Текст книги "Меж двух миров (СИ)"
Автор книги: Анна Швыркова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
Глава 6
Когда служанка оставила ее, то прошло примерно минут двадцать, пока она тут в панике искала рюкзак под завалами стола.
Лана полежала еще немного, прислушиваясь к тишине. Когда ее обостренный слух перестал улавливать даже малейшие шорохи, она тихонько встала вместе с вещами, которые до сих пор прижимала к себе. Лана старалась одеваться максимально быстро, но тихо, и после шустро заплела волосы в косу. Оставалась только куртка и сапоги.
Решив начать с главного, подошла к столу и, не церемонясь, собрала как попало все свои записи. Потом переберет, сейчас главное ничего не забыть. Прикинув сколько пространства осталось в рюкзаке, решила, что ее любимый справочник по целебным травам тоже возьмет, и соцветия редкого зизифора тоже…
Когда Лана опомнилась, завалы вокруг почти исчезли, а столешницу было видно больше, чем на половину. Это уже тянет на личный рекорд. С вещами долго не думала ‒ отодвинула все, что было из дорогих тканей, способных выдать статус, а рабочую и повседневную одежду попроще закинула всю.
Закончив со сборами, Лана с такой ненавистью посмотрела в сторону двери, словно это она виновата во всех ее бедах. Она видела лишь один выход из ситуации, как бы он ни был ей неприятен.
В шкафу вещей почти не осталось, но те, что были, она кинула на кровать. Прошла в ванную, схватила полотенца и халат, больше ничего подходящего там не было. Скомкала всю эту кучу вещей и начала раскладывать их по форме тела в том месте, где лежала. Накинула одеяло, посмотрела, как со стороны выглядит, кое-что подправила. Вроде похоже.
Встала за дверью и стала ждать.
Совесть мучила невообразимо, и Лана старалась себя успокоить, что это одно из самых простейших заклинаний, которое они изучали еще на первом курсе ‒ медицинский сон.
При открытых переломах, переломах ребер, травм шеи, головы, позвоночника и во многих других ситуациях люди из-за боли не контролируют себя и могут неосознанно навредить еще больше. В таких случаях применяют медицинский сон. По сути, человек погружается в состояние сна и замирает в одной позе. Лекарь может двигать конечностями пациента, а пострадавший больше напоминает механическую куклу. Зрелище не особо приятное, но порой это единственно разумный выход.
Такое заклинание используется только лекарями при чрезвычайных ситуациях. Даже с них, студентов-первогодок, взяли расписки о неразглашении, запрете обучения этому заклинанию других лиц, применении по назначению и еще куча прочих пунктов. Иначе бы любой воришка, с минимальным уровнем магии, мог бы озолотиться, просто погружая всех своих жертв в сон и беспрепятственно их грабя. И это только воровство, не говоря уже о более тяжких преступлениях. Поэтому к такому легкому заклинанию применялись столь суровые требования и меры.
Лана вдруг осознала, что она собирается нарушить закон.
С другой стороны, эффект продлится часа три, и к утру горничная уже проснется, да и вряд ли она куда-то заявит об этом. Чтобы заявить, нужно иметь представление о том, как ты пострадал и от чего. А она просто уснет.
Лана услышала вдалеке коридора тихие шаги, убрала ночное видение и слух, быстро поморгала, привыкая к темноте, и замерла.
Ключ тихо повернулся в замке, дверь слегка приоткрылась, впуская свет от свечи. Горничная прошла ближе к кровати, а Лана все еще судорожно размышляла, что же ей делать. Может ли быть другой выход из ситуации?
Ну не по голове же ей бить бедную служанку, в самом деле!?
Служанка подошла еще ближе к кровати. Идеальный момент. Лана подумала о том, что ее ждет, если сейчас проявит жалость, поэтому стиснула зубы и начала плести заклинание.
Видимо горничная услышала шорох блузки, пока она выводила пассы руками, и начала оборачиваться. Но Лана уже закончила последний виток и бросила заклинание в нее. Та так и застыла вполоборота к ней. Не успела Лана перевести дух, как горничная прикрыла глаза и начала медленно крениться вбок.
Лана быстро подскочила к ней, обхватила руками, опрокидывая их обеих на кровать. Уже падая, успела с силой задуть свечу, разбрызгивая жидкий воск по постели.
Она еще полежала, пытаясь прийти в себя, обнимая горничную, которая тихо и глубоко дышала в ее объятьях. Выкарабкавшись, Лана забросила ком вещей с кровати в шкаф и начала перетаскивать служанку на то место, где спала, тихо ругаясь себе под нос:
‒ Ну как такая небольшая девушка может столько весить? Вроде и ест не много, а тянет на целую тонну…
Дотащив горничную до положенного места, она сняла с нее чепец, накрыла одеялом с головой и вытерла стекающий градом пот со лба.
‒ Теперь понятно, почему в качестве санитаров берут здоровых и крепких мужиков, ‒ произнесла она шепотом просто для того, чтобы развеять тишину и не думать о содеянном.
Быстро обулась, накинула куртку, рюкзак, схватила шапку с шарфом и тихо вышла за дверь.
Оставалось еще одно дело в этом доме.
Зайдя в кабинет отца, Лана еще раз произнесла заклинание ночного видения и подошла к столу. На ящиках висела куча охранок, но будучи его дочерью, она имела к ним доступ. В верхнем ящике лежала всего одна толстая папка. Она быстро просмотрела ее содержимое ‒ то, что нужно. Права собственности на дома, земли, счета в банках и прочая ценная макулатура.
Решив на всякий случай просмотреть остальные ящики, Лана открыла второй, оказавшийся пустым, и третий, в котором лежала средних размеров деревянная шкатулка с аккуратно вырезанной буквой “М” на крышке.
Покрутив в руках абсолютно ровный прямоугольник и не найдя никакого замка или зазора, перестроила зрение на магическое, и, если бы умела, то обязательно присвистнула. Да на императорской сокровищнице наверняка меньше охранных чар и заклинаний, чем на этой вещице.
Ужасно сложные плетения высшего порядка обвивали всю шкатулку, не оставляя ни единого шанса на взлом. Под буквой “М” плетение было настолько плотным, что больше походило на спутанный клубок светящихся нитей. Лана осторожно провела пальцами по контурам буквы и тихо ахнула, отдернув руку. Не было видно ни лезвия, ни игл, но пальцы были глубоко изранены, а шкатулка забрызгана каплями крови.
Она уже собиралась с досадой закинуть шкатулку обратно в ящик, но увидела, как ее кровь впитывается в шкатулку, не оставляя следов, а буква наливается светом. С тихим щелчком крышка чуть приоткрылась. Лана потянулась к ней израненной рукой и увидела, что порезов больше нет, даже тонких шрамов не осталось, лишь гладкая кожа, перемазанная кровью. Она очистила руку и открыла крышку.
В шкатулке лежал кошель с деньгами. Вряд ли бы отец стал тратить столько сил, чтобы спрятать небольшую сумму. Хотя о деньгах она в своем плане не сильно подумала, но ее денег с лечения только и хватило бы, чтобы добраться до столицы и с голоду не помереть. Так что деньги были кстати. Закинув кошель в рюкзак, Лана увидела под ним удостоверение на некую Милану Блекхорт из Ифлетола. И последним в шкатулке лежал небольшой сложенный лист. Она развернула его и увидела резкий и широкий почерк отца.
“Девочка моя, я искренне надеюсь, что эти вещи тебе никогда не понадобятся, но жизнь имеет свойство преподносить сюрпризы, чаще ‒ неприятные. Я потратил много сил и времени, чтобы создать Милану Блекхорт. Удостоверение настоящее, так что можешь смело им пользоваться. В нем лежит история личности, вызубри ее и сожги.
Мне жаль, что все так получилось, и я не смог защитить тебя.
Я очень тебя люблю, галчонок. И удачи тебе”.
Лана даже не пыталась стереть льющиеся слезы, только зажала рот рукой, чтобы не сильно всхлипывать. Видимо отец был прав, подозревая всех и вся, и его постоянная паранойя в данной ситуации сыграла ей на руку. По крайней мере не придется ничего придумывать с именем и фамилией. И пусть у Миланы нет диплома лекаря, но знания-то при ней. Как-нибудь выкарабкается.
Положив удостоверение во внешний карман, она решила забрать еще и записку, хоть это было опасно и неразумно, но она не могла с собой ничего поделать. Положила ее в настоящее удостоверение и запрятала подальше в рюкзак.
Все. Пора уходить.
Тихонько спустившись по лестнице для слуг, вышла на задний двор. Она решила обойти город по кругу, на улицах ее могли увидеть. Проходя мимо небольшого сарайчика, услышала тихое лошадиное фырканье. Откуда у них тут лошадь? Ту, на которой она приехала, должны были увести обратно в крепость. Заглянув в щель между старых досок, Лана обомлела.
Конь Маркуса!
По телу пробежала толпа мурашек, и на спине выступил холодный пот.
Получается, он не ушел и сейчас у них в доме. Либо ушел и вернулся. И не ясно, спит он или нет, а она наверняка не была тихой, когда возилась с горничной.
Стараясь не шевелиться, Лана посмотрела на дом, окна с этой стороны не горят, но это еще не значит, что в них никто не смотрит. На эту сторону выходят окна ее комнаты, спальни отца и кабинет.
Лана старалась передвигаться незаметно, сливаясь с тенями. Добравшись до задней калитки и зная, как она ужасно скрипит, прошла чуть дальше за сарай. В заборе был зазор, и даже если будет какой-то шум, она молилась, чтобы подумали на коня.
Протиснувшись между досок, Лана продолжала идти тихо, пока ее дом не скрылся за соседним. И приспустила со всех ног.
Страх подгонял не хуже стаи собак, несущихся за ней.
Бежать. Быстрее бежать.
Глава 7
Лана уже оббежала город и видела проселочную дорогу до соседней деревни, когда услышала шум со стороны крепости. Она резко присела за ствол небольшого деревца, абсолютно ее не скрывающего, но дающего мнимую безопасность.
Зажигались огни на башнях, шум железа и ржание коней было слышно даже с другого края города. На нападение не похоже. Скорее всего Маркус обнаружил ее пропажу и поднял всех на поиски. Ну вот зачем он решил остаться у них в доме? Сказал же, что вернется в крепость.
Лана невесело фыркнула и уперлась лбом в тощее деревце ‒ нашла кому верить.
‒ Из-за таких мелочей хорошие планы и разваливаются… ‒ тихо сказала сама себе и пару раз побилась лбом о кору.
Она не успеет даже до поворота добежать, как ее нагонят всадники. Лошадь она сейчас найти не сможет, а даже если найдет, ее все равно догонят. Скрываться в лесу долго не сможет, а идти через него труднее. И в лесу ее тоже быстро найдут. В болото соваться ‒ самоубийство.
Что же ей делать? Не сидеть же тут и ждать, пока ее обнаружат. Нужно что-то предпринять, хоть что-нибудь.
Вопреки голосу разума, тело было сковано и двигаться не желало, как будто наперед знало, что любые действия бесполезны.
Голос Мари в голове был настолько реальным, что Лана подскочила на месте и огляделась, нет ли ее рядом: “…помни девочка, что бы ни случилось, я всегда помогу тебе”.
Но имеет ли она право втягивать в это еще и Мари?
Голос в голове продолжал нашептывать одну и ту же фразу. Сдавшись, Лана, пригнувшись, побежала в сторону дома Мари, и назойливый шепот стих. Обдумывать это не было времени.
Вбежав через калитку, она почти летела к двери, чтобы начать стучать в нее кулаками. Вот только за миг та сама открылась, и Лана на всей скорости влетела в дом. Набрала побольше воздуха в грудь, чтобы за один раз все рассказать, но Мари ее перебила:
‒ Я все знаю. У тебя нет выхода ‒ придется идти через топь. От моего дома побежишь прямо к болоту, когда сапоги будут утопать по щиколотку, свернешь налево. Примерно через сорок шагов увидишь небольшую кривую сосенку с два твоих роста, у самых корней она будет изгибаться спиралью. Обойдешь ее слева и войдешь в топь. Будешь идти от дерева к дереву, аккуратно, но быстро. Это тропа. Главное не сворачивай от деревьев и двигайся вперед…
Лана, пребывая в глубоком шоке, грубо перебила ее криком:
‒ Стоп, стоп, стоп! Мари! Какая еще топь? Какие деревья? Ты с ума сошла?! Я ни за что не сунусь в болото, тем более ночью, я жить хочу! Да лучше я, я…
‒ Что? За Маркуса выйдешь?
‒ Нет! Но идти в болото это безумие! Я не выживу там!
‒ Ты часто ходила на болото за травами, знаешь, как себя вести, ‒ Мари спокойно уговаривала ее, как маленькую. ‒ До леса день пути по тропе. Перейдешь топь и пойдешь вдоль по лесу, дня через два болото будет более сухим и не таким обширным, вернешься на эту сторону и до столицы всего день останется.
Мари схватила со стола небольшой сверток, и, развернув Лану, стала запихивать его ей в рюкзак.
‒ Тут хлеб, сыр и пара яблок. Больше я ничего не могу тебе с собой дать.
До Ланы только дошло, что именно ей предлагают. Развернувшись, с ужасом посмотрела на Мари:
‒ Ты хочешь, чтобы я шла через земли оборотней?!
‒ Да, других вариантов я не вижу.
‒ Это еще большее безумие, чем идти через топь! Да, между нами давно нет открытых конфликтов, но и мира нет. И вряд ли будет, если эти звери продолжат драть в клочья всех, кто им попадается. И совершенно точно, что они не обрадуются, увидев на своих землях мага!
‒ Ты девушка, к тому же без оружия, объяснишь ситуацию и возможно тебя пропустят, ‒ спокойно парировала Мари.
‒ Возможно? ‒ выдавила из себя Мел.
‒ К тому же они не могут находиться у границы болота постоянно, а поселения наверняка далеко в лесу. Скорее всего ты с ними даже не столкнешься.
Лана мотала головой из стороны в сторону, заламывала руки:
‒ Я не смогу… Не могу.
Черты лица Мари заострились, и она громко вскрикнула:
‒ Хватит!
Лана даже не обратила внимания на выкрик Мари. Она в красках представляла, как ее разодранный после встречи с оборотнями труп растащат лесные звери, и нашептывала как молитву:
‒ Не могу. Не могу…
‒ Можешь! И сделаешь. Пора идти, и так кучу времени потратили. ‒ Мари схватила девушку за руку и потащила на улицу. ‒ Помни про тропу. Я собью их со следа, но времени у тебя все равно будет мало прежде, чем они догадаются.
Совершив какие-то сложные пассы руками, которые до этого Лана никогда не видела, Мари положила руку ей на голову, чуть приподняла, и, сжав пальцы, с видимым трудом стала тянуть руку на себя, словно пыталась что-то вытащить из ее тела. Зрение слегка затуманилось, по телу пробегали щекотные волны. Сфокусировав взгляд, Лана решила, что у нее галлюцинация.
Перед ней стояла ее абсолютная копия.
Мари ее ступора не разделяла. Схватив шарф, болтающийся на шее Ланы, она намотала его на стоящую рядом копию. Та, словно ждала этого, быстро развернулась и побежала к дороге, ведущей в соседнюю деревню.
Лана пыталась осознать, что же это такое было. Не иллюзия, слишком материальная проекция для нее, даже ауру можно считать. Но тогда что? Такого просто не может быть. Абсолютно никак не вписывается во все законы магии и мира. Невозможно…
‒ Она скоро развеется.
Лана перевела взгляд с дороги на Мари и, не удержавшись, все же задала вопрос, который давно ее интересовал:
‒ Кто же ты?
Вместо ответа Мари сжала ее в быстрых и крепких объятьях. И все-таки тихо выдохнула ей в ухо:
‒ Это не важно. По крайней мере сейчас.
Шум в городе становился все ближе, во многих домах загорался свет. Большинство жителей проснулись среди ночи, пытаясь узнать в чем дело.
‒ Время вышло. Беги быстрее, Мелания. ‒ Мари подтолкнула ее в сторону леса.
Лана сделала пару неуверенных шагов, словно еще сомневаясь. Но нарастающий шум и все ближе загорающиеся окна домов не оставили выбора. Ей казалось, что она даже расслышала гневные крики Маркуса.
Бросив последний взгляд на Мари, Лана развернулась и понеслась в лес.
Стараясь передвигаться по проталинам, чтобы не оставлять следов на грязном снегу, быстро сбежала по склону. Снова использовала ночное зрение. Уже скоро сапоги начали чавкать, и еще через пару шагов она утонула по щиколотку.
С силой выдирая ноги из объятий болотной жижи, Лана старалась как можно быстрее преодолеть эти сорок шагов. Неужели нельзя было пройти чуть выше по более сухой земле? Ответ на этот вопрос скоро прояснился. Небольшая сосна, изогнутая у корней, стояла в окружении плотных голых кустарников, низ был почти скрыт, и только с ее стороны был небольшой просвет, по которому можно понять, что это та самая сосна. Со стороны леса она бы просто не заметила основание и прошла мимо.
Так, обойти дерево нужно слева. Лана полезла через кусты, стараясь соблюсти инструкции, которые были ей даны, несмотря на неудобства. Пусть справа от сосны и была достаточно ровная площадка, она упорно продиралась через кусты. Схватившись за деревце для удобства, она почувствовала, как от него что-то отсоединяется.
Палка!
Хорошая крепкая палка, почти с ее рост. Стояла так плотно к стволу что и не различить. Казалось, ее специально сюда поставили. Сама-то она о шесте не подумала пока бежала, хотя это самая ценная вещь на болоте. И где бы она ее потом искала на болотной пустоши? Может Мари оставила ее здесь. Но откуда она могла заранее знать, что все так случится?
Впрочем, задаваться такими вопросами нет смысла. Ей ужасно повезло, пожалуй, впервые за этот бесконечный день, и упускать удачу она не собиралась.
Покрепче ухватив шест, она потыкала его в землю и нащупала ту самую тропу. Поставив шест на место справа от сосны, слегка надавила, и тот, пройдя сквозь пожухлую траву, скользнул вниз. Хорошо, что она не стала идти с этой стороны.
Тяжело сглотнув, Лана посмотрела на болото. Влажный ночной воздух холодил горло и легкие, а сердце сжимал липкий страх.
Она справится. Обязательно справится. По-другому не может быть.
Стиснув шест в ладони, Лана ступила на тропу.
Глава 8
Ноги по щиколотку утопали во влажном проминающемся мху. Сапоги, несмотря на свое хваленое качество, пропускали влагу, и ноги уже безнадежно промокли.
Лана прощупывала шестом дорогу впереди, пытаясь идти быстро, но аккуратно. Ступая мелкими шажками, ставя ногу на всю ступню, стараясь долго не задерживаться на одном месте, она понимала, что сильно рискует, передвигаясь настолько быстро.
Но страх не позволял ей двигаться медленнее. Она оглянулась на растущие на холме деревья. Слишком близко. Они все еще слишком близко.
Она шла уже больше получаса, но оглядываясь назад и прикидывая расстояния до деревьев, понимала, что такой путь, по ровной городской дороге, можно прогулочным шагом преодолеть минут за пятнадцать.
Пока темно, она должна уйти как можно дальше. Даже невзирая на темную одежду ее все равно могли заметить. И не она одна, к сожалению, знает заклинание ночного видения.
Лана часто бывала на болотах. Несмотря на их дурную славу, это просто кладезь полезных растений и ягод. Но она всегда ходила проверенными местными жителями тропами и никогда не уходила вглубь. И уж тем более не совалась на болота в такое мерзкое время года.
Хотя сейчас это было ей на руку. Сверху мох был подтаявший, но под ним чувствовалась твердая корка. Да и сама тропа была вполне различима, слегка петляя и извиваясь, она действительно шла от деревца к деревцу. Поэтому Лана шла по тропе со слишком большой для болота скоростью. Но ей все равно казалось, что она ползет как черепаха.
Постепенно адреналин начал отпускать ее. Усталость давала о себе знать. Ноги начинали ныть от постоянно прилагаемых усилий. Пусть она и шла по мху, но, провалившись до устойчивого наста, подошва словно прилипала и приходилось при каждом шаге с силой выдергивать ступню из плена. Лана все чаще останавливалась у кривых сосен. Вставая на их корни и прислоняясь к тощим стволам, давала себе минутку на отдых ‒ не больше.
Ветер, казавшийся вполне терпимым, когда она бежала по лесу, сейчас забирался под куртку и остужал мокрую от пота одежду и тело. От влажности холодный воздух превращался в обжигающе ледяной. Темнота и тишина вокруг сгущались, а в голову лезли мрачные мысли. Лана старалась не смотреть по сторонам, чтобы не пугать себя еще больше.
Небо было затянуто облаками, не видно ни звезд, ни двух лун, которые бы хоть немного развеяли тьму. Ее спасало только ночное зрение. Нужно просто пережить этот темный час, и потом будет рассвет.
Опасаясь стоять на одном месте, она, хоть и медленно, но передвигалась вперед. Бессонная ночь и все переживания дня давали о себе знать. Еще и желудок начал урчать, напоминая, что последний раз она ела только печенье с чаем у Мари.
Наконец тьма начала сдавать позиции, и глаза слегка пощипывало от приближающегося рассвета. Посмотрев вперед, Лана увидела, шагах в двухстах от себя, небольшое скопление деревьев. Нужно добраться до них, и тогда она сможет наконец отдохнуть.
Вот только в подобных условиях эти двести шагов были равны всей тысяче. Лана уже на чистом упрямстве переставляла ноги, потому что сил у нее совсем не осталось. Глаза начинало жечь от подступающего рассвета, но она не убирала ночное видение. Света все еще недостаточно, и если она сейчас оступится, то встать уже не сможет.
Добравшись до островка, пролезла на середину между деревьями. Корни плотно оплетали друг друга, и она могла не бояться, что провалится. Прислонившись спиной к деревцу покрепче, она почувствовала, как сознание уплывает от нее.
Очнувшись от пробирающего до костей холода, Лана тихо застонала. Веки слиплись и не хотели открываться, спина и шея затекли от неудобной позы, мокрые и замерзшие ноги не желали слушаться. Пошевелив ледяными пальцами, она попыталась открыть глаза и зашипела от боли. Она вырубилась, не убрав ночное видение. Быстро дезактивировала заклинание и, прикрыв лицо руками, повторила попытку. Глаза слезились, но, немного поморгав, она смогла оглядеться.
Судя по расположению солнца, от восхода прошло часа три. Пять кривых сосновых деревцев образовывали своими корнями небольшую твердую поляну, на которой она и сидела. Тело было деревянным и не желало слушаться. Помогая себе руками, с трудом подтянула ноги к себе. Хватаясь за ствол, кое-как встала и посмотрела в сторону, где расположился Бросвен.
Что ж, похоже на адреналине и страхе она ушла гораздо дальше, чем думала. По крайней мере с этого расстояния маленькую фигурку в черном уже не различат.
Посмотрев на противоположную сторону, Лана удивилась, что лес был ближе, чем она рассчитывала. Если прикинуть по расстоянию, то она прошла уже где-то треть пути. Воодушевляющая новость.
И в этот момент желудок заурчал с такой силой, будто она неделю не ела.
Этот звук вывел ее из оцепенения. Присев обратно на корни, она раскрыла рюкзак и первым вытащила сверток от Мари. Отломала кусок сыра и закинула в рот. Блаженство. Как и чуть подсохший хлеб.
Слегка перекусив, Лана стала вытаскивать одежду. Рубашка, еще рубашка, кофта. Собравшись с духом, быстро расстегнула и скинула куртку. Одежда на ней успела чуть подсохнуть, но все еще была влажной, и холодный воздух тут же вонзил в нее свои иглы. Быстро направив поток теплого воздуха на себя, чуть просушила одежду, надела обе рубашки и сверху кофту.
И почему у нее не хватило мозгов сделать это заранее? Ах, да, она же думала, что будет бежать до соседней деревни и замерзнуть ей не грозит.
Накинув куртку, почувствовала себя почти хорошо. Вся одежда была без воротников, и она достала еще одну шелковую блузу, обвязав рукавами горло. Шарф-то у нее отняли.
Теперь самое сложное ‒ ноги. С трудом стянув распухшие от влаги сапоги и мокрые носки, она с ужасом уставилась на ступни.
‒ Какой кошмар. ‒ Лана дернулась, испугавшись своего сиплого и каркающего голоса.
Побледневшие конечности были все в морщинках из-за влаги. На них она уже дольше направляла теплый воздух, чтобы не только просушить, но и согреть. Когда кожа перестала быть такой сморщенной и по цвету больше напоминала человеческую, Лана достала из медицинского кармана разогревающую мазь и натерла ей ступни. Мокрые носки она прицепила на рюкзак. Глядишь за день и высохнут, а тратить магию на их просушку она не собиралась. Надев сухие носки и поставив ступни на выступающий корень, потянулась к сапогам.
Вся кожа на них вздулась, но внешний вид ее не интересовал, главное, чтобы не разошлись, потому что запасной обуви нет. Очистив их заклинанием, Лана засунула руку в сапог. Вся влага не ушла, но стало терпимей. Сушить теплым воздухом она не решилась, от такого издевательства сапоги могут сжаться на размер и станут натирать. А ей еще как минимум день идти по болоту.
С сожалением она натянула обувь и бросила взгляд на сосновые ветки. Возможно, ей удастся облегчить путь. Покопавшись в рюкзаке, она достала моток бечевки, которым связывала пучки трав, и кинжал, подаренный отцом.
‒ Девушка, к тому же безоружная, да, Мари?
Лана улыбнулась, доставая кинжал из ножен. Отточенным движением подбросила его в воздух и, после пары переворотов, поймала за рукоять.
Помогая себе кинжалом, она наломала пару веников соснового лапника. Крепко связав их за ветки, приложила пучок к подошве так, чтобы связанные концы были выше носка. Пропустила моток через ветки под подошвой и плотно примотала к стопе. Потрясла ногой и решила еще и под пяткой прихватить. Повторила то же самое с другой ногой. Теперь площадь подошвы больше, и она не должна так сильно проваливаться.
Закинув в рот еще пару кусочков сыра и хлеба, прицепила кинжал к поясу, стала убирать все вещи в рюкзак и наткнулась в нем на еще один сверток. Достав его, Лана чуть не разрыдалась от счастья.
Пирожки мистера Луи. Целых пять пирожков с мясом! Она совсем о них забыла.
‒ Луи, ‒ простонала Лана, ‒ ну почему ты не уговорил меня купить весь противень?
Она посмотрела в сторону леса, прикинула сколько ей еще идти, и получалось, что еду нужно беречь. Даже ее с трудом хватит, чтобы преодолеть этот путь. Нужно беречь запас и не тратить попусту.
Поэтому она съела один. Не удержалась.
Сама не заметила, как румяный бок оказался во рту, а дальше, как в тумане. Лишь на последнем кусочке мозг включился, и она осознала, что произошло. Совесть нещадно мучила, но она оправдывала себя тем, что вчера почти ничего не ела, а силы ей нужны. Теперь-то она точно будет экономить, когда голод отступил.
После выпечки пить хотелось неимоверно. Прикинув, что у нее есть из емкостей, Лана достала треугольную лабораторную колбу. Прикрыв горлышко кусочком марли, нацедила немного болотной воды. Базовое заклинание очистки убрало всю муть, грязь и бактерии, но запах тины остался. Можно сделать полную очистку воды, но тогда она станет абсолютно пустой, без солей и минералов. Понюхав воду, Лана поняла, что выпить это не сможет. Уговорив себя, что пустая вода в малых количествах не навредит, полностью очистила воду в колбе и выпила. Хотя удовольствия она не принесла никакого.
Сложив все обратно в рюкзак, Лана решила глотнуть общеукрепляющее зелье. Резко выдохнув, как алкоголик со стажем, быстро сделала глоток и тут же закашляла. Сколько раз она это зелье пила, но привыкнуть к раздирающей горечи так и не смогла. Почувствовав, как боль уходит из ног, горло перестает першить и улучшается общее самочувствие, Лана приободрилась.
‒ Хорошо быть обученным магом! ‒ Она широко улыбнулась. ‒ Не представляю, что бы я тут делала с первым уровнем!
У нее был четвертый, который она с большим трудом, путем долгих медитаций и тренировок, развила почти до пятого. Осталось каких-то четыре года и пятый уровень будет ее. Выше него она, правда, уже не прыгнет, сколько не развивайся, но и пятый уровень из семи уже повод для гордости.
Неловко передвигаясь, с привязанным к ногам лапником, Лана нащупала шестом тропу и попробовала наступить на мох. Продавливается, но не так сильно. До влажной прослойки не утопает ‒ уже хорошо. Идти было неудобно, связанные ветки цеплялись за мох, но это лучше, чем промочить ноги. Тело было в тепле, желудок довольно переваривал пищу, ноги не мерзли, погоню за ней не отправили, и в целом жизнь налаживалась.
‒ Когда-нибудь обязательно вернусь в Бросвен и расцелую Луи в обе щеки.
Пройдя немного по тропе, Лана начала ощущать, как тишина болота давит на нее. Насекомые, лягушки и прочая болотная живность еще не вышли из спячки, и единственное, что нарушало тишину, был шорох сухой осоки и ветвей редких деревцев. Не то что бы Лана скучала по комарам, но в такой тишине она была бы рада даже их писку.
‒ Еще непременно попробую пирог с рыбой, который Луи так усердно рекомендовал. И кремовые пирожные с малиной. И булочки с…
Резко замолчав и сжав губы, Лана оценила последние минуты. Закатив глаза, она простонала:
‒ Прекрасно, Мелания! Ты разговариваешь сама с собой.
Продолжая идти, неосознанно вспомнила лекции по душевным болезням. Для практикующего лекаря это был необязательный факультатив, но она стремилась посещать все возможные факультативы. В голове сразу всплыла цитата одного из профессоров:
‒ Если вы разговариваете с комнатным растением ‒ это еще не диагноз. Диагноз ‒ когда растение вам отвечает.
Осознав, что она произнесла это вслух, Лана окончательно рассвирепела и еще сильнее сжала губы.
Все! Больше ни слова не скажет!
