Текст книги "Меж двух миров (СИ)"

Автор книги: Анна Швыркова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 42

Даже после зелий голова продолжала болезненно пульсировать. Лана передвигалась слишком медленно, и в конечном итоге Видар закинул рюкзак на плечо, закрепив на нем шест, и взял ее на руки.

Он старался бежать быстро и тихо, но эхо шагов все равно разносилось по коридору. Лана заметила, как Видар тяжело дышит, а держащие ее руки слегка подрагивают.

Преодолев коридор, он резко остановился на перепутье. Лана поняла, что они в той башне, где скрыт проход.

‒ Налево.

Оборотень, не раздумывая, свернул. Дальше она направляла его. Чудо, что они до сих пор никого не повстречали.

Вдруг по всей крепости разнесся громкий и продолжительный звук.

‒ Что это? ‒ забеспокоился Видар.

‒ Это сигнал на подъем. Сейчас все проснутся.

Видар ускорился. Лана знала, что остался всего один поворот, и они попадут в кладовку. Вот только за углом они столкнулись с женщиной кухаркой. Та от испуга вскрикнула и уронила чашу, полную муки.

И как Лана могла забыть, что кухня просыпается раньше всех?

Пару секунд они стояли, разглядывая друг друга. За углом послышались шаги, и Видар не придумал ничего лучше кроме как обнажить клыки и рыкнуть на женщину. Та завизжала как резаная и рванула прочь, а шаги вдалеке перешли на бег.

‒ Дверь справа.

Забежав в кладовку, Видар ногой закрыл дверь и подбежал к проходу. Поставил Лану на ноги внутри тоннеля, двумя руками быстро закрыл каменную дверь, погрузив их в темноту. За секунду до того, как шаги остановились у кладовки.

Стена приглушала звуки, но можно было различить разговор двух мужчин.

‒ И чего так орала? Еще и муку казенную рассыпала.

‒ Да может мышь увидала, что ты этих баб не знаешь?

Они молча выслушивали смешки о женщинах и их страхах, еще какое-то время пытаясь даже не дышать. Наконец стражники пошли дальше по своим делам, и они выдохнули с облегчением. Ламан начал светиться ярче, давая ей возможность разглядеть мужские черты.

‒ Как ты меня нашел?

‒ Милана, все потом, сейчас нам лучше оказаться как можно дальше отсюда.

Это ужасное имя снова резануло ей слух. Думала смирилась с ним, но нет. Она не хотела слышать его из уст любимого мужчины.

‒ Видар, ‒ она облизнула пересохшие губы перед тем, как выдать свою тайну, ‒ мне нужно тебе кое-что сказать…

‒ Нет времени, Лана, ‒ быстро перебил ее. ‒ Как ты себя чувствуешь? Идти сможешь?

С неохотой признала, что он прав. Это подождет. Кивнула в ответ, и они двинулись по тоннелю.

Вроде не бежали, а просто быстро шли, но у нее все равно от каждого шага в мозг вонзались копья, и без остановки тошнило. Достигнув конца тоннеля, она схватила из рюкзака зелье, пока Видар открывал дверь, и выпила еще немного. Нельзя так злоупотреблять общеукрепляющим. Если выберутся, похоже придется лечиться и восстанавливаться.

Точнее когда. Когда они выберутся, а не если.

Дверь приоткрылась, впуская утренний свет. Они быстро вышли, закрывая за собой.

‒ Город начинает просыпаться. Бежим быстрее, может успеем проскочить незамеченными.

Видар кивнул и, схватив ее за руку, побежал. Она же, задыхаясь от бега и боли, подсказывала куда поворачивать.

Кто-то уже вышел кормить кур и доить коров, кто-то выглядывал из окон и калиток, провожая их удивленными взглядами.

Да уж, уйти незамеченными не получилось.

Они успели пробежать частный сектор, не обращая внимания на недоуменные крики жителей, и выбежали к сосновому бору. Осталось совсем немного. Спуститься по холму, а дальше уже болото. По нему придется тоже чуть ли не бежать, но Лана никогда не думала, что будет так счастлива оказаться посреди топи. Сейчас для них болото было не погибелью, а спасением.

Видар обернулся и как-то зло со стоном прорычал. В следующую же секунду слева от них промелькнула вспышка, а следом и оглушающий взрыв, поднявший в воздух комья земли. Лана вскрикнула от боли в голове, раздирающей на части. Она зажмурилась, пытаясь отдышаться и прийти в себя, лишь отдаленно чувствуя, как Видар, схватив ее за плечи, пытается одновременно и бежать, поддерживая ее, и прикрывать от угрозы за спиной. Ноги у нее заплетались, хотелось просто упасть на землю, схватившись за голову и выть от нестерпимой боли.

Ее понемногу отпускало, возвращая зрение вспышками, вот только это уже не имело никакого значения. Они замедлились и их нагнали.

Посреди пологого холма, на почти ровной площадке, Видар остановился и, озлобленно зарычав, быстро обернулся в зверя, разрывая одежду. Широкая рубашка лишь местами порвалась, но продолжала плотно облегать мощное тело, и ее Видар дорвал когтями. Коричневая шерсть с черными полосами вздыбилась, а пасть оскалилась. Лана увидела, как из-за деревьев выходят люди. Кто-то был с простым оружием, а у кого-то в руках сверкали огненные шары. Обернувшись, увидела, что сзади их тоже прижали.

Видар кружил вокруг нее, оттесняя боками, вот только опасность была со всех сторон. Маги и стражники остановились на равном расстоянии от них, не делая попыток напасть или атаковать.

Лана успела лишь тихо всхлипнуть, как тело окаменело. Опять это проклятое заклинание.

‒ Успокойся, оборотень, ‒ прозвучал знакомый строгий голос.

Видар не обратил внимания, что с ней что-то не так. Он наконец понял, где находится главный противник, и загородил ее.

‒ Я советую тебе обернуться в человека и выполнять все, что скажу, иначе твоей избраннице не поздоровится.

Видар продолжал скалиться и рычать, готовый в любой момент атаковать. Тревис же тяжко вздохнул и пренебрежительным тоном продолжил:

‒ Как же вы, оборотни, полагаетесь на физическую силу, забывая, что есть сила куда более мощная. ‒ Он сделал многозначительную паузу. ‒ Магия. Ты даже не обратил внимания на то, что с Ланой не все в порядке.

Бросив быстрый взгляд на нее, Видар снова перевел его на Тревиса, перестав рычать. Сложно не заметить, как движутся ребра от быстрого дыхания при окаменевшем теле.

‒ Раз до тебя наконец дошло, поступим так. Сейчас ты примешь человеческий облик, к сожалению, заклятие подчинения на оборотней не действует, поэтому тебя обездвижат по старинке. Дальше уже будем думать, что с вами делать.

Видар продолжал стоять, и она почти слышала его мысли и терзания. Обернется в человека ‒ потеряет главное преимущество, не обернется ‒ пострадает Лана.

‒ Что ж, раз до тебя долго доходит, поступим по-другому. Мелания, не дыши.

Легкие тут же замерли, словно окаменели, как и остальное тело. Голова оборотня повернулась в ее сторону, то ли удивляясь имени, то ли проверяя, действительно ли не дышит. А генерал-полковник видимо решил, что это не слишком впечатляющее зрелище:

‒ Мелания, можешь двигаться, но не дышать.

Ноги тут же подкосились, а руки потянулись к горлу и груди. Повалившись набок, Лана беззвучно открывала рот как выброшенная на берег рыба. Вся грудная клетка застыла, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Видар склонился над ней, не зная, что сделать, тихо поскуливая.

‒ Ты тратишь время, оборотень. Ее время.

Напоследок громко рыкнув и вспоров землю когтями, он быстро обернулся в человека.

‒ Вяжите его.

Кто-то подбежал и оттащил от нее Видара. Как его связывали, она уже не слышала, сознание начало уплывать.

‒ Мелания, можешь дышать, но не двигаться.

Воздух с силой рванул в легкие. Она лежала, изогнувшись в спине, хрипло дыша. Глаза слезились от боли.

‒ Встань ровно.

Она подчинилась. По крайней мере попыталась, но из-за слабости завалилась набок.

‒ Используй шест, но только как опору, а не как оружие и встань наконец.

Протянув руку за спину, Лана нащупала шест, который без остановки мигал все время, и с его помощью смогла встать. Еще не выровняв дыхание и с текущими слезами по щекам она посмотрела на мужчину перед ней.

Сейчас он был похож на злодея из романов. Не сказок, где они злобно хохочут и пытаются поработить мир, при этом рассказывая о своих планах. А настоящего злодея, реального. Собранного, в строгом костюме, умного, безэмоционального и имеющего очень много оправданий своему злодейству.

‒ Лана, мне жаль, что все так сложилось. Если бы я был рядом, ты вряд ли решилась бы на предательство. Сейчас уже ничего не исправить, факты перед нами. Ты связалась с оборотнями, предав не только свою империю, но и свой род. Тебя ждет казнь.

Она ничего не почувствовала. Ни раскаяния, ни страха, ни разочарования. В душе было пусто.

‒ Будь хорошей девочкой и, главное, послушной. Хочу снять заклинание и цивилизованно поговорить. Если попробуешь применять магию или сопротивляться, твой оборотень умрет.

Первое, что она сделала после того как перестала шататься от слабости, словно пьяница на ветру ‒ повернула голову к Видару. Тот стоял на коленях, обнаженный, со связанными руками за спиной, с засохшими разводами грязи на теле, со зло сжатыми губами и яростью во взгляде. Непоколебимый и гордый. По веревкам пробегали серебренные нити силы, такую не разорвать, как ни старайся. Маг за волосы оттягивал его голову, держа у беззащитного горла клинок. Видар смотрел прямо на нее, и во взгляде его была тьма.

Она перевела взгляд на Тревиса и спокойно сказала:

‒ Я готова безропотно принять все обвинения и наказание, если ты его отпустишь.

‒ Не смей! Лана, не смей! Мм-м…

Похоже Видару завязали рот, она не стала оборачиваться, чтобы убедиться. Сейчас значение имеет только решение человека перед ней.

‒ Я долго думал, что же со всем этим делать. Все-таки ты моя единственная дочь, и тебя ждет казнь.

Мычание и возня за спиной прекратилась. Она физически ощущала весь шок и неверие своего оборотня.

‒ Расплаты тебе не избежать, но я хочу сделать прощальный подарок, даже если императору это не понравится.

Надев перчатки, он достал из внутреннего кармана небольшую таблетницу. Открыв ее, опрокинул одну единственную капсулу на ладонь и протянул ей.

‒ Знаешь, что это?

По всему телу прошел озноб. Если бы она не опиралась на шест, то точно бы упала.

Да, она знала, что это.

Видимо кто-то из рядом стоящих тоже знал и в ужасе воскликнул:

‒ Янтарная звезда!

Многие, услышав это, сделали пару шагов назад, стали раздаваться шепотки, в которых отчетливо слышался страх, кто-то начал молиться.

‒ Ты знаешь о ее свойствах.

Не вопрос. Утверждение.

Янтарная звезда была альтернативой казни. Осужденным предлагался выбор: быть повешенным либо же принять звезду. Когда-то это было страшным заболеванием, мором, косившим города и целые страны. Тысячи лет назад какому-то безумному ученому пришла мысль заключить чуму в капсулу в качестве смертной казни. Правда, только для людей высокого статуса, простолюдинам такой выбор не давали.

Если человек соглашался, ему надевали специальный браслет, создающий защитное поле, чтобы он не мог никого коснуться, и никто не прикасался к нему, поскольку болезнь передавалась через контакт с кожей. Человека запирали в комфортных условиях, давая закончить дела и попрощаться с родными. Удаленно, естественно, даже с учетом браслета никто не хотел рисковать.

Симптомы проявлялись спустя приблизительно две недели, до этого времени чума себя внешне не проявляла. Человек был носителем смерти и заражал всех, к кому прикасался за эти дни. Поэтому янтарная звезда была столь опасна.

Почему же чума носит столь прекрасное название ‒ янтарная звезда? Все просто. Симптомы проявляются на коже в виде язв, не больше бисера, насыщенного янтарного цвета. Через пару дней от них начинали расползаться в стороны тонкие прожилки такого же насыщенного желтого цвета, а кожа под ними быстро отмирала и чернела. Последняя активная стадия длилась недолго, около пяти дней, и в самом конце тело было полностью черным с россыпью янтарных звезд повсюду.

Редко кто соглашался на подобную смерть, но говорят, что она абсолютно безболезненна, человек просто медленно угасал и в конце засыпал навечно. Живым же было выгодно такое сотрудничество. С мертвого тела собирали янтарный бисер. Вроде как получалось три капсулы. Была одна звезда, а стало три. Это же такая выгода, обалдеть просто можно.

Лана тяжело сглотнула вязкую слюну. Если она согласится, то, по сути, проглотит самый концентрат чумы, еще и собранный с мертвого тела какого-то знатного преступника. Если думать об этом в таком ключе, то понятно почему многие выбирают виселицу.

Подавив рвотный позыв, облизнула сухие губы и, не отрывая взгляда от капсулы, спросила:

‒ А как же браслет?

‒ Видишь ли, браслета не будет.

Лана в шоке подняла глаза, встретившись со спокойной голубизной во взгляде. Повсюду от стражи стали раздаваться возмущенные шепотки, которые Тревис оборвал властным:

‒ Тихо!

Все замолчали, а Лана не понимающе всматривалась в лицо мужчины.

‒ Ладно я погибну, но ты что же, решил и весь остальной мир погубить?

Уголок губ чуть приподнялся:

‒ Почему сразу весь. Только определенную его часть.

До шокированного мозга доходило долго. Какую еще часть мира он имеет в виду? А потом поняла.

‒ Оборотни! ‒ в шоке округлила глаза. ‒ Ты рассчитываешь, что я отправлюсь к ним с чумой?

Стражи и маги вокруг быстро успокоились и разулыбались. Похоже им эта мысль пришлась по душе. Зачем сражаться с сильным противником, когда его можно победить исподтишка.

Она не могла в это поверить, просто не могла принять, что все это реально. Кто этот человек перед ней? Как все докатилось до такого? Неужели сестры не увидели в нем всей этой грязи? Почему она сама раньше ее не видела? Как ему удалось обхитрить таких могущественных сестер-триалов? Он с самого начала притворялся, что на стороне оборотней, а сам тайно собирал сведения?

И неужели он действительно готов пожертвовать своей единственной дочерью ради победы над оборотнями?

‒ Было бы чудесно, но, к сожалению, ты не настолько глупа, и слишком самоотверженна чтобы идти прямо в деревню.

Помолчав немного для придания значимости момента, произнес почти торжественно.

‒ Вариантов у тебя два. Либо тебя сейчас отвозят в столицу для приговора и казни, либо принимаешь звезду. При первом варианте, твоего ненаглядного оборотня убьют сейчас, на месте. При втором у вас будет возможность побыть еще немного времени вдвоем, пусть и осознавая свою скорую кончину. И еще ты дашь мне клятву, что сейчас перейдешь болото и останешься на землях оборотней, ну, скажем, месяца на три. ‒ Вокруг раздались смешки, понятно, что столько она не проживет. ‒ У людей перед смертью возникают разные мысли и идеи. Мало ли, ты решишь ради мести перейти болото и умереть где-то посреди столицы, предварительно переобнимав всех встречных.

Лана в отупении смотрела перед собой. Разумнее всего было бы принять казнь. Своей она не боялась. В конце концов смерть всех нас ждет и случается лишь раз. Но наблюдать, как убивают Видара на ее глазах… Нет, она не сможет.

Да и второе условие, несмотря на то, что в конце все равно ждет смерть, слишком уж конфетное. И уйти им дадут, и время побыть вместе. Такое чувство, что ее пытаются уговорить именно на второй вариант. Но зачем?

‒ Ты знаешь, что к оборотням мы не пойдем. Так зачем тратить на меня звезду? Зачем предлагаешь альтернативу, если в конце все равно смерть?

Тревис пожал плечами.

‒ Чтобы убить двух зайцев. Да, вы не пойдете в деревню, но где-то будете скрываться и жить оставшееся время. И вас скорее всего будут искать. Даже если не будут, разве я не могу просто надеяться на то, что после вашей смерти на вас наткнутся случайно? Да и не хотелось бы наблюдать тебя на виселице. Это болезненная смерть, если шея не сломается сразу, что бывает не часто, и я бы не желал тебе такой. Все-таки я твой отец.

Последнее слово резануло по сердцу ножом. Именно после него все внутри Ланы умерло, не дожидаясь физической смерти.

‒ Я не твоя дочь.

Выплюнула слова в лицо этой лицемерной твари. Выражение его оставалось безмятежным, но в глазах промелькнула тень и быстро исчезла.

‒ Мой отец погиб на задании. А вот ты…

Глава 43

Лана лежала на спине своего оборотня, повернув голову вбок. Руки и ноги бесполезными плетьми висели по бокам зверя, болтаясь из стороны в сторону. Видар переносил ее через болото. Перед глазами мельтешила мошкара, а над ухом звенели комары, периодически кусая половину лица.

Ей было все равно.

Она ни на что не реагировала. Все, что ее занимало, это размышления о произошедшем. И постоянное прокручивание сцен в голове в попытке выяснить ‒ могла ли она что-то сделать по-другому? Получилось бы у них спастись?

И пусть это занятие было абсолютно бесполезным, она все равно вертела в уме произошедшее, как головоломку, в попытке найти альтернативу, собрать ее иначе. Это помогало ей не впасть в истерику.

Хотя может ее апатия связана с тем, что истерика с ней уже случилась.

Когда поняла, что выхода у них нет, Лана сорвалась.

Она кричала Тревису в лицо все, что о нем думала. Кричала словами, которые разве что в нижнем городе столицы уместны, или порту. Рвала на себе волосы, рыдала, снова кричала. А Генерал-полковник продолжал ровно стоять как памятник самому себе, все так же протягивая на ладони звезду.

За слезами, истерикой и руганью пришло опустошение. Она словно в трансе повернулась к Видару. Своему оборотню. Своему любимому.

‒ Не смей ко мне прикасаться. Иначе тоже умрешь.

На негнущихся ногах, опираясь на шест, как старуха, подошла к протянутой ладони. Взяла дрожащей рукой капсулу. Ее трясло, словно она стоит на морозе в одном белье. Преодолев брезгливость и отвращение, положила звезду в рот, подняла глаза, полные ненависти, на человека перед ней.

И проглотила.

Тревис тут же отошел от нее на два шага назад и возвел перед собой щит. Аккуратно снял перчатки, и подвесив их в воздухе, сжег.

Шест в ее руке засиял особенно ярко и начал вибрировать все сильнее, пока не достиг пика… и погас. Даже легкого свечения не было в глубине узоров. Потому что когда погибает хозяин, погибает и ламан. А она по сути и так покойник, просто пока еще дышит. Колени у Ланы подкосились, и она рухнула наземь, одной рукой удерживая мертвый ламан, а другой прикрыв глаза и тихо плача.

Происходящее вокруг размылось, звуки доходили до нее как через толщу воды. Отдавались какие-то команды, крики. Она все это слышала словно издалека. Для нее мир перестал существовать.

Пока сильные руки не схватили ее за плечи, не отвели ладони и не прикоснулись к лицу, ласково оглаживая. Горячие губы целовали щеки, собирая с них соленые слезы. Сквозь пелену Лана сфокусировалась и разглядела перед собой лицо Видара, так близко, что можно было различить каждую ресницу. И тут пришло осознание.

‒ Нет! Не прикасайся ко мне!

Она в ужасе попыталась отпрянуть, когда поняла, что Видар рядом с ней. Да только кто ж ее пустил. Наоборот, прижали еще крепче к голому телу и уткнулись в макушку, шумно дыша.

‒ Не-е-ет… что ты наделал?! Ты же теперь тоже умрешь!

Лана все еще пыталась оттолкнуть Видара, хоть и понимала, что поздно.

Она убила его.

Рука на затылке сжала ее волосы, поднимая лицо. Видар склонился к ней, почти касаясь губами и вдыхая один воздух. Второй рукой легко прикоснулся к лицу.

‒ Глупая, глупая моя наани. Ты так ничего и не поняла. ‒ Большой палец стер слезу с щеки. ‒ Я все равно умру без тебя.

Сократив оставшееся расстояние, поцеловал ее. Самый идеальный и ужасный поцелуй в ее жизни. С привкусом соленых слез и горького отчаяния. Аккуратный и нежный, ласковый до невозможности. В него была вложена вся их любовь и обещание друг другу: я не брошу тебя, не оставлю до самого последнего вздоха.

Прекрасный и смертельный поцелуй.

После него силы Лану покинули окончательно.

Она не помнила, как их начали копьями теснить к болоту. Не помнила, как Видар обернулся, и как он затащил ее себе на спину. Не понимала, сколько они уже идут, какой сейчас час, день, год. Лана просто смотрела, как сменяются заросли болот перед ее взглядом. Не хотелось ни есть, ни пить, ни в туалет. Даже моргать не хотелось. От нее осталась одна пустая оболочка.

Хотя почему же пустая? Она несет в себе самую опасную чуму за всю историю.

Видар рыкнул под ней и подергал плечами, отчего ее голова заходила вверх-вниз. Когда она никак не отреагировала, он зарычал еще громче и стал двигать плечами без остановки. Поняв, что он не отстанет, она нехотя приподняла голову и положила подбородок на спину.

Коричневая шерсть, черная полоса вокруг шеи и по позвоночнику, пушистый загривок и острые уши. Подняв глаза чуть выше, она увидела совсем рядом лес, подсвеченный красным закатом.

Похоже они добрались, безразлично заметила Лана.

Из-за стволов вышла черная фигура, ожидая их.

Внутри зашевелилась радость от того, что с Расмусом все хорошо, которая быстро была задавлена всепоглощающим ужасом. Сразу же в ней откуда-то появились силы. Приподнявшись на отекших руках, громко закричала:

‒ Не подходи! Не смей к нам подходить и прикасаться! Мы заражены!

Еще одну смерть, тем более Раса, она не желала на себя брать.

Оборотень удивленно склонил морду набок. Похоже он не понимал всей серьезности ситуации.

‒ Видар, ни в коем случае не приближайся к Расу. Одно прикосновение ‒ и он тоже станет носителем.

Коричневая голова легко кивнула.

Рас стоял прямо у болота перед тропой. Видар остановился и уставился на него. Казалось, что они обмениваются мыслями. Хотя может так и есть. Они долго стояли так, пока вдруг черный оборотень тихо не заскулил и, склонив голову, не отошел в сторону.

Они выбрались на твердую почву, и Лана соскользнула со спины оборотня на землю. Она уставилась в темневшее небо между зелеными ветвями, двигаться ей не хотелось. Но переживая за Раса, она все же сумела сесть.

‒ Рас, меня заразили чумой, которая передается прикосновением. Пожалуйста, ‒ слезы против воли снова потекли из глаз, ‒ я тебя очень прошу, не приближайся к нам.

‒ Видар мне все рассказал, ‒ тихо прозвучал мужской голос.

Она повернулась к Расу, сидящему на земле метрах в трех от нее.

‒ Вы можете мысленно общаться в зверином обличии?

‒ Да.

Лана отрешенно кивнула. Новость не произвела на нее никакого впечатления. Хотя раньше она бы, наверное, была в полном восторге от такого открытия.

‒ У тебя лицо в красных точках. Это признаки?

Она непонимающе коснулась половины лица, а потом ощутив зуд поняла, что он имел в виду. Хотела уже хмыкнуть, да вот только смешно не было ни капли.

‒ Нет, меня комары покусали.

Рас кивнул.

‒ Что будете делать?

‒ Не знаю, ‒ ответил за них обоих Видар.

‒ В противоположной стороне есть небольшая хижина. Я не так давно наткнулся на нее. Старая и ветхая, но все-таки укрытие, к тому же видно, что давно заброшена. И далеко ото всех.

‒ Хороший вариант. Что скажешь, Мелания?

Она вздрогнула как от пощечины. Неужели он так легко перестроился и принял, кто она? Боясь посмотреть на него, только повернула голову и, не поднимая глаз, спросила:

‒ Ты не злишься на меня?

‒ За что я должен на тебя злиться?

‒ Ну, ‒ она замялась, ‒ я ведь врала тебе. По поводу того, кто я, и своего имени.

Повисла тишина, нарушаемая лишь сверчками.

‒ Не стану отрицать, что когда мы были на той стороне, это меня шокировало, но тогда было не до этого. Решил отложить раздумья по этому поводу на потом, когда мы выберемся.

Прикрыв глаза, Лана отвернулась. Теперь у него уже несколько поводов ее ненавидеть. Она дочь человека, убивавшего оборотней, пусть не самостоятельно, но своими командами. И она заразила его смертельной болезнью, от которой могут погибнуть все, кто ему дорог.

Она почувствовала, как Видар опустился рядом с ней.

‒ А потом ты протянула руку к капсуле, и в тот момент, когда я понял, что у нас с тобой осталось так мало времени, мне стало абсолютно все равно, какая у тебя фамилия и кто твой отец. Мне было все равно будь ты хоть дочерью самого императора. И мне все равно сколько времени у нас осталось, главное, что мы вместе. ‒ Он прижал ее ближе к своему боку и добавил: ‒ Мне очень хочется поорать на тебя за то, что ты не выбрала казнь. Тогда у тебя было бы время, чтобы сбежать, пусть даже я был бы уже мертв.

Он легко пересадил ее к себе на колени и, подняв лицо, заставил все же взглянуть на него.

‒ У меня было время подумать, когда мы шли через болото. Я поставил себя на твое место и понял, что тоже выбрал бы звезду, лишь бы не смотреть на твою казнь и иметь еще хоть немного времени в запасе. И что скрыть свое имя было разумным решением. ‒ Он чуть улыбнулся, но глаза оставались грустными. ‒ Нет ничего глупее, чем соваться к оборотням, когда ты дочь Тревиса Хеллворта.

‒ Хеллворта?! ‒ подпрыгнул рядом Рас. ‒ Погодите… Ты дочь Тревиса Хеллворта?! Того самого?

Лана взглянула из-под опущенных ресниц и чуть кивнула, хотя и не поняла, что значит “того самого”. Расмус присвистнул.

Посмотрев в глаза Видару, она прошептала:

‒ Я хотела тебе сказать, там, в тоннеле. Но нужно было бежать, ‒ уткнувшись ему в шею, пробормотала она. ‒ Меня это так тяготило.

Ее прижали еще крепче, и широкие ладони начали гладить по спине.

‒ Ты поэтому после нашей первой ночи была расстроена?

Не поднимая головы, она кивнула.

‒ Есть еще какие-то секреты, которые мне стоит знать?

‒ Нет, ‒ покачала головой, ‒ больше нет.

Посидев немного, Лана подумала и решила все же разобраться со всем. Вспомнила язвительные слова отца, и как он посмеялся над ней. Сейчас у нее есть возможность все выяснить, главное неловкость подальше задвинуть.

‒ Видар, на самом деле есть еще кое-что.

Он отодвинулся, с настороженным интересом заглядывая ей в лицо.

‒ Мне очень стыдно за это, ‒ неплохое начало, Лана, продолжай в том же духе. ‒ Я не была уверена, есть ли у оборотней фамилии, но Расмус, когда приносил мне клятву, назвал свою ‒ Нисканен.

Видар ехидно прищурил свои серо-синие глаза и чуть улыбнулся, уже видимо подозревая, что будет дальше.

‒ Я даже не подумала спросить тебя об этом за все время, что мы вместе, ‒ она чуть вздохнула для храбрости и смогла наконец сказать: ‒ Какая у тебя фамилия?

В глазах перед ней плясали смешинки.

‒ Триллас, ‒ с улыбкой сказал Видар.

‒ Триллас… ‒ повторила она шепотом словно пробуя на вкус. ‒ Ты не обижен на меня?

‒ За что? ‒ оборотень приподнял бровь. ‒ За то, что ты была настолько увлечена мной, что даже не подумала о приличиях?

Лана стукнула его кулаком в грудь, и он рассмеялся. Она тоже чуть улыбнулась.

Посидев недолго в обнимку и решившись, задала еще один вопрос.

‒ Можно я возьму твою фамилию? Не хочу больше быть Хеллворт.

Она почувствовала, как Видар улыбнулся.

‒ Конечно можно, ‒ поцеловал ее в макушку. ‒ Мелания Триллас.

Она тоже улыбнулась.

‒ А что, хорошо звучит, ‒ она посмотрела еще раз в глаза своему оборотню. ‒ Я люблю тебя.

Признание далось ей легко, все равно, что дышать. Глаза Видара стали расширяться и желтеть.

‒ Я тебя тоже люблю, Мелания, ‒ он поцеловал ее еще раз и прошептал в губы: ‒ Я тебя тоже.

Они коснулись лбами и прикрыли глаза.

Вдалеке что-то зашуршало. Видар напрягся и, быстро посмотрев в сторону, тут же расслабился. Из кустов вышел черный оборотень, неся в зубах двух уток.

Бросив их на землю, обернулся в человека.

‒ Решил, что вы хотите побыть вдвоем, и поохотился.

Лана даже не заметила, что Рас отходил, и судя по реакции Видара он тоже. Сколько же они так просидели?

Наблюдая, как невозмутимо Расмус ощипывает уток, Лана нахмурилась.

‒ Тебе не стоит оставаться рядом с нами. Риск слишком большой.

‒ Я все понимаю, но вам еще добираться до хижины. Поэтому сейчас вы поедите и ляжете спать. Я постерегу вас.

Лана уже открыла рот, чтобы возразить.

‒ Ты не отговоришь меня, Мелания. У меня тоже есть желания. Я хочу побыть с вами еще немного.

Что ж, он взрослый оборотень и должен осознавать опасность. К тому же она понимала его желание еще хоть немного пообщаться.

Попрощаться.

‒ Посиди тут, отдохни, ‒ сказал Видар. ‒ Я соберу хворост.

Вскоре они развели костер и стали жарить уток. От запаха в ней проснулся зверский голод, она даже не помнила, когда в последний раз ела. Апатия постепенно отпускала, заменяя собой осознание и грусть.

И понимание, что пока они живы, питаться все-таки придется.

После ужина на нее навалилась такая усталость, что она начала засыпать и заваливаться набок, не отпуская остатки утиной ножки из рук. Уже на границе сна почувствовала, как ее берут на руки и опускают на невесть откуда взявшийся лапник. Горячее тело прижалось к ней со спины подминая под себя. Тепло окутало со всех сторон, и Лана окончательно провалилась в сон.

Проснулись они только после обеда и перекусили остатками уток. У Расмуса была своя, к которой они не прикасались, у них своя.

Когда с едой было покончено, повисла тишина. Никто не хотел нарушать ее и никто не мог подобрать слов для прощания. В конечном итоге Видар и Рас просто обернулись, не говоря при этом ни слова.

Лана уселась на спину своего оборотня и посмотрела на черного.

‒ Я хочу чтобы ты кое-что пообещал нам.

Оборотень внимательно посмотрел на нее, продолжая неподвижно сидеть.

‒ Через месяц вернись в хижину, про которую рассказал. Ни к чему не прикасайся. Убедись, что мы внутри, и… ‒ голос дал слабину, но сглотнув, Лана продолжила, ‒ сожги все.

Рас медленно прикрыл желтые глаза и кивнул.

Лана с благодарностью кивнула в ответ.

‒ Спасибо, Расмус. За всё.

Видар бросил еще один взгляд на друга и, развернувшись, побежал в лес, в противоположную сторону от деревни оборотней.

Вечер был близок, когда среди чащи показалась хижина. Странно, что Рас назвал ее ветхой и заброшенной, поскольку она таковой не выглядела. Видимо, у них разные представления о ветхости, и он просто не видел дома на окраине Бросвена.

Либо там кто-то живет.

Она слезла с Видара, и тот тут же обернулся.

‒ Ты чувствуешь кого-нибудь внутри? Эта хижина не выглядит старой, как ее описывал Рас.

‒ Да, я тоже об этом подумал, но посторонних запахов нет. Мы одни.

Последняя фраза прозвучала просто, но Лане отчего-то стало грустно из-за нее.

Взявшись за руки, они подошли к хижине, и Видар распахнул дверь в дом.

Их последний дом.