одиноким. Не считая зашедшего вечером Раса, который накормил ее и отвел к Алвису, она не помнила, когда в последний раз проводила столько времени одна. Когда привыкаешь к тому, что вокруг тебя всегда находятся какие-то люди, то даже один день наедине с собой кажется вечностью. Да и были ли у нее в жизни вообще такие моменты одиночества?

Еще и спала она дольше, чем обычно. До винганзы осталось всего пару часов, но вставать с постели и собираться не хотелось. Поразмыслив над всем, что случилось и что рассказал ей Рас, Лана поняла, как сглупила, согласившись на эту драку, по-другому не назовешь. Тогда она была в шоке от знания, что ею манипулировали сестры-тройняшки, которых не должно существовать в природе, а ее отец был тайным сторонником оборотней. Да и ревность, которую она испытала впервые в жизни, тоже подлила масла в огонь.

И какое все это имеет значение сейчас?

‒ Да никакого, ‒ вздохнула Лана и потерла рукой лоб.

И вся ее подготовка может гроша ломаного не стоить, если у противника сила превосходит в несколько раз. Она согласилась на бой с Ингрид, потому что решила, что в первый раз легко ее обезвредила, но там больше сработал эффект неожиданности. Она может быть сколь угодно ловкой и умелой, но если пропустит хоть один удар, то от нее останется лишь груда мяса и костей.

Прикрыв глаза, Лана попыталась подумать о чем-нибудь другом. Это совершенно не те мысли, которые стоит обдумывать перед боем. Но как только в голове образовалась пустота, ее тут же заполнили собой серьезные глаза цвета предгрозового неба.

С раздраженным стоном откинув одеяло, Лана встала с кровати. Пора собираться.

Умывшись, заплела волосы в плотную косу и, свернув ее кольцом, закрепила на затылке заколками. Тут же само всплыло воспоминание, как на первом занятии с наставником тот сразу же схватил косу и долго таскал ее за волосы. Это были одни из самых неприятных ощущений в ее жизни, но они послужили хорошим уроком.

Каким-то чудом Лана откопала в рюкзаке эластичные черные штаны, в которых занималась еще в академии. Наверх надела короткий спортивный топ и стала искать черную водолазку, которая была в комплекте со штанами. Перерыв все разделы рюкзака, ничего не нашла и стала искать что-нибудь подходящее среди своих вещей и блузок.

Ничего не подходило, выглядело, конечно, красиво, но она не могла свободно двигать в них руками. В комнате, бывшей еще утром аккуратной полупустой спальней, словно взорвалась бомба из разноцветных тканей и разбросала по поверхностям шрапнель из шелка всех цветов радуги.

Может позаимствовать что-нибудь у Видара? Мужская рубашка уж точно не будет ей мешать двигаться. Вот только его все еще не было, а время уже поджимало. Лана затолкала поглубже правила приличия и подошла к шкафу. Открыв дверцы, разочарованно поджала губы. Вот уж не думала, что оборотень ведет столь аскетичный образ жизни. В шкафу лежала лишь тройка штанов и парочка не очень новых рубашек больше похожих на рабочие. Открывать ящик снизу не стала, разумно решив, что там хранится белье.

Закрыв дверцы, Лана увидела рядом со шкафом большой холщовый мешок. Она уже и так нарушила правила приличия, когда залезла без спроса в шкаф, залезет тогда уж и в мешок. Наглеть так наглеть.

Раскрыв его, она с радостным писком потащила в гостиную, чтобы не перемешивать вещи со своими. Да и спальня подобного издевательства точно не выдержит. Хватит с нее уже разбросанных вещей.

Вытянув первую же попавшуюся под руку вещь, Лана ахнула от восторга. Черная шелковая рубашка с искусно выполненной серебряной узорной вышивкой по плечам, уходящей вперед к ключицам и назад по спине, явно ручной работы, приятно холодила руки и ласкала взгляд. Такая красота и лежит в мешке. Может у нее имеется какой-то изъян, из-за чего ее решили выкинуть, но внимательно просмотрев со всех сторон, Лана ничего не нашла.

Накинув на себя рубашку, почувствовала, как ее окутал гладкий холодный шелк и теплый запах дубовый коры. Стараясь не обращать внимания на дразнящий запах, Лана стала закатывать длинные рукава. Когда обе руки оказались свободными она, устав бороться с собой, прикрыла глаза, подняла воротник к носу и медленно вдохнула мужской запах, оставшийся на рубашке.

‒ Что ты делаешь? ‒ раздалось напряженное со стороны двери.

Лана подпрыгнула, словно ее застукали за чем-то постыдным. Хотя, наверное, так оно и было.

Видар стоял в дверях и выглядел, откровенно говоря, не очень. Вся одежда была гораздо больше по размеру с налетом мелкой древесной пыли, покрытые щетиной щеки впали, выделяя еще сильнее скулы и челюсть, а глаза были красными и воспаленными.

Он напряженно рассматривал ее, медленно опуская взгляд ниже и когда достиг живота, Лана вспомнила, что на ней только топ, прикрывающий грудь. Покраснев и запахнув полы рубашки, она скрестила руки на груди, удерживая края.

‒ Мне нужна была рубашка на винганзу. Я поискала у себя, ничего не нашла и наткнулась на мешок с вещами. ‒ Она еще раз осмотрела ткань рубашки. ‒ Почему ты решил ее выкинуть? Она очень красива и в отличном состоянии.

Видар ощутимо напрягся и молча разглядывал рубашку, не поднимая глаза на Лану. Кривил губы и похоже не очень хотел отвечать, но потом выдохнул и, посмотрев на нее, сказал:

‒ Потому что ее подарила Ингрид. Как и все остальное в мешке. Мне плевать на рубашку, но думаю тебе не стоит ее надевать, это сильно разозлит Ингрид.

‒ Тогда эта рубашка мне просто идеально подходит, ‒ Лана растянула губы в усмешке.

‒ Ты слишком легкомысленно к этому относишься, ‒ обреченно и тихо сказал Видар.

‒ Почему же? Все в точности наоборот, чем больше она будет злиться и выходить из себя, тем больше у меня шансов.

Он хотел еще что-то сказать, но потом покачал головой и молча пошел к двери. Лана решила, что он уходит. В ней тут же поселилась паника и куча слов, которые можно ему сказать, чтобы он остался. Она была готова даже извиниться, хотя не понимала, чем обидела его, лишь бы он не уходил сейчас, но тот дошел до двери и вернулся уже не с пустыми руками.

‒ Я тебе кое-что принес.

И протянул ей завернутый в ткань шест.

‒ О, спасибо, большое. Я сейчас.

Лана забежала в комнату, застегнула рубашку и среди огромной кучи цветного великолепия достаточно быстро нашла черный короткий корсаж под грудь. Затянув его на талии, оглядела себя со всех сторон. Получилось очень даже неплохо. Длинная рубашка юбочкой выглядывала из-под корсажа, прикрывая попу, утянутая талия и свободный верх с серебром на плечах выглядели не только красиво, но и воинственно.

Выйдя из комнаты, Лана наткнулась на напряженный изучающий взгляд оборотня. Он долго рассматривал ее с головы до ног и, когда посмотрел в глаза, его взгляд был полон такой тоски и печали, что Лане стало дурно. Они долго смотрели друг на друга, не двигаясь, пытаясь выразить взглядом все, что чувствовали и о чем переживали.

Он уговаривал ее отказаться, она стояла на своем.

Моргнув, Мелания сбросила оцепенение и перевела взгляд на шест, который он так и держал в руках.

‒ Я могу посмотреть?

Видар молча протянул его ей.

Развернув ткань, она задохнулась от восторга. Шест был идеален. Не только своими размерами и пропорциями, но и видом. Темная, почти черная древесина не имела каких-либо дефектов и изъянов. По центру была та самая резьба мелким ромбом, такой же узор был на концах шеста. Она ни у кого такого не видела. На занятиях ей выдавались простые деревянные шесты с перетяжкой по центру, а здесь она даже не рассчитывала на что-то большее, чем черенок от лопаты. Но то, что она сейчас держала в руках, было просто…

‒ Потрясающе… ‒ выдохнула Лана. ‒ Что это за дерево?

‒ Мореный дуб. Эта была самая плотная древесина, которая у меня имеется.

‒ Это сделал ты?! ‒ посмотрела в удивлении на него Лана и заметила синяки под глазами. ‒ Ты всю ночь над ним сидел, да?

Видар был слишком молчалив сегодня, промолчал он и в этот раз, но ответ ей уже не требовался. Этот шест сделал он ‒ для нее.

Лана проверила балансировку, уравновесив шест на пальце. Вес отличный, не слишком легкий для хорошего удара и не слишком тяжелый, чтобы быстро устать. Идеально, просто идеально. Крутанула его в одной руке, перекинула в другую, прокрутила за спиной и широко улыбнулась.

Наставник когда-то сказал, что у каждого есть свое оружие, созданное именно для тебя и под тебя, что найти его большая удача и не всем это дано. И что при первом взгляде и касании возникает потрясающее чувство родства и единения, словно ты много лет не видел своего близкого и любимого родственника, и вот наконец вы встретились.

Лана ощущала весь этот спектр эмоций радости и счастья. Она, смеясь, подкидывала и крутила шест, и ей казалось, что древесина звенит и вибрирует в ее руках, так же радуясь долгожданной встрече. Бросив быстрый взгляд на Видара, Лана заметила, как он напряженно и оценивающе вглядывается в каждое ее движение. Прекратив заигрывать со своим новым оружием, которое она теперь ни за какие деньги и блага не отдаст, она посмотрела на оборотня.

Помявшись немного, она сделала неуверенный маленький шаг к нему и заметила, как он напрягся. С каждым шагом Видар каменел все сильнее, и когда она остановилась почти вплотную к нему, вовсе перестал дышать. Решившись, Лана чуть привстала на носки и легко, почти невесомо поцеловала колючую щеку.

‒ Спасибо, ‒ еле слышно выдохнула Лана и тут же оказалась прижатой к твердому телу.

Видар крепко обнимал ее руками, уткнувшись лицом в шею, и шумно дышал. Сердце у него билось так громко и сильно, что казалось у нее на теле останутся синяки от его ударов. Теплое дыхание ласкало кожу, и она чувствовала, как нос и губы стали медленно подниматься вверх по шее. Овеяв теплом ухо и прижавшись губами к виску, он с невыносимым отчаянием прошептал:

‒ Пожалуйста, откажись…

Повернув голову, посмотрел ей в глаза, касаясь кончиком носа.

‒ Пожалуйста, Лана. В винганзе нет никакого смысла, ‒ и почти неслышно добавил: ‒ Я и так весь твой…

Сердце у нее пропустило пару ударов. Лана всматривалась в его серо-синие глаза, умоляющие ее остаться дома, и понимала, что не выполнит его просьбу. Не в ее природе отказываться, когда она уже дала согласие, даже если затея оказалась глупой и проигрышной. Не самая лучшая черта ее характера.

Рассматривая так близко резкие, но красивые мужские черты, Лана почувствовала, впервые в жизни, что хочет большего, чем простые объятия. Все его признания были странными, начиная с рычащего “моя” и заканчивая тем, что он шепотом сказал сейчас, но все они вызывали у нее в душе потрясающую бурю чувств.

Облизнув губы так же шепотом сказала:

‒ Как думаешь, Ингрид сильно разозлится, если почувствует, что мы с тобой целовались?

‒ Да, очень. Именно поэтому нам не стоит этого делать, ‒ и наперекор словам еще крепче прижал ее к себе.

Видар снова разглядывал ее лицо, смакуя каждую деталь. Остановив взгляд на ее губах, начал медленно склоняться к ней.

‒ Народ, поторапливайтесь! ‒ раздалось за входной дверью, сопровождаясь оглушающими ударами кулака. ‒ Время поджимает. Уже все собрались.

Лицо у оборотня перекосило так, словно ему сообщили, что до конца жизни он обязан есть одни лимоны, причем незрелые. Ослабив хватку, он опустил руки, освобождая Лану из объятий.

‒ Нам правда не стоит этого делать, ‒ с тоской посмотрел он на ее губы и отвернулся.

Лана не знала, что подтолкнуло ее. Может страх перед предстоящим боем, может злость, что в который раз все прерывается на самом интересном. Хотя после обещания не врать самой себе можно признаться, что она хочет этот поцелуй не для того, чтобы разозлить Ингрид.

Она его просто хочет. От этого мужчины.

Не выпуская шест из одной руки, она чуть подпрыгнула, и обхватив мужчину за шею, крепко поцеловала. Хотя поцелуем это назвать сложно, она скорее клюнула его и, замерев, оставила смятыми их губы.

Видар с отчаянным полурыком-полустоном прижал ее к себе одной рукой за талию, а другой за шею, фиксируя голову, и углубил поцелуй. Они целовались с таким отчаянием, словно прощались на века, или же наоборот только встретились после долгой разлуки. Прижимались друг к другу, пытаясь слиться воедино и не расставаться никогда. Утолив первую страсть и задыхаясь от нехватки воздуха, они замедлились, объятия и поцелуй стали нежнее. Теперь они не торопились, наслаждаясь каждым мгновением.