Текст книги "Хочу тебя жестко (СИ)"
Автор книги: Анна Шварц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)
Глава 38
Бутылка с напитком замирает в сантиметре от губ профессора, и тот смотрит на меня, приподняв бровь.
Затем появляется усмешка на губах, и ненормальный опускает руку с бутылкой вниз.
– Чудовище? – повторяет он. – Ты про меня?
– А про кого? Это не так, что ли? – бормочу я, а потом в затекшие ноги резко начинает приливать кровь и их словно пронзает тысячи иголочек, заставив меня согнуться и вытаращить глаза. Елки-палки-и-и.
Я сжимаю зубы, лишь бы не показать профессору, как я корчусь на полу от этих неприятных ощущений. Я хотела еще что-то сказать, но если я открою рот, у меня вылетит только “бля”. Связного предложения не получится.
– Вот оно что. – слышу я насмешливое. – Цветкова, когда ты сегодня приперлась на пристань, у меня было всего два варианта, как с тобой поступить.– я слышу, как он подходит ко мне и присаживается на корточки рядом с моей страдающей тушкой. От этого холодок бежит по спине. Это что за разговоры... – Я вот думаю – почему я выбрал хороший для тебя и вожусь сейчас с тобой?
Я обессиленно закрываю глаза. Господи, я так хочу упасть и подрыгать ногами, чтобы они поскорее прошли, но тут такой серьезный разговор. С чего он начал его?
– Потому что вы уверены в том, что я вас не сдам? – из последних сил выдавливаю я.
– В тебе-то я уверен? Ты забыла, как пошла в полицию и пыталась сдать меня недавно?
Ой, ну да. Черт. А впрямь, почему тогда он от меня не избавился? Я открываю глаза и задумчиво смотрю на рисунок бежевого ламината. Я вообще ведь дофига неудобный и ненадежный для него человек. Даже адекватный человек, попади в такую ситуацию, мог бы принять непростое решение утопить свидетеля.
А если, как его сестра утверждает, он “бессердечный мудак, на всех ему насрать”, то что его остановило-то?
– Когда это было... – невпопад отвечаю я. – Мы еще не встречались тогда.
Мои ноги, наконец, отпускает, и я сажусь нормально. Лучше б я этого не делала, потому что обнаруживаю перед собой сидящего на корточках профессора, который прибивает меня взглядом к полу.
– Я серьезно с тобой говорю, Цветкова. Твою юмор всегда очень паршивый и сейчас не в тему.
Я тяжело вздыхаю. Какой же ты мастер комплиментов, профессор.
– Что вы хотите от меня? Я не знаю, что было у вас в голове сегодня. Я, вообще-то, морально тогда приготовилась тоже плавать.
Его глаза становятся чуть больше, словно я сказала что-то очень забавное.
– Ну так ты не плаваешь в итоге. Так с хрена ли я для тебя чудовище?
– Вы что, обиделись? Я просто вышла из себя. – я хмурюсь, пытаясь понять, почему он прицепился ко мне из-за этого слова. Я на него обзывалась и похуже.
– Просто мне стало интересно. Я постоянно иду тебе навстречу, но из твоих реплик складывается ощущение, что ты нашими отношениями все равно недовольна. Особенно сегодня. Вместо того, чтобы спокойно отдыхать, я вожусь с тобой и все равно слушаю оскорбления.
Я задумчиво опускаю взгляд на пол и опять рассматриваю увлекательный рисунок на ламинате. Это что за сеанс семейной психотерапии от психопата? И вообще, его слова про то, что он идет мне навстречу... как? В большинстве случаев он просто решает проблемы, которые сам же мне и создает. Это вот вообще не делает его ни разу хорошим и классным парнем.
– Ты хочешь расстаться, Цветкова? – внезапно звучит вопрос и я осторожно поднимаю на профессора взгляд.
– А что, есть такой вариант? – интересуюсь я, а он смотрит задумчиво в сторону.
– Ну, ты можешь это сделать.
– И отправлюсь плавать вместе с тем мужиком?
– Такое тоже может случиться. – он переводит на меня взгляд обратно, а я округляю глаза. Затем у него появляется усмешка. – Шутка, Цветкова. У тебя нет варианта расстаться.
Господи, какой же ты впрямь больной, профессор. И после этого я-то паршиво шучу? У меня вырывается вздох. Если он вдруг заведет семью, то никогда, похоже, не войдет в ту печальную статистику по разводам. “У тебя нет варианта расстаться”. Чудесно же просто.
– Мы закрыли тогда эту тему?
– Нет, конечно. Ты еще ни на один мой вопрос не ответила. Время многое обсудить.
– А у вас ноги не затекут? У меня уже затекли. – интересуюсь я, желая избежать этого разговора. Если меня ввязали в эти ненормальные отношения и выход из них один – бежать в другую страну, самое меньшее, что я хочу – обсуждать что-то.
Я надеюсь, что он решит закрыть тему, не добившись от меня поддержки и желания продолжать подобный разговор, но меньше всего я ожидаю, что в этот момент протянет руки и, схватив меня за талию, затащит на кровать позади нас. А затем нависнет сверху.
– Так тебе удобнее? – спрашивает он, а я медленно впадаю в панику.
– А есть другая поза для разговора?
– Есть другие места для разговора. Могу отвезти тебя на пристань и мы переиграем заново случившуюся там сцену. Я знаю, что ты станешь разговорчивой, если тебе угрожать. Устраивает этот вариант?
– Нет, давайте уж так. – я прикрываю глаза, собирая остатки самообладания. Не стоило мне сегодня пить с профессором. Алкоголь расслабляет, а расслабляться с ним нельзя. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Я с этим успешно справлялась на трезвую голову, балансируя на безопасной линии.
Но тут мы зашли в тупик.
Ответить честно, что я бы рассталась с ним и меня напрягает он до усрачки я не могу. И остальное тогда смысла обсуждать не вижу. И как его успокоить? Блин, чего он вообще завелся-то? Будто сам не помнит, как втащил меня в эти отношения. Чего он ждет-то тогда от них? Признания, что он самый лучший парнень на свете?
– Давайте лучше спать. – произношу я спешно. – У меня нет претензий к отношениям. Вообще.
Профессор смотрит на меня. Цвет его глаз сейчас напоминает мертвый лист дерева, вмерзший в лед. Агрессивное, но красивое животное.
Единственное, чему у меня на самом деле нет претензий – это его внешность. Это действительно его самый сильный козырь, с лихвой перекрывающий почти все отрицательные стороны. Еще у него деньги водятся, но это все еще остается проблемой, а не плюсом. Так как он не спешит ими делиться даже со своей половинкой. И уговорить его вряд ли возможно. Я думаю, при попытке надеть на него поводок пострадает даже самая беспринципная в мире девушка.
– Нет? – интересуется профессор, рассматривая меня, и что-то мне в его тоне не нравится, но я все равно киваю.
– Вообще. То, что мы иногда ругаемся – это нормально. Извините.
– Да? – снова односложно интересуется профессор, едва подняв уголок губ в усмешке. Затем неожиданно наклоняется ко мне. Остановившись в сантиметре от моих губ, он произносит:
– Оказывается, у нас идиллия. Я даже не подозревал. Ладно, прощаю тебя. Выйдешь за меня, Цветкова?
Я округляю глаза от этого предложения. Проще застрелиться сразу. Или пойти и нырнуть самой с пристани.
– Вы что, шутите? – интересуюсь я, не зная куда деться от его лица. Он блин, так близко, что я чувствую ,как он дышит, и когда он на таком расстоянии смотрит на меня, я стараюсь избегать его взгляда. Чувство, будто бы он рассмотрит все мои паршивые мыслишки насчет него в голове.
– Нет, конечно. Настолько же серьезно говорю, как и ты.
Это что еще за подлая подъебка?
– А обязательно настолько близко об этом болтать? – смущенно спрашиваю я, отвернувшись, и положив руку на его грудь и пытаясь сдвинуть с места. Скорее, конечно, я бульдозер спихну, чем его.
– Просто, перед браком у нас остался еще один незакрытый вопрос, Цветкова. – становится еще хуже, потому что вместо моих губ он теперь мне в ухо это говорит. Я дергаюсь от неожиданности, когда чувствую, как его рука внезапно ложится мне на бедро, обхватывает пальцами и едет вверх. У меня бегут испуганные и взволнованные мурашки следом. – Мы ведь не спали друг с другом. Давай проверим, насколько у нас и в этом будет идиллия.
Паника, растущая с каждым его словом, охватывает меня целиком.
– Вы же говорили... – я дергаю ногой, когда его рука доезжает до моего нижнего белья и пытаюсь закрыться, но вместо этого намертво зажимаю его ладонь. О нет, дежавю. Подобное уже случалось, но тогда он искал телефон. А тут...Он ищет уже другое. – У-у вас нет защиты.
– Расслабься, Цветкова. Мне ж необязательно вставлять тебе, чтобы понять, насколько мы подходим друг другу в постели. Есть другие увлекательные способы.
Я моргаю. Вообще, до этой фразы я прямо была готова сопротивляться и сражаться до последнего. Хотя, я даже не знаю, на что это чудовище способно. Вполне вероятно, что оно может даже игнорировать любое “нет” и применить силу.
Но он же только что разбил мой последний аргумент.
Как мне теперь отбиваться?
– Ты руку мою отпустишь?
Я закрываю глаза. Вот это вот ощущение его ладони между бедрами...
– Я стесняюсь.
– Чего? Можешь приступить тоже изучать меня. Я не стесняюсь.
– Мы встречаемся всего ничего. – я вытряхиваю из черепной коробки очередной случайно попавшийся аргумент. Кажется, он даже подходит. – Это как-то быстро слишком.
– Я тебе и не предлагаю ничего серьезного. – чувствую я на шее усмешку. – Цветкова, что за сомнения? У нас ведь все отлично в отношениях.
Блин, это бесполезно. Он на каждую мою отмазу найдет аргумент. Я открываю глаза и обреченно смотрю на занавески, словно они могут мне помочь. Я, конечно, ожидала, что до такого может все однажды дойти, но не думала, что настолько быстро мне придется с этим бороться! Но и бороться всерьез страшновато. А что, если он правда решит по-плохому?
С этим я уже не могла справиться шутками и с оптимизмом. Честно говоря, меня начал сковывать ледяной страх при одной только мысли, что может произойти.
Лучше не сопротивляться?
От этого решение сердце будто падает в пропасть. Но, наверное, да.
– Ладно. – севшим голосом произношу я, повернув голову обратно. – Но если правда ничего серьезного не будет.
Глава 39
– Тогда отпусти мою руку, Цветкова. А то у меня чувство дежавю. – Он опускает ресницы, рассматривая мое лицо, а я смотрю на его – совершенно холодное, словно маску. Только послушайте. У меня тоже это чувство. Просто нечего каждый раз пихать руки, куда не следует.
– А, может, мы начнем с чего-то другого? – интересуюсь я, не решаясь разжать ноги. – Разве можно сходу лезть к трусам?
– Нельзя? – приподнимает бровь профессор и выглядит при этом так не наигранно удивленно, что я выпадаю в осадок. – Ну научи меня, что нужно делать, эксперт.
У меня дергается глаз. Ах ты, мудак. Он еще и в постели меня подъебывает. Есть ли дно у этих отношений, или меня ждет еще что-то похуже, чем все это?
– Может, стоит начать хотя бы с поцелуев? – мрачно высказываю я, подавив внутренний вопль.
– Ну, давай. – он наклоняется к моим губам так, что остается между ними меньше миллиметра, и они то и дело чуть касаются друг друга. У меня от этого ускоряется сердце. Поцелуи-то мне нравились с ним. – Положусь тогда на тебя в этом деле.
Блин. Может ли он хоть на секунду, открывая свой рот, обойтись без издевок?
Наши губы, наконец, соприкасаются, и я чувствую ,как его язык проскальзывает мне в рот. Я закрываю глаза. В мире остаются только запах профессора, жаром давящий на меня сверху, и соприкосновения наших языков, пока я пытаюсь подстроиться под его ритм ласк.
Проблема в том, что у меня не сильно много опыта в поцелуях, поэтому, по-моему, выходит каждый раз паршиво. Я теряюсь, не зная, что делать при таком длительном поцелуе, а вот он явно захватывает инициативу, потому что поцелуй становиться чуть более грубым и настойчивым. Он буквально изучает мой рот, похоже, игнорируя мои неумелые попытки ответить.
Затем я чувствую, как его рука между моих ног сильнее сжимает бедро. И нервно втягиваю воздух. Мое тело начинает почему-то дрожать.
Профессор прерывает поцелуй на секунду. Мои губы немного горят, а во рту остается его вкус. Я сглатываю. Лучше бы он не останавливался, потому что я чувствую некую неудовлетворенность. Словно что-то должно произойти, если бы он еще немного продолжил.
– Что дальше у тебя по плану? – говорит он мне в губы низким голосом, полосующим мне все нервы, пока я пытаюсь справиться с реакциями своего тела. Это что, нервное? Не очень похоже на возбуждение. Проблема в том, что я вообще не знаю ничего. Даже про себя, как оказалось. Что я ему отвечу? – Эй, эксперт, я тебя спрашиваю.
Я закусываю губу. Если я сейчас подам голос, он будет звучать жалко.
После этого я чувствую на своем лице усмешку.
– Цветкова, просто раздвинь уже ноги. Я явно лучше тебя знаю план этого мероприятия.
У меня вырывается вздох.
– Хватит надо мной издеваться. – отвечаю я, разжав бедра. Черт, пусть делает, что хочет. Он действительно явно лучше разбирается. Попробую... поверить. Хотя идея плохая – доверять свое тело ненормальному, как он.
Я чувствую, как его ладонь, получив свободу, проезжает по нижнему белью к животу. А затем без предупреждений ныряет под резинку трусов.
Те длинные пальцы профессора, которые я когда-то рассматривала и которыми восхищалась, сейчас весьма откровенно оказываются на том месте, которое я бы не каждому доверила.
Я застываю. Не то, чтобы это плохие ощущения, но... они совершенно странные и непривычные. Чувствуя, как мое лицо уже полыхает, я закрываю его ладонями.
– Да я почти не издеваюсь надо тобой.– дыхание профессора отпечатывается теперь на шее внизу челюсти, куда он скользит губами. Затем он целует туда. Ох. Это что-то новое в моей жизни. Он и так умеет? Поразительно. – Я в курсе, что ты у нас нетронутый цветочек. – он продолжает говорить это, изредка целуя и спускаясь вниз по шее. Теперь он у моего плеча, и это хуже всего. Потому что место там, похоже, отличается сильной чувствительностью. У меня бегут мурашки по всему телу. – Расскажи, как так вышло-то? На лицо ты симпатичная.
Твою дивизию.
– Вы издеваетесь? Это не разговоры д... – я не заканчиваю, сорвавшись на резкий выдох, когда он прикусывает зубами то чувствительное место. Мне кажется, там находится кнопка переключения на самые низменные инстинкты, потому что низ живота судорожно сжимается и я ощущаю усмешку профессора, осевшую на пылающей после укуса коже.
– Ясно. – констатирует он. Его пальцы, спрятанные в моем нижнем белье, и про которые я начисто уже забыла, шевелятся и он гладит меня... там. Я слышу влажные звуки, мне резко становится стыдно и я резко пытаюсь отстраниться. Профессор хватает меня за бедро, останавливая.
– Куда поползла? – он усиливает нажим, и его поглаживания становятся более ощутимы. В этот момент я не знаю, что тревожит меня сильнее – стыд или то, что это становится из непонятного приятным.
– Просто... – бормочу я, не зная, как объясниться. – Это смущает.
– Если будешь отвлекаться на смущение, удовольствия не получишь. – отвечает мне профессор, а потом резко свободной рукой снимает с меня трусы целиком и выкидывает их на пол. Я ахаю, пытаясь закрыться, но он перехватывает меня за бедро и отводит ногу так далеко, что отодвинься он – и перед ним предстала бы слишком откровенная картина.
– Вы, блин, издеваетесь?!
Почему вообще раздета только одна я?!
– Цветкова. Посмотри. – слышу я его насмешливый голос и медленно убираю руки от лица, хмуро взглянув. Он неожиданно поднимает руку, которой гладил меня и издевательски демонстрирует мне блестящие, мокрые пальцы. Господи. Дайте мне лопату, я куда-нибудь закопаюсь. Я чувствую, что мое лицо вот-вот вскипит от стыда. Как я с ним перешла от отношений "держись от меня дальше километра" до его демонстрации мокрых от моей смазки пальцев? – Ты серьезно мне вы-каешь, когда я тебя между ног трогаю?
– Какой же ты извращенец. – выдыхаю я, а он чуть приподнимает бровь.
– Я даже не начинал им быть. Не дергайся от таких детских игр.
– И что, интересно, у тебя было за детство? – только и могу пробормотать я, а он молча снова возвращает пальцы на самое мое сокровенное место и вновь гладит. В этот раз с большим нажимом, чем прежде, глядя мне прямо в глаза.
Это становится очередным моим испытанием. Я долго держусь, но в какой-то момент отвожу взгляд, а он наклоняется, опираясь на руку и смотрит на мое лицо, которым я безуспешно пытаюсь отвернуться.
– Цветкова, посмотри на меня.
– Не могу. – быстро отвечаю я.
– Это не просьба. Будешь смущаться и закрываться, я заставлю тебя пожалеть об этом.
– Все равно не могу. – я стою на своем, потому что смотреть ему в глаза, когда он делает такое, а я чувствую чертово возбуждение, бабочками трепещущее в животе, дрожь в ногах и как, черт побери, я становлюсь мокрее и мокрее – слишком для меня.
Извращенец. Надо будет дома такое наедине с собой попробовать. Хотя, может дело именно в чужих пальцах.
– Последний шанс, Цветкова.
– Н-нет. – стукнув зубами, из последних сил отвечаю я.
– Как хочешь. – усмехается этот ненормальный. А затем меня пронзает острое чувство внизу, когда он внезапно с нажимом проталкивает пальцы внутрь. Просто засовывает их в меня. Похоже, до самой ладони, потому что я чувствую их глубоко внутри и распахиваю от неожиданности глаза.
– Мх. – вырывается у меня внезапный стон, который я не смогла сдержать и я хватаюсь за свой рот.
– Ну что? – слышу я голос этого ублюдка, а затем он шевелит внутри пальцами, и мое тело дергается, напрягаясь. – Что-то страшное случилось, Цветкова? – он толкает их еще глубже, пока это говорит и я из последних сил сдерживаю вскрик. Мне кажется, что все мои чувства сосредоточились в одном месте. Вот именно там. Настолько они острые. И новые.
– Ты... – выдыхаю я. – Блин, обещал же, что не будешь вставлять!
Я внезапно слышу его тихий смех. В другой ситуации мне б стало жутко от того, что этот псих умеет смеяться, но сейчас я сосредоточена на том, что он запихнул внутрь!
– Цветкова, это не член. – с усмешкой произносит он, отсмеявшись.
– Я в курсе. – сквозь зубы издаю я шипение. Этот сукин сын продолжает двигать ими внутри меня. То вставляя, то немного вынимая. И когда он вставляет, то давит на какую-то точку, отчего у меня начинает сводить какие-то мышцы внизу живота и есть навязчивое желание сжать бедра. – Боже... достань. Мне нужно в туалет!
Я чувствую, как он наклоняется еще сильнее, заглядывая мне в лицо. Убрав руки от своего, я мрачно смотрю на это создание. Гребаный монстр. Смотрит на меня с таким видом. Словно ему так забавно наблюдать за моими эмоциями.
– Вряд ли тебе туда нужно. – произносит он, и прикасается с легким поцелуем к моим губам. – У тебя экспресс-курс, Цветкова. Я тебя предупреждал. После него разучишься стесняться.
Глава 40
Засунь, пожалуйста, свой экспресс-курс... мне в другое место. Вот что мне хочется сказать.
После поцелуя в губы, он спускается ниже. Его дыхание касается кожи возле выреза рубашки. Она покрывается мурашками и начинает пылать. “Ах ты, сволочь” – мелькает мысль, когда я чувствую, как профессор еле прикасается губами и скользит по этой границе между обнаженным и прикрытым телом.
Дразнить он умеет превосходно. Где научился? Этот навык парням точно не выдают при рождении. Мне обычно все эти попытки залезть под одежду и облизать тело казались немного нелепыми... но... не в этом случае.
Затем он внезапно спускается ниже. Моя грудь прикрыта его рубашкой, но он все равно проводит языком по ней. Даже сквозь ткань это прикосновение словно током прошибает меня, а затем я чувствую его зубы, едва прикусывающие верхушку груди. Почему-то это резко обостряет все ощущения внизу.
Я стискиваю зубы. Это не так плохо, как я боялась? Даже нежненько. Почти. Его действия между моих ног немного отличаются от того, как он обращается со мной выше.
Открыв глаза, я смотрю на него. Встретившись с взглядом профессора, меня будто прибивает к кровати. Ух, блин... А нельзя хотя бы в этом процессе на меня смотреть не как на объект для экспериментов? Ладно, я выкидываю эти мысли из головы. Он на всех, как на дерьмо смотрит. Подозреваю, что другие эмоции использовать он не умеет. Я чувствую, как горят мои щеки, когда я открываю рот и произношу:
– А ты раздеваться не будешь? Мне неуютно одной.
– Тебе природа зачем руки дала? – отвечает он мне. – Ты можешь занять их этим.
– Язык, блин, как жало... – бормочу недовольно я, но все-таки тяну руки нему. Мои пальцы прикасаются возле талии, затем скользят выше, задирая ему футболку, а профессор – только гляньте на него. Он будто бы и рад помочь мне, подавшись ближе, чтобы мне было удобнее это с него снимать.
Какой внезапный акт послушания. Даже смущает.
Блин. Поверить не могу, что мне позволили сейчас раздеть эту секс-фантазию большинства студенток. И пока подушечки моих пальцев скользят по бесчисленному сплетению твердых мышц, по бесконечному, горячему рельефу тела этого чудовища надо мной, задирая его одежду, я все больше и больше понимаю, что не зря по нему все равно прутся, несмотря на его заскоки в институте.
Слишком уж... хорош.
– Что за лицо, Цветкова? – профессор опускает голову и мы почти соприкасаемся лбами. Я чувствую, как его волосы щекочут мой лоб, а взгляд у него такой, будто он ошибку в дипломной нашел и радуется, что может меня завалить. С легкой искоркой подъеба. Затем я моргаю. Блин, а что у меня с лицом?! Не говорите, что я выглядела сейчас очень глупо. – Такой вид, будто бы ты сокровище откопала.
У меня дергается нервно уголок губ.
– А можно мне такую же самооценку? – интересуюсь я. Охренеть скромняжка. “Сокровище откопала”. Это я тебя раздеваю, ненормальный. Я правда так тупо смотрелась? Почему он делает комплименты себе, а не мне? Мне бы это очень помогло, я тут с раздвинутыми ногами под ним лежу и стесняюсь.
– С твоей какие-то проблемы? – он помогает мне избавить его от одежды почти окончательно, достав свободную руку из рукава, а затем стянув через голову. Вторую руку, которая занята мной, он не достает, и футболка так и остается висеть у него возле запястья. Я забываю, что хотела ответить ему.
М-м...
Мой взгляд против воли приковывается к его груди. У меня слабость не только на руки, но и на накачанные мужские сиськи? Будет ли странно выглядеть, если я...
Не додумав эту мысль, моя рука сама по себе тянется и ложится на его грудь, затем сжимает твердую мышцу. Боже. Чувствую, как у меня сердце заходится. Затем кончиками пальцев веду вниз, трогая линию пресса, а в голове крутится одна мысль “Охренеть”. Вот это да. Красиво.
Затем я резко опоминаюсь и вскидываю взгляд. Профессор все это время наблюдает за моими попытками изучить его.
– Ниже тоже много чего интересного. – говорит он, а я снова загораюсь. Не думала, что могу реально краснеть лицом. – Там тоже посмотри.
– Нет, это как-то слишком для меня. – я отвожу взгляд, чтобы не посмотреть случайно “ниже”. Я что ему, распутница какая, чтобы набрасываться и сдирать штаны? Мне как-то постепенно привыкать к этому... легче. А он, я смотрю, вообще без комплексов.
– А лежать с раздвинутыми ногами, пока я тебя рукой удовлетворяю – не слишком?
– Прекрати. – я закрываю глаза, смутившись совсем, и опускаю руки вниз, прикрывая ладошкой все стратегические места. Нафига он напомнил? Я только научилась это игнорировать.
– Да ладно тебе, Цветкова. – он будто бы издевается над моими нервами, продолжая находиться так близко к моему лицу – буквально нос к носу, и не давая отвернуться. Он внезапно достает пальцы из меня и кладет ладонь на мое бедро, погладив его. Затем она перемещается ближе к моей заднице. И ее он тоже сжимает. Будто бы успокаивая. – Если сделаешь это, то и я тебе сделаю что-нибудь хорошее.
В этой ситуации... что он хорошего мне, интересно, может сделать?
Я открываю один глаз.
– Например?
Ух... мне было странно, когда он был пальцами внутри меня, но когда он их достал, я хочу, чтобы он вернул все назад. Это и есть неудовлетворенность?
Я смотрю ему в глаза, ожидая ответа на вопрос. Сейчас почему-то его ледяной взгляд без эмоций кажется мне даже привычным. Даже чем-то привлекает. Он чуть опускает ресницы, словно раздумывая, и что-то мелькает за темной зеленью его глаз, что мне совсем не нравится.
– Например, отлижу.
Мои глаза чуть не вылетают из орбит, а воздух застревает в легких. Увидев мое изменившееся резко выражение лица, профессор тихо смеется. Второй раз за день слышу его способность к смеху, и второй раз я в шоке.
Больной, что ли?! Я сгораю от стыда, когда он там мне трогает, а он предлагает спуститься туда языком? Наверняка это был розыгрыш. Не представляю его в таком положении. Его Величество в отеле карточку отказался сам с пола поднимать, а тут... отлизать.
– Н-не говори больше такие слова. – начинаю заикаться я. – С ума сошел, что ли? Не надо мне ничего делать. Ладно, я раздену тебя. – бормочу я, решив больше не вести переговоры с этим психом. Предложения просто отпадные. Я хватаюсь за пояс штанов и тяну его вниз, отключив полностью разум. Стягиваю его наполовину, затем смотрю в ступоре на черное нижнее белье, под которым заметны четкие очертания явно вставшего достоинства, и мои руки замирают.
Я как-то нервничаю.
Мне кажется, или оно просто блин... огромное? Или это обычные размеры? Ладно. Наверное, это хорошо. Было бы обиднее, если такая высокомерная сволочь вызвала немного иные вопросы о размерах достоинства, непохожие на комплимент.
Решившись и немного отвернувшись, а затем закрыв глаза, я цепляю кончиками пальцев край белья и стягиваю его тоже.
Затем слышу, как цыкает профессор.
– Так и знал, что ты сделаешь это именно так. Там правда нет ничего страшного, Цветкова. – он внезапно хватает мою руку и заставляет обхватить ладонью что-то очень горячее, твердое и толстое. Я в шоке распахиваю глаза, но не поворачиваю голову, чтобы не посмотреть случайно.
– Эй... – вырывается у меня.
– Что “эй”? – спрашивает у меня профессор. Его пальцы обхватывают мои сверху, сжав, и заставляют мою руку двигаться вверх-вниз немного грубыми движениями. Я пытаюсь ослабить захват, но он сжимает еще сильнее, и я хмурюсь.
– А это не больно? Так сжимать...
– Да нет. Очень даже приятно. – я внезапно слышу его усмешку. Профессор находит мое спрятавшееся лицо и целует, скользнув языком внутрь рта. Он делает это уже более нагло, прикусывая мои губы и облизывая их.
Вторая его рука находит мою и переплетает наши пальцы, прижав ладонь к постели. От этого сердце почему-то начинает биться быстрее. И внизу живота бабочки. Такое тревожное, странное ощущение, пока я лежу, прижатая к постели этим человеком и принимаю его умелый, очень долгий поцелуй.
Мое самообладание как-то тает и потрескивает, словно хрупкий весенний лед. Хочется неожиданно какой-то большей близости, большего контакта тел. Я немного сдвигаю ноги, чувствуя, как прикасаюсь внутренней стороной бедра к нему. Грубая ткань одежды. Я не сняла до конца с него штаны.
Мне немного жарко.
Еще и рука, которую профессор использует, чтобы доставить себе удовольствие, мокрая... я даже не знаю, это мое или его. Он будто замечает, как я замешкалась, прерывает поцелуй, оставив мои губы тоже влажными и горячими, а затем как-то так получается, что мы вместе смотрим вниз.
Он отпускает мою руку и я растопыриваю пальцы. Правда мокрые. Затем мой взгляд падает на другое и мои глаза расширяются. Этим же... убить можно. Орудие возмездия. Но, черт, выглядит не отталкивающе, как я думала всегда. Я снова краснею и отвожу взгляд, а потом замечаю, что профессор смотрит куда-то в изголовье кровати.
Он внезапно с лицом “я кое-что тут придумал”, тянется к ящику тумбочки, которая стоит возле кровати, открывает его а затем смотрит внутрь.
Затем запускает туда руку и достает... россыпь прямоугольничков. Раскрыв их в руке, как карты, он показывает их мне, а у меня вырывается вместе с резких выдохом:
– Нет!
– Смотри, как нам повезло. – этот монстр будто игнорирует мой вопль, и кладет все прямоугольнички, кроме одного, на кровать рядом со мной. Затем один из них надрывает зубами, пока мое сердце испытывает приступ панической тахикардии. – Похоже, тут любят развлекаться.
Я жду, когда это чудовище достанет из этого пакетика презерватив, окончательно разбив мою психику, но вместо этого он выдавливает что-то прозрачное себе на руку, и я моргаю.
– Что это? – вырывается у меня. Профессор смотрит на меня, как на дурочку. Так невинно. Типа “Боже, ты и это не знаешь?”
– Смазка, Цветкова. Ты что подумала?
– А-а. – вылетает у меня дрожащим голоском. А я что? Я будто знала, что такая бывает. В аптеке я только в тюбиках видела. – Я думала, что... защита. А зачем она?
Он опускает взгляд на россыпь прямоугольников на постели.
– Презерватив-то есть. Размер не мой. – у него на этих словах появляется такая снисходительная усмешка, что будь тут владелец этого безобразия – и он бы почувствовал себя униженным. – Зачем что?
– Смазка... – отвечаю я, а он снова смотрит на меня.
– Тебе полегче будет, Цветкова. Скользит лучше. – с этими словами он снова засовывает мне пальцы внутрь, и я резко ахаю от этого. Он двигает ими несколько раз, и я действительно чувствую, что скользит оно.. намного проще. И из-за этого исчезает легкий дискомфорт, который был в прошлый раз. Профессор наклоняется ко мне, целует, а затем произносит в губы: – Давай я все-таки тебе вставлю.
– Н-нет, что? – заикаюсь я, пытаясь остановить его руку, которая толкается в меня настойчивее. Тело от этого прошибает странная дрожь. – Сам же сказал, размер этих штук... не подходит.
– Я аккуратно. – его голос опускается до тона дьявола-искусителя. Если бы он таким лекции читал, половина стульев в аудитории была бы мокрой. Прежде чем я успеваю возразить, он снова легко целует меня в губы, но делает это так, будто просто желает заткнуть. Чтобы из моего рта больше не слышать эти мешающие ему звуки. – Вытащу до того, как сделаю тебе детей.
– Нет. – я хватаюсь за тонкую ниточку самообладания и изо всех сил держусь. Я, похоже, знаю, в кого переродился змей из райского сада, и не могу обвинить Еву в глупости. – Мне будет больно. Это действительно мой первый раз!
– Да я уже догадался. – эта сволочь будто бы считает, что от поцелуев я сдамся. Потому что он использует их каждый раз, убеждая меня. И язык. И смотрит на меня так, словно уверен в том, что уговорит. – Больно тебе не будет.
Я, не сдержавшись, издаю шипение.
– Хватит меня обманывать. Всегда больно!
– Ну давай поспорим с тобой. Если будет больно... – он делает паузу и смотрит в сторону, снова раздумывая. Даже прекращает все движения пальцами во мне. Я мрачно смотрю на него.
– То что?
– Напишу за тебя ту работу. Тебе ее в понедельник сдавать же.
Я моргаю.
Мне хочется со злости укусить его за такие слова, потому что только что он оценил мою девственность в какие-то сраные несколько листков текста?
– Ты издеваешься? – вылетает у меня.
– Тогда курсовую? – с этими словами я внезапно чувствую, как к двум пальцам во мне присоединяется третий, и от этого появляется пусть легкая, но колющая боль. Там... очень тесно. Я едва сдерживаюсь, чтобы не измениться сильно в лице и не издавать звуки, и выдыхаю:
