Текст книги "Меж двух миров (СИ)"
Автор книги: Анна Швыркова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)
Глава 46
Когда долго думаешь, что умираешь, и вдруг тебе говорят, что на самом деле нет, все хорошо и ты здоров, то это звучит как издевка. Самая натуральная издевка.
Все чувства схлынули, даже злости не осталось. Одна лишь пустая оболочка из кожи, заполненная вакуумом. Усталость и постоянное ожидание смерти вымотали до предела, и Лана поняла, что вот она та самая грань, после которой уже все равно.
Она прикрыла глаза и без сил уткнулась носом Видару в ключицу. Судя по тому, как тихо и спокойно он вдыхал запах ее волос, Мариссе он так же не поверил. Она подробно объяснила ему еще в первый день действие янтарной звезды и надежд он не питал, что бы ни произнесла их гостья.
Лана вдыхала успокаивающий запах дубовой коры и орехов. Постепенно она расслабилась и выкинула из головы слова об их выздоровлении, брошенные Мариссой так небрежно. И ее она тоже из головы выбросила, оставив лишь родной запах оборотня.
Все это не правда, не может быть правдой. От звезды нет спасения и лекарств.
Умиротворенное состояние смирения нарушилось внезапной болью в подбородке. Было чувство словно его сжали раскаленными тисками. Они повернули ее голову, и распахнув от боли глаза, Лана уставилась в голубую радужку прямо перед собой. Лицо Мариссы было так близко, что она могла четко разглядеть каждую ресницу и синюю каемку вокруг зрачка.
Видар тоже распахнул глаза и, увидев Мариссу так близко, угрожающе зарычал, но она быстро, словно хищная птица, сомкнула руку на плече оборотня, впиваясь в него ногтями, и рычание оборвалось. Лана перевела взгляд вниз и увидела множество браслетов. Тиски, до слез сжимающие ее подбородок, были пальцами Мариссы.
Она прикоснулась к ним. Голой кожей.
Лана в панике распахнула глаза еще шире, но вырваться, как ни странно, не пыталась, все тело словно парализовало. У Видара судя по напряженной позе была та же проблема. Видимо, опять какие-то фокусы из арсенала сестер-триалов, потому что она ни разу не слышала, чтобы можно было парализовать человека одним прикосновением.
‒ У вас нет причин не верить мне. ‒ Марисса перевела взгляд на Видара. ‒ Я говорю правду.
Она выпрямилась и, отпустив их, сделала шаг назад, а к ним вернулась подвижность. Видар потер свободной рукой плечо, а Лана ‒ ноющий подбородок. Чужое прикосновение чувствовалось непривычно и странно.
‒ Простите, но я точно знаю, что лекарств и спасения от янтарной звезды нет. Как вы можете утверждать, что мы здоровы? ‒ прикрыв глаза, Лана покачала головой. ‒ Еще и дотронулись до нас.
‒ Дотронулась, ‒ по-детски передразнила ее Марисса, скривив рожицу. ‒ Да, ты права, лекарства от янтарной звезды нет ни у кого. ‒ Пожевав губу и выдержав драматическую паузу, Марисса небрежно бросила: ‒ Ну кроме тебя, Мелания.
Глаза у Ланы уже просто физически не могли раскрыться еще шире, но она справилась. Осмотрев свою грудь, руки, колени, укрытые юбкой, попыталась найти, где же она запрятала это чудо-лекарство, но что-то не получалось.
Поиски удачей не увенчались и она, подняв круглые глаза на Мариссу, спросила:
‒ И что же это за лекарство?
Марисса не стала тянуть время и произнесла нараспев всего одно слово:
‒ Ламмаан.
Круглые глаза Ланы по-совиному хлопнули ресницами пару раз, опуская взгляд на колени. Она настолько привыкла к этому шесту, сейчас потухшему, что даже когда осматривала себя, не обратила внимания, что он так и покоится на ее коленях.
‒ Та самая неслучайная случайность, нарушившая ровное течение моего плана, ‒ продолжила Марисса, разглядывая шест на коленях Ланы. ‒ Из-за него Видар не добежал до Восточной и благодаря ему же нашел тебя в крепости. Из-за него твой отец решился на янтарную звезду. И из-за него вы остались живы и здоровы.
Лана коснулась холодными пальцами древка и слегка погладила. Это же ламан, пусть и не простое оружие, но все же оружие. Как оно может кого-то вылечить? Тем более от такой страшной чумы как янтарная звезда.
‒ Я не понимаю, ‒ просипела она сквозь сжатое горло.
‒ Посыл, милая. Все дело в посыле, которое закладывает мастер при изготовлении ламмаана. ‒ Марисса произносила это слово на старый манер, певуче и немного в нос, словно именно так оно и звучало на мертвом языке. ‒ Какой посыл ты вложил в него, волчонок?
Видар даже не отреагировал на обидное прозвище. Нахмурив брови, он уставился в пол, усиленно вспоминая и бормоча себе под нос:
‒ О том, что боюсь потерять ее, хочу защитить… Чтобы она победила, чтобы была жива, невредима и… ‒ Он в шоке округлил глаза и выдохнул: ‒ …здорова. Я хотел, чтобы Лана была жива, невредима и здорова!
‒ Вот именно, волчонок. Вот именно. ‒ Марисса скрестила руки, явно довольная произведенным эффектом. ‒ Именно благодаря ему ты почувствовал, что Лана отдаляется от тебя, и отправился за ней, ты же не хотел ее терять. Да и в крепости ты ведь сначала нашел ламмаан, который вел тебя к себе, а уже потом к Мелании. И умереть от чумы как-то не очень сочетается с желанием быть живым и здоровым.
Лана почувствовала, как Видар повернул голову и смотрел на нее. Медленно переведя взгляд на своего оборотня, увидела на дне глаз надежду. Маленькую, хрупкую, словно трепещущий на ветру огонек свечи, но с каждой секундой все набирающую силу. Надежда, что теперь все будет хорошо.
‒ Не многие маги могут взять в руки и удержать чужой ламмаан. Тревис, как самый ближайший родственник, мог ненадолго взять твой и считать, что в него вложено. Поэтому и разыграл спектакль со звездой, зная, что у императора везде свои шпионы, и ему обязательно доложат о произошедшем. Хотя это было очень рискованно. Очень.
Марисса надолго замолчала, и по ее задумчивому и отрешенному взгляду казалось, что она по привычке рассчитывает ходы в случае неудачи ее затеи. Или точнее в случае их смерти.
Отмерев, она посмотрела на них отсутствующим взглядом. Моргнув пару раз, видимо вспомнила, где она и с кем, и продолжила:
‒ Если мне не верите, то поверьте времени. Вы тут уже больше трех недель сидите, уже четвертая пошла, и сами понимаете, после звезды вы бы столько не прожили.
Да, они специально не считали дни, но беспокойство нарастало, ибо внутреннее чувство, что прошло уже много времени, не обманешь. Поэтому в три недели она поверила с легкостью. Вот только была еще какая-то мысль, царапающая изнутри. Что-то во всем этом стройном ряде не сходилось.
‒ Марисса, ‒ осенило вдруг Лану, ‒ ламан принадлежит мне. И получается все, что в нем заложено, относится тоже ко мне, ну кроме того, что теперь Видар чувствует меня на расстоянии. Но почему он не заразился и остался жив?
Женщина перед ней едва заметно скривила губы и почесала нос.
‒ Похоже, что ламмаан нейтрализовал угрозу сразу, до того, как Видар успел тебя коснуться. Кстати, влей в него энергию, а то он и так почти на грани из-за твоего спасения, скоро действительно превратится в простую деревяшку.
И Лана бы даже ей поверила, если бы Марисса при этом смотрела в глаза и не перевела резко тему. Пусть совет с ламаном к месту, но это был явно отвлекающий маневр. Хотя какая разница, почему Видар не заразился, главное они оба здоровы.
Крепко обхватив двумя руками ламан, Лана прикрыла глаза и направила магию к шесту. Первые мгновения ничего не происходило, и сила словно утекала в пустоту, но потом, все же уцепившись, стала вливаться в шест. Сквозь полуприкрытые веки Лана видела возрастающее свечение, а ладони мелко подрагивали и вибрировали от дрожащего ламана.
Посмотрев на сияющий шест в своих руках, Лана усмехнулась. Тот подмигивал и вибрировал на разные лады, словно ругаясь на нее.
‒ Ну прости меня дружочек, прости, ‒ погладила пальцами светящийся узор. ‒ И спасибо, что спас меня.
Ламан хоть и продолжал сверкать и вибрировать, но уже не так яростно, как вначале. Лана чувствовала, что прощена, просто шест продолжает ворчать словно старый дед себе под нос, чтоб не расслаблялись.
Громкий хлопок в ладоши заставил поднять глаза на их незваную гостью. Хотя кто еще из них тут гость.
‒ Раз у вас тут такая радость и благодать, то я, пожалуй, откланяюсь. Дел по горло. И можете уже собирать вещи, Расмус прибудет после обеда, дожидаться месяца он не стал. С ним как раз и вернетесь в Западную. Кстати, дам добрый совет напоследок ‒ постарайтесь больше не употреблять никаких ядов и отрав. Боюсь, что после звезды повторить свой подвиг ламмаан не сможет, и ты в лучшем случае останешься без напарника, а в худшем умрешь сама.
Дельный совет, ничего не скажешь. Как будто до ламана Мелания была не против утром перекусить мухомором, запив его змеиным ядом, и только сейчас ей, глупой, объяснили, что так делать больше не стоит. Решив не показывать свое недовольство, она просто кивнула в благодарность за совет, до которого она сама бы явно никогда не додумалась.
Невозмутимо разгладив несуществующие складки на талии и пригладив рукой многочисленные косы, Марисса направилась к выходу. Уже у открытой двери Лана тихо окликнула ее:
‒ Марисса.
Женщина оглянулась на нее, уже перешагнув порог и держа дверь приоткрытой, строгим взглядом безмолвно спрашивая, что еще от нее хотят.
Лана посмотрела на светящийся ламан в руках, повернула голову к Видару, ловя сине-серый взгляд, полный любви и надежды. Посмотрев снова на Мариссу, тихо, словно боясь спугнуть внезапное счастье, спросила:
‒ Все закончилось?
И пусть вопрос звучал по-детски наивно, но ей просто необходимо убедиться в этом. Чтобы кто-то сильный и мудрый подтвердил: больше испытаний на их долю не будет. Можно наконец выдохнуть, расслабиться и просто жить, не боясь будущего и не страшась смерти. Просто жить.
Строгое выражение сползло с лица Мариссы. Вокруг глаз мелкие морщинки стали глубже, а уголки губ чуть опустились, выдавая колоссальную усталость женщины. Тяжело вздохнув, серым и тусклым голосом произнесла:
‒ Ох, Мелания, боюсь, что все только начинается. ‒ Ладонь с силой сжалась на дверной ручке. ‒ Нас всех ждут тяжелые времена. Каждому придется решать, на чьей он стороне.
Переведя на Лану взгляд, который за доли секунды из рассеянного превратился в острый как сталь, ловя каждое незначительное движение, твердым голосом спросила:
‒ Ты выбрала свою сторону, Мелания?
Лана тяжело сглотнула и, боясь, что голос даст петуха, судорожно кивнула. Марисса перед ней тут же расплылась в благодушной улыбке, словно счастливая старушка, распродавшая все сладости детям:
‒ Вот и чудненько.
Кивнув, она вышла за дверь, аккуратно прикрывая ее за собой.
Лана с Видаром остались сидеть, пялясь на закрытую дверь и пытаясь уложить в голове все, что узнали и увидели. Она скорее почувствовала, чем услышала, как Видар открыл рот, собираясь что-то сказать, но его резко прервала внезапно открывшаяся дверь.
В проеме появилась только голова Мариссы и рука со строго указывающим на них указательным пальцем, полным колец.
‒ И верните чабрец туда, откуда взяли!
Голова с рукой исчезли, и дверь громко захлопнулась, уже окончательно ставя точку в разговоре.
‒ Эмм… ‒ Видар шумно сглотнул и, чуть кашлянув, спросил: ‒ Тебе не показалось, что она немного не в себе?
‒ Ты хотел сказать, немного сумасшедшая?
‒ Угу, именно это.
Они оба продолжали сидеть, смотря на дверь, ожидая, что она снова распахнется, впуская Мариссу. Время шло, и похоже женщина не собиралась возвращаться, сказав все, что хотела.
‒ Знаешь, мне кажется, она еще неплохо держится, ‒ кивнула головой Лана.
‒ В смысле?
‒ Когда постоянно видишь всевозможные варианты будущего один страшнее другого, сложно оставаться в здравом уме. Еще и пытаясь при этом что-то изменить. Мне кажется это слишком тяжелый груз для одного человека.
Видар хмыкнул себе под нос.
‒ Если так подумать, то да, ей простительны некоторые странности.
Лана улыбнулась своему оборотню и, перебравшись к нему на колени, обняла за шею. Склонившись прошептала ему в губы:
‒ Как думаешь, мы успеем уделить друг другу еще немного времени, пока не пришел Рас?
Руки вокруг нее сжались еще сильнее, а из груди послышалось тихое довольное рычание.
‒ Думаю успеем, если начнем прямо сейчас. ‒ Мужские губы стали путешествовать по шее, и Лана запрокинула голову.
‒ Да, стоит поторопиться, нам еще чабрец искать и возвращать на место, где бы оно ни было.
Поцелуи на шее прервались, и Видар поднял на нее кислый и недовольный взгляд.
‒ Что такое? ‒ непонимающе спросила Лана.
‒ Я могу с абсолютной уверенностью сказать, что никакого чабреца в этом доме нет и не было. Не знаю, какие конкретно тараканы в ее голове нашептали, что чабрец тут есть, но его нет.
Лана удивленно посмотрела на перекошенное лицо Видара и громко рассмеялась, запрокидывая голову. Это не было настолько смешно, чтобы хохотать до колик в животе, но чувство радости и облегчения просило выхода, и Лана смеялась и смеялась, сбрасывая с себя серое оцепенение ожидания смерти. Оборотень тоже уткнулся ей в шею и мелко трясся от смеха.
‒ Что ж, ‒ отсмеявшись и вытирая слезы с глаз, сказала она, ‒ чужие тараканы нас не касаются. И это значит, что у нас освободилось чуть больше времени друг на друга.
Видар ничего не ответил, впившись жадным поцелуем в ее губы.
Они уже успели забыть, каково это заниматься любовью, просто наслаждаясь друг другом, без привкуса отчаяния. В этот раз они не торопились, тонули в нежности и счастье, не думая о том, что это их последнее единение душ и тел. И пусть смерть все равно когда-нибудь настигнет их, но нескоро. Еще очень и очень нескоро.
Глава 47
Марианна стояла в стороне от толпы, опираясь плечом о ствол дерева. Деревня шумела и переговаривалась. Кто-то был рад тому, что Рас вернулся не один, кто-то отнесся негативно и настороженно, но равнодушных среди оборотней не было.
Мочка уха неприятно зачесалась, терпимо, но проигнорировать не получится. Провернув круглую сережку, услышала старшую сестру Мариетту так же хорошо, как если бы она стояла рядом.
‒ Марианна, как все прошло?
‒ Хорошо. Ребята вот только вернулись в деревню. Алвис и многие довольны, как никак теперь есть свой лекарь-маг. Много и недовольных, но тут ничего не поделаешь, на все требуется время.
‒ Главное, что с заданной целью они справились, пусть и не совсем гладко, ‒ добавился к разговору голос Мариссы. ‒ Цепь событий запущена, теперь главное тщательно все отслеживать. В этот раз нам повезло, но я не хочу, чтобы в следующий все пошло наперекосяк из-за какой-то мелочи вроде ламмаана.
‒ Вот вечно тебе лишь бы поворчать, ‒ с улыбкой сказала Марианна, наблюдая как Видар прижимает к себе Меланию, пряча от слишком назойливого внимания. ‒ Порадовалась бы за пару. Они нашли друг друга, счастливы, довольны и живы. Разве это не чудесно?
‒ Радоваться я буду, когда маги и оборотни станут жить в мире. ‒ И уже куда тише и более устало добавила: ‒ И когда мы исправим свои ошибки.
Улыбка сползла с губ Марианны. Их давний промах и чрезвычайная самоуверенность стоила слишком многого как для магов, так и для оборотней.
‒ Да, ты права, сейчас не время расслабляться. Мы слишком долго к этому готовились и слишком долго ждали, ‒ добавила так же тихо и грустно Мариетта. ‒ Как ты, кстати, объяснила их выздоровление?
‒ Солгала, конечно, ‒ вздохнула Марисса. ‒ Тревис удачно все рассчитал, дав ей лаксманский грипп под иллюзией, и, перетянув на себя всю болезнь, ламмаан сразу же уснул, добавляя драматизма. Даже я, зная о том, что Тревис дал им не звезду, поверила в тот ужас в глазах девочки, когда она проглотила капсулу и ее ламмаан потух. Жестоко, не спорю, но лучше метод слепой мышки, чем уповать на актерские способности участвующих, когда на кону столь многое.
‒ Ох, и доиграешься же ты когда-нибудь со своей мышкой, ‒ строго сказала Мариетта. ‒ Не случилось бы ничего страшного, если бы Мелания была в курсе, что отец не собирается ее убивать. Вместо этого ты между ними такую пропасть создала, что страшно подумать, как они будут ее преодолевать и преодолеют ли вообще хоть когда-нибудь. Да, она сейчас рада, что они с Видаром живы, но обида и горечь за мнимое предательство отца никуда не денутся.
‒ Не вытянула бы она эту игру, ‒ Марисса поджала губы, и сестрам даже не нужно было видеть ее, чтобы знать это.
‒ Ну хоть в хижине-то намекнула, что Тревис не собирался ее убивать? ‒ прошептала еле слышно младшая, боясь, что оборотни вдалеке услышат.
‒ Нет конечно! Не хватало еще с ними разбираться, если на рожон полезут. Первая партия сыграна, и в ближайшее время они будут только мешать, поэтому пусть пока обиженные сидят в деревне и не высовываются. ‒ Марисса недовольно цыкнула: ‒ Вот не мог Тревис потребовать клятву, чтобы она полгода не пересекала болото, ну или хотя бы месяцев пять, Видар-то понятное дело без Ланы в империю не сунется. Мне их активное участие в дальнейшем ни к чему.
Голос подала Марианна:
‒ Если потребуется, придумаем, как их задержать в деревне, не в первый раз.
‒ Угу, еще бы придумали более гуманные методы, как заманивать потенциальных наани, ‒ зло прошипела Мариетта.
‒ Ой, перестань, а! Ты мне теперь до конца жизни припоминать будешь этот обвал? ‒ вспылила в ответ Марисса. ‒ Во-первых наани была не потенциальная, это я точно знаю, а во-вторых ‒ все же обошлось.
‒ Если потребуется, буду до скончания времен припоминать! Нет, ты конечно любишь фразу, что все средства хороши, но смерть молодого парня по-моему слишком большая цена!
‒ Я уже сотни раз сказала, не стали бы они вести Лану в деревню, если бы ситуация не была критической, ‒ Марисса в очередной раз сквозь зубы объясняла свои мотивы.
‒ Эмиль чуть не умер! ‒ Продолжила давить старшая. ‒ И спасти его удалось ценой жизни Ульфа.
‒ Мари, ты же знаешь, как он устал жить и ждал смерти… ‒ попыталась Марианна остановить сестер от очередного спора.
‒ А ты вообще молчи! ‒ Мариетта даже не думала успокаиваться. ‒ Сама могла бы помочь парню, причем сразу и без таких серьезных последствий. Он и так был уже одной ногой в могиле, а ты все тянула, беспрекословно слушая Мариссу. Еще неизвестно, что стало бы с Ланой, если бы Эмиль умер на операционном столе, и как бы все обернулось в этом случае. Опоздай они хоть немного, и гибелью одного Эмиля бы не обошлось.
‒ С каких это пор тебя волнуют сопутствующие смерти и жертвы? ‒ от тона Мариссы все действующие вулканы могли бы инеем покрыться.
Было слышно, как Мариетта захлебнулась судорожным вздохом и замолчала, а Марианна горько прикрыла глаза. Воспоминания хлынули мощным потоком, погребая под волнами стыда и горечи. Не нужно быть ни оракулом, ни провидцем, чтобы знать, что сестры испытывают те же чувства.
‒ Это было жестоко, ‒ выдавила сквозь сжатое горло Мариетта.
‒ Прости, ‒ тут же прошептала Марисса, ‒ мне не следовало этого говорить.
Однако слова уже были произнесены, погружая сестер в их неприятное прошлое. В том, что они сотворили, даже исповедоваться некому, кроме как друг другу, а вспоминать они об этом не хотят. Марианна наблюдала за счастливой сценой посреди деревни, многие стали расходиться по своим делам, а парочка в центре уже подустала от поздравлений, но чувство радости, как в самом начале, испытать не удалось. Они втроем старались не вспоминать о прошлом, пытаясь исправить настоящее и изменить будущее, но вот такие нечаянно брошенные фразы мгновенно поднимали в памяти все то, что они так стремились забыть.
‒ Про настоящие мотивы Тревиса ты Лане тоже не сказала? ‒ спросила Марианна, больше пытаясь замять неприятный разговор и тяжелые воспоминания, которые он повлек, чем действительно интересуясь.
‒ Нет, этого ей тоже знать пока не стоит. Слишком рано, ‒ без эмоций ответила Марисса. ‒ Всему свое время.
‒ Всему свое время, ‒ поддержала ее младшая.
‒ Доиграешься… ‒ тихо добавила Мариетта, и ее также не нужно было видеть, чтобы знать, как она досадливо качает головой из стороны в сторону.
Молчание затягивалось ‒ каждая из сестер думала о своем. Первой тишину нарушила Марианна:
‒ Каков наш следующий шаг, Марисса?
‒ А следующий шаг не наш, ‒ ввела она в ступор сестер. ‒ Он за императором. Сейчас нужно залечь на дно и ждать, когда он его сделает. Вмешиваться нельзя, этот шаг слишком важен. Остается снова ждать.
Вот чего-чего, а ждать за все эти века сестры научились.
Не стоит торопить события. Всему свое время.
Эпилог
Клайд ди Меллеран, император Креасала, сидел на жестком троне, поставив подбородок на кулак, рассматривая мраморный узор пола.
Доля правителя всегда тяжела, но он максимально распределил обязанности между советниками, лишь контролируя выполнения. Заниматься мелкими делами империи не было ни сил, ни желания. Потому что все годы правления его волновал лишь один вопрос.
Оборотни.
Черное пятно в их истории. Надоедливая грязь под сапогами, от которой не отчиститься и не избавиться, сколько ни старайся. Тупые животные, должные служить своему императору, но возомнившие себя свободными. Сколько сил и ресурсов вложено на борьбу с ними, и все без толку. Спрятавшись за болотом, они стали почти недоступны для открытого столкновения и битвы.
Клайд давно не может спать ночами, а от злости зубы стискиваются так, что могут алмазы перемалывать. Если бы у него эти алмазы были.
Ведь эти животные сидят на Сафрийских горах!
Самые богатые горы во всем мире по добыче драгоценных металлов и камней находятся в его империи, а он не может до них добраться из-за каких-то тварей, заселивших их и считающих своими! Креасальская империя, бывшая при его деде самой богатой и процветающей, заметно обеднела на фоне соседей за эти года. А все из-за этих мразей.
Мощные кулаки сжались до хруста суставов. С трудом успокоив дыхание, император выпрямился и откинулся на трон.
Его дед допустил, что оборотни вышли из-под правления империи и решили, что они теперь свободны. Его отец сражениями и битвами пытался отвоевать горы и победить оборотней. Он же продолжил путь отца. Только годы идут, а результата все нет.
Пора менять тактику.
‒ Позовите ко мне Ирвина, ‒ разнесся низкий голос по пустому тронному залу, и камердинер, откланявшись, вышел за двери.
Чтобы привести к нему его единственного отпрыска. Гордо называть его сыном Клайд не мог. Еще один позор на его голову. Слишком добрый и мягкосердечный для правителя, тюфяк и размазня, как его мать. Больше у него детей не было. Брать себе новую жену после смерти предыдущей во время родов он смысла не видел. Кроме нее от него никто больше не понес, ни многочисленные наложницы, ни служанки, ни случайные аристократки, попавшие в его постель. А терпеть рядом с собой вздорную и капризную бабу, просто потому что так надо, он не намерен.
‒ Ваше императорское величество, ‒ раздался спокойный голос Ирвина.
Называть его отцом, хоть это и было позволительно, он не смел. Клайд сделал все возможное, чтобы это недоразумение, по ошибке вышедшее из чрева его жены, точно знало, что он его ненавидит и презирает. Называть его отцом слишком большая честь для этой тряпки.
Император был крепким и высоким мужчиной с прямыми черными волосами, широкими плечами, мощной челюстью и громогласным голосом. Тот, кто стоял сейчас перед ним, был полной противоположностью. Хоть и унаследовал высокий рост, но был слишком изящным в телосложении, имел острый подбородок на смазливой мордашке и золотистые волосы с голубыми глазами.
Были б плечи поуже и рост пониже, со спины можно было бы принять за девицу. Император даже тайно заплатил магам и лекарям, чтобы они провели сложный ритуал на крови, надеясь, что бывшая императрица загуляла, и это недоразумение ‒ не его отпрыск.
Но надежды не оправдались.
Хотя сейчас мягкий характер и покладистость сыграют ему на руку. Необходимо, чтобы Ирвин выполнил его план, сам он понимал, что не справится. Держать дружелюбное лицо, глядя на тупое зверье ‒ выше его сил.
‒ Я думал о твоих словах относительно мира с оборотнями.
Ирвин тут же вскинул опущенную голову, и в глазах засветилась надежда и радость.
Тюфяк и размазня.
Клайд изо всех сил старался сдержаться и не скривиться от отвращения. Ирвин должен ему поверить.
‒ После стольких лет войны и открытой, и тайной до мира далеко.
Лицо его еле заметно погрустнело, как у побитого щенка, но он увидел. Нужно опустить глаза в пол и не смотреть на этого тощего уродца, чтобы не сорваться.
‒ Но вот попытаться наладить торговые отношения, думаю, возможно. Составь послание для оборотней сам, все-таки ты более… ‒ Клайд крутил кистью, пытаясь подобрать приличное слово, ‒ дипломатичен. Не больше десяти жив… оборотней для переговоров. Пригласи их на бал в честь назначения нового генерала.
Лицо этого женоподобного слюнтяя озарилось таким счастьем, словно он передал ему бразды правления.
‒ Ваше величество, это разумное и мудрое решение. Многие экономические и политические проблемы удастся решить. Союз с оборотнями принесет выгоду империи, а ваши союзники…
Он еще долго распинался и расписывал преимущества, но император его уже не слушал, витая в своих мыслях. Победить оборотней на их земле не получится, болота непроходимы даже для малых групп. Ждать по два года, чтобы болото достаточно замерзло для перехода, просто издевательство над его терпением. К тому же каждый раз оборотни с легкостью отбивали вторжение все равно успевших устать за переход солдат. Пересечь болото не получится, по крайней мере большой армией. Значит нужно выманивать оборотней из-под защиты топи и гор.
Разозлившись от пустой восхваляющей его болтовни, жужжащей на фоне все время пока он думал, Клайд резко прервал Ирвина:
‒ Хватит. Делай, что я сказал.
Золотистая макушка поклонилась. От него прямо-таки разило благодарностью и признательностью. Ирвин долго уговаривал его на мир с оборотнями, приводя кучу аргументов, которые до сегодняшнего озарения казались блажью.
‒ Ваше величество, в связи с последними событиями, боюсь, посещение оборотнями столицы может быть опасным.
‒ О чем ты? ‒ нахмурился Клайд.
‒ Я имею в виду события, произошедшие в Бросвене с Тревисом Хеллвортом и его дочерью.
‒ Ах, это, ‒ протянул император.
Тревис хоть и своевольничал, и за подобное стоило казнить, а не генералом назначать, но мысль, что сейчас за болотом разразилась чума, и все твари дохнут, как мухи, необычайно грела сердце несмотря на риски. Останется лишь сжечь дотла все предгорье и вернуть себе горы.
‒ Укажи в послании подозрения на эпидемию, или простые опасения, не знаю, сам придумай какой болезни, и приказ выждать три недели в карантине в крепости, как там ее название…
‒ Трецестер, ваше величество.
‒ Да, вот пусть в ней посидят. В крепость направь отдельное письмо с указаниями как именно встречать гостей.
Заодно он и убедится, укоренилась ли чума за болотами, или же оборотням в очередной раз повезло.
‒ Будет сделано, ваше величество. Я безмерно рад вашему решению выйти на тропу мира.
‒ Ступай. Послания составь сейчас же.
Ирвин поклонился и молча пошел к дверям пружинистой походкой, чуть не подпрыгивая от радости.
Смотря ему в спину, Клайд усмехнулся. Не будет никакого мира. Ему просто нужно выманить животных на свою территорию. Жаль, что эта мысль не пришла ему раньше, и столько времени потеряно. Но теперь он будет умнее. Умнее и хитрее своих предков, так бездарно проворонивших этих мразей.
Знание об их происхождении передавалось от деда, к отцу и после к нему. И пусть пришло уже время рассказать и своему сыну, что на самом деле из себя представляют оборотни и откуда они появились, но он этой чести не заслужил.
Потому что именно Клайд станет тем, кто вернет все на круги своя и прижмет этих тварей. Поставит оборотней на их изначальное место ‒ под железный кулак императора.
