Текст книги "Меж двух миров (СИ)"

Автор книги: Анна Швыркова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 32

Следующие два дня проходили в каком-то ленно-расслабленном ритме. Пластина была установлена, винганза прошла и заняться Лане было абсолютно нечем. Со скуки она перебрала весь свой рюкзак, в который в спешке закидала все, что нужно и не нужно в Бросвене. Пространственные сумки – вещь, конечно, потрясающая, но, когда ее внутренности заняли почти все свободные поверхности в кухне-гостиной включая большую часть пола, даже Лана присвистнула. Что уж говорить о Расмусе и Ларсе, которые составляли ей компанию в эти два дня, пока она перебирала все свое добро.

Видар неизменно готовил завтраки, обеды и ужины, а после того, как она поест под его пристальным взглядом, снова исчезал из дома, под неодобрительный взгляд Расмуса и насмешливый Ларса. Дома он тоже не ночевал. Это Лана проверила еще в первый день после винганзы, не забыв в этот раз про сигналку. Поэтому с утра, после того как она проворочалась в постели всю ночь и почти не спала, настроение у нее было очень милое.

Мило и с улыбкой раздавать всем вокруг свечи с перцем.

Благо после завтрака Расмус развеял ее мрачные мысли, когда Видар снова сбежал под ее фантазии о сильно дрогнувшей руке над свечкой, созданной персонально для него. После того, как Рас подразнил в своей обычной манере, он все-таки соизволил сообщить, что причина ее плохого настроения ночевала сегодня у него. Этот вариант Лана тоже предполагала, и когда он подтвердился, быстро успокоилась.

Пару раз парни словно специально оставляли ее с Видаром наедине. А она же уже себе не врет и с желаниями определилась, поэтому воспользовавшись возможностью, где они остаются одни, подходила к Видару и заглядывала в глаза. Дальше действовать она не решалась, не потому что не знала, что ей делать, а банально трусила. Одно дело просто целоваться с привлекательным мужчиной, и совсем другое дело, когда вас с ним связывают не только поцелуи, но и более глубокие чувства, доказательство которых одиноко стоит в дальнем углу, подмигивая серебристым узором.

В эти моменты Видар замирал и напрягался так, словно она ударить хочет, а не поцеловать. Каменел, как статуя, только ноздри подрагивали, втягивая воздух, и желваки ходили ходуном. Постояв перед ней каменным идолом и посверкав молниями в своих грозовых тучах, резко подрывался и, даже не касаясь ее, выбегал из дома. Такое чувство, что это у него все будет в первый раз и он избегает ее как нецелованная девица, боясь лишний раз за ручку подержаться. Лана после таких моментов долго вздыхала, но попытки не оставляла, хотя все они заканчивались одинаково.

После ужина второго дня она собралась к Алвису. Сегодня срок фиксации у геля выйдет и нужно будет осмотреть ногу. Три дня на заживление почти рекордные сроки, но Алвис сказал, что долго сидеть ему обязанности не позволяют. Поэтому Лана и просидела столько дней над пластиной, потому что быстро и качественно только в сказках бывает, но она сделала все возможное и имеет право гордиться своей работой. Лана надеялась, что снова накладывать гель не придется и все зажило.

Проводить ее к Алвису вызвался Видар. Солнце уже садилось, но еще освещало площадь, когда они с Видаром подошли к дому Алвиса. Найти самый ближайший к залу собраний дом и самый крупный не составило труда. К тому же Видар шел рядом, наотрез отказавшись отпускать ее из дома одну куда-либо.

Они еще не успели дойти до порога, как дверь открылась. Внутри ждали взволнованные Алвис с женой, изо всех сил старающиеся не показывать свое беспокойство. Сама Лана волновалась не меньше, но как и оборотни пыталась это скрыть.

Время она рассчитала почти точно, поэтому к моменту, когда они усадили Алвиса на стол, чтобы нога свободно свисала, гель как раз начал трескаться. Она просканировала и осмотрела ступню со всех сторон и на первый и даже на второй взгляд все было отлично, но она медлила, стараясь незаметно вытирать вспотевшие ладони о штаны. А вдруг она что-то не учла и сейчас оборотень встанет, обопрется на ногу и все станет еще хуже, чем было? Может стоит еще на пару дней наложить гель на всякий случай?

‒ Лана, ‒ Алвис заметил ее нервозность и положил руку ей на плечо. ‒ Мы тебе полностью доверяем.

Глаза у нее подозрительно защипало.

‒ Если вдруг не получится ‒ не расстраивайся. Я давно так живу.

‒ Спасибо, ‒ шмыгнула носом Лана, и для собственного спокойствия спросила: ‒ Может еще пару дней в фиксаторе походите?

‒ Еще не все срослось или есть какие-то проблемы?

‒ Нет, все выглядит хорошо, ‒ не стала врать Лана.

‒ Тогда давай попробуем, ‒ без страха сказал Алвис.

Алвис чуть сжал ее плечо, которое до сих пор грел своей огромной ладонью, и отпустил.

‒ У вас могут быть боли первое время, ‒ решила все же уточнить Лана. ‒ Даже не столько в самой ступне, сколько во всем теле. Из-за неравномерного распределения нагрузки на ноги есть перекос в тазовых костях и плечах, также небольшое искривление позвоночника. Это можно исправить только специальными упражнениями, но какое-то время придется терпеть неудобства.

Алвис молча кивнул и, спустив сначала здоровую ногу на пол, аккуратно поставил вторую. Видар стоял рядом, держа вожака за руку, готовый в случае чего подхватить его, как и Эстер, поддерживающая его с другой стороны. Окончательно переместив вес со стола на обе ноги, оборотень шумно выдохнул и в удивлении раскрыл глаза. На все ее вопросы по боли, неприятному самочувствию или дискомфорту лишь отрицательно качал головой. Он шумно дышал и на лице стали появляться бисеринки пота. Для тела, привыкшего постоянно опираться на трость, самостоятельно держать равновесие задачка не из легких. Но ничего, все поправимо.

‒ Алвис, вы как? Стоите? ‒ Молчаливый кивок. ‒ Хорошо. Сейчас мы вас отпустим, но, если что, страхуем.

Они отошли на шаг, готовые в любую секунду прийти на помощь. Вожак стоял, чуть растопырив руки для равновесия, и ошеломленно смотрел вперед. Обе ноги твердо упирались в пол, но таз и плечи были перекошены. Из-за блестящей от пота кожи Алвис казался восковой фигурой, чуть искривившейся под палящим солнцем.

Первым прозвучал громкий щелчок тазового сустава, вслед за ним еле слышный стон оборотня. У Ланы внутри все похолодело от этого звука.

Что-то не так.

Она уже ринулась к вожаку, даже еще не понимая, чем помочь, но ее перехватил Видар и прижал к себе.

‒ Не мешай, ‒ выдохнул ей в ухо.

‒ Что происходит? Ты знаешь, что происходит? ‒ в панике спросила Лана.

‒ Да. Все хорошо. Все как должно быть. Эстер тоже это чувствует и стоит спокойно. Посмотри на нее.

Лана перевела взгляд на женщину. Спокойной она явно не была, заламывая руки, но к мужу не приближалась.

Громкий щелчок в пояснице. Потом с промежутком в секунду-две еще щелчок вверх по позвоночнику, и еще, и еще. У Ланы каждый раз от этого звука все умирало внутри, и она черпала выдержку у Эстер.

Когда звук достиг лопаток, Алвис двинул плечами, и раздалась почти оглушающая симфония из хруста костей и щелчков суставов. Лана в ужасе задержала дыхание, а вожак, наоборот, напоследок хрустнув шеей, глубоко вздохнул и с блаженством выдохнул.

Выпрямившись, он стал еще больше и шире в плечах. Прикрыв глаза и чуть запрокинув голову назад, он медленно дышал, наслаждаясь каждым вдохом. Кулаки то сжимались, то разжимались, чуть двигались плечи, корпус слегка наклонялся в стороны, после бедра стали еле заметно двигаться восьмеркой. Алвис будто проверял, насколько хорошо работают все его мышцы и кости, и закончив, посмотрел на Лану.

‒ Спасибо, Лана. Я твой должник. ‒ Он перевел взгляд на жену. ‒ Эстер, душа моя.

‒ Алвис, ‒ с надрывом произнесла женщина и бросилась мужу на шею.

Лана наблюдала, как пара обнимает и целует друг друга. Вожак был крупным мужчиной, даже когда ходил скривившись с тростью, но сейчас он и вовсе напоминал гору. Высокую, твердую и непоколебимую. Истинный лидер.

‒ Не хотелось бы вас прерывать, но можете мне сказать, что это было?

‒ Я, хоть и не лекарь, но думаю смогу объяснить, ‒ ответил Видар, наклонившись к ее уху.

Он уже не пытался крепко удержать ее, а просто стоял сзади и обнимал.

‒ У нас хорошая регенерация. Видимо организм почувствовал, что искривленная конечность теперь в порядке, и можно все остальное также вернуть в естественное состояние.

Лана кивнула и, расслабившись, облокотилась на Видара, стараясь впитать побольше ощущений, пока оборотень не опомнился и снова не сбежал. Пара перед ними продолжала обниматься, плача от счастья, и в ней наконец появилось спокойствие и чувство отлично выполненной работы.

Алвис недовольно оглянул комнату, словно ему в ней стало тесно, и взяв жену под руку, сказал:

‒ Пройдемся, душа моя?

Эстер улыбнулась сквозь слезы, и вместе они вышли на улицу, не поднимая голов и не отрывая взгляда от босых ступней Алвиса, ровно и плавно наступавших на землю. Видар нехотя разорвал объятия и, положив руку Лане на спину, тоже повел её на улицу. Они довольно и с улыбкой переглядывались между собой, наблюдая, как пара впереди с детским восторгом смотрит себе под ноги. Площадь по кругу освещалась маг-светильниками, и счастливая пара на ней выглядела как с картинки какой-нибудь романтической истории, даром что принц босой. Дойдя до середины площади, Алвис крепко прижал к себе жену и, запрокинув голову, громко и радостно крикнул в темное небо.

Через пару секунд на площади стали появляться другие оборотни. Они сначала не понимали, что произошло и почему их вожак кричал, но потом кто-то заметил, что он стоит ровно и без трости. Какой шум тут поднялся! Все подходили к Алвису и радостно похлопывали его по плечам, улыбались и искренне радовались за своего вожака. Народ все прибывал и прибывал, а Лана стояла на самом краю площади, ощущая теплую ладонь Видара на своей талии и умиротворенно улыбалась.

Вот именно ради этого она и пошла в лекари. И пусть недовольных, жалующихся и не соблюдающих советы людей было в разы больше, но подобные моменты, как сейчас, затмевали их собой и определенно того стоили.

Они с Видаром тихонько стояли в стороне и наблюдали за общей радостью, пока макушка Алвиса не подпрыгнула в толпе. Лана тут же напряглась и вырвавшись из объятий побежала в толпу.

‒ Алвис! ‒ она безуспешно старалась перекричать толпу, прокладывая себе путь локтями. ‒ Алвис!

С трудом пробравшись к вожаку, она схватила его за руку и начала трясти, пытаясь обратить на себя внимание:

‒ Алвис! Вам нельзя прыгать! Лучше вообще не нагружать ногу первое…

‒ Лана! ‒ Счастливо закричал вожак, пропустив ее слова мимо ушей. ‒ А вот и она!

И ее радостно сжали в медвежьих объятьях, оторвав ноги от земли.

‒ Спасибо тебе, Лана, спасибо, ‒ поставив ее на землю, он крикнул в толпу: ‒ Это все благодаря Милане!

‒ Да, да, не за что. Алвис, послушайте, вам нельзя сейчас… ‒ ее в который раз прервали крепкие объятия, прозвучали слова благодарности, а после и поцелуй в щеку.

От абсолютно незнакомого ей оборотня. Лана раскрыла рот, да только все слова куда-то вылетели. Не успела она опомниться, как еще один мужчина так же крепко прижал ее к себе, а после тоже поцеловал уже в другую щеку. Кода третий оборотень, пусть не целовал ее, но уже облобызал руку, она наконец собралась с мыслями, аккуратно пытаясь вернуть себе конечность и отойти подальше, только толпа вокруг ей не давала. И судя по направленным на нее взглядам нескольких оборотней, жаркие объятья и поцелуи еще не закончились.

Нет, она все понимает. Искреннее счастье и радость за здоровье своего вожака и их желание поблагодарить ее за это, но можно же обойтись и словами.

Разъяренный рык был настолько оглушающим, что у Ланы заболели уши. Сзади толкнули в спину с такой силой, что она упала вперед, встав на четвереньки и больно ударившись ладонями. Выдохнув сквозь зубы, она чуть приподнялась и осмотрела руки. Крови не было.

Прямо над головой устрашающе рычали так, что воздух вокруг нее вибрировал. По телу пробежали холодные мурашки. Замерев, Лана чуть скосила взгляд в сторону. По бокам от нее, впившись когтями в камни, стояли коричневые лапы с остатками льняной рубашки вокруг запястий.

Она уже видела эту удлиненную руку-лапу и эту льняную рубашку.

Видар.

Страх немного отпустил, что это не какой-то незнакомый оборотень над ней рычит. Пытаясь понять, что произошло, она медленно подняла голову и посмотрела вперед. Недалеко от них стояли Алвис и Эстер. Вожак закрывал собой жену, но агрессии не проявлял. Просто стоял и смотрел на Видара.

Толпа вокруг отошла на безопасное расстояние, и отовсюду на разные лады, то удивленно, то шокировано, то завистливо, раздавался шепот:

‒ Наани, наани…

Лана не понимала, что происходит и что ей делать. Попыталась сдвинуться, но ее тут же придавило твердой грудью еще ниже к земле. На выручку пришел Расмус.

‒ Видар, дружище… ‒ Рас, выставив вперед руки, осторожно подходил к ним.

В ответ оборотень низко зарычал, и сев, прижал ее к себе когтистой рукой.

‒ Попробуй его успокоить, ‒ обратился уже к ней Рас.

Лана издала нервный смешок.

‒ Я серьезно. Он сейчас никого кроме тебя не послушает.

Медленно положив руку ему на грудь, Лана тихонько погладила ее.

‒ Все хорошо, Видар.

Ничего получше ей в голову не пришло. Она не каждый день успокаивает разъяренного оборотня и инструкцию, как действовать в подобной ситуации, никто не выдал.

От ее поглаживаний рычание стало тише, и Лана продолжила уже увереннее.

‒ Со мной все в порядке. Все хорошо. Давай ты сейчас обернешься…

Рычание усилилось, и ее еще крепче прижали к телу.

‒ Ладно, ладно. Не надо оборачиваться, ‒ не зная, что еще добавить, она просто сказала: ‒ Давай пойдем домой, а?

И рискнула посмотреть зверю в глаза. Зрачки снова расширены, а белки в уголках были красными. Уже успокоившийся зверь снова зарычал, резко повернув голову в сторону. Лана проследила за его взглядом и увидела, как толпа расходится в стороны, освобождая им дорогу. Ее напоследок еще раз крепко прижали к себе и, слегка потеревшись мордой о макушку, отпустили.

Поднявшись с колен, она даже не успела отряхнуться, как ее снова прижали к мохнатому плечу. Когтистая лапа то прижимала ее к телу крепче, чуть подтягивая вверх, то отпускала. Лана продолжала стоять, не понимая, что от нее хотят. Оборотень, недовольно рыкнув, положил руку на бедра и, почти закинув ее себе на плечо, снова опустил на землю.

‒ Ты хочешь, чтобы я на тебя села? ‒ тихо спросила Лана и получила короткое одобрительное рычание.

Видар полностью опускаться на собирался, продолжая напряженно вглядываться в толпу и низко рычать, поэтому ей снова пришлось карабкаться вверх. Хотелось бы думать, что делала она это более грациозно, но ведь уже решила себе не врать.

Забравшись на вибрирующую спину, она обхватила шею, и оборотень медленно пошел в сторону открывшегося пути. Проходя мимо расступившейся толпы, Лана снова различила шепот:

‒ Наани, наани…

Выйдя за пределы круга, Видар остановился, и, обернувшись на толпу, коротко и особенно злобно рыкнул, словно ставя точку. Сотни пар глаз смотрели на них не отрываясь, и это было немного жутко. В центре стоял Алвис, прикрывая жену. За вожаком, в своей любимой позе, широко расставив ноги и скрестив руки на груди стоял Расмус. Он единственный из всех довольно скалился, глядя на них.

Видар развернулся и быстро пошел в сторону дома. Оказавшись на крыльце, не останавливаясь, толкнул лбом дверь и, войдя, замер посреди комнаты. Лана чуть поерзала на нем, намекая, что неплохо было бы спуститься. Оборотень никак не среагировал, и она с кряхтением стала сползать с широкой спины.

Оказавшись на своих двоих, Лана успела лишь охнуть, как была прижатой к стене уже голым мужчиной. Видар пару секунд смотрел на нее огромными звериными глазами. Подхватив ее за бедра, резко подтянул вверх и впился в губы.

Глава 33

Когда они целовались перед винганзой, Лане казалось, что это был самый захватывающий поцелуй в ее жизни. Но то, как целовал ее Видар сейчас, не шло ни в какое сравнение. Он словно пытался надышаться этим поцелуем, слиться с ней навсегда. Сейчас он не сдерживался, и этот поцелуй был только началом. Лана плавилась под этим поцелуем, таяла от сильных рук на бедрах, удерживающих ее на весу, от контраста горячего тела, прижимающегося к ней, и холодной стены за спиной. И от заполнившего собой все пространство запаха орехов и дубовой коры.

Удерживая ее под бедра одной рукой, второй Видар потянулся к корсету. Послышался треск рвущихся лент, и небрежный жест откинул испорченную вещь прочь. Отодвинувшись от нее, Видар положил руку в вырез шелковой рубашки и резко дернул. По полу поскакали пуговицы. Этот звук вывел Лану из неги. Посмотрев вниз, она увидела на пальцах оборотня черные острые когти. Ледяные мурашки побежали по позвоночнику.

Рука с острыми когтями схватила спереди спортивный топ и с легкостью распорола его. Дыхание у Ланы застряло в горле и, вцепившись ногтями в мужские плечи, она оцепенела в одной позе. Видар тем временем вернул руку на бедро и припал губами к шее, прижимаясь к голой коже между полами рубашки. Выцеловывая дорожку вниз, глубоко вдохнул и дернулся, словно обжегся.

‒ Лана, ‒ он медленно поднял лицо и заглянул ей в глаза, ‒ все хорошо?

‒ Д-да, ‒ она с трудом протолкнула из себя воздух.

На переносице Видара появилась глубокая складка.

‒ Не лги мне, ‒ твердо сказал оборотень. ‒ Я чувствую твой страх. Что не так?

Лана сглотнула, раздумывая над ответом. Не говорить же, что ее напугали его руки с бритвенными когтями. И скорость, с которой он добрался до ее тела. Да, когти выглядели устрашающе, но это часть него. Упрекать его за то, кто он есть, то же самое, как если бы он в ответ упрекал ее за черные волосы. Есть вещи, которые люди не в силах в себе изменить. Или, вернее сказать, оборотни.

Видар ‒ оборотень, и она принимает его таким. Стоит ли сейчас говорить о его сущности и портить момент, если она для себя уже все решила?

‒ Прости, ‒ она облизнула губы и прикрыла глаза, стесняясь своей робости. ‒ Просто все слишком быстро.

Горячее тело отодвинулось от нее, и руки медленно опустили ее. Когда ступни коснулись холодного пола, Лана опустила подбородок и изо всех сил зажмурилась, чтобы не расплакаться. Она опять все испортила. Расмус же говорил ей про силу оборотней. Если уж они могут легко кости переломить, то что им какие-то ленточки и ткань?

‒ Лана…

А она испугалась. И чего? Острых когтей? Как будто не знала, что у оборотней есть когти.

‒ Лана. Посмотри на меня.

Горячие пальцы коснулись скул и подняли ее лицо. Она покачала головой, продолжая крепко сжимать глаза.

‒ Посмотри, ‒ прошептал он рядом с ее лицом.

Нехотя открыв глаза, Лана почувствовала, как по щекам потекли слезы. Видар следил за каждой с мукой во взгляде.

‒ Я все испортил, прости.

‒ Я все испортила, извини.

Сказали они одновременно и вместе горько усмехнулись. Видар с грустной улыбкой рассматривал ее лицо, ласково поглаживая скулы и щеки.

‒ Тебе не за что извиняться передо мной. Я правда поторопился и все испортил. Прости меня.

Он мягко поцеловал ее в мокрую щеку. Под ресницами, ловя слезинки. Шепотом повторяя:

‒ Прости меня. Прости, моя девочка. ‒ Нежные поцелуи в другую щеку. ‒ Прости, моя драгоценная, моя наани…

Лана положила руки на ладони, держащие ее лицо, и чуть отстранилась.

‒ Видар, ‒ так же шепотом сказала Лана, боясь разрушить волшебство момента, ‒ кто такая наани?

Оборотень оторвался от поцелуев и посмотрел ей в глаза. Сейчас они были человеческими, красивые как предгрозовое небо. Но поистине прекрасными их делали нежность во взгляде, и… да, пожалуй, любовь. Лана не понимала, как она зародилась так быстро, но и раньше видела ее в этом взгляде, просто боялась себе признаться. А сейчас было уже не страшно. Она нырнула в этот омут с головой после их первого поцелуя, но только сейчас до конца поняла, что на самом деле она все это время не падала, а взлетала.

‒ Наани значит единственная, ‒ прошептал ей в губы Видар, нежно поглаживая подбородок. ‒ Самая прекрасная из всех женщин, предназначенная именно для тебя. Одна на всю жизнь, и другой никогда не будет.

Лана удивленно всматривалась в оборотня и не видела ни тени лукавства, а он тем временем продолжил:

‒ Я пойду за тобой куда угодно. Убью за тебя. Умру за тебя.

Склонившись к ней, он медленно поцеловал в губы. Лана положила руку ему на грудь, отстраняясь и разрывая поцелуй.

‒ Но как это возможно? ‒ в шоке произнесла она, не до конца веря в услышанное. ‒ Ведь я не оборотень, как я могу быть твоей наани?

‒ Я не знаю. Но ты моя, и это уже ничто не изменит.

‒ А как и когда ты это понял? ‒ возник вдруг в голове вопрос.

‒ Догадываться начал по пути в деревню, ‒ чуть улыбнулся он и заправил ей локон за ухо. ‒ Я издалека учуял твой запах и побежал к нему. Думал, что маги изобрели какую-то новую ловушку с соблазнительным запахом для оборотней, настолько вкусно ты пахла.

‒ Серьезно?! Да от меня после двух дней на болоте воняло как от стада потных лошадей!

Видар громко рассмеялся, показывая клыки.

‒ Нет, Лана, ты пахла очень сладко. По крайней мере для меня. Окончательно я убедился, когда почуял и попробовал твою кровь.

‒ Когда я поранилась о твои клыки и ты сбежал, бросив меня одну? ‒ ехидно, но с обиженной ноткой спросила она, прищурив глаза и пряча улыбку.

‒ Да, ‒ улыбнулся оборотень, ни капли не смущаясь, ‒ прости за тот раз. И, наверное, за все время, когда я вел себя как, кхм… придурок. Обещаю исправиться.

И улыбнулся так обаятельно, что у нее перехватило дыхание. Видар и так был привлекательным мужчиной, но эта улыбка сделала его по-настоящему красивым. Вдруг она подумала, что если бы он ухаживал за ней во времена академии, то она бы не вылезала из лазарета от постоянных отравлений, устраиваемых сокурсницами. Эта мысль необычайно согрела, и Лана стала фантазировать, как Видар под ручку гуляет с ней по парку рядом с общежитием, и все эти высокородные змеи завистливо шипят ей в спину.

Внутри снова заискрили пузырьки шампанского, по венам проносились разряды молний, сбивая дыхание и кружа голову.

Улыбнувшись, Лана опустила взгляд на свою руку, так и лежащую на мужской груди. Ее ладонь была темнее, чем кожа оборотня, выделяясь резким контрастом на светлом фоне. Улыбка тут же сползла с лица, пузырьки выдохлись, а разряды исчезли так резко, будто рубильник выключили. Она многое выслушала за свою жизнь по поводу своей внешности и многого натерпелась.

‒ Видар, ‒ облизнула она враз пересохшие губы, ‒ получается, что ты не сам выбираешь себе наани? Это случайность, и ей может стать любая?

‒ Наани становится женщина, предназначенная для оборотня, самая идеальная из всех. Я же говорил.

‒ Но… ‒ она запнулась, боясь продолжить, так и рассматривая свою ладонь на светлой коже, ‒ ведь я не идеальна.

Темная бровь изогнулась дугой.

‒ В смысле?

‒ Моя внешность.

Вторая бровь взлетела вслед за первой.

‒ И что с ней не так? ‒ непонимающе спросил оборотень.

Лана вдруг разозлилась.

‒ Мне что, все свои недостатки перечислить?

‒ Да, пожалуйста. Очень интересно послушать.

‒ Пожалуйста, ‒ передразнила она его и стала загибать пальцы. ‒ У меня темная кожа, гораздо темнее, чем у тебя, такое сложно не заметить. И при этом голубые глаза, которые не выделялись бы настолько сильно, если бы не моя темная кожа. И волосы у меня черные, еще сильнее оттеняя мою темную кожу. И вообще у меня темная кожа! Я слишком сильно отличаюсь от тебя и вряд ли являюсь идеальной кандидатурой для кого бы то ни было.

Закончив, она тут же оказалась нос к носу с оборотнем. Одна рука крепко прижимала ее за талию, а другая, зарывшись в волосы, сжимала их на затылке. Сильно, но не больно.

‒ У тебя потрясающие волосы, ‒ Видар мягко помассировал рукой ее затылок, ‒ и глаза потрясающие, и кожа у тебя потрясающая. И сама ты вся потрясающая. Я буду доказывать тебе это до тех пор, пока ты не выкинешь эту дурь из головы.

‒ Но…

Единственное что успела сказать Мелания перед тем, как ее поцеловали. Нежно, но настойчиво. Как и все последующие поцелуи, заставляющие забыть обо всем. И о цвете кожи, и о медленно исчезающей одежде.

Как оказалось невыносимо приятно ощущать чужое тело на своем. Как прекрасно неторопливо изучать друг друга поцелуями, руками. И как невыносимо сладостно и больно соединяться в единое целое.

Как приятно слышать шепот у кожи:

‒ Хорошая моя… красивая… моя наани… девочка моя…

Как приятно лежать в обнимку обнаженными под одним одеялом и принимать целомудренные поцелуи в лоб и щеки. И, тяжело дыша, продолжать слушать нежности на ухо.

Видар продолжал нашептывать:

‒ Моя красавица… моя наани…

И напоследок прижав ее к себе покрепче, уже засыпая:

‒ Моя Милана.