Текст книги "Меж двух миров (СИ)"
Автор книги: Анна Швыркова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
Глава 44
Зайдя в хижину, оба застыли на пороге. Они оказались в маленькой кухне, со столом и двумя стульями. У одной стены был камин с парой кресел перед ним. Дальше был коридор с парой дверей.
Видар, выйдя вперед и заслонив Лану собой, прошел к одной из них. Осторожно открыв дверь, словно за ней прячутся монстры, заглянул внутрь. Небольшая комната с кроватью и шкафом. За другой дверью оказалась ванная с туалетом.
Вернувшись на кухню, они обследовали шкафы. Те были забиты посудой, крупами, мукой, овощами, даже мясом. Все под заклинанием стазиса. Еды им двоим хватило бы, ну на месяц точно.
Подумав о месяце, Лана тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли.
Они с Видаром замерли посреди маленькой кухни-гостиной, в отупении разглядывая все вокруг. Расмус сказал, что хижина старая и заброшенная, вот только она таковой не выглядела.
На постели было свежее белье, продукты в шкафах, нигде не было пыли или паутины. Да, вся мебель была старой, но чистой.
‒ Это странно, ‒ тихо прошептала Лана, будто их кто-то может подслушать.
‒ Согласен.
Видар так же как и она недоуменно рассматривал помещение.
‒ Ты чувствуешь какие-нибудь посторонние запахи? Может, здесь кто-то живет и просто отошел ненадолго?
‒ Нет, ‒ ответ прозвучал сразу же, ‒ кроме естественных запахов, вроде еды или древесины, ничего нет. Запаха человека, мага или оборотня я не чувствую. Если здесь кто и жил, то давно. Хотя я даже остаточного запаха не чувствую, такое ощущение, что здесь все появилось само собой, без вмешательства живого существа.
‒ И что нам делать? ‒ растерянно сказала Лана.
Видар улыбнулся и взял ее за руку.
‒ Жить, конечно.
Лана уже хотела открыть рот и съязвить, что жить им осталось недолго, но промолчала. Ни к чему об этом думать. Уже ничего не изменить. И в чем-то Видар прав, они могут просто жить и наслаждаться друг другом столько, сколько получится.
‒ Но если вдруг хозяин вернется? Он по незнанию может заразиться?
Видар нахмурился, раздумывая над чем-то, а потом вопросительно поднял брови.
‒ А ты можешь поставить вокруг дома какую-то защиту?
Лана чуть приоткрыла рот, а затем рассмеялась. За всеми событиями она даже как-то позабыла, что маг. Да и не очень-то ей эта магия пригодилась, если они теперь здесь.
Видар с улыбкой смотрел на нее, наклонив голову чуть вбок.
‒ Прости, ‒ улыбнулась она в ответ, ‒ я слегка запамятовала, что владею магией. Защитный контур можно, но слишком энергозатратно. Лучше сигналку, вроде той, что я ставила на дверь. Она предупредит, если кто-то будет подходить.
‒ Хорошо. Сейчас уже темно, давай тогда завтра с утра.
‒ Нет! ‒ категорично сказала Лана. ‒ Сейчас.
Видар спорить не стал. Они отошли подальше от дома, чем раньше придет сигнал, тем быстрее они среагируют. Обойдя дом по большому радиусу, Лана протянула нить и, вернувшись в исходную точку, замкнула контур.
Вернувшись в дом, перекусили, тем, что еще Рас собрал для Ланы и, наскоро умывшись, легли спать.
Вчера в лесу она уснула быстро. Усталость давала о себе знать. Но этой ночью она долго не могла заснуть, ворочаясь, сбивая под собой простыни. Мысли как потревоженный рой ос никак не хотели успокаиваться, надоедливо гудя в голове.
Проснувшись, у нее было такое чувство, будто ее всю ночь палками били. Голова болела от недосыпа. Видар кое-как смог ее растолкать. Позавтракав, они вышли на крыльцо. Заняться было абсолютно нечем, и они просто сидели в обнимку, греясь под солнышком.
Вдруг Видар резко встрепенулся и с шумом втянул воздух, принюхиваясь. Лана забеспокоилась.
‒ Что случилось?
‒ Подожди, возможно, мне кажется, но… ‒ он еще раз втянул воздух и улыбнулся. ‒ Нет, не кажется. Подожди здесь, я скоро вернусь.
Лана прошла с ним к контуру и немного изменила потоки, чтобы они выходили и заходили, не тревожа сигналку. Вчера она об этом не подумала, да и сил уже не было. Обернувшись Видар быстро скрылся в лесной чаще. Прошло довольно много времени и Лана уже начала переживать, когда вдалеке показалась знакомая коричневая морда.
Подойдя к ней, Видар обернулся, и она тут же повисла у него на шее, сжимая в объятьях так сильно, словно они год не виделись.
‒ Я кое-что нашел.
Она подняла на него глаза.
‒ Что?
‒ Увидишь, ‒ он загадочно улыбнулся. ‒ Давай только покрывало захватим.
‒ Ладно.
Лана была на все согласна, лишь бы больше не расставаться. Захватив покрывало, уже привычно забралась ему на спину. Шли они недолго, и скоро среди деревьев показался просвет. Видар вышел на поляну и остановился, а Лана ахнула.
Зеленый ковер был покрыт мелкими голубыми и желтыми цветами. Запах стоял умопомрачительный. Но самым прекрасным была…
‒ Яблоня, ‒ прошептала Лана.
И пусть она слишком много плачет в последние дни, но не прослезиться от такой красоты было невозможно.
По центру поляны стояла одинокая только начавшая цвести яблоня. Цветения было так много, что за ним почти не видно зеленых листьев. Легкий теплый ветерок срывал белые лепестки и кружил их в танце.
Видар медленно пошел к дереву, давая ей насладиться зрелищем. Оказавшись под кроной, Лана запрокинула голову, любуясь соцветиями. Слезла со спины, продолжая смотреть наверх, краем глаза заметив, что Видар обернулся в человека.
Оборотень встал перед ней и нежно поцеловал открытую шею. Лана прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.
Пока не почувствовала, что ее блузку начинают расстегивать. Схватив мужчину за руки, она остановила его и напряглась.
‒ Видар… я не хочу.
Серо-голубые глаза смотрели на нее с такой нежностью, что ей снова захотелось плакать.
‒ Я не собираюсь делать что-то против твоей воли. Ты мне веришь, Мелания?
И пусть это было глупо, но она растаяла от одного своего имени, прозвучавшего из губ этого мужчины. Своего настоящего имени. И она ему верила.
Голос подводил, и она просто кивнула, позволяя раздеть себя. Видар аккуратно сложил ее одежду и расстелил покрывало. Растянувшись под деревом голышом, протянул к ней ладони.
‒ Иди ко мне.
Лана неуверенно прилегла ему на руку. Она уже перестала стесняться своего голого тела, просто сейчас не было никакого желания заниматься любовью. Не то у нее настроение. Однако Видар просто обнял ее и больше ничего не делал, кроме как разглядывая яблоню над собой, и она тоже расслабившись, посмотрела вверх.
‒ Здесь пахнет тобой, ‒ прошептал Видар невесомо поглаживая пальцами ее плечо. ‒ Яблоками и луговыми цветами.
Улыбнувшись, Лана приподняла голову и поцеловала мужчину в губы.
‒ Спасибо, что привел меня сюда. ‒ Подумав, решила добавить: ‒ И за все остальное тоже спасибо.
Видар улыбнулся в ответ. Вернув голову на мужское плечо, Лана вытянула руку вверх, пальцами очерчивая ветки высоко над ними. Нежные белые лепестки кружились в танце, задевая поднятую руку, вальсировали вокруг нее и опадали на обнаженные тела.
Лана, боясь нарушить волшебство момента, тихо спросила.
‒ Почему ты раздел меня?
Она скорее почувствовала, чем увидела его улыбку.
‒ Люди слишком большое значение придают одежде. Прячутся за ней, скрывают себя. Когда я бегаю зверем, меня ничто не ограничивает, ничто не мешает быть собой. Без одежды свобода чувствуется ярче. Я хотел, чтобы в этом моменте ты тоже это прочувствовала, когда нет ничего лишнего, только главное ‒ ты и я.
Она кивнула, принимая ответ. Лежать обнаженными в лесу, даже если рядом нет ни души, все равно было неловко. Но Лана не могла не признать ‒ что-то в этом было. Что-то правильное, красивое и первозданное.
Они пролежали до обеда, пока магия вокруг не разбилась о реальность, громким звуком голодных животов.
Вернувшись в дом, Видар начал организовывать обед, а Лана была на подхвате, очищая и нарезая овощи. Они негласно решили, что готовить будет Видар ‒ незачем портить продукты, если за приготовление возьмется Лана.
Дни потекли своим чередом.
Каждое утро они лежали под яблоней в лесу. После обеда занимались делами по дому или гуляли по округе. Лана по привычке собирала травы, высушивая и заготавливая их, стараясь не думать о том, что ей они уже не пригодятся.
Несмотря на то, что они нашли в шкафу мужские штаны и рубашку, Видар продолжал ходить голышом. На все ее уговоры надеть хотя бы штаны, начинал поигрывать мышцами и бровями, игриво спрашивая, что ее конкретно не устраивает в его голом виде.
Лану все устраивало, просто видимо слишком глубоко сидела привычка, что нужно быть одетым, если ты не в ванне и не в постели.
Видар же объяснил ей, что в деревне с пониманием относятся к тому, что кто-то после оборота оказался без одежды, но намеренно ходить голым не одобряется. Иногда оборотни надевают шорты на пару размеров больше, чтобы при обороте они не порвались. Чаще всего, когда нужно быстро посетить соседние деревни и, обернувшись там в человека, не остаться голым. Но если оборотни бегают одни по лесу в свое удовольствие, то предпочитают это делать без ограничивающей движения одежды. А здесь для него такое раздолье ‒ не нужно постоянно раздеваться, если вдруг он захочет обернуться и побегать зверем.
Она махнула на его голый вид рукой. В конце концов на что ей жаловаться? Красивый мужчина ходит перед ней голым.
И соблазняет. Лана все понимала, но желания заниматься любовью не было. Видар хоть и не настаивал, но при любой возможности целовал ее, крепко прижимая к себе и другим поверхностям поблизости. Правда, как только его руки оказывались под одеждой, Лана тут же начинала вырываться.
Но в одно утро Видар все же смог ее соблазнить, пока она была сонная и не до конца проснулась. После такого приятного пробуждения Лана задумалась, и сама не поняла, почему до этого отказывала и себе, и Видару в удовольствии. Кольцо было на ней, и она тихо радовалась решению носить его. По крайней мере они не заберут с собой еще одну жизнь.
Теперь каждый день был наполнен не только бытовыми заботами и готовкой, но и страстью. Заняться большую часть времени им было нечем, и они занимались любовью. Часто и много, наслаждаясь друг другом.
О предстоящим не разговаривали. Дни не считали. Но беспокойство у Ланы росло с каждым днем.
Каждое утро она осматривала свое тело и еще спящего Видара, боясь обнаружить маленькие янтарные звездочки. И каждое утро выдыхала с облегчением.
Один день.
У них есть еще один день.
Каждое блюдо было самым вкусным в ее жизни. Они ели медленно, наслаждаясь каждым кусочком, потому что он в любой момент мог стать последним. Даже простой грубый хлеб, который выпекал Видар, казался ей пищей богов.
Лана иногда думала о столице и той жизни, о которой мечтала. Сейчас она жила в хижине в глубине леса, помогала Видару готовить, стирала руками белье, протирала пыль и мыла полы без использования магии. С магией можно все это сделать за пять минут, но тогда чем заниматься остаток дня. И приходила к мысли, что какая разница, сколько у тебя денег, во что ты одет, где живешь. Главное живешь.
Они каждое утро приходили к яблоне в лесу. И с каждым днем цветения становилось все меньше. Лепестки, когда-то кружившие вокруг них плотной белоснежной вьюгой, пропадали. Скоро на ветках появится мелкая завязь будущих яблок, которые она никогда не попробует.
Паника и страх смерти все же незаметно подкрались к ним. Лана старалась держать себя в руках и не впадать в истерику, хотя очень хотелось. Видар тоже крепился, пытался шутить, но все же мрачнел все сильнее.
Даже занятия любовью стали с привкусом отчаянии. Они почти не отрывались друг от друга, прерываясь только на сон и еду. Сливались воедино, сплетались душами, телами, боясь, что этот раз станет последним. Они ощущали как смерть неизбежно подкрадывается, наблюдая за ними с каждым разом все ближе и ближе.
И они держались друг за друга, боясь отпустить, понимая, что это бесполезно, и конец неизбежен.
Скоро у них не будет даже одного дня.
Хоть они и не считали дни, но обмануть себя не получалось. Прошло уже много дней с момента их прибытия в хижину. Каждое утро могло стать последним.
Каждый раз, засыпая, они оплетали друг друга словно две лозы, боясь разлучаться даже во сне. Потому что с утра они могут проснуться уже со звездами на теле, и времени у них не останется. Ложась, Лана не могла сдерживать тихих слез. Видар прижимал ее к себе еще крепче, обвивая руками и ногами, пряча от всего мира в объятьях, от правды и неизбежного рока.
Засыпая, она шептала ему слова благодарности. За то, что полюбил ее, оберегал, за яблоню в лесу, за вкусные простые блюда и даже за позабытый в печи пригоревший хлеб, вкуснее которого она не ела. За то, что показал ей любовь. Пусть и в конце жизни, но она познала это великолепное чувство единения душ и сердец. К_н_и_г_о_е_д_._н_е_т
Засыпать становилось все сложнее. Беспокойный сон часто прерывался ночью. Под глазами залегли тени. Взгляд у обоих потух, и лишь на самой глубине теплился огонек их любви.
Они смирились.
Проснувшись одним утром, Лана уставилась на рюкзак, брошенный в углу с прикрепленным ламаном. Она старалась не замечать шест все это время. Смотреть на простую деревяшку, бывшую когда-то сильным оружием и напарником, было тяжело. Вещи они нашли здесь, поэтому рюкзак ей был ни к чему и валялся там с первого дня нетронутый. Видар так и расхаживал голышом, а она после их частых занятий любовью стала ходить в одной мужской рубашке. Оборотню та все равно ни к чему.
Чувство беспокойства стало привычным. Но в это утро все было по-другому.
Видар обнимал ее сзади, крепко прижимая к себе. По привычке Лана рассмотрела свои и его руки. Ничего.
Она тихо выругалась сквозь зубы. Правду говорят, что ожидание смерти в сотни раз хуже, чем сама смерть. Она стала ловить себя на мысли, что надеется увидеть на себе янтарные бусины. Тогда закончится наконец это выматывающее ожидание.
Попыталась тихо выбраться из объятий, чтобы дать Видару еще поспать. И замерла на месте. Мороз пробежал по ней от макушки до пяток.
На кухне кто-то есть.
Слышалось шуршание и возня. Видар, проснувшись и видимо тоже услышав шум, прижал ее к себе.
‒ Ты чуешь, кто там? ‒ на грани слышимости прошептала Лана. ‒ Может какой зверь проник в дом.
Видар втягивал воздух через ноздри, глаза заполнили весь белок, из-под верхней губы показались клыки.
За стенкой послышался тихий стук посуды, расставляемой на столе. Вряд ли зверь так может.
‒ Маг, ‒ прорычал Видар, втягивая воздух. ‒ Очень сильный.
‒ Но как? Почему сигналка не сработала?
‒ Не знаю.
Видар бесшумно спустился на пол и обернулся в зверя. Лана, тоже стараясь не шуметь, накинула на себя рубашку. Посмотрела в сторону ламана. Пусть сейчас это была простая деревяшка без какой-либо силы, но хоть какое-то оружие.
Схватив шест, она подошла к двери спальни и взялась за ручку.
Видар подошел вплотную к проему, чтобы выскочить первым.
Бросив друг на друга взгляд, полный решимости, Лана распахнула дверь.
Глава 45
Выскочив с громким рыком, Видар застыл в проходе, не давая Лане пройти. Он шумно втянул воздух, и рычание резко заглохло. Лана не могла выглянуть из-за двери, мохнатый зад оттеснял ее в комнату и при каждой попытке его обойти тоже уходил в сторону, загораживая путь.
‒ Видар, ‒ зашипела Лана, начиная злиться, ‒ кто там?
Несмотря на вихляющий туда-сюда зад, голова оборотня оставалась на одном месте, вглядываясь в посетителя. Она уже собиралась от души пнуть его, чтобы тоже пройти в коридор и утолить любопытство, чего уж там, как из кухни донесся голос.
Очень знакомый женский голос. Тот же бархатистый тембр, что она уже слышала не раз, но за ним чувствовалась куда большая сила, как магии, так и духа.
‒ Успокойся, волчонок, ‒ почти ласково прозвучало под звук расставляемой посуды. ‒ Одевайтесь и выходите. Поговорим.
Тихо прорычав, Видар пятясь затолкал Лану в комнату и обернулся в человека.
‒ Кто там? ‒ еще раз спросила Лана, начиная не на шутку злиться.
Мужчина перед ней стоял и невидяще смотрел в одну точку на потолке, пытаясь что-то осознать. Моргнул пару раз и с силой потер лицо ладонью.
‒ Я с этими ведьмами точно свихнусь… ‒ уперев руки в бока, Видар перевел взгляд на нее. ‒ Угрозы я не чувствую, поэтому давай оденемся и выйдем. Надеюсь, этому есть объяснение.
Лана, злясь на то, что ничего не понятно и объяснять ей по всей видимости не собираются, схватила штаны и бросила их в Видара. Пока тот, недовольно морщась, натягивал их, сама она прошла к рюкзаку и впервые за все время вытащила оттуда юбку. Приведя себя в более-менее приличный вид и схватив ламан, она первая выскочила в коридор. Пройдя буквально два шага, споткнулась, но, устояв, замерла на месте, разглядывая их гостя.
Ну теперь хотя бы понятны слова Видара.
Оперевшись бедром о кухонную стойку и держа в руках чашку, перед ней стояла средняя из сестер ‒ Марисса.
Права была Марианна, когда говорила, что среднюю ни с кем не перепутаешь. Несмотря на то же лицо, что и у остальных сестер, взгляд ее был другим. Слишком мудрый и чересчур острый. Глядя в такие глаза, чувствуешь себя глупым и несмышленым ребенком.
Пшеничные волосы полностью были заплетены в мелкие косички, которые в свою очередь переплетались в сложный узор на голове, спускаясь дальше по спине сложным плетением. В мелкие косы были вплетены различные бусины, монетки и даже камни.
В правом ухе была лишь одна тоненькая круглая серьга, зато другое от мочки и до конца было проколото всевозможными серьгами. Из разного металла, с камнями или без, простые и со сложным узором.
Одета она была во все черное. Облегающая рубашка с треугольным вырезом без воротника открывала длинную шею, на которой висело несколько разномастных кулонов и амулетов, на цепочках разной длины. Рукава были закатаны до локтя, показывая на обеих руках обилие браслетов. От грубо сплетенных из цветных шерстяных ниток до массивных из драгоценных металлов и камней.
Пальца тоже были усыпаны кольцами. На некоторых по несколько штук и даже на средних фалангах.
Поверх рубашки была одета черная жилетка, застегнутая на все пуговицы и настолько плотно обхватывающая талию, что больше напоминала корсет. Черные облегающие штаны заправлены в такие же черные кожаные сапоги до середины бедра. Лана чуть пригляделась и не ошиблась в выводах. По краю сапог на бедрах были потайные карманы для холодного оружия.
Решив проверить еще одну догадку, Лана чуть прищурилась, перестраивая зрение, и тут же зажмурилась, потирая глаза. Да, все эти побрякушки были мощными артефактами, оберегами, амулетами, талисманами и еще черт-те чем. Причем настолько сильными, что, посмотрев на них магическим зрением, Лана испугалась, как бы она теперь не ослепла.
Несмотря на обилие таких несочетаемых украшений почти по всему телу, смотрелось это весьма органично и не вызывающе, хоть и странно.
Колоритненько, ничего не скажешь. Такую при всем желании если захочешь не забудешь.
‒ Налюбовались? ‒ без всякой злобы спросила гостья.
Лана хотела прочистить горло, но вместо этого невнятно крякнула. Еще раз протерев глаза, кашлянула более увереннее.
‒ Здравствуйте. Я так полагаю, вы Марисса?
Гостья кивнула.
‒ Правильно полагаешь. Присаживайтесь, нам многое нужно обсудить, ‒ она махнула рукой в сторону накрытого стола для завтрака.
Лана ждала, что сейчас раздастся звон многочисленных браслетов, вот только вокруг стояла тишина. Она даже слегка выдохнула, что не придется терпеть постоянное дребезжание украшений. Похоже среди всего блестящего великолепия есть амулет, заглушающий звуки или полностью убирающий их, иначе Лана не представляла, как можно не сойти с ума от постоянного бренчания вокруг себя.
Видар, до этого стоявший позади нее почти вплотную, вышел вперед и, выбрав ближайший к женщине стул, уселся на него. Лана села на оставшийся и, как только она приземлилась, оборотень, одной рукой подцепив стул под сидушкой, притянул ее под бок и прижал к себе.
Мелисса на это весело фыркнула.
‒ Тебе нечего опасаться, волчонок. Я пришла сюда помочь, а не вредить.
Видар на это скривился и прижал ее еще крепче.
‒ Свою наани я могу защитить даже от тебя, ведьма. Единственное чего я опасаюсь, что вас слишком много развелось вокруг.
Женщина громко рассмеялась, запрокидывая голову. Она хохотала и тряслась от смеха, умудряясь при этом держать ровно чашку в другой руке. Прижав кончики пальцев к уголкам глаз, Марисса стерла слезы и с улыбкой посмотрела на оборотня.
‒ Не переживай, волчонок, мы с сестрами одни такие уникальные, и других нет.
‒ Не называй меня волчонком, ‒ низко сказал Видар, с трудом сдерживая рычание.
Марисса никак не среагировала на угрозу и спокойно продолжила:
‒ Пейте чай, пока не остыл, ‒ она сделала глоток из чашки и скривилась. ‒ Правда я не нашла нигде чабрец, вы тут все переставили.
Лана перевела взгляд на стол, где стояла тарелка с простыми бутербродами и две чашки с чайником.
И тут до нее дошло.
‒ Подождите, так эта хижина ‒ ваш дом?
‒ Не то, чтобы прям дом, скорее убежище, но да, хижина моя, ‒ Марисса безразлично пожала плечами, попивая чай.
Они с Видаром круглыми глазами посмотрели друг на друга.
‒ Но Расмус сказал, что хижина заброшена, ‒ тихо произнес Видар.
Марисса вздохнула и мечтательно улыбнулась. Ее лицо стало таким одухотворенным и прекрасным, можно даже сказать влюбленным.
‒ Ах, Расмус, мой прекрасный черный волк. Уж без обид, но он мой любимчик. Была б я лет на пятьсот помоложе, захомутала бы не раздумывая.
Лана еще раз посмотрела на Видара. Глаза у того стали еще шире. Как, впрочем, и у нее.
Пятьсот?!
‒ Но он видел только то, что ему было позволено, ‒ продолжила Марисса, не обращая внимания на их смятение. ‒ Мне тогда пришлось постараться, чтобы он забрел сюда и нашел эту хижину. И после рассказал вам, конечно же.
Еще раз бросив взгляд на Видара, Лана увидела, что не только она ничего не понимает в происходящем.
‒ Что вы имеете в виду, говоря, что он видел только то, что было ему положено? ‒ задал вопрос оборотень, видимо в попытке хоть что-то прояснить.
‒ То и значит, ‒ вдруг прозвенел сталью голос, бывший до этого бархатным.
Лана от такого тона чуть поежилась, возвращая взгляд на женщину. То, что произошло дальше, заставило ее не только поежиться, но и задрожать. Хотелось бы сказать, что от холода, да только на дворе уже почти лето.
Многочисленные серьги сверкнули в ухе, и левый зрачок стал расширяться, поглощая сначала голубую радужку, а после и все пространство белка.
Зрелище было жутким, один простой человеческий глаз и второй абсолютно черный. Словно на них из него смотрит сама бездна.
Непроглядная и первозданная тьма.
‒ Вы оракул… ‒ просипела Лана.
Тьма стала стягиваться с краев, пока снова не превратилась в привычный черный зрачок. Когда оба глаза стали нормальными, холод наконец отпустил.
Видар сглотнул и тихо спросил у Ланы, склонившись к уху:
‒ Кто такой оракул?
Она даже рта не успела раскрыть, как ее опередила Марисса:
‒ Если кратко, то я вижу обрывки будущего. И если вдруг они приводят к катастрофе, войне, голоду и прочим катаклизмам, в силах это изменить, направляя центральные фигуры к правильным решениям. ‒ Она поморщилась и скривила губы. ‒ Правда не всегда и не во всем. ‒ И совсем тихо добавила под нос, но они услышали: ‒ Черт бы побрал эту свободную волю…
Но Марисса быстро взяла себя в руки и продолжила.
‒ Ну и прочие способности по мелочи, вроде наслать иллюзию, чтобы человек видел ее по-своему, как было с Расом, внушить какие-то воспоминания, которых не было, что уже гораздо сложнее. ‒ И опять себе под нос: ‒ Чтоб эту волю…
Дальше пошли такие непередаваемые идиомы, что Лана решила не вслушиваться.
Да и голова была занята другим. Это что же такое грандиозное произошло с их матерью и кем она была, что сумела родить невероятно сильных тройняшек, да еще одна из которых ‒ оракул.
Не слишком ли много умений и способностей для одного человека? Лана тряхнула головой, отбрасывая зависть. Быть оракулом ‒ тяжелая ноша. И он всегда только один, то есть существование в мире одновременное двух оракулов невозможно. Дар передается достойному после смерти предыдущего. А последний оракул умер…
Лана зажмурилась, напрягая память. Как раз лет шестьсот назад. Или даже семьсот, не сильна она в истории. Получается, Марисса не врала про пятьсот лет. Ей гораздо больше, как и сестрам, но ведь маги не живут так долго.
И как раз таки пятьсот лет про оракула ничего не было слышно. Словно этот дар исчез или же затерялся. Оракул должен служить императору на благо и процветание страны, в которой родился, и всего мира. Хотя и другие повелители могут обращаться к ним за помощью. Вроде последний оракул родился как раз в Креасальской империи и служил деду нынешнего императора.
Но почему вдруг оракул резко пропал? Что такого случилось пятьсот лет назад, что Марисса стала ютиться в маленьких хижинах, затерянных в лесах? Почему стала скрываться и прятаться?
Почувствовав на себе тяжелый взгляд, Лана подняла глаза. Марисса смотрела на нее не моргая, заглядывая в самые укромные уголки души и, казалось, в точности знала, о чем она сейчас думала. Хотя, возможно, так и было.
Выдерживать ее взгляд было тяжело, но Лана держалась. Оракул сжалилась над ней и перевела взгляд на один из браслетов на руке, чуть нахмурившись, а Лана украдкой выдохнула с облегчением.
‒ У меня еще куча дел, поэтому постараюсь быть краткой. ‒ Никакой теплоты в голосе не осталось. ‒ Вы молчите, я говорю.
Похоже их согласие не требовалось, так как Марисса, не дожидаясь даже простого кивка от них, продолжила.
‒ Тревис давно меня нашел и попросил помощи в личном деле. Я же в свою очередь попросила его помощи в примирении магов и оборотней. Так сказать, услуга за услугу. Твой отец весьма толерантен и достаточно влиятелен, чтобы помочь мне в этом нелегком деле. Однако император стал догадываться о том, что Тревис не так уж и предан ему. И решил избавиться от него, отправив на самоубийственное задание. Но он выжил, справился. Вот только теперь следовало восстановить его репутацию в глазах императора. И тут на сцену выходите вы.
Марисса смотрела на них не отрываясь и, не увидев никакой реакции, вздохнув, продолжила.
‒ Нужно было доказать, что Тревис предан короне. Публичное отречение от единственной дочери, перешедшей на сторону оборотней, и отправка ее в столицу на казнь, было идеальным вариантом. Конечно, на полпути в столицу тебя бы спасли оборотни, и вы бы вернулись в деревню. Все живы-здоровы, Тревис ни при чем и восстановил репутацию в глазах императора, но все пошло не по плану. ‒ Сжав кулаки, зло процедила сквозь зубы: ‒ Опять…
Она перекинула взгляд на потухший ламан, который Лана машинально положила себе на колени.
‒ Я не учла, что между вами образовалась связь. Марианна выбрала отличный момент сообщить тебе про отца, когда Видар побежал в Восточную деревню. Он не должен был помешать. Если бы добежал до родителей, которые слишком долго будут собираться, ворчать и медлить по дороге, то вернувшись и не обнаружив тебя в доме, он успел бы перейти болото как раз аккурат к тому моменту, как тебя посадили в повозку для отправки на казнь.
Марисса посмотрела на Видара взглядом способным расчленить на месте. Тот напрягся и сильнее прижал к себе ошалевшую Лану.
‒ Но ты, волчонок, почувствовал. Ощутил, что с Меланией что-то не так, что она отдаляется от тебя, и отправился за ней. Пришлось срочно искать другие пути. Мариетта встретила тебя у болота и проводила к проходу в крепость. Она, кстати, старшая. В вашей деревне живет младшая Марианна, если тебе интересно.
Судя по виду Видара, ему было все равно, какая из трех Мари живет у них. Марисса махнула на него рукой.
‒ Мне пришлось признать, что обелить Тревиса пока не выйдет. Нужно было срочно вытаскивать Лану из крепости. А дальше все, как всегда, пошло не так. Череда неслучайных случайностей. Если бы не Маркус, решивший потешить свое самолюбие и эго, вы бы не задержались и не встретили кухарку, которая крутит с одним из постовых и весь предыдущий вечер провела с ним, наспех подготовив продукты на утро, рассчитывая встать пораньше и все успеть. Кстати, именно она сдала вас Тревису. Будь он один в кабинете, то получилось бы все замять, но она верещала так, что солдаты рядом услышали, и проигнорировать подобное Тревис уже не мог. Поэтому вас и встретили у болота всем составом.
Она надолго замолчала, скрестив руки на груди и уставившись куда-то в сторону, раздумывая о своем. Придя к какому-то выводу, небрежно махнула рукой.
‒ Ладно. Теперь уж как есть. Главное цель достигнута, и все хорошо. Нынешний генерал уже стар, и это звание вскоре получит твой отец.
Лана, с трудом сдерживая слезы, выдохнула сквозь зубы. Она предполагала, что является пешкой в чей-то игре, что ж, теперь она знает, в чьей. Вот только она даже не пешка, а так, песчинка, не имеющая значения. Что такое одна жизнь, когда стоит вопрос о мире между оборотнями и магами. Вот только проблема в том, что это ее жизнь и жизнь ее любимого.
‒ Цель достигнута, и все хорошо, ‒ сипло выдавила из горла Лана. ‒ Тревис получит звание генерала. Все ваши махинации прошли успешно… ‒ Вздохнув, собралась с силами, чтобы сказать все спокойно, вот только слезы бесконтрольно потекли из глаз, а голос сорвался на крик. ‒ Вот только мой отец убил нас!!! Убил ради своих целей!
Лана почувствовала, как рука Видара с силой сжимает ее ладонь, пытаясь молчаливо успокоить и поддержать. Тщательно сдерживаемое отчаяние все-таки вышло наружу. Подавлять его уже не было сил.
‒ Вот чувствовала же, что что-то важное забыла сказать. ‒ Марисса закатила глаза и хлопнула себя по лбу. ‒ Можете отправляться обратно в деревню. Вы абсолютно здоровы, ‒ бросила она бомбу в центр комнаты и, как ни в чем не бывало, одним глотком допила чай, не отрывая при этом взгляд от них, с интересом ожидая реакции.
