Текст книги "Хочу тебя жестко (СИ)"
Автор книги: Анна Шварц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
Глава 18
Я возвращаюсь домой поздно ночью. Решив не будить родителей, тихонько скидываю кроссы, не включая свет, и, когда поднимаю глаза и вижу рядом с собой темный силуэт, начинаю в ужасе визжать.
Свет тут же вспыхивает, и я вижу, что это мой брат! В одних трусах.
– Больная, что ли? Чего визжишь? – он ковыряет в ухе, поморщившись. – Чуть не оглох, блин.
– Я думала, это профессор. – бормочу я, надеясь, что забарахлившее сердце снова заработает. Черт, в самом деле, мне стоит немного успокоиться и не накручивать. Братик, вздернув брови, смотрит на меня.
– Кто? Ты упоролась чем-то, что ли? Ну-ка, иди сюда. – мои щеки сжимают, веки оттягивают пальцем, заглядывая в зрачки, а после я отбиваю лапищи братика.
– Прекрати, я трезвая.
– Да ты что? Несет бухлом. – брат приподнимает бровь. – Но вроде зрачки в порядке. Вали скорее в комнату, пока мать с отцом не проснулись.
Я со вздохом прислоняюсь к стене.
– Ага. Только душ приму. Слушай, дай свою настольную лампу, пожалуйста.
– Это на хера тебе она?
– Кое-что выучить надо. – произношу я, и братик явно зависает.
– В час ночи? Надо было раньше домой валить и учиться, а не зависать со своими подружками-потаскушками. – у меня закатываются глаза, когда он это произносит. Во-первых, сам потаскун, во-вторых, сам-то свалил от учебы в армию. Бить его бесполезно, я уже пробовала.
Он уходит в комнату и возвращается с лампой, за которой тащится провод, а после пихает ее мне в руки.
– На.
– Спасибо. Слушай. – я останавливаю его, когда вижу, что он собирается свалить в туалет. – А ты когда-нибудь общался с настоящими психопатами? Как они...
– Ой, бля, хватит читать всякую хрень перед сном и смотреть Ютуб. – закатывает глаза брат и хлопает по спине. – Давай, вали, а то родители встанут на кипиш.
Я, сцепив зубы, иду в комнату. Да блин, почему все отмахиваются от меня, как только я завожу серьезные темы?! Поставив лампу на стол, и, включив ее, я достаю из сумки конспекты и обессиленно опираюсь на руки, опустив голову.
Не знаю уж, чем я привлекла внимание профессора, но, похоже, мне стоит срочно исправить это. Если я не буду выделяться и он потеряет причины надо мной издеваться, то, вероятно, я буду в порядке.
Пожалуй, стоит вызубрить его предмет. Возможно, впервые в жизни.
***
– Эй, ты разве не пила уже кофе? – интересуется на следующий день у меня Алена, когда вернувшаяся в институт Лиза передает мне энергетик. – Сердечко не боишься посадить?
– Спать очень хочу. – говорю я, открывая банку. – Без этого точно упаду.
Она после моих слов начинает рыться в своей сумке, а потом достает пачку и передает мне вместе с зажигалкой.
– На, сходи, перекури и проветрись.
– Ты думаешь, от этого моему сердцу станет лучше?
– По-моему, это лучше энергетика. Я начинаю день с кофе и сигареты, еще жива. Но от кофе с энергетиком у меня тахикардия.
Я с сомнением смотрю на ее руку, а затем забираю предложенное.
– Ладно. Спасибо.
– Можешь по лестнице спуститься и выйти между пролетов на балкон. Там периодически курят студенты, только не попадись никому.
– Ох, хорошо.
Оставив девочкам свой рюкзак и попросив взять в столовой пиццу, я ухожу в конец коридора, а затем, оглянувшись, открываю дверь запасного выхода и спускаюсь вниз по пустой лестнице.
Вообще я не курю, и пробовала только несколько раз за компанию, но раз Алена убеждает в том, что это поможет, почему бы и нет.
Между пролетов я толкаю дверь наружу и выхожу на балкон, глотнув свежего, влажного после дождя воздуха. Здесь уже пахнет дымом. Явно кто-то до меня... мое боковое зрение внезапно замечает что-то белое справа, и я резко поворачиваю голову.
Ох, черт.
Ну почему именно он? Черт, я же знала, что он здесь бывает.
Я замираю, будто кролик, перед профессором, который расслабленно стоит у ограждения и курит. После откровений сестры, я начинаю понимать его немного лучше. Например, почему у него вечно такое каменное лицо, будто бы его вообще ничего в мире не колышет.
Легче, правда, от этого понимания не становится.
– Простите. – вылетает у меня и я пытаюсь уйти, но меня останавливает голос профессора.
– Иди сюда, Цветкова.
Ух... в желудке аж холодеет. Я обреченно разворачиваюсь и захожу обратно.
– Я не хотела вам мешать. – сообщаю я, чувствуя на себе его больно прямой и слишком давящий взгляд. Блин, а если он меня сейчас скинет? Черт знает, что от него ожидать. Я успею вырваться или нет? Боже.
Он молча продолжает смотреть на меня и курить, а я чувствую ,как мои ладони потеют.
– Вы что-то хотели сказать? – интересуюсь подозрительно я, подняв на него взгляд. Его выражение лица даже не меняется.
– Нет.
– Тогда я пойду? – я выпадаю в осадок. Что за черт...Зачем тогда он меня позвал?
– Кажется, ты сюда шла курить. – он смотрит на пачку, которую я сжимаю, а у меня дергается глаз.
– Я же не могу делать это перед преподавателем. И тут вроде запрещено курить.
На губах профессора появляется усмешка после моих слов.
– Да? Я же курю. Давай, Цветкова.
– Мне как-то неудобно. – я, честное слово, уже хочу просто сбежать. По уровню дискомфорта этот разговор просто пробивает топ-100 моих разговоров. – Вы же преподаватель.
– Мне на тебя плевать. Закуривай.
Я растерянно смотрю вниз, на парк за институтом. Ладно... мне кажется, что в случае с этим человеком проще делать то, что он говорит, и тогда все будет в порядке. Хотя мне дико дискомфортно. Между нами расстояние менее метра, и даже не учитывая все другие факторы, влияющие на мое спокойствие, он – преподаватель, а я – студентка, курящая при нем. Достав из Алениной пачки сигарету, я поджигаю ее, и, затянувшись, закашливаюсь. Боже ,ну и гадость. Еще и этот клубничный ароматизатор.
Профессор, тем временем, наблюдает за мной с таким лицом, словно смотрит какую-то увлекательную передачу. Я даже не знаю, что интересного я делаю. Может, ему нравится, что я пусть медленно, но убиваю себя этими сигаретами?
Ну и компания для перекура... пожалуй, я окончательно проснулась.
Тем не менее, я могу сделать еще кое-что, раз уж выдался случай.
– Я хотела вам кое-что сказать. – произношу я. Заинтересованности в лице профессора после этих слов я вообще, правда ,не вижу, но продолжаю. – Когда я в первый день вам нагрубила – это было случайно. У меня были проблемы в семье. – простите, папа, мама, брат. Вы лучшие, но это ложь во спасение. Никаких проблем у меня не было, но надо по крупицам начать исправлять ситуацию с этим психопатом. – Поэтому я сорвалась. Извините меня, пожалуйста.
Профессор так и стоит, подпирая другой рукой локоть руки с сигаретой и продолжая сверлить меня нечитаемым взглядом. Мне кажется, что мои извинения – все равно что камешек, брошенный в скалу. Они имеют нулевой эффект. Я бы могла и не произносить их.
Да блин...
Повернувшись к нему, я с уверенностью добавляю, вложив в голос еще больше вины:
– Правда, мне очень стыдно до сих пор.
Он, наконец, подносит сигарету к губам и затягивается. Я жду, что, наконец, мои слова как-то достигнут его сердца, или что там от него осталось, но в следующий момент этот человек просто выпускает дым мне в лицо, а я тихо закашливаюсь от неожиданности.
Затем профессор выкидывает окурок вниз.
– Увидимся на паре, Цветкова. – произносит он просто и уходит, оставив меня стоять в полном шоке.
Я тру глаз, который начинает немного щипать, а потом снова растерянно смотрю на парк за институтом.
Блядь, да его сестра была права. Чертов ублюдок.
Глава 19
На самом деле, лучшим вариантом было вообще не подходить к профессору с извинениями, а жить дальше, полностью игнорируя его и зубря его предмет. После того разговора я так и поступила.
Дни шли один за другим, и я уже как-то позабыла тот отвратительный разговор.
Пока одним утром куратор Анфиса Валентиновна не собрала нас перед парами, и мрачно не произнесла:
– Так, девочки. После и во время пар нигде не гулять, в магазин не выходить, по возможности держаться вместе, когда идете домой или попросите родственников вас забирать. Мальчики, вы присмотрите за девушками.
– Что? – взвивается звонкий голос Алены. – А что случилось-то?
– В парке возле института девушку нашли. Говорят, маньяк появился.
Над нашей группой проносится гомон, а я стою, чувствуя, как ноги прирастают к полу. Я всегда думала, что это всего лишь красивый эпитет в книгах, но сейчас я буквально не могу сдвинуться с места, ощущая онемение.
– Боже. – ахает пораженно Света. – А курить-то теперь где? Можно на балконе института?
Куратор дарит ей тяжелый взгляд исподлобья.
– Светлана, потерпите с курением. Нет, нельзя. Увижу в стенах института с сигаретой – устрою проблемы.
– Там человека убили, а ты о курении, дура. – тычет ее в бок Лиза. – Бросай, наркоманка никотиновая.
– Лизавета, вас тоже сказанное касается. Постарайтесь больше не опаздывать на пары и не прогуливать, как вы это обычно делаете. Иначе будем звонить вашим родителям и сразу обьявлять вас в розыск.
– Ну ладно, ладно, я постараюсь... – бормочет смущенная Лиза, поправляя свой хвост.
Все с гомоном расходятся, а я нахожу силы сдвинуться с места только когда Алена хватает меня под локоть и уводит вслед за нашей компанией.
– Кать, ты чего позеленела-то так? – спрашивает она меня. – Это была твоя знакомая, что ли?
– Кстати. – внезапно перебивает ее Света. – А я девчонку-то эту видела. У нее с Катькой типаж внешности похож. Если это серийник, то Катюху мы беречь должны, как зеницу ока.
Чего? Боже, еще этого мне не хватало.
– Нет. – я отмираю, справившись с шоком. – Я ее не знаю. Слушайте... а что, если это профессор сделал?
Света, Лиза, Таня и Алена просто останавливаются от моих слов, и я вижу, как четыре лица синхронно поворачиваются ко мне с огромными глазами.
– Боже. – хрюкает Лиза. – Кать, я понимаю, что ты его не любишь и он реально мудак. Но не маньяк же.
“А С ЧЕГО ТЫ ВЗЯЛА?!” – вопит мое сознание. У нас что, есть еще более подходящие кандидаты в серийные убийцы? Я вспоминаю слова его сестры. “Не убивает ,и на том спасибо”. А откуда она в этом уверена? Не приходит же ее брат, и не кается, мол “я тут человека убил”.
– Реально гонишь. – поддакивает Света. – Кать, ты как ребенок. Фантазии у тебя чумовые.
– Откуда вы в этом так уверены-то? – бормочу я, а Алена хихикает.
– Действительно, маньяком может оказаться любой. Даже я. – она внезапно прижимается ко мне своей грудью и громко шепчет на ухо: – Бу! Глупая Цветкова Катя, сейчас я заберу твою девственность.
– Господи, дура. – шикаю я, отпихивая ее. – Прекрати.
– Хватит шутить над таким. – осекает нас Таня. – Это реально страшно. Девушку нашего возраста убили, а вы тут ржете. – она недовольно хмыкает, и, развернувшись, уходит от нас. Все провожают ее растерянными взглядами.
– Ну вот, Танюха расстроилась. – отмирает Света, – Ладно, давайте реально заканчивать с такими разговорами. Вы как хотите, а я сегодня на такси после института, можете скинуться и поедем вместе.
Мы уходим на пару, но я весь день остаюсь задумчивой и на взводе, нервно черкая в блокноте и пропуская лекции мимо ушей. Какова вероятность, что в одном месте окажутся два психопата? Наверное, такая же, как и две бомбы в самолете.
На перерыве, когда мы жуем в столовой, мне внезапно приходит сообщение от мамы. Я задумчиво открываю его, и пока читаю, мое возмущение растет с каждым словом.
“Катюш, там тетя Лена с Валерой уехали в Европу в командировку. У них кошка дома осталась болеющая, они попросили за ней присмотреть. Поживешь пока у них? Брату твоему довериться не можем, он сразу компании водить начнет. Папа тебе ключи сейчас передаст через охрану в институте.”
Эм...
Перестав жевать булку, я набираю сообщение:
“Не поняла. Мне переехать к ним в квартиру?”
“Да. Говорю ж – у их кошки что-то с почками, если плохо станет, ты в ветеринарку ее отвезешь.”
“А может лучше кису забрать к нам, а?”
“Нет, она нервничать начнет, сильнее разболеется. Слушай, если б мне в молодости предложили одной пожить – я бы до потолка прыгала. Ты что? Друзей только не води. Если консьержка пожалуется – будем краснеть перед Леной и Валерой”
– Нормально так меня отселили. – бормочу я. Вообще-то, я не хотела пока жить отдельно от родителей. Я боюсь спать одна, и с детства боюсь темноты.
– Что такое? – спрашивает Алена, а я хмурюсь.
– Меня, кажется, из дома выселили. К друзьям мамы и отца, за кошкой присмотреть.
– Ого! Что, сегодня идем к тебе?
– Неа, не выйдет. Там консьерж, нажалуется.
– Блин. Обломала. – Алена печально вздыхает, а я закрываю глаза. Черт, мои вещички, моя любимая кроватка. Почему именно я? Потому что мой брат разгильдяй? Это нечестно.
На последней паре с профессором я сижу ни жива, ни мертва, стараясь не смотреть на его ледяной профиль, и молясь, чтобы оно поскорее все закончилось. Я хочу уже домой, и плевать, в какой из двух... к кошке или к родителям. Как-то я сегодня слишком перенервничала и меня немного тошнит.
Однако, на выходе из аудитории, мало того, что я чувствую на спине очень тяжелый и пристальный взгляд, так еще и едва не врезаюсь вместе с Аленой в нашего куратора.
– Ален, поможешь зал подготовить к танцевальному конкурсу? – спрашивает она ее, а я стою, потея, и чувствуя, как между лопаток скоро что-то загорится. Хочу уйти, хочу уйти.
– Эм... Анфиса Валентиновна, а как же маньяк?
– А что с маньяком? Не в институте же он. Возьми Катю, пусть она тебе поможет, вместе домой пойдете.
– А? – я растерянно поднимаю голову, а Алена сжимает мой локоть.
– Кать, мне страшно будет одной потом идти. Поможешь?
– Ну ладно, ладно...
Черт. Мое желание поскорее уйти домой не сбылось, но раз я буду с Аленой... Сойдет.
Затем мы с ней расставляем в большом зале всякие декорации, пока пара старшекурсников таскают технику и столы со стульями.
– Я устала. – вздыхаю я Алене, дергая ворот футболки, чтобы проветриться и создать хоть какой-нибудь ветерок. – Дай передохну, ты уже третий раз бегаешь перекурить, а я еще не садилась.
– Хочешь – иди и тоже перекури. Я тебе дам сигареты. Заодно проветришься, только из института не выходи. – предлагает она, вкладывая мне в руку пачку.
Я растерянно смотрю на нее, отстраненно отмечая, как на заднем фоне крутятся куча пылинок. Здесь и впрямь задохнуться можно. В принципе, я могу пойти и проветриться на балкон. Есть шанс, что я пересекусь с профессором, но так как мы в институте, он вряд ли что-то сделает. Здесь везде есть камеры.
Приняв решение, я ухожу. Затем поднимаюсь на этаж выше, и, осторожно открыв дверь балкона, заглядываю, а затем выдыхаю. Мне в этот раз повезло – никого. Достав сигарету и прикурив, я сажусь на корточки и прислоняюсь к шершавой стене, глядя на безбрежное синее небо.
Кажется, с такой жизнью у меня вот-вот появится вредная привычка.
Дверь внезапно со скрипом открывается и я медленно поворачиваю голову.
Вот блядь. Не повезло.
Он что, следит за мной?!
Профессор в белой рубашке и брюках заходит на балкон, и, наклонив голову, сразу же прикуривает находящуюся в руках сигарету. Затем медленно выдыхает вверх дым, и только после опускает взгляд на меня.
– Цветкова. – произносит он, пока я мучаюсь от ужаса и непонимания, как себя вести. – Если ты хочешь, чтобы я тебя допустил к зачету, тебе стоит переписать последнюю работу, что ты мне сдала.
– Почему? – вырывается у меня.
Он снова косится на меня с таким видом, словно я одним своим фактом существования разочаровываю его.
– Придешь ко мне в аудиторию и поймешь.
Черт побери, к нему в аудиторию, одна? Это совершенно неподозрительное приглашение. Я смотрю на его фигуру, стоящую в единственном месте балкона, куда падает тень. Где-то в глубине души появляется противная, жгучая злость. Он правда маньяк? Он работает здесь и знает всех студентов, наверняка имеет возможность наблюдать, каким путем они возвращаются домой. Это удобный способ подыскивать себе жертву. У него неплохо получается играть порядочного человека, что даже девочки не верят мне, когда я пытаюсь очернить профессора. Для других учителей он вообще, вероятно, идеален.
Как же отвратительно.
– Я не смогу сегодня. Вы что ,не слышали, что в парке произошло? Если я останусь переделывать работу, то мне придется возвращаться одной. – резко говорю я, но профессор остается равнодушным.
– Как хочешь. – произносит он.
Я прикрываю глаза.
– Вы не можете меня отчислить или не допустить к зачету. Кое-как, но я знаю ваш предмет.
– Ты хочешь это проверить?
Я поднимаюсь с корточек, выбрасывая сигарету за бортик ограждения. Затем достаю из кармана телефон и набираю Алену.
– Если вы это сделаете – то мне придется рассказать, что вы работаете тут по поддельным документам. – произношу я.
В жизни нужно иногда что-то делать, а не только ахать и хлопать глазами. Я что, буду молчать, зная, что в институте работает незаконно психопат, который, возможно, и был убийцей той самой девушки? И как я потом ночью спать буду и договариваться со своей совестью?
Через секунду после моих слов профессор медленно переводит взгляд на меня. Если раньше в нем и был какой-то намек на человечность, то сейчас осталась полная, непроглядная темнота.
– Даже не пытайтесь меня убить, потому что моя подруга только что подняла трубку. – предупреждаю его я, а затем подношу телефон к уху. – Ален, я на балконе с...
В следующий момент – я даже не замечаю этого движения, как жесткая ладонь затыкает мне рот, схватив за челюсть, и у меня вылетает только мычание. Пошатнувшись, я отступаю назад, но врезаюсь в перила, а профессор, оказавшийся рядом, вырывает у меня из руки телефон.
– Але, Кать? – слышу я голос Алены. – Тебя нифига не слышно, че хотела-то? Приди и скажи!
На лице профессора появляется усмешка и он сбрасывает вызов.
– Цветкова, это был самый глупый твой поступок.
Глава 20
Затем профессор сближается со мной и спустя секунду я чувствую, что он аккуратно пихает телефон в мой задний карман.
– Тебе нравится пейзаж внизу, Цветкова? – раздается над макушкой его низкий, вкрадчивый голос. Он и раньше не сочился дружелюбием или теплотой, но сейчас здесь вообще резко похолодало до нуля от этого тона.
– М-м! М! М! – мычу я ему в руку. Терпеть не могу, когда Алена лапает меня прокуренными лапками, но от рук профессора почему-то практически не пахнет куревом. Не знаю, почему я отмечаю такой факт, в такой ситуации-то. Возможно, мой мозг решил сконцентрироваться хоть на чем-то хорошем под конец моей глупой жизни.
– Забыл, что ты не можешь говорить. – слышу я усмешку. – Хочешь посмотреть на него поближе?
– М!!!
А затем происходит невообразимое. Так как я стою спиной к ограждению, он просто подталкивает меня назад и я теряю равновесие. Тело заваливается, и я понимаю, что падаю.
Но в последний момент непонятно как успеваю вцепиться в руку профессора.
Наши взгляды пересекаются. Его – совершенно непроницаемый, и мой, явно ошалевший от случившегося.
– С тобой возни будет больше ,чем ожидалось. – произносит он, а я отмираю.
– Вы меня убить пытались?! – севшим от ужаса голосом выпаливаю я.
– Что не так, Цветкова? Отпусти уже меня и падай давай вниз.
– Хаха. – вырывается у меня истеричный смешок. – Вы несмешно шутите. Ай!
Он пытается просто выдернуть руку, но так как я к ней намертво приварилась от страха, то получается, что он дергает ее вместе со мной и я врезаюсь в него.
Ради спасения жизни можно на все пойти. Я тут же обвиваю его руками, чтобы ему не пришло в голову еще как-нибудь скинуть меня вниз. И плевать, что я сейчас оказываюсь приклеена к своему почти убийце.
– Послушайте. – дрожащим голосом взываю я к его душе. Или тому, что ее заменяет. – Пожалуйста, не нужно меня убивать. – хотя, с каждым жалобным словом я понимаю, что в этого ледяного и стального истукана просто забыли положить нечто, выполняющее функции души. – Это была всего лишь шутка, кто ж знал, что вы так разозлитесь.
Я медленно поднимаю голову, чтобы понять по выражению лица, дошло ли хоть что-то до профессора, а он в этот момент опускает взгляд. Затем он ставит руки по бокам от моего тела на перила и внезапно наклоняется так, чтобы наши лица были почти на одном уровне. Его глаза при этом становятся настолько пустыми и жестокими, что я чувствую ,как ледяной страх царапает мое бедное сердечко.
– Откуда ты узнала про мои документы, Цветкова? – спрашивает он. – И как ты хотела использовать это, если бы сегодня не подвернулся такой случай?
– Ваша сестра сказала. – я отвожу взгляд, не выдержав, но замечаю легкую усмешку на его губах.
– На вторую часть вопроса ответь.
– Ничего я не собиралась делать. Я узнала это случайно.
– Я в это должен поверить?
– Но это так. – я пожимаю плечом, хотя даже двигаться страшно, чтобы не спровоцировать этого монстра. – На мой честный ответ его реакция никак не меняется – остается такой же холодной, поэтому, я понимаю, что выбрала неправильный путь. Иногда честность не подходит.
Говорят, для того, чтобы звучало правдоподобно, нужно смешать хотя бы 10% правды с остальной ложью.
– На самом деле я просто вами интересовалась. – начинаю врать я, все еще глядя в сторону. – Вы мне нравились. Но вы такой скрытный. Поэтому я в баре увидела вашу сестру и поспрашивала о вас. Она сказала ваш возраст, а я-то помню, что по документам вы старше. Ну я и подумала, что это подделка. А вы сегодня меня разозлили, ну я и ляпнула...
Я откашливаюсь, чувствуя, как в горле першит. Видимо, это особенность лживых слов. Нельзя же без последствий так вдохновленно врать. Даже ради спасения.
– Я правда на вас не в обиде. Вы ведь мне очень сильно нравитесь. Простите меня...
Я слышу смешок, а затем профессор опускает голову. Какое-то время я растерянно смотрю на его черные, блестящие волосы перед моим лицом и гадаю – он что, смеется?
– Значит, я тебе нравлюсь, Цветкова?
– Ага, но я... Ай! – я вскрикиваю, когда его рука сгребает мой хвост и внезапно резко дергает мою голову назад. Затем он снова смотрит на мое лицо, и я чувствую, как внутри ворочается дикий ужас от того, что просто даже не знаю, что от этого человека ожидать.
– Хорошо, Цветкова. – произносит он.
Это “хорошо” звучит очень странно с учетом того, с какой силой он держит мой хвост. Я думаю, что у меня останутся синяки, во-первых, на челюсти после его захвата, а во-вторых, выпадет часть моих волос, если раньше не сломается шея. У этого монстра не только характер стальной, но и сила запредельная.
– Хорошо, но только отпустите, мне боль...
Я осекаюсь, потому что как в замедленном действии он наклоняется к моему лицу. Затем я чувствую на губах его выдох и после – поцелуй, в котором тут же, без прелюдий, проскальзывает его язык мне в рот.
Мое тело цепенеет от шока.
Если бы профессор продолжил мучать меня – было бы не так страшно, как его интерес в таком плане.
Я, наконец, вздрагиваю и пытаюсь отстранить его, упираясь в его живот, но он не двигается вообще, а при следующей попытке нижняя губа вспыхивает обжигающей болью от укуса, и я чувствую, как этот монстр ,прервавшись на секунду, тихо произносит:
– Еще раз попробуешь так сделать – убью. Ты же не соврала мне о симпатии?
– Н-нет. – заикаясь, отвечаю я. Мне конец, я попала. Он снова продолжает поцелуй, явно отслеживая реакцию моего тела. Настолько холодно он это делает. Из-за того, что я цеплялась за него, пытаясь спасти свою жизнь, наши тела все еще слишком близко друг к другу – и я осторожно шевелюсь, пытаясь отодвинуться. Сбежать от этого пугающего контакта.
Я пытаюсь ему кое-что сказать, но стоит моему языку шевельнуться, как этот монстр в поцелуе просто захватывает его зубами и тоже прикусывает. Но в этот раз еще больнее, поэтому я издаю громкий стон.
– М-м-м!
Он ,наконец, отстраняет меня. Его лицо явно не похоже на лицо человека, который только что целовал кого-то.
– М... – я осторожно шевелю языком, чувствуя боль, а холодный взгляд профессора опускается на меня.
– Надеюсь, так ты будешь меньше трепаться, Цветкова.
– М-м... м-е боль...но!
– Да что ты? Ты ожидала от меня другого отношения?
– М?!
Он едва изгибает бровь в ответ на мое вопросительное мычание.
– Ты думаешь, я свою сестру не знаю? Она бы не стала просто говорить о моем возрасте. Она бы сразу выложила обо мне всю правду. Так что ты ждала от меня после ее рассказа? Что я поведусь на твою очевидную ложь и что отвечу на твое признание?
Я настороженно смотрю на него, а он ,наконец, отпускает мой хвост. Когда он вытаскивает руку, то стряхивает с нее несколько вылетевших из моей головы волосков. Удивительно, что они не седые.
– Твоя тупость – твое спасение. – произносит он странную фразу напоследок. – Можешь пока жить.
Он разворачивается, покидая балкон, а я в шоке провожаю его взглядом.
Охренеть, спасибо, Ваше Величество, за позволение.
Спустя пару минут, выдохнув, и переведя дух, я нагоняю его уже в коридорах института. Впереди торчит стайка скучающих студентов, видимо, оставшихся на вечерние пары, поэтому мне проще побороть страх и быть смелой хотя бы сейчас.
– Это была попытка убийства, вообще-то. – произношу я за спиной у профессора.
Я слышу только усмешку – он даже не поворачивается.
– И что дальше?
– И домогательства до студентки. – продолжаю я. – Тут, вообще-то, везде камеры. Вы попались, а я пойду в полицию и опишу все, что происходило. Вам не удастся остаться безнаказанным, как с той девушкой в парке.
Он ,наконец, останавливается, и, развернувшись, смотрит на меня.
– С какой девушкой, Цветкова? – его вопрос звучит достаточно скучающе.
– Которую маньяк убил. – прикрываю я глаза. – Это же вы.
– М-м. Ну иди, заяви в полицию.
– Так и сделаю. – издаю я шипение. – Прямо сейчас.
Два часа спустя.
– Так, давайте еще раз. – произносит молодой следователь, пока я уже схожу с ума от всех формальностей и затянувшихся допросов, ожиданий и прочего. – Значит, вы утверждаете, что данный человек сам вам признался в том, что убил эту девушку в парке?
– Да. – киваю я. – Я же говорила это. И он пытался скинуть меня с балкона.
– Екатерина. Мы связались с ректором вашего института. Он предоставил информацию, что в то время, когда было совершено убийство, ваш профессор вел в институте пары. Это может подтвердить лично он и другие студенты.
– Что? – я отрываю ладонь от щеки и растерянно смотрю на следователя. – Вы уверены?
– Я должен задать этот вопрос вам. Вы уверены в том, что это не было неудачной шуткой?
– Эм... – бормочу я, совершенно потерявшись. Как это – вел пары? Постойте, он что, действительно к этому непричастен? Моя теория о двух бомбах рассыпалась в прах? Черт побери. – Я... думаю... не знаю.
Следователь вздыхает.
– Посмотрите, пожалуйста, это видео. – он включает что-то на ноутбуке и я вижу запись с камер видеонаблюдения. Там по дороге идет лысый очкастый мужчина в пальто. – Можете опознать человека на видео? Он похож на того, о ком вы сейчас говорите?
– Нет... – растерянно произношу я.
Следователь снова вздыхает и закрывает ноутбук.
– Я не стал записывать ваши показания. Но вы в курсе, что за лжесвидетельство можно получить срок, Екатерина?
– Постойте. – я вздрагиваю. – Хорошо, это сделал не он, но он точно пытался меня убить сегодня. И домогался. Тут я точно уверена. Запишите это, и вы можете посмотреть по видео с камер...
– Екатерина, ректор сообщил, что видеонаблюдение после того происшествия в парке, в институте сейчас отключено, потому что проходит модернизацию. Когда мы приезжали за видео с камер, оказалось, что во многих помещениях они неисправны. Ректор пообещал нам, что в кратчайшее время все камеры заменят. У вас есть свидетели, которые могут подтвердить ваши слова?
– Боже. – я обреченно издаю стон, зарываясь в волосы пальцами. В глазах следователя уже сквозит недоверие после моих показаний о маньяке. Теперь он мне просто не верит. – Нет, у меня нет свидетелей.
– Так вы уверены, что я должен записать сейчас ваши показания?
– Нет, давайте забудем. – бормочу я. – Наверное, я просто неправильно поняла все и очень испугалась.... из-за маньяка. Извините.
Спустя десять минут я покидаю здание полиции. На улице я какое-то время стою и смотрю на горизонт, а затем со злостью бью кулаком в стену сбоку.
Охренеть.
Да он все, блин, просчитал, полностью унизив меня и выставив лгуньей-истеричкой. Он даже бровью не повел, сказав мне “иди и заяви в полицию”.
Я растерянно прислоняюсь к прохладной стене и дотрагиваюсь до болящей губы.
Хоть он и не убивал ту девушку, тем не менее, сегодня он показал, что вообще способен это сделать. А я не только сдала себя, но и... теперь не имею против него никакого оружия.
Что за патовая ситуация. Мне конец.
