Текст книги "Хочу тебя жестко (СИ)"
Автор книги: Анна Шварц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)
Глава 10
Тогда многим казалось, что судьба этого симпатичного преподавателя – быть красивой куклой для горячих студенческих фантазий, которую никто особо не станет воспринимать всерьез. Из-за его молодого лица, все посчитали, что наглые студенты быстро присядут ему на шею и прокатятся на ней с комфортом до самого выпуска.
Мало кто с первого взгляда разглядел в нем тирана с железной волей. Вероятно, я была первой.
Не знаю, для чего я это вспомнила, но все месяцы нашего знакомства с профессором было ужасными. Мои слезы и унижения на зачетах, бесконечные придирки от этого садиста и взгляд “я тебя в асфальт втопчу”.
Если я училась плохо – мне влетало, училась хуже – влетало еще сильнее. Каждый раз, заглядывая в расписание пар, я начинала чувствовать жуткое дыхание стоящего за моей спиной надзирателя с плеткой, стоило мне увидеть предстоящие пары с профессором. Ладони потели, ноги отнимались, а в голове образовывалась позорная пустота.
Сердца у этого человека не было. Так что я зря впивалась ногтями в его левую сиську, пытаясь как-то задеть. Это ледяное мертвое чудовище, восставшее из ада, чтобы мучить студентов.
Взгляд профессора, направленный на мою руку, мрачнеет, словно кто-то случайно приподнял шторку и выпустил часть его демонов.
– Тебе лучше убрать руку, Цветкова. Сломаю.
– Вы чертов псих. – произношу я, прикрыв глаза и моя ладонь, дрогнув, соскальзывает с мышц этого ублюдка. – Между прочим, вы первый начали. Слезьте с меня и дайте привести себя в порядок, и больше я никогда к вам не прикоснусь.
– Тогда веди себя тихо и послушно. Для твоей же безопасности. – произносит он, и, отпустив мой ошейник, выпрямляется. У меня чувство, что с моей распластанной на постели тушки только что слез огромный ягуар, до этого намеревающийся сожрать меня. Я еще какое-то время наблюдаю, как профессор уходит в ванную комнату, не решаясь пошевелиться, и только когда щелкает замок, резко сажусь и достаю телефон.
На нем несколько непрочитанных сообщений от брата.
“Эй ты, коза. Тебя, блядь, зачем туда понесло? Клубов поближе не нашлось?”
“Тут всю дорогу размыло к чертям”.
А-а. Значит, братик действительно решил проверить мои слова и ткнулся бампером в знак дорожных работ.
“Координаты мне конкретнее дай, где находишься. Тут по лесу недалеко, пешком доберусь”.
Я закашливаюсь, поперхнувшись воздухом после этого сообщения и тут же бросаюсь набирать ответ.
Псих чертов. Это для него по лесу недалеко! Он человек, который в восемнадцать с радостной рожей бросился служить в армию, а потом работал в каких-то гребенях по контракту. После этого прогулка в несколько километров по ночному лесу становится всего лишь веселым путешествием.
“Придурок, я не попрусь по лесу до машины. Возвращайся домой”.
Отправив сообщение, я отшвыриваю телефон в сторону и закатываю глаза к потолку. Отличный день. Мой брат шарится где-то в лесах Подмосковья, я собираюсь ночевать на диванчике в подсобке секс-шопа, а за тонкой дверью номера отеля профессор-садист, от которого мое юное двадцатилетнее сердце стабильно страдает аритмией, принимает...
Постойте, принимает душ?!
Я прислушиваюсь к звукам, доносящимся из-за двери, чувствуя, как у меня округляются глаза. Там что, реально шумит вода в душевой кабинке? Он принимает душ, когда его студентка находится с ним в одном номере?
Пока я пытаюсь выйти из шокового состояния, дверь внезапно распахивается и на пороге появляется профессор. Он по-прежнему одет в черную водолазку с брюками, подчеркивающими все достоинства, но теперь его темные волосы мокрые и небрежно зачесаны назад, еще сильнее открывая красивое лицо, по которому стекают капельки воды. Правый рукав водолазки приподнят и из-под него виднеются свежие бинты.
– Проваливай в душ. – произносит он, убирая с двери мокрую руку. – Или будешь спать на коврике.
– Чего? – вылетает у меня, и пронзительно-зеленые глаза впиваются взглядом в меня. Я чувствую ,как сердечко пропускает удар. Вот это лицо без намеков на несовершенства принадлежит тридцатисемилетнему мужику? Где-то меня обманывают.
– Помойся. – повторяет он с нажимом в голосе. – Я не пускаю в постель грязных животных. Чистых тоже, но я уже снял номер на двоих, поэтому сделаю для тебя исключение.
У меня дергается глаз.
– Еще раз назовете меня животным...
– Кто ты еще? – на лице профессора появляется усмешка. – Я же ранее сказал, что ты глупая псина. Теперь еще и грязная. Иди помойся.
Я резко встаю с кровати и направляюсь в душ. Когда мы пересекаемся в профессором, я бросаю сквозь зубы:
– А вы – старый извращенец.
Черта с два я останусь с ним в номере! Посмотрите-ка на него, нашелся благодетель.
– Цветкова, тебе лучше прикусить язык. – доносится мне насмешливое в спину, и я оборачиваюсь.
– А то что?
– Ты сегодня несколько раз подняла уже тему извращений. Напоминаешь дурного пса, который бестолково скачет вокруг и пачкает лапами одежду, не зная, как обратить на себя внимание. Хочешь, чтобы я действительно задумался об этом?
– Судя по тому, что у вас смазливое лицо и вы по-прежнему не женаты в тридцать семь, вы только и способны, что задумываться об извращениях. – фыркаю я. – А то, что вы постоянно сравниваете красивую девушку с собакой, наталкивает меня на мысль, что вы зоофил. Так что мне бояться нечего, пока я не гавкаю.
Выпалив это, я быстро захлопываю дверь и закрываюсь на замок. Потом мой взгляд останавливается на маленьком окошке наверху. Эм... может, свалить через него? Не хочу больше пересекаться с этим ненормальным человеком.
Выкинув порванные колготки в мусорку, включив душ и наспех смыв с себя грязь и чужую кровь, я отстирываю пятно на топе, оставив едва заметный расплывчатый намек на прежнее безобразие, и, натянув его обратно на себя, выдыхаю.
Ладно. Выйду, больше не буду вестись на провокации и просто свалю. Надо не забыть забрать плед, под которым прятался профессор и накинуть на себя – а то околею на улице.
Развернувшись к выходу, я открываю дверь и у меня вылетает позорное, писклявое «А!» изо рта.
Профессор ждет меня, прислонившись плечом к косяку ванной и сложив руки на груди. На его губах блуждает тень легкой усмешки. А от выражения его глаз у меня на секунду останавливается сердечко. Это не тот ледяной взгляд, который я вижу каждый день. Это абсолютный ноль по Цельсию. Серийный маньяк вежливо извинился бы, столкнувшись в темном лесу с обладателем такого взгляда.
Усмешка профессора становится явственнее, обнажая зубы.
– Скажи “гав”, Цветкова.
***
– До свидания, профессор. – прикрываю я глаза, пытаясь захлопнуть обратно дверь ванную. Похоже, выйти через окно было неплохой идеей. Позвоню брату и прогуляюсь с ним по лесу, подышав свежим воздухом и немного расслабившись.
Рука этого психопата тут же блокирует легко дверь.
– Выходи.
– Я пойду домой. – произношу быстро я, пытаясь проскользнуть мимо руки, преграждающей мне дорогу. “Выходи”, говорит. И как? Распасться на атомы и просочиться? У него это в крови, что ли – ставить невыполнимые задачи?
– Войти и покинуть номер можно только с ключом-картой. У тебя ее нет. К тому же, у тебя начинается сейчас урок.
– Какой урок? – я поднимаю взгляд и смотрю на него ,как на сумасшедшего.
– В котором я научу отвечать тебя за собственные слова.
– Про зоофила была шутка. – быстро произношу я, пытаясь сделать так, чтобы у меня не задергались оба глаза. Взгляд профессора становится ироничным.
– Да что ты? А я подумал, что это намек. Гавкать ты умеешь, Цветкова, я сегодня слышал.
– Боже. Пропустите меня. – я в панике пытаюсь протиснуться между ним и дверью, но застреваю районе задницы, врезавшись в стальное бедро профессора. Все-таки, Света была права. Нужно меньше жрать булок. – Послушайте... – я пытаюсь найти хоть какие-нибудь адекватные аргументы, чтобы он свалил ,но в ужасе понимаю, что адекватный разговор с этим человеком не работает. – Слушайте, у вас дома уже есть собака. Идите к ней, и не трогайте меня, а то она будет ревновать.
Боже, он меня сейчас прикопает. Просто возьмет и замурует здесь, под плитку. Что я говорю?
Но в противовес моим словам, усмешка профессора становится даже как-то человечнее, что ли. Кажется, я впервые вижу, как его что-то развеселило.
– Эту собаку я растил с щенячества. Я для нее как отец, Цветкова, так что она ревновать точно не будет.
– Вы просто псих. – я чувствую, что мне хочется завопить. Боже. Боже мой. Я прикрываю лицо ладонью, не в силах справиться с чувствами. Я... кажется, я еще лучше понимаю, почему он не женат. Это не человек, а кошмар. – А вы ведь преподаете у нас в институте и ничего не подозревающие родители и преподаватели доверяют вам психику детей.
– Ты закончила? – я убираю руку с лица после его вопроса и вздрагиваю. Во взгляд профессора возвращается леденящий холод. А у него еще и психика нестабильна. Вон, как эмоции скачут. – Дальше без шуток. Давай-ка на колени, Цветкова.
– Чего? – в шоке выдыхаю я. На секунду я думаю, что это шутка, но выражение его глаз говорит, что нет.
– На колени, говорю. Считаю до трех. Не послушаешься – последствия тебе не понравятся. Раз.
– Вы...
– Два.
Боже. Господи. Дай мне пережить эту ночь. Не дождавшись "три", я быстро приседаю, ради собственной гордости оставшись на корточках. Надеюсь, он доволен. Выйду отсюда – и напишу заявление в деканат. Пусть меня на полиграфе допрашивают, а потом его увольняют.
Спустя секунду я чувствую, как на голову опускается рука профессора, потрепав меня по волосам и после слегка нажав на макушку. Я не удерживаюсь и падаю коленками на пол, тихо шикнув.
– Отлично, Цветкова. Так ты выглядишь лучше и почти не раздражаешь. Теперь в этой позиции вали в постель. Лучше бы тебе заснуть тихо и быстро, без единого звука.
Я округляю глаза. Это он мне что, предложил ползти до кровати?
– Я не пойду в постель. Я хочу домой. Ну или на тот диванчик в вашем магазине.
– Сколько мне раз нужно предупреждать тебя, чтобы ты не пререкалась? Ключ-карта у меня, и ты отсюда до утра не выйдешь. Еще одно слово – и будешь спать у двери.
– Идите к черту. – отвечаю я, тут же вставая с пола и отряхивая коленки, а потом направляюсь к кровати. – Хорошо, я пойду спать, раз вы сняли номер и настаиваете, но я сделаю это нормальным шагом.
Я не прохожу и половину пути до широкой кровати, на которой, чисто теоретически, мы с профессором даже сможем сделать вид, что незнакомы и спокойно проспать всю ночь, как – черт бы побрал этот гребаный ошейник! – снова оказываюсь в жестком захвате.
Я теряю равновесие, пошатнувшись, когда ткань ошейника резко натягивается, и влетаю спиной в профессора. Только благодаря этому я не падаю, но вот, к сожалению, в мои планы не входило сливаться даже спиной с телом этого садиста.
Моя голова откидывается назад, чтобы я случайно не задушилась. Я встречаюсь взглядом с профессором. Он наклоняется к моему лицу и произносит:
– Цветкова, я же говорил, что терпеть не могу неподчинение. Мне стоит вести себя жестче, раз ты не понимаешь?
– Вы издеваетесь? – задаю я риторический, в принципе, вопрос. Куда жестче-то? Мой взгляд против воли какого-то черта соскальзывает на губы профессора. Это его боженька так одарил? Красивая форма. Черта с два кто меня теперь убедит, что ему тридцать семь. У него нет ни одного намека на такой возраст.
Не отрывая от меня неизменно ледяного взгляда, он внезапно наклоняется еще ниже.
Что?
Подождите-ка, он собирается меня поцеловать?
Я чувствую ,как ускоряется в груди сердце. А вот если профессор это сделает – оно остановится.
Поцелуй с этим садистом? Это же будет кошмаром. Я знаю, что Света или Алена отдали бы левую почку за такой шанс, но их профессор не истязал на протяжении долгих месяцев и не привязывал к стулу, и не называл животными. Стоит только представить, как...
– Ты на что сейчас надеешься, Цветкова? – прерывает меня мысли вопрос. Я вздрагиваю, подняв обратно взгляд и с ужасом понимаю, что все это время неоднозначно пялилась на его губы. – Я к тебе не притронусь таким образом. Ты этого не заслужила.
– Я ни на что не надеялась! – задыхаюсь я от возмущения. У меня мурашки по коже только от одной мысли о поцелуе с ним, а он говорит что-то про "надеялась".
– Раздевайся. – он резко отпускает мой ошейник, а я так же резко разворачиваюсь.
– Чего? Но вы сами только что...
– Еще одно слово поперек – и ты меня выведешь из себя. Снимай мокрую одежду. Мне не нужна мокрая постель.
Боже. Я чувствую ,как мое лицо пылает.
– У меня нет бюстгалтера, так что не сниму.
– Как же ты меня задрала. – хмыкает профессор, и, внезапно, стянув с себя водолазку, швыряет ее мне в лицо, а я только последнюю секунду ошалело успеваю ее поймать. – Надевай и спи.
Я не могу сдвинуться с места и отвести взгляд от того, что сейчас предстает передо мной.
Боже мой. То, что я там нащупала через водолазку, вонзая когти – полная фигня. У него под ней было превосходно сложенное тело с идеальным соотношением мышц и жира. Четко высеченный рельеф, с кропотливо проработанной каждой линией. Какого дьявола это тело принадлежит преподавателю?
Пока я медленно выпадаю в осадок, профессор снова наклоняется ко моему лицу.
– Слюни подбери. – слышу я его наполненный иронией голос. Я захлопываю открывшийся рот, пытаясь стереть с лица шокированное выражение. Похоже, он прекрасно понимает, какие эмоции вызывает своей фигурой. Вот откуда еще растут корни его заносчивости.
Глава 11
“Что делать, если преподаватель над тобой издевается?” – ввожу я запрос в Гугл, лежа на прохладных простынях в водолазке, пахнущей профессором. Мое тело разбито, ноги болят от каблуков, последствия алкогольных возлияний уже напоминают о себе головной болью, но заснуть у меня не получается от волнения.
За спиной у меня лежит человек, которого я боюсь сейчас больше всех на свете. Чертов психопат, настроение которого перманентно скачет от "плохого" до "вот бы сейчас кого-то помучить", и, к сожалению, этим "кем-то" с большой верятностью сейчас окажусь я, если совершу какую-нибудь ошибку.
Экран, мигнув, открывает результаты поиска, и я тычу на первую же ссылку.
“Тема: в нашей общаге живут тараканы. На днях я пожаловалась об этом одному преподу, с которым была в хороших отношениях. Он внезапно предложил переехать жить к нему,и естественно, я резко отказала. С тех пор он издевается надо мной и постоянно валит на зачетах.Что делать?”
“Пользователь1: трахни его и всё”
Автор: “Ему 63. Спасибо за тупой совет, не хочу.”
“Пользователь1: тогда подбрось ему в портфель таракана”
Автор: “????”
“Пользователь2: В тараканах в три раза больше белка, чем в курице. Для студента тараканы не проблема, а бесплатная еда с доставкой в комнату. PS: лучше всего их жарить во фритюрнице, чтобы хрустели, но если таковой нет – в большом количестве раскаленного масла.”
“Автор: ...Меня сейчас вытошнит. Кто-нибудь посоветует что-то по теме? Я хочу знать, куда жаловаться на домогательства”.
«Пользователь3: Дед небось по доброте душевной приютить хотел, а ты сразу надумала черте что и хочешь испортить ему жизнь. У нас так хорошего препода уволили из-за такой суки. Надеюсь, тебя сожрут ночью тараканы, тупая мразь»
Я закрываю вкладку с форумом и тоскливо смотрю в стену. Вряд ли я где-то найду ответ на свой вопрос, а теперь вообще сомневаюсь – поверит ли мне кто-то, если я расскажу, что профессор делал со мной? Похоже, подобные жалобы людей не трогают даже в интернете.
Запихнув телефон подальше, я переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в подушку, надеясь, что так удастся заснуть. Мое лицо медленно проваливается вглубь подушки, а в нос утыкается что-то острое. Дернувшись от неожиданности ,я нащупываю эту вещь пальцами и тяну на себя. Перед глазами у меня оказывается перышко.
Черт, она ведь даже не ортопедическая.
Я сдуваю перышко, отправляя его в полет, а потом щупаю матрас. И он какой-то в буграх. Одеяло-то хоть нормальное?
– Как же ты меня заколебала, Цветкова. – внезапно слышу я голос и от неожиданности едва не подпрыгиваю. – Прекратишь ты вертеться или нет?
Боже. Садист ожил. И чего ему не спится?
– Я тихонько укладываюсь. – фыркаю я. – Не могу же я лежать на одном боку.
– От твоего “тихонько” вся кровать трясется.
Будто бы это моя вина! Если бы на этой кровати был нормальный матрас – этот псих не почувствовал бы ничего, даже если бы я на ней прыгала.
На какое-то время я затихаю, чтобы не получить новых комментариев от профессора, или ,не дай бог, снова взбесить его. Но, видимо, мой организм пересек некий рубеж между “сейчас же хочу вырубиться” и “если она не вырубается – используем все скрытые резервы”. Сон просто никак не идет.
Поэтому я прибегаю к последнему аргументу – достаю снова телефон и открываю Ютуб. Какая-нибудь научно-популярная передача точно поможет заснуть от скуки. Отыскав первое попавшееся видео, я тыкаю на него, но совершенно забываю про то, что в баре мне пришлось увеличить громкость на полную.
Телефон орет, а я от неожиданности роняю его на пол.
– Блин! – вырывается у меня с чувством. Какой-то мужик бодро, на всю комнату продолжает вещать о научных фактах, а я в панике, боясь, что профессор мне сейчас вломит, свешиваюсь с кровати, пытаясь достать телефон.
К сожалению, матрас здесь действительно плохой. Его края просто-напросто промяты сотнями задниц до этого, поэтому я в ту же секунду съезжаю вниз, едва успев выставить вперед руки и немного притормозить, чтобы не расквасить лицо.
Боже.
Схватив телефон, валяющийся на пыльном полу под кроватью, я судорожно выключаю звук. Но поздно. Подняв взгляд, я вижу сначала ноги профессора, а потом и его самого, сидящего на моей половине кровати, и напрягаюсь. Черт, он так тихо переместился. Как привидение.
Под его глазами я замечаю намечающиеся тени от усталости. Впрочем, это его не портит. Наоборот, придет какой-то шарм. Вообще, что может испортить мужчину с обнаженным торсом? Если только взгляд, которым он смотрит на меня...
– Цветкова. – произносит он медленно. – Угадай, что я больше всего ненавижу.
– Когда вам мешают спать? – предполагаю я. – Я...
– Угадала. – перебивает он меня, не дав оправдаться. – Как думаешь, что я за это с тобой сделаю?
Глава 12
Он разминает свои аристократичные красивые пальцы, и становится немного страшно. Тем не менее, мой взгляд то и дело против воли соскальзывает с рук на плечи профессора. Словно из камня вырезанные. Оп – и на грудь. Оп – на пресс. Меня ругали за плохую память, но, что-то мне подсказывает, что моя глупая голова сейчас задействовала все свои резервы, чтобы фотографически запечатлеть на века профессорское тело.
Да что я делаю? Я усилием воли поднимаю взгляд и тут же пересекаюсь с взглядом этого садиста. Ой, блин. Он видел, как я его рассматриваю?
– Цветкова. – произносит он, а я тут же выпрямляюсь.
– Да?
– Вопрос.
– Что вопрос?
Он прикрывает глаза, словно я его задолбала до самых глубин его души.
– Я тебе вопрос задал.
Блин. Точно. А что он вообще меня спросил? Я не помню!
Я начинаю закипать. Господи, мне бы выспаться. Я уже настроилась поспать свои законные пару часов, чтобы моя голова прекратила хотя бы трещать. Вместо того, чтобы просто попросить сделать звук потише, и решить проблему за пару секунд, эта душнила докопалась до меня в очередной раз. Ему вообще, как, нормально с такой позиции общаться? Даже руку не предложил подняться. Я тут у него в ногах сижу, но такое чувство, что он считает, будто бы это самая лучшая поза для разговора с кем-то.
– Я не помню. А у вас деньги с карточки снимают, когда вы что-то повторяете, да? Вы просто можете задать вопрос еще раз, и, честное слово, я тут же...– мою речь прерывает подушка, влетевшая с легкой подачи руки этого садиста мне в лицо. – Да вы...
Оп. За ней следует одеяло. Я возмущенно срываю его с себя.
– Слушайте!
– Спи на полу, Цветкова.
Сказав это, Его Величество Императ...то есть, профессор, молча ложится обратно на кровать, с таким лицом, словно я ему не спать помешала, а родину предала.
Ну, офигеть теперь. Да я... Сейчас...
Нет, лучше не рисковать. Честно говоря, этот человек настолько неадекватен, что любой диалог с ним можно сравнить с прогулкой по минному полю, поэтому лучше лишний раз не спорить и не открывать рот.
– Ну и ладно. – произношу я. Швыряю подушку рядом, ложусь и накрываюсь с головой одеялом. Сделав звук на минимум на телефоне, я вбиваю в Ютубе “Как общаться с психопатами” и, оставив какого-то именитого психиатра рассуждать, кладу телефон рядышком и закрываю глаза.
Боже. Вот бы он уволился. Прямо с понедельника. Хотя, ладно, я просто хочу для начала пережить эту ночь. Клянусь, я больше никогда не буду пить со своими друзьями и участвовать в их дурацких играх.
Мои мысли внезапно уносятся куда-то и я, наконец, с удовольствием вырубаюсь.
***
– Теперь нам нужно отбить молоточком мясо как можно тоньше...
Я медленно открываю глаза. Где-то под моим ухом какая-то девушка рассказывает рецепт приготовления котлеток по-киевски. Я не знаю, как с психиатрических видео мой телефон дошел до готовки, но стоит со стоном перевернуться и взять его, чтобы посмотреть время, и он, издав вибрацию, отключается.
Ох. О-О-О-Х.
Моя голова. Такое чувство, что молоточком отбили не мясо в рецепте, а меня.
Мне кажется, что от боли у меня сейчас выпадет глаз, и, схватившись за него, я сбрасываю с себя одеяло, чтобы хоть немного глотнуть свежего воздуха.
Боже, сейчас помру. Утро выдалось солнечным и первые лучи, льющиеся в окошко, я поприветствовала прямо своим лицом. Пошатнувшись, я встаю, опираясь на кровать рядом и только после замечаю, что профессора на ней нет.
Я поднимаю медленно голову.
О нет, я так надеялась, что он просто ушел. Но профессор стоит возле мини-бара с бутылкой минералки в руках и пьет, глядя на меня ,как на таракана. Ни “доброго утра”, ни какого-либо приветствия. И вообще... это законно – выглядеть с утра так хорошо и свежо? Я чувствую, как в носу почему-то становится мокро и вытираю его. Это единственное мое действие, на которое хоть как-то реагирует эта ледяная статуя – он дергает бровью.
– Ну доброе утро. – произношу я за него. – Спасибо за то, что приютили ночью. Можно мне тоже воды?
Он бросает взгляд на табличку возле мини-бара.
– Шестьдесят рублей.
– Что?
– Вода не бесплатная, Цветкова.
Я моргаю. Он что, серьезно? Боже, он хоть понимает, что предложение распополамить плату за воду с девушкой – это сразу проклятие на минус сто очков к привлекательности?
– Вам тридцать семь, а я студентка. И вы предлагаете мне пополам оплатить? Вам должно быть стыдно, как мужчине.
– Правда, Цветкова? Совершенно ничего не чувствую. Ты ошиблась.
– Хорошо, попью из-под крана. – бормочу я шокировано и, развернувшись, ухожу в ванную. Ничего, вроде “ладно, держи воду, я пошутил” не летит мне в спину. Профессор провожает меня просто нордическим спокойствием и равнодушием.
Думаю, этому человеку не нужен холодильник летом. Он способен заморозить все одним своим дыханием.
– Боже. – вырывается у меня, стоит только подойти к зеркалу. Что это? Моя нижняя часть лица в размазанной крови. У меня что, кровь из носа пошла, от взгляда на профессора, серьезно? И он даже ничего не сказал.
Я быстро умываюсь холодной водой, смыв все следы. На самом деле лучше не становится. Почему-то с утра на тридцать семь выгляжу я, а не профессор. Нет, на восемьдесят семь. Почему, сколько бы я не мазалась кремом и не ела полезную еду, моя кожа выглядит серой, как дохлая неделю медуза, а в мешках под глазами можно картошку хранить? Волосы, что с ними? Почему они так блестят у профессора? Почему у меня вместо них сухая солома?
Я плюю на свой внешний вид и выключаю воду. Если бы я провела эту ночь с обычным парнем, то можно было бы переживать за свой внешний вид. Но для профессора я в любом случае буду не более, чем мусором под ногами, даже если проснусь за шесть часов до его пробуждения, наведу марафет и успею слетать туда-обратно до курорта, получив порцию витамина Д, чтобы сиять.
Сняв с себя его водолазку, я выхожу обратно в номер.
– Ваша одежда. Спасибо за то, что одолжили. – я протягиваю ему водолазку, которую даже аккуратно постаралась сложить. Но он берет ее, словно ком тряпки, а затем подносит к лицу... понюхав?! Мои брови взлетаю вверх. – От меня пахнет духами! Можете...
…"не делать такое лицо...” – заканчиваю я в голове, когда профессор слегка морщится.
НЕТ, ВЫ ПОСМОТРИТЕ НА НЕГО!
– От меня нормально пахнет. – еще раз с нажимом произношу я, пока самооценка со свистом летит в ад. Я же не воняю? Нет же? Я спала под одеялом, но тут достаточно прохладно...
– Освободи номер, Цветкова. – отвечает мне профессор, кинув водолазку на стол. Он ее даже не надевает. – Ключ-карта на столе.
“А теперь, к утренним новостям. Сегодня наши ученые обнаружили самое глубокое место в мире. Находку назвали в честь студентки Цветковой Екатерины, чью самооценку нашли на самом дне”.
Я разворачиваюсь и молча ухожу в коридор. Там надеваю на ноги еще влажные туфли, и, открыв дверь номера, кидаю ключ-карту на полочку возле входа.
– Психопат. – бормочу я, спускаясь вниз по лестнице. Затем нюхаю подмышки и, не учуяв ничего плохого – только легкий запах дезодоранта, злюсь окончательно. – Нарцисс чертов. Не удивлюсь, если он с утра девушек отправляет домой пешком, выставив счет за чай и презервативы. Вот почему он не женат. Ха-ха-ха! Ой...
Я осекаюсь, поймав настороженный взгляд девушки на ресепшене и совсем забыв, что рассуждаю и ржу вслух.
– Простите. – шепчу я и вылетаю из этого чертового отеля на асфальтированную площадку, через трещины в которой радостно пробивается зеленая травка.
Ох, прохладно. Мой телефон сел, а я так и не посмотрела время, но, судя по солнцу, которое болтается где-то за деревьями, еще очень раннее утро. Пахнет свежо, почти по-летнему. Я закрываю глаза и подставляю лицо легкому ветерку, чувствуя, как немного отсупает головная боль и уходят отеки. Это немного приводит меня в чувство, до тех пор, пока тяжелая рука не опускается со всей силы на плечо.
– Боже! – визжу я, подпрыгнув. Повернувшись, я вижу рядом с собой дылду, на чьих мышцах можно устраивать американские горки. На руке – татуировки. Светлые волосы блестят в лучах солнца, а улыбка радостно сообщает мне “тебе конец”, и у меня вырывается:
– А ты что тут делаешь?! Я же сказала тебе домой ехать!
Мой братик. Что он тут делает?!
– Придурочная. – произносит он. – Какого хера ты мои вызовы сбрасываешь?
– Чтобы мозги не имел. – я сбрасываю с плеча его руку, которая весит, наверное, как вся я. – Так какого фига ты тут?
