Текст книги "Меж двух миров (СИ)"
Автор книги: Анна Швыркова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
Глава 9
Видар бежал по лесу у самой границы топи. Его и еще трех оборотней с рассветом отправили на патруль. Они уже давно не наблюдают за границей каждый день. Люди не обладают ни силой, ни чутьем и не смогут преодолеть эту топь. По крайней мере в количестве достаточном для нападения.
Но раз в неделю они все равно осматривают границу. Прошло три дня с последнего патруля, но ведьма, обосновавшаяся в их деревне, настояла, чтобы они вышли еще и сегодня. И вожак с ней согласился.
Видар недовольно рыкнул себе под нос.
Он терпел ее только потому, что та действительно приносила пользу племени. Многие в деревне ее уважали. Но его ужасно злило, что вожак смотрит этой ведьме в рот и выполняет все ее наставления.
Вот и сейчас он носится по лесу из-за ее прихоти, вместо того чтобы…
Видар застыл на месте, ощутив аромат, которого не может быть в лесу ранней весной.
Спелые румяные яблоки и луговые травы.
Подняв нос кверху, он попытался наполнить легкие этим запахом. Но тонкая ниточка аромата ускользнула от него, едва подразнив нюх.
Видар закрутился на месте, вспарывая когтями землю, пытаясь понять, откуда шел запах. Оценил направление ветра и помчался в ту сторону. Он должен найти то, что так сладко пахнет. Ветер то и дело подкидывал ему этот сладкий запах и снова отнимал, словно дразнил. Когда аромат стал почти осязаем, Видар с огромным усилием остановился и притаился.
Это может быть ловушка. Маги на многое были способны и не известно, что еще могли придумать для истребления его народа. Например, вот такой сладкий аромат, от которого кружит голову. И ведущий прямо в капкан.
Прислушавшись, Видар уловил недалеко на болоте голос. Значит все-таки ловушка и людей несколько.
Он ползком пробрался к вершине холма, укрываясь за деревьями и кустарниками, и замер, когда вся топь стала видна как на ладони. Приглядевшись, он заметил недалеко фигуру в черном, медленно пробирающуюся по кочкам. Внимательно осмотревшись, больше никого не увидел. Голос был женским.
И что же слабой человечке так сильно понадобилось на их землях, если она решилась перейти топь?
Увидев чуть ниже по холму выступ, из которого судя по звуку бил родник, он быстро перебрался на него и прислушался. Девушка уже была достаточно близко, еще шагов пятьдесят, и она преодолеет болото. Видар напряг слух, пытаясь разобрать, что она говорит. Наверняка вспоминает какие-нибудь отвратные заклинания.
‒ …вишисуаз, сочная маринованная индейка с черносливом, и тальята, огромный кусок тальяты с печеной спаржей. И гигантский кувшин беллини. Ледяной настолько, что с него стекают капельки конденсата. Хотя нет, ничего холодного, сейчас так точно. Лучше пунш! Ммм, да, горячий ягодный пунш с листиком мяты. А к нему профитроли или афогато…
Она что, еду перечисляет? Или это заклинание такое?
Он наблюдал за девушкой и слушал, как она перечисляет все-таки блюда, большую часть которых он не знал. Она уже выбралась из болота, неуклюже переставляя ноги. С привязанными к ним ветками? Повалившись набок на небольшой склон, она просто лежала и тяжело дышала.
Видар тихо фыркнул. Слабые, слабые человечки.
Дернул ухом, услышав, как к нему приближаются остальные оборотни. Они тихо подкрались и устроились рядом, так же наблюдая за девушкой.
“Мы тебя потеряли”, ‒ услышал он в голове голос Расмуса.
“Но похоже ты нашел тут кое-что интересное”, ‒ раздался вслед ехидный комментарий молодого Ларса.
Видар промолчал. Он не отрывал своего взгляда от девушки. Та, видимо услышав наконец за своим пыхтением журчание родника, встрепенулась. Со стоном пытаясь встать, она запуталась в ветках, прикрепленных к ногам и, достав кинжал, перерезала веревки. Что ж, оружие у нее есть, но этот маленький ножичек ей не поможет.
Пошатываясь и постоянно спотыкаясь, она подбежала к роднику, упала на колени и, опустив голову, начала жадно пить воду, как животное. Видар приподнял одну бровь. И это они оборотней называют дикарями?
Пока девушка пила, Видар глубоко вдохнул, впитывая аромат яблок и луговых трав. Сомнений в том, что запах принадлежит этой девчонке, не оставалось. Он заполонил все вокруг. Оборотни рядом с ним тоже втягивали носом воздух и принюхивались, а Видар испытал укол ревности и злости. Этот сладкий запах принадлежит ему, он первый его обнаружил и не собирается им делиться. Разум начал затуманиваться яростью оттого, что его товарищи тоже чуют этот запах.
Эта мысль его отрезвила. Он не может злиться на них из-за какой-то девчонки, тем более человечки. Наверняка опять какая-то магия. Злость снова подняла свою уродливую голову, но уже на девушку.
Она тем временем, утолив первую жажду, вымыла руки и еще пару раз попила воды, но уже с ладоней. Сняв коричневый рюкзак, поставила его рядом и начала расстегивать куртку. Это у нее рубашка вокруг шеи повязана? И носки на рюкзаке висят!? Сумасшедшие и странные людишки.
Положив куртку на рюкзак, она стянула с шеи блузку и кинула туда же. Сняла шапку, и на спину упала толстая растрепанная черная коса до талии. Интересно, какого цвета у нее глаза? Наверняка насыщенного коричневого цвета, почти черные, как волосы. Или зеленые, как сочная трава. Да, зеленый с такими волосами смотрелся бы лучше.
Девушка сняла с себя кофту, рубашку, еще одну рубашку. Сколько же на ней одежды? Да на капусте меньше слоев, чем на ней.
И тем не менее он поймал себя на том, что с интересом наблюдает, как она снимает каждую из вещей. И гадает, будет ли еще одежда или нет. Скосив взгляд на оборотней, заметил, как те замерли и с неменьшим интересом наблюдают за ней. С трудом подавил рык, иначе девушка бы услышала его, и продолжил наблюдать.
Стянув последнюю рубашку, девушка осталась в какой-то черной полоске на широких лямках, прикрывающей лишь грудь, и вся покрылась мурашками. Кожа у нее не была светлой, словно прошлым летом она много загорала на солнце, и за зиму основной загар ушел, оставив лишь приятный бронзовый оттенок. Она умыла лицо, шею, ополоснула руки. Вода впитывалась в майку, мурашки на теле стали еще заметнее. Видар смотрел и видел, как ей было холодно, она быстро водила по себе руками. Было понятно, что ей не приятно ополаскиваться на холоде, а он даже не моргал, боясь пропустить хоть что-то. Девушка была красивой, даром что человечка. Омрачало всю эту красоту только то, что и оборотни рядом с ним это видят.
Не став надевать все слои одежды, она накинула куртку и стала стягивать сапоги. Сняв носки, покрутила руками и направила их на ноги. Было видно как прошлогодние пожухлые травинки шевелятся под потоком, теплого по всей видимости, воздуха.
Видар и остальные оборотни напряглись.
Ничего не замечая, девушка сняла носки с рюкзака и сменила их мокрыми. Видимо не такой уж сильный маг, если не хочет тратить силы на просушку вещей. Это хорошо, со слабым магом легче справиться. И хотя угрозы от девушки он не ощущал, все равно оставался начеку и просчитывал варианты.
Натянув сапоги, девушка быстро съела пирожок, попила еще воды. Встала, стягивая полы куртки, и начала оглядываться по сторонам, будто проверяя нет ли никого поблизости.
Есть, девочка. Есть.
Резко выдохнув, словно решившись, она быстро скинула куртку и потянулась к низу своей черной полоски, прикрывающей грудь.
Она что, раздеться собирается?! Внутри у него поднялся столь резкий протест, что шерсть на загривке встала дыбом. Ну уж нет! Как бы ему ни хотелось посмотреть самому, другим он смотреть не позволит. Глянув вниз, он увидел рядом небольшую ветку и резко наступил на нее, создав такой хруст, что даже глухой бы услышал.
Девушка резко вскинула голову и выхватила из-за пояса кинжал. Слишком уж ловко выхватила и черезчур привычно держала. В другой руке у нее загорелся синий, потрескивающий молниями шар.
А у него в голове в этот момент раздавался шум из трех мужских голосов:
“Видар! Ты что творишь? Все веселье испортил!”
“Какого гнарха болотного ты все запорол?”
“Да чтоб у тебя шерсть облезла! Как можно так глупо проколоться?!”
Не обращая внимания на шум в голове, он стал медленно подниматься, уже даже не пытаясь анализировать свои действия. Девушка, заметив движение сверху родника, сразу посмотрела на него. Голубые. Ну кто бы мог подумать ‒ голубые, как лед, глаза.
Он начал спускаться, огибать родник по кругу, не отрываясь от девушки. Она смотрела на него округлившимися глазами и часто дышала. К сладкому аромату яблок и трав прибавился горький запах страха. Видар скривил на это морду.
Остальные оборотни тоже показали себя, и запах горечи еще больше разлился по воздуху. Оглядевшись и поняв, что ее окружили, она погасила шар. Медленно подняла руки выше, продолжая в одной из них держать кинжал.
‒ Я не желаю вам зла. Просто вынуждена была идти через болото. Я пойду по границе и спустя два дня покину ваши земли.
Видар чуть не заурчал от этого голоса. Мягкий, словно кроличий мех, с легкой хрипотцой и чуть дрожащий от страха. Но за этой мягкостью чувствовалась и сила. Голос был четким, и в нем была слышна тонкая сталь, словно девушка часто раздавала приказания, не сомневаясь, что их выполнят.
Этот голос хотелось слушать. Видар сделал еще шаг и переступил через тонкий ручей, приближаясь к девушке. Та еще больше распахнула глаза и отступала от него. Даже несмотря на горький запах страха, аромат спелых яблок все еще отравлял воздух. И он с удовольствием вдыхал этот яд, наполняя им легкие.
Ближе. Он должен быть еще ближе, чтобы не чувствовать ничего кроме сладких яблок на цветущем лугу.
Глава 10
Страх и постоянное напряжение незримо присутствовали рядом, давили на разум. Приходилось выверять каждый шаг, и каждый раз, наступая на мох, бояться, что сейчас ты провалишься, и этот шаг станет последним. Оглядываясь по сторонам и видя перед собой лишь болотную пустошь, кто угодно впадет в уныние.
С утра Лане казалось, что лес достаточно близко, но она шла гораздо медленнее, чем вчера, и сколько бы ни смотрела вперед, эти проклятые деревья не желали приближаться. Ночью она разве что с божественной помощью смогла пройти такой большой отрезок и не утонуть в трясине. Повторять этот подвиг она не желала, опасаясь, что ее удача на этом закончилась.
Лана прошла больше половины пути до леса, когда солнце начало садиться. Можно было бы поднажать, но тогда она оказалась бы в лесу уже затемно, и пришлось бы искать место для сна в ночи. Наткнуться на хищников, или, еще хуже, оборотней, ей не очень хотелось. Лучше будет пойти с утра с новыми силами. И она решила заночевать на болоте.
Когда солнце уже село, но еще освещало небо, она как раз наткнулась на одну подходящую полянку, правда из трех близко стоящих сосен. Наломав лапника, покидала его на корни. Втиснувшись в небольшое пространство между деревьев, уселась в импровизированное гнездо. Перекусив одним пирожком, достала из рюкзака пару пышных юбок, имевших по два и три слоя ткани. Накинув одну юбку на другую, она залезла под слои дорогой ткани, и, свернувшись клубком, попыталась расслабиться и согреться.
Когда Лана оперлась плечом о ствол дерева, у нее мелькнула мысль, что она портит о кору ткань. И тут же посмеялась над собой. Она, голодная и замерзшая, идет по бескрайнему болоту, не известно, сможет ли вообще дойти, а ее беспокоят зацепки на юбке. Как это… по-аристократски.
Проснувшись с утра от зверского холода, она перекусила и снова отправилась в путь. Деревья наконец-то стали приближаться. Боясь, что, увидев близость цели, она может поторопиться и оступиться, Лана старалась смотреть себе под ноги. Физическое и моральное истощение давали о себе знать. И чтобы хоть как-то поднять себе настроение, Лана, уже наплевав на все душевные болезни и диагнозы, стала вслух перечислять, что она сделает, когда окажется, наконец, в цивилизации. Она понимала, что разговором сбивает себе дыхание, но слушать звенящую тишину болота уже не было сил.
И как же приятно было вслух представлять горячую ванну с ароматными маслами. Еще она не пожалеет денег и купит себе сорочку из тончайшего адамантского шелка. И после многочасовой ванны завалится в ней на мягкие перины с чистым бельем. Вскоре желудок снова заурчал, и она стала перечислять блюда, которые обязательно съест. Рыба, всевозможные мясные деликатесы, напитки, десерты. Где-то после штруделя она почувствовала, как сапоги перестают пружинить по мху.
Боясь поднять голову, сделала еще пару шагов, и, когда под ногами уже точно была твердая земля пригорка, она рискнула поднять взгляд. Деревья. Перед ней были огромные толстые стволы, уходящие вверх по холму. От облегчения ноги у нее подкосились, и она рухнула набок.
Она это сделала! Лана лежала на небольшом склоне в двух шагах от болота и не могла поверить, что она это сделала. Тяжело дыша, старалась не думать о предстоящем пути и дала себе возможность полежать и расслабиться.
Солнце было в зените и даже слегка грело ее. Воздух с легким хрипом и свистом вырывался из пересохшего горла. Когда дыхание немного выровнялось, она прислушалась и испугалась, что этот звук ей от жажды мерещится. Оглядевшись, увидела почти рядом бьющий из выступа в холме родник.
Боясь поверить в свою удачу, она попыталась встать, но ноги запутались в ветвях. Быстро срезав их кинжалом, Лана встала и пошла к роднику. Привыкнув к пружинящей почве, ноги не хотели слушаться и заплетались. Дойдя до воды, она упала на колени, руки были грязные, и, не собираясь терять время на их помывку, Лана припала лицом к воде и начала пить. Зубы сводило от холода, пересохшее горло болело от ледяной воды, но она не могла остановиться. Утолив первую жажду, Лана вымыла руки и еще пару раз попила уже с ладоней. Если когда-нибудь на приеме, среди множества изысканных блюд и напитков, ее спросят: “Что было самым вкусным из всего, что она пробовала в жизни?” ‒ она ответит: вода из родника. Да-да, та самая с солями и минералами, которая, после пустой воды, казалась невероятно вкусной.
Тело чесалось от грязи и пота. Обеденное солнце чуть грело, но ей еще долго идти, и когда снова предоставится возможность хотя бы умыться не известно. Решившись, Лана быстро скинула всю одежду до нижнего топа и, стараясь не обращать внимание на холод, стала омывать руки, лицо, шею. Накинув куртку, она решила позаботиться о ногах: они ее главный инструмент к спасению, и необходимо их поберечь. После просушки ног и смены носков, она съела еще один пирожок с мясом. Остался всего один пирожок. Хлеб, сыр и яблоки уже были съедены. Поберегла запасы, да, Мелания?
Стараясь не думать, как она будет дальше идти три дня без еды, встала, запахнула куртку и осмотрелась. В сторону болота даже поворачиваться не хотелось, вокруг была тишина. Грудь под топом чесалась, и Лана решила быстро ополоснуть хотя бы верх тела. Скинула куртку и уже потянулась к низу топа, как совсем рядом раздался громкий хруст ветки.
Вшитые многочисленными учителями рефлексы сработали быстрее головы. В одной руке оказался кинжал, а в другой загорелся шар из молний. Убить такой не сможет, но причинит сильную боль от разрядов и легко отпугнет хищников.
Поверх родника Лана заметила движение и сфокусировала взгляд на нем. На нее плотоядно смотрели желтые глаза, кажется, волка. Ну пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет волк, с волком она справится. Вот только голова продолжала подниматься, и Лана, стоя в одном топе, покрылась еще большими мурашками, чем до этого. Не волк.
Оборотень.
Смотря прямо на нее, он стал спускаться с выступа по другую сторону родника. Как же он наступил на ветку, если сейчас спускался без единого шороха, даже не глядя вниз? Когда оборотень остановился с другой стороны ручейка, стоя вполоборота и не сводя с нее взгляда, Лана тяжело сглотнула.
Он был огромным, в холке вровень с лошадь. Насыщенного коричневого цвета, по спине совсем темного оттенка и светлее к животу и лапам. Хотя лапами их назвать сложно. Они напоминали человеческие руки, правда с удлиненной ладонью и пропорционально длинными пальцами, покрытыми короткой шерстью, с острыми когтями на концах. Задние конечности были больше похожи на человеческие ступни, чем на волчьи лапы. Плечи, руки и грудь, тоже судя по строению мышц и их движению, явно могли принадлежать мужчине, а не животному. Оборотень глубоко и часто дышал, и она могла видеть, как массивные ребра то выступают, то исчезают за короткой, но плотной шерстью. Гигантские плечи и широкая грудная клетка резко сужалась к талии и впалому животу, переходя в сильные задние ноги… лапы… В-общем что-то среднее между человеческой ногой и лапой.
Глубоко посаженные глаза, отдающие желтизной, прятались под выдвинутыми вперед надбровными дугами, от чего взгляд казался более устрашающим. Массивные широкие скулы делали лицо, если его можно так назвать, еще крупнее. Челюсть была сильно выдвинута вперед, удлиняя рот полный клыков. Нос так же растянулся вслед за челюстью, став более плоским с вытянутыми ноздрями. Заостренные уши располагались чуть выше положенного им места, ближе к затылку.
Кто вообще додумался сравнивать оборотней с волками? От них тут разве что заостренные уши и немного шерсти. И желтые глаза. И клыки. В остальном же, за звериными чертами вполне прослеживались человеческие.
Но ни размер, ни строение костей и мышц не поразили Лану во внешнем виде существа перед ней так сильно. Картины и рисунки оборотней были запрещены в империи, а очевидцы ограничивались лишь общими фразами “грязные отродья” или “тупые твари”. Но как можно было не заметить и не рассказать для еще большего устрашения, что не только шерсть покрывает оборотней во втором обличии?
Линии! Черные линии примерно с палец толщиной проходили по всему телу, вдоль главных мышц и костей, складываясь в причудливый узор. Самая толстая полоса шла по позвоночнику, видимо начинаясь где-то у затылка. От нее шли такие же толстые полосы по центру рук и ног, разветвляясь на более тонкие к пальцам. Даже шею, словно обруч, сжимала полоса черного цвета.
Можно смело сказать, что существо перед ней было пусть и ужасающим, но по-своему прекрасным. Вот только страх не позволил в полной мере насладиться этой смертельной красотой. Краем глаза Лана увидела сбоку движение и заметила еще троих оборотней, окружавших ее. Один был еще более огромным, чем первый, и такого насыщенного черного окраса, что даже полосы на нем еле различимы. Двое других явно родственники, оба рыжие, но тот, что покрупнее, был темнее цветом. И в том же порядке на них располагались черные полосы.
Думать тут было не о чем, она вряд ли справилась бы с одним оборотнем, не говоря уже о четырех. Значит пора последовать совету Мари, состроить из себя девушку в беде и попробовать договориться. Погасив шар в ладони, медленно подняв руки вверх, стараясь, чтобы голос не дрожал, она сказала:
‒ Я не желаю вам зла. Просто вынуждена была идти через болото. ‒ Лане пришлось сглотнуть, чтобы голос оставался ровным. ‒ Я пойду по границе болота и спустя два дня покину ваши земли.
Коричневый волк, стоящий к ней ближе всех, уже перешагнул через тонкий родник. Не отрывая своих желтых глаз от нее, он медленно приближался, негромко порыкивая себе под нос.
Вот ты и добегалась, Мелания.
Глава 11
Оборотню до нее было всего три шага, но Лане казалось, что он стоит вплотную к ней. Медленно опустив руки, она смотрела в его желтые глаза, так и не выпустив кинжал из рук.
Похоже договориться не получилось. Стоит ли надеяться, что ее убьют быстро или перед смертью помучат?
Лана разозлилась на себя за такие мысли. Она ‒ дочь Тревиса Хеллворта, и даже если сегодня придется умереть, то она свою жизнь просто так не отдаст. Опустив руки, она сжала покрепче кинжал, что не ускользнуло от внимания оборотня. Уже собралась призвать в другую руку огненный шар и атаковать первой, но услышала сбоку глубокий низкий голос:
‒ Отойди от девочки, Видар. Ты же видишь, что пугаешь ее. Не хотелось бы смотреть, как она потреплет твою шкуру. ‒ Последняя фраза сказана с насмешкой, и Лана перевела на говорившего взгляд.
Рыжие оборотни не обратились в человека, так что похоже это тот здоровый черный. В человеческом обличии он был огромным мужчиной, больше напоминающем медведя, чем волка. Щеки и шея гладко выбриты, но вокруг рта была аккуратная черная бородка. Волосы, такого же насыщенного черного цвета, уходили ему за спину, и их длину невозможно было определить. От висков к затылку шли тонкие косички и еще пара прядок за ухом скручены и украшены бусинами. Черные глаза светились умом и затягивали в бархатную темноту, в которой невозможно было различить зрачок. В целом спокойный взгляд и насмешливый голос располагали к разговору. И если этот коричневый оборотень на нее не нападет прямо сейчас, то переговоры она будет вести именно с черным.
Выглядел он вполне адекватным, если бы не был абсолютно голым. И судя по расслабленной позе этот факт его ни капли не смущал. Он спокойно стоял, скрестив руки на груди, наблюдая за ней и, похоже, Видаром, с усмешкой и явно забавляясь.
Вот только ей было не смешно. Она была в окружении четырех оборотней, которые потенциально могут превратиться в четырех голых мужиков. Двое рыжих тоже перекинулись в людей, но она не стала их разглядывать, и вообще взгляд ниже шей не опускала. Она на практике лечила не только женщин, так что голый мужчина для нее открытием не станет. Вот только судя по ухмылкам на лицах рыжих, когда она бросила на них беглый взгляд, они все решили ее засмущать и позабавиться над этим зрелищем. Лана стиснула зубы. Не дождутся.
Она перевела взгляд на оборотня перед собой и подняла одну бровь, как бы приглашая и его принять человеческий облик. Кинула взгляд на троих сбоку и снова на него. Тот низко зарычал и начал оборачиваться, а Лане удалось вблизи увидеть этот процесс. Никакого хруста костей или суставов, просто за пару секунд шерсть втянулась, и все тело, как пластичная глина, перетекло в человеческий облик.
Волосы были такого же коричневого цвета, как и шерсть. Чуть вытянутое лицо, нос с почти незаметной горбинкой, широкие чуть изогнутые брови, острые скулы. Слегка впалые щеки покрыты темной трехдневной щетиной. Волосы на макушке гораздо длиннее и зачесаны густой гривой назад, лишь пара прядей падала на лоб.
Лана бы с радостью оценила такого красавчика в другое время, вот только глаза у него оставались звериными и желтыми. Хоть он и принял человеческий облик, но с желтыми глазами, радужка у которых была больше человеческой, он стал пугать не ее меньше, чем до этого.
‒ Ви, да отойди от нее. Видишь же, что ей рядом с тобой некомфортно, ‒ это уже сказал один из рыжих, что покрупнее и явно постарше.
Оборотень от этих слов разозлился еще сильнее и продолжил разглядывать Лану, словно до этого не насмотрелся. Заметив, что она уже чуть посинела от холода, скривился и, отойдя от нее на два шага, сквозь зубы сказал:
‒ Оденься.
И столько было в этом голосе злости и приказа, что Лана бы с радостью ослушалась просто из вредности, вот только она действительно замерзла в одном тонком топе. Стараясь не сводить взгляда с оборотня, она быстро надела на себя все слои одежды и, накинув куртку, снова схватила кинжал, лежащий рядом. Потом подумала и аккуратно убрала его в ножны на поясе.
Посмотрев ему в глаза, она увидела, как желтизна уходит, и радужка сужается до нормального размера. Глаза у него оказались серо-синего цвета, как предгрозовое небо. Лана любила грозу. И похоже оружие конкретно этого парня очень напрягает, раз успокоился только когда она его убрала.
Черный оборотень подошел к ней чуть ближе:
‒ Меня зовут Расмус. ‒ Он ударил в левую грудь сжатым кулаком. ‒ А это Андреас и его сын Ларс.
Лана чуть дернула бровью, они больше были похожи на братьев, чем на отца и сына. Двое рыжих повторили ритуал с ударом кулаком в грудь, видимо это какой-то знак приветствия.
‒ С Видаром ты уже знакома. ‒ Расмус заулыбался, еще шире, переводя взгляд то на нее, то на мужчину перед ней.
Тот стоял, не шелохнувшись, сведя брови почти в одну полоску, и продолжал сверлить ее взглядом. Видимо приветствовать ее ударом в грудь он не собирается. Лана от такого пренебрежительного отношения даже слегка повеселела, она с подобным сталкивалась слишком часто, и если он думает, что сможет обидеть ее, то сильно ошибся в расчетах. Обижаться она не собиралась ‒ много чести.
‒ Как тебя зовут и почему ты решила перейти топь? ‒ вклинился в их с Видаром гляделки Расмус.
Лана перевела на него взгляд. Она намеренно прошла мимо Видара, почти задевая его плечом, к Расмусу. Возможно, она совершает глупость, оставляя оборотня за спиной, но этот жест показывал, что она его не боится и в расчет не ставит. Надеялась, что это остудит его пыл. Или, судя по рычанию за спиной, наоборот разозлит еще больше. Не нравится ей этот Видар.
Она остановилась в двух шагах от черного оборотня. Тот опустил скрещенные руки вниз, словно предлагая Лане его рассмотреть. Но она смотрела исключительно ему в лицо, которое скоро должно было уже треснуть оттого, как сильно он улыбался.
‒ Меня зовут Лана… Милана Блекхорт, но лучше просто Лана.
Большего говорить она не собиралась, достаточно уже того, что сказала в самом начале. Она на этих землях задерживаться не собирается и скоро их покинет.
Улыбка быстро сошла с лица Расмуса, а брови чуть нахмурились. Это перемена заставила ее понять, что он не такой уж и добряк, каким хотел показаться. Вкрадчивым голосом с легкой угрозой, которую невозможно было не заметить, он сказал:
‒ Тебе лучше признаться, Милана Блекхорт, ‒ вымышленное имя произнес с легкой издевкой, давая понять, что раскусил ее, ‒ как ты оказалась на наших землях. И не советую врать, ложь я почую.
Видимо деваться некуда, но часть правды она может рассказать.
‒ Два дня назад пришла весть, что мой отец умер. Меня сразу же решили выдать замуж за человека, с которым я не хочу за одним столом сидеть, не то что жить. Отец уже не сможет меня защитить от нежеланного брака, и я решила бежать в столицу. Мою пропажу обнаружили слишком рано и отправили погоню. Меня бы быстро догнали и вернули, поэтому я и рискнула идти через болото. Планировала идти вдоль леса пару дней, затем вернуться обратно, когда болото станет более сухим, а там до столицы всего день.
Пока Лана говорила, она не сводила взгляда с Расмуса, чтобы он даже сомневаться не смел в том, правду она говорит или нет.
‒ У меня нет никакого злого умысла. Я просто бежала от своей судьбы в поиске новой.
Брови у него чуть разгладились. Похоже, он ей верит.
‒ И чем ты собиралась заняться в столице?
‒ Я лекарь. Думала устроиться в столичный лазарет.
Видимо она сказала что-то не то, потому что взгляд Расмуса стал еще более острым, Андреас с Ларсом подошли к ней ближе и тоже смотрели во все глаза. Даже нервирующее рычание за спиной стихло.
Обстановка буквально за секунду накалилась до предела, и Лана испугалась еще сильнее, чем когда увидела оборотней. Такая резкая смена настроения не сулила ей ничего хорошего. Похоже лекарей здесь не очень любят.
‒ Что ж, Милана, придется твоей новой судьбе еще немного подождать. ‒ Расмус улыбнулся уголками губ, но от этой улыбки захотелось еще больше съежиться. ‒ Ты идешь с нами в деревню.
‒ Что!? ‒ Лана даже бояться перестала от этого заявления. ‒ Я не могу с вами пойти! Мне нужно как можно скорее добраться до столицы. Обещаю, что никому не расскажу об этой встрече.
‒ Одному из нас в деревне очень нужна помощь. ‒ Расмус продолжил говорить, игнорируя ее слова. ‒ Молодой оборотень, подросток еще, полез в горы, ловкостью хотел похвастаться перед друзьями. Случился обвал, и ему придавило ногу. Мы не можем оказать ему необходимую помощь, и скоро он окажется без ноги. Неужели ты оставишь молодого парня на всю жизнь инвалидом, зная, что могла ему помочь?
Лана сжала от досады губы. Этот черный знал на что давить. Она никому не отказывала в помощи, даже если им нечем было с ней расплатиться. Особенно если им нечем было расплатиться. Но лезть в деревню, полную оборотней, где магов ненавидят всей душой, даже если они лекари ‒ сумасшествие. Хотя она уже сунулась на болото и смогла его пройти. Сумасшествием больше, сумасшествием меньше, ей уже без разницы.
А Расмус тем временем продолжил:
‒ Тем более мы видели, что твои запасы на исходе. Почти нет еды и нет воды. Ты вряд ли пройдешь оставшийся путь. Но если поможешь нам, я обещаю, что лично верну тебя к этому роднику и дам с собой запасов. ‒ Расмус поднял взгляд и посмотрел ей за спину. ‒ Если, конечно, ты не захочешь остаться насовсем.
Лана вспыхнула от такого неприкрытого намека, но быстро успокоилась. Это были очень выгодные условия. К тому же все они несмотря на свою наготу были адекватными людьми… оборотнями… не важно. Ну кроме этого Видара. Да и совесть ее замучит, если она не попытается помочь этому неизвестному парню, пусть и оборотню. Вытянуть клятву с этого Расмуса, и будет вообще замечательно.
‒ Я согласна, при условии, что ты дашь мне клятву о всем вышесказанном. Но ты проведешь меня до безопасного перехода через болото, а не до этого родника. И уйду я через три дня.
Расмус усмехнулся:
‒ А тебе палец в рот не клади. Идет. Давай сюда кинжал.
Лана вложила оружие ему в руку, ожидая, что придется объяснять, но похоже оборотни знакомы с ритуалом клятвы. Быстро и не поморщившись Расмус порезал себе ладонь, сжал ее в кулак, и кровь покапала на землю.
‒ Я, Расмус Нисканен, клянусь, что доставлю девушку, назвавшуюся Миланой Блекхорт, ‒ он снова давал ей понять, что не верит ее имени, но для клятвы так даже лучше, ведь это имя не настоящее, а данную клятву он нарушить не сможет, ‒ к безопасному переходу болота, не раньше, чем через три… недели. Предоставлю ей еду и воду на остаток пути, буду защищать и помогать в дороге и не препятствовать ее уходу.
Лана в шоке открыла рот, но поделать уже ничего не могла. Порез затянулся, вспыхнув белым светом ‒ клятва принята.
‒ Мы не на это договаривались, ‒ с трудом сдерживаясь, процедила Лана. ‒ Так что вы уж извините, но я лучше уйду сейчас. Могу даже дать клятву, что никому не расскажу об этой встрече.
Три недели среди оборотней или сожаления о том, что не спасла какого-то неизвестного парня? Уж лучше сожалеть и быть живой, но подальше отсюда. Были у нее нехорошие подозрения, что три недели она там не протянет.
Она быстро схватила рюкзак и не успела сделать шаг, как уткнулась носом в грудь возвышающегося над ней Расмуса.
‒ Ты не поняла, красотка, ‒ от его вкрадчивого голоса у Ланы внутри все оборвалось, ‒ выбора у тебя нет. Либо идешь с нами в деревню и лечишь парня, либо остаешься тут у родника, ‒ и с нажимом добавил, ‒ навсегда.
