Текст книги "Меж двух миров (СИ)"

Автор книги: Анна Швыркова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 3

Военная крепость Трецестер располагалась южнее Бросвена. Построенная на возвышении, она была видна с любой точки города.

Изначально в этих землях возвели форт, а позже уже построили городок для снабжения его продовольствием.

Центральная улица города от площади смотрела четко на Трецестер. Как компас, безошибочно указывающий на север. Такое решение при строительстве города было принято для быстрого перемещения жителей в случае нападения.

Отличная была бы мысль, если бы центральная улица шла через весь город. Лана видела карту Бросвена, и он напоминает вытянутую каплю, смотрящую своим острым концом на крепость.

Чем ближе дом к крепости, тем дороже он стоил. Там жила вся немногочисленная элита города. По сути, вся центральная улица была престижной, но не потому, что была центральной в городе, а потому, что являлась гарантом быстрого передвижения к крепости. Дом, который выделили ее отцу, как генералу-полковнику, был самым ближайшим к Трецестеру.

По центру капли располагалась круглая площадь и на ней заканчивалась центральная улица. А за ней уже шли огромным полукругом покосившиеся старенькие дома с грязными петляющими улочками. Ни о какой эвакуации для этой части города и речи нет. Не предусмотрено.

В самом дальнем краю города, у леса, и жила Мари.

Лана уже давно не была наивной девочкой, и понимала, что стоит последнему богатею укрыться за стенами, как ворота тут же закроют.

Крепость Трецестер представляла собой огромный треугольник, с тремя круглыми башнями по углам соединенными тридцатиметровыми толстыми стенами. Из-за чего и получила свое название.

Когда они с жандармом прошли ворота, солнце почти село. Лана ловко спрыгнула с лошади и направилась к одной из башен. Она не так часто бывала в крепости, но кабинет отца могла найти с закрытыми глазами. Как и тайный ход, который ведет к храму.

Отец сразу по приезду показал его, заставил выучить путь, как открыть и закрыть проход. И сообщил, что о нем здесь никто не знает. Сам он раздобыл эту информацию в архивах императорской библиотеки, когда готовился к переезду сюда.

Лана в который раз за день тяжко вздохнула. После исчезновения ее матери у отца начались параноидальные мысли, и везде мерещились теории заговора. А свою дочь он обучал так, словно готовился отдать ее в элитный разведывательный отряд тайной канцелярии.

В академии ей в обязательном порядке ставили внеурочное обучение владением холодным оружием и боевой магией. Конечно же по протекции отца и с оплатой уроков. И это не считая обязательных занятий по общей физической подготовке.

Лана уже прошла половину лестницы, когда поняла, что жандарм все еще идет за ней.

‒ Не нужно меня провожать. Я сама могу найти кабинет отца.

‒ Мне приказано доставить вас к генералу-полковнику.

Лана пожала плечами. Раз ему больше нечем заняться, пусть провожает. Ей не жалко.

Она вышла в коридор и почувствовала, как ускоряет шаг. Каким бы отец ни был параноиком, но это ее единственный родной человек, и она успела соскучиться по нему.

Лана без стука влетела в кабинет:

‒ Отец, ты уже прие…

Конец фразы так и повис в воздухе.

За массивным дубовым столом сидел крепкий молодой мужчина в форме генерала-полковника. Но не Тревис Хеллворт.

‒ Маркус?! Что ты здесь делаешь? И где отец?

И в этот же момент жандарм с негромким стуком закрыл дверь, запирая ее в кабинете. Теперь хотя бы понятно, почему он так упорно провожал ее к кабинету. Чтобы не сбежала.

‒ Мелания, прошу, присядь. Есть разговор.

‒ Спасибо, я постою, ‒ сдавленно ответила Лана.

Маркус тяжело вздохнул и запустил руку в свои роскошные черные кудри, чуть сжал их и провел рукой до затылка, будто о чем-то задумался. Поднял полные печали и грусти глаза на Лану, и, тоном человека, уставшего держать на своих плечах целый мир, сказал:

‒ Пожалуйста, Лана. Присядь. У меня для тебя новости, и, думаю, их тебе стоит выслушать сидя.

Она так и стояла посреди кабинета и смотрела на человека, сидевшего на месте ее отца. Смотрела на него, но не видела.

Это было прекрасное начало представления. Глубокий вздох, показывающий, что он не так уж и рад свалившейся на него должности. Взгляд побитого щенка, словно он и правда сочувствует ей. И даже руку сквозь кудри не забыл пропустить. Жест, от которого все местные девицы томно вздыхали, а особо впечатлительные падали в обморок.

‒ Что ж, если хочешь, можешь постоять. Я предупредил.

Ему не нужно было ничего говорить. Лана все поняла, когда увидела у Маркуса на плечах погоны генерала-полковника.

“Отец погиб при исполнении задания”.

‒ Тревис Хеллворт погиб при исполнении личного задания Императора…

“И эти столичные интриганы не нашли на эту должность никого лучше, чем наследника обедневшего и опозоренного рода, который им теперь пожизненно будет туфли целовать за такую честь”.

‒ …На данный момент мне поручено замещать его в должности…

“Про меня эти старики тоже вряд ли забыли. Единственная наследница рода Хеллворт, да к тому же девушка, которую можно выгодно пристроить кому надо”.

‒ …Поскольку ты не замужем и не можешь распоряжаться наследством своего отца, тебе будет выделяться ежемесячная фиксированная сумма с его счета…

“Наверняка настолько низкая, что с трудом будет хватать на еду. Чтобы долго носом не крутила и побыстрее выскочила замуж. Желательно за кого скажут”.

‒ …После замужества все имения и сбережения лорда Хеллворта перейдут к тебе и твоему мужу в полное пользование.

“Скорее уж в исключительное пользование мужу. Чтобы я ненароком не растранжирила все имущество на бриллианты, шелка и прочие безделушки”.

‒ …За тобой сохранится титул, и твои дети также унаследуют его.

“Какая великая честь! А можно обменять титул на полное владение наследством без всякого мужа? Или живого отца?”

‒ …Дом, который вам выделили для проживания в Бросвене, в течении недели должен перейти ко мне.

“И теперь, после заключительного гвоздя в крышку моей прежней жизни, ты, как сказочный рыцарь в сияющих доспехах, просто обязан спасти меня от всех проблем и печалей, предложив такого великолепного себя в мужья”.

Лана сфокусировала взгляд на его лице в ожидании выгодного предложения. Но он просто молча смотрел на нее. Видимо ждал реакции.

А на нее вдруг в полной мере накатило осознание ситуации. Это отец потакал ее желаниям и капризам. Обучение на лекаря, что весьма непрестижно, и даже постыдно для аристократии. Нежелание выходить замуж по расчету. Тревис искренне любил свою жену и желал своей дочери того же. Он не настаивал на скором браке несмотря на кучу выгодных предложений.

Мать исчезла, когда ей было двенадцать. Отец погиб. Она осталась совсем одна.

Одна…

Лана почувствовала, как от слабости подкосились колени, но в последний момент успела взять себя в руки и устояла, лишь слегка покачнулась.

Маркус, словно ждал этого, тут же подскочил к ней, и, удерживая одной рукой за талию, а другой поддерживая за локоть, усадил в кресло.

Налил в стакан воды и протянул его девушке. Лана машинально приняла стакан, но так и не отпила из него, просто держала в руке.

Маркус присел на корточки перед ней.

‒ Лана. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Сам был на твоем месте. Потерял всех.

Да, Маркус был последним из своего рода. Только ее семья не проигрывала состояние в карты и не продавала тайны Империи, чтобы на эти деньги отыграться. Он был слишком мал, чтобы отвечать за поступки своих родственников, и его сослали в военную академию, а позже в далекий Трецестер. Где он весьма бодро шел по головам. Для таких, как он, единственный шанс вернуть себе доброе имя ‒ либо построить военную карьеру, либо удачно жениться.

‒ Хочу, чтоб ты знала, я не буду настаивать на возвращении дома. Тебе сейчас нужно время, чтобы все осознать, а я привык жить в крепости. Ты можешь находиться в этом доме, сколько захочешь.

Лана все так же сидела со стаканом в руке и невидящим взглядом смотрела в пол. Маркус тихо выдохнул, решившись, опустил одно колено и аккуратно взял ее руку в свою.

А вот и развязка представления.

‒ Лана, мы оба остались одни. Знаю, сейчас не самое лучшее время для этого, но… ‒ Маркус еще раз тихо выдохнул, расправил плечи, ‒ Мелания Хеллворт, согласишься ли ты стать моей женой? Обещаю защищать тебя и оберегать от всех невзгод, любить и уважать тебя. Клянусь быть для тебя поддержкой и опорой. Я не перестаю восхищаться твоей красотой, умом, талантами и добротой. Обещаю, если ты согласишься, я сделаю все возможное, чтобы ты никогда не пожалела о принятом решении!

Глава 4

Лана посмотрела на молодого красивого мужчину. Хорош. Но, к сожалению, только внешне.

Она помнила, как они с отцом договорились скрыть свое родство по приезду в Бросвен. Лана была обычным молодым лекарем, приехавшим на практику под опекой генерала-полковника. Помнила, как все солдаты пытались обратить на себя внимание и сыпали пошлыми шуточками, соревнуясь остротами. Маркус был в их числе.

Но он первый догадался, что девушка ‒ не простой лекарь под опекой, а родственница, как минимум племянница. И резко сменил тактику поведения.

Защищал ее от шуточек солдат, держался с ней подчеркнуто вежливо и учтиво, подавал руку, когда требовалось. Лана принимала его легкие ухаживания, ни на минуту не забывая первое впечатление и сальную улыбочку Маркуса при знакомстве. Словно он уже затащил ее в койку и ни капли не сомневался, что именно так все и будет.

Она медленно освободила руку из его захвата. Маркус сжал пальцы в кулак, но потом опомнившись, расслабил. Любому охотнику неприятно, когда добыча, что была уже почти в руках, ускользает.

Он все вглядывался в ее лицо и ждал ответа. Смотрел с надеждой на светлое будущее. Свое светлое будущее.

‒ Лана… скажи хоть что-нибудь.

И она сказала единственную фразу, на которую сейчас была способна:

‒ Я хочу домой.

На лице Маркуса мелькнула злость и досада, быстро сменившись грустной улыбкой. Но Лана успела заметить.

‒ Конечно. Думаю, тебе и правда стоит отдохнуть и все обдумать. Я провожу тебя.

‒ Не стоит. Я сама доберусь.

‒ Мелания, ‒ Маркус устало вздохнул, ‒ ты сейчас не в себе. Я не прощу себя, если с тобой по пути что-то случится. Провожу тебя до дома и вернусь в крепость.

Она кивнула, понимая, что проще согласиться. Поставила на стол стакан, к которому так и не притронулась. Маркус помог ей встать, открыв перед ней дверь, кивнул жандарму и повел ее по коридору.

Весь мир превратился в размытое пятно. Она не плакала, но все, что ее окружало, вдруг резко утратило фокус. Недостаточно для того, чтобы начать врезаться в стены и проходящих мимо людей. Но мир для нее потерял фактуры, цвета, размыл окружающую действительность, оставив лишь небольшой пятачок перед ногами, на который она и смотрела.

И время странно шло. Они только вышли из кабинета, казалось, Лана моргнула всего раз, и вот они уже у выхода. Моргнула еще раз, и они у конюшни. Еще раз, и вот перед ней уже запряженная лошадь.

Не понятно, сколько она стояла и смотрела на седло, пока не почувствовала, как кто-то берет ее за локоть и слегка разворачивает.

‒ Мелания.

Она медленно подняла глаза на мужчину.

‒ У тебя куртка расстегнута.

Не было сил ни кивнуть, ни тем более застегиваться. Она молча стояла и смотрела ему в глаза.

И его взгляд изменился. Она впервые увидела искренние эмоции этого человека.

Он ей сочувствовал. По-настоящему. Не так как в кабинете, когда несмотря на чужое горе все же имеешь свою выгоду. А как мужчина, который знает, каково это ‒ оказаться одному, без поддержки семьи. Сочувствовал ей не как инструменту, способному обелить его имя, а как простой девушке, потерявшей отца.

Он перевел взгляд на пуговицы и начал их застегивать. Без всякого намека, не задерживаясь возле груди, не заигрывая. Просто застегивал пуговицы, как ребенку, не способному самому справиться с такой непосильной задачей.

Лана все так же стояла, не шевелясь. Ей было абсолютно все равно, как они выглядят со стороны. Мужчина, застегивающий одежду на женщине ‒ вопиющее нарушение приличий даже для их прогрессивной Империи. Но ей было плевать. Разве что мелькнула благодарная мысль, что он позаботился о ней. И, хоть ненадолго, снял свою маску и показал настоящую эмоцию.

Маркус закончил с пуговицами, посадил Лану в седло и запрыгнул на своего коня. Молча перекинул уздцы с ее лошади и неспешно повел их к выходу.

Моргнула ‒ ворота крепости.

Моргнула ‒ калитка дома.

Еще один взмах ресниц, и вот она уже без куртки и в домашней обуви идет по коридору второго этажа.

Еще взмах, и мир наконец начал обретать фокус. Краски стекались к окружающим ее предметам и становились четче.

Это не ее спальня. Ноги привели в кабинет отца.

Здесь, в отличие от кабинета крепости, почти не было никаких бумаг. Комната оставалась такой же, как и в день их приезда. За исключением одной, самой важной детали.

Лана медленно, словно все позвонки в ее шее безнадежно заржавели, повернула голову вправо.

Небольших размеров полотно в узкой раме показывало статного светловолосого мужчину, обнимающего одной рукой смуглую черноволосую красавицу. Спокойные лица, чуть тронутые улыбкой, глаза, наполненные любовью и верой в будущее.

Лане была дана всего пара секунд, чтобы посмотреть на родителей, и взгляд затуманился от слез. Она рухнула на ковер, уткнулась лицом в колени и разрыдалась. Казалось, весь ее организм держался только ради того, чтобы отвести к этому портрету.

Потеряв счет времени и выплакав море слез, она снова посмотрела на картину.

У ее матери были добрые миндалевидные глаза зеленого цвета. Густые черные волосы свободно струились по спине крупными волнами. Она не любила прически, всегда ходила с распущенными волосами. Только когда занималась больными или работала в лаборатории заплетала их в тугую косу, чтобы не мешались. Да, желание стать лекарем Лана унаследовала от нее. Как и тонкие изогнутые брови, густые черные волосы, узкий подбородок и высокие скулы.

А вот от отца она унаследовала прямой аристократичный нос, более высокий, чем у матери, рост, и, как это ни странно, голубые глаза. Кожа у нее была не настолько смуглой, как у матери, скорее даже светлой, но покрытая бронзовой пылью. Волосы, такого насыщенного черного цвета, что отдавали синевой, бронзовая кожа и голубые глаза смотрелись… необычно.

Лана как-то прикрыла волосы и лицо платком, оставив лишь глаза. Простые голубые глаза, как и у большинства блондинок, которых было предостаточно вокруг. Но стоило снять платок, и на фоне ее черных волос и бронзовой кожи глаза словно становились еще светлее, и больше напоминали лед, слегка подсвеченный изнутри.

Она отличалась от большинства своей экзотической красотой. И многие пытались ее задеть. Тут же яркой вспышкой возникло воспоминание из детства…

“‒ Папа! Папа! Папочка! ‒ шестилетняя Лана вбежала к отцу, который сидел за столом и просматривал какие-то бумаги, плюхнулась перед ним на пол, обхватила своими маленькими ручками его ногу и уткнулась зареванным лицом в коленку.

‒ Что случилось, галчонок? ‒ тяжелая и теплая отцовская рука погладила ее по голове.

‒ Меня соседские мальчишки дразнят! ‒ всхлипнула Лана. ‒ Говорят, что никакая я не аристократка, что такой как я только в поле работать и коров пасти! Обзывают меня чернявкой загорелой и крестьянкой в шелках! А еще черной светлой, потому что сама я темная, а магия у меня светлая! И еще… ‒ она выпалила все это на одном дыхании и набрала побольше воздуха, чтобы продолжить, но отец успел ее перебить.

‒ Тише, Мелания. Ничего страшного не случилось.

‒ Нет! Случилось! Я настоящая уродина! ‒ Лана разрыдалась еще громче и снова уткнулась в коленку отца.

Отец отцепил ее ручки, поднял с пола и усадил к себе на колени.

‒ А мама у тебя красивая, как ты считаешь?

Лана протерла глаза кулачком и, хлюпнув носом, сказала:

‒ Да. Мама самая красивая на свете.

‒ А ты похожа на маму? ‒ улыбнувшись, спросил ее отец, смотря на дверь.

Она тоже перевела взгляд. В простом домашнем сером платье, опершись о дверной косяк, улыбаясь и глядя на них, стояла ее мамочка.

‒ Да, я очень похожа на маму.

‒ Ну тогда как же ты можешь быть уродиной, если похожа на самую красивую в мире маму? ‒ улыбнулся отец, смотря на нее.

Лана тоже улыбнулась ему в ответ, но потом вспомнила соседских ребят и снова погрустнела, хоть уже и не плакала.

‒ Мелания, послушай меня, пожалуйста, внимательно. ‒ Отец пересадил ее немного на коленях, чтобы она могла посмотреть на него. ‒ В мире очень много злых и завистливых людей. Они всегда будут пытаться задеть тебя, направить неверными дорогами, сбить с пути. Будут указывать как тебе жить, чем заниматься и кого любить. ‒ Он быстро бросил нежный взгляд на жену и снова посмотрел на Лану. ‒ Не обращай внимания на тех, кто будет пытаться учить тебя жизни и говорить, что делать. Это только твоя жизнь и тебе решать, как ее жить.

Отец ласково провел рукой по ее голове, поцеловал в лоб и снова посмотрел на нее своими серьезными голубыми глазами.

‒ Ты поняла меня, галчонок? Запомнила, что я сказал?”

Лана сидела на ковре и смотрела снизу вверх на лицо отца.

‒ Да, папа. Я помню.

Глава 5

Воспоминание быстро помогло взять себя в руки. Времени мало. Не стоит рассиживаться и горевать о том, что изменить нельзя. У нее еще будет время оплакать отца. Подальше отсюда.

Лана хотела подскочить с пола, но вместо этого со стоном упала на бок. Ноги затекли. Видимо долго она так просидела.

‒ Хорошо. Посидим еще и подумаем, ‒ сказала она сама себе, растирая ноги.

Маркус долго ждать не станет. Он понимает, что как только новость о смерти отца разлетится, то начнутся паломничества к ее руке, сердцу и наследству. Хотя рука и сердце в этом уравнении лишние.

И он знает, что в этом длинном списке претендентов он будет в самом низу. У него в запасе дня три, не больше. И какие методы он будет применять, чтобы заполучить ее, узнавать не тянет. Кажется он, когда проводил ее до двери, сказал, что с утра зайдет ее проведать, и вроде что-то шептал горничной. Лане не до этого было.

Ясно одно ‒ с завтрашнего утра он с нее глаз не спустит.

Значит нужно уходить сейчас. Немедленно.

Но куда ей идти? Близких родственников не осталось. Можно жить в домах отца, она имеет на это право, но тогда придется терпеть и постоянных посетителей. Больше ей податься некуда.

Нужно еще подумать о деньгах. О ежемесячных выплатах со счета отца даже думать не стоит. По ним ее быстро вычислят, а Лана намерена скрываться как можно дольше.

Денег нет, жилья нет, транспорта нет ‒ шикарный план побега.

Куда она пойдет и чем займется? Нужно отталкиваться от своих умений, а она умеет…

‒ Лазарет! ‒ воскликнула Лана и быстро зажала ладонями рот.

Как она могла забыть об этом?! Она ведь мечтала работать в лазарете столицы, пока отец не увез ее в Бросвен.

И при лазарете есть общежитие для сотрудников. В лазарет часто съезжаются со всех уголков Империи лекари для повышения знаний и обмена опытом. И для приезжих сотрудников выделяют комнаты за символическую плату.

А еще она знакома с заведующим лазарета ‒ мэтром Аскари. Хотя «знакома» это слишком громкое слово, но все же. Он иногда приходил к ним на семинары, приглядывал себе новых сотрудников, делился опытом и почти всегда хвалил Лану. Один раз даже сказал, что рассчитывает после обучения увидеть ее у себя в числе сотрудников.

Мэтр был крепким мужчиной, уже не молодой, но еще не старый. Серые глаза, смотрящие поверх тонких прямоугольных очков, таили в себе колоссальный ум и сильный характер. Он крепко держал лазарет в своих руках и всех сотрудников собеседовал лично.

Точно! Ее перед устройством в любом случае отведут к заведующему. Можно попробовать объяснить ему ситуацию, в которой Лана оказалась, и попросить записать под другой фамилией. Хотя документы должны соответствовать, и это будет грозить серьезными проблемами уже не ей одной. Или записать как есть, но сотрудникам представить под другой фамилией?

Лана тряхнула головой. Об этом она подумает в пути. Для начала до этого лазарета необходимо добраться.

Но если все получится, она сможет спокойно работать лекарем, не опасаясь постоянного преследования с целью побыстрее окольцевать ее. Возможно, она даже встретит мужчину, который оценит именно ее по достоинству, а не ее наследство. После замужества можно уже будет поведать избраннику, что он отхватил одну из самых знатных и богатых невест Империи. Она не отдаст наследие отца кому бы то ни было. Об этом тоже нужно будет подумать, как все провернуть, если она хочет исчезнуть на время.

В любом случае ее мужу достанется кот в мешке.

Лана невесело хмыкнула. О-о-очень породистый кот в мешке.

В этот раз она тряхнула головой еще яростней. До замужества еще далеко, а вот сейчас есть более насущные дела.

Личные документы отец хранил здесь. Уже легче, не придется в крепость проникать. Но вынести сейчас она их не сможет. Скорее всего Маркус попросил горничную приглядывать за ней. Или, проще говоря ‒ следить. Значит сперва нужно собрать свои вещи, потом вернуться за документами и бежать. Не может же горничная и ночью за ней следить. Или может?…

В любом случае пора действовать. Лана поднялась с пола и еще раз взглянула на портрет родителей. Собрать вещи, лекарства, документы и бежать. До ближайшей деревни в сторону столицы пять часов пешком, если будет бежать, успеет быстрее. Не зря же ее тренировали, хоть и прошло много времени. Там купит лошадь и до столицы еще три дня верхом. Если будет гнать и менять лошадей, получится сократить время почти вдвое. А в Цеатане ее уже вряд ли смогут найти. Что делать с имуществом и фамилией подумает в пути.

Мелания кивнула сама себе. Хороший план.

Подошла к двери, сгорбилась и растерла кулаками глаза. Чем более плачевный вид у нее будет, тем лучше.

Стоило ей только выползти за дверь, как к ней тут же подскочила горничная. Видимо и правда следит за ней.

‒ Миледи, могу ли я что-то для вас сделать?

‒ Отведи меня в спальню, ‒ убитым голосом ответила Лана.

Опираясь на руку служанки, они дошли до комнаты Ланы, та помогла ей переодеться в сорочку и прилечь. Все это время Лана изображала из себя болезненную немощь, убитую горем. Но про себя невесело усмехнулась, если не выйдет с лазаретом, то прибьется к театральной труппе.

‒ Что-нибудь еще, миледи?

‒ Закрой шторы и не буди меня завтра. Как проснусь, сама позову.

‒ Хорошо, миледи.

Как только за служанкой закрылась дверь, Лана выждала немного и аккуратно вылезла из-под одеяла. Произнесла заклинание ночного видения и усиления слуха и начала складывать необходимые вещи на кровать. Отложив плотные темные штаны и рубашку с хлопковым топом, пошла за рюкзаком и посреди комнаты остановилась как вкопанная.

Рюкзак!

О боги, где ее рюкзак? Она совсем о нем забыла. Не могла же она оставить его в крепости? Без рюкзака все насмарку. Если без одежды она еще сможет обойтись какое-то время, то свои наработки лекарств здесь точно не оставит. Она слишком долго над ними трудилась, чтобы бросить тут и потом начинать сначала. Помимо объема это все ужасно тяжелое, один ящик для хранения лабораторных колб, пробирок и спиралей весит килограмм десять. Есть еще коробка с пустыми склянками, а склянки с препаратами, экстрактами и порошками лучше вообще не считать и не взвешивать.

Посмотрев на ящики с травами, кореньями и прочим сырьем, Лана схватилась за голову. Она не сможет бежать, удерживая на плечах все инструменты и препараты, завернутые в пододеяльник. Можно было бы создать новый пространственный карман из наволочки, но она на это полночи убьет, да и в рюкзаке лежит большая часть лекарств.

Лана начала обыскивать комнату. У двери нет, у кровати нет, у шкафа тоже. Бросилась к рабочему столу, больше всего похожему на гору из бумаг, книг, коробочек и склянок. Перерыла все стопки, не обращая внимания на падающие записи. Залезла под стол, судорожно передвигая коробки с сырьем и из последних сил сдерживая панику. Пробравшись через завалы под столом на другую сторону, стала приподнимать упавшую на бок горку справочников, уже чуть ли не плача от досады.

Увидев знакомые коричневые лямки под одной из книг, Лана опустила голову, стукнувшись лбом об пол, и тихо выдохнула сквозь зубы от облегчения. Видимо, она скинула рюкзак у входа в дом, а горничная перенесла его сюда, пока она рыдала в кабинете. А после на него опрокинулась покосившаяся стопка книг.

Вот из-за таких мелочей как забытый где-то рюкзак хорошие планы и разваливаются.

Лана подождала еще немного, протирая лбом пол и пытаясь успокоить нервы. И, наверное, в тысячный раз пообещала себе держать рабочий стол пусть не чистым, что для нее в принципе невыполнимо, но хотя бы аккуратно заваленным.

Выбравшись из-под стола, уже хотела вытаскивать рюкзак, как усиленный слух различил тихие шаги в коридоре, приближающиеся к ее двери.

Подбежав к кровати, Лана схватила штаны и блузку и быстро нырнула вместе с ними под одеяло. Расслабила лицо, и сразу же дверь тихо приоткрылась. Лана чуть приподняла ресницы.

Горничная прошла на середину комнаты, прикрывая рукой горящую свечу. Даже такого слабого света было достаточно, чтобы глаза начало жечь. Минусом заклинания ночного видения была нетерпимость к яркому свету. Но если она сейчас прикроет ресницы, то выдаст себя.

Глаза уже начали слезиться, а горничная все стояла посреди комнаты. Лана заворочалась, словно спит, и, перевернувшись набок, накинула на голову одеяло, прикрыв глаза. Все еще щипало, но уже терпимо. Скоро послышались тихие шаги и звук прикрываемой двери.

А вот поворот ключа оказался неожиданным.

И судя по тому, что она своим усиленным слухом уловила, ключ оставили в замке, так что изнутри дверь не открыть.

Интересный поворот событий. Особенно учитывая, что хоть и живет она на втором этаже, и можно было бы попытаться спрыгнуть с окна, вот только прямо под ним хранится садовый инвентарь. Она себе быстрее ноги переломает и наделает столько шума, что ее в крепости будет слышно.

Что же делать?