Текст книги "Хочу тебя жестко (СИ)"
Автор книги: Анна Шварц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
Глава 24
Я первой отхожу от стойки, забрав свой латте, а потом направляюсь к самому дальнему столику в углу.
Колокольчик звенит над дверью и в кофейню заваливается явно мажорная компания из трех парней и двух девушек. Они что-то громко обсуждают, а я, сев, провожаю их взглядом. От усталости зрение плывет, и я даже не могу их как следует рассмотреть.
Сколько уже время?
Я достаю телефон и смотрю на экран.
Уже ночь.
Черт. Сняв со стакана крышку, я отпиваю латте, но легче не становится. Голова немного кружится. Сегодняшний день был для меня слишком богат на происшествия. На любой стресс я реагирую беспробудным долгим сном, а стресса за день случилось немало.
И...
Я неожиданно очень сильно вздрагиваю, очнувшись. За секунду до того, как мое лицо влетело бы в горячий стакан с кофе и получило бы ожог. Это не происходит, зато вспыхивает боль на голове.
– А что... – выдыхаю я. Профессор стоит рядом со мной, и держит меня за волосы. В его темно-зеленых глазах впервые заметен намек на удивление. Это он поймал меня, прежде чем я упала.
– Ты больная? – интересуется он, а я тихо шикаю, дотронувшись до его руки.
– Отпустите, больно же.
Я ловлю на нас ошалевшие взгляды той самой мажорной компании в другом конце кофейни. Похоже, они впервые видят такое. Чтобы мужчина с какого-то черта держал за волосы девушку общественном месте.
– А будешь еще повторять подобное? Мне твое лицо нравится. Будет обидно, если ты с ним что-то сделаешь.
– Блин. – ругаюсь я. – Я просто внезапно уснула. Пустите же. Ау-у... – я шиплю, потому что этот ублюдок тянет мое лицо вверх, заставляясь выпрямиться и откинуться на спинку стула. Может, конечно, это способ усадить меня безопасно, но он делает это слишком грубо. – Придурок, мне больно!
– Ну наконец-то не на “вы”. – на лице профессора мелькает усмешка и он вытаскивает свою пятерню из моей гривы, а я массирую ноющую кожу головы. – Поднимайся, Цветкова.
– Чего? – я мрачно смотрю на него. – Зачем? Мне тут нравится.
Он смотрит на меня, и его взгляд прямо-таки кричит о том, что его терпение иссякает слишком быстро в данный момент.
– Вставай.
– Отстаньте и дайте мне отдохнуть.
Профессор спокойно ставит свой эспрессо на столик. Затем, положив на него ладонь, опирается на нее, нагнувшись ко мне, и я настороженно смотрю на его ледяное лицо прямо перед моим. Охренеть какой он красивый. Не очень уместная мысль в данный момент и после всего, что произошло, но это же просто с ума сойти.
– Поднимайся, Цветкова, или я тебя вырублю и вытащу отсюда. – зато слова, вылетающие из этого красивого рта, уродливы до безобразия.
– Да, попробуйте сделать это на людях. – фыркаю я. Не сдвинусь с места, пока не допью кофе и не приду в себя. Я не хочу снова внезапно вырубиться на полпути и выбить себе все зубы или нос.
Профессор немного отстраняется, а затем садится рядом. Шу-ух. Я слышу шорох ткани диванчика, а следом чувствую, как мое тощее тельце медленно сползает к достаточно тяжелому и горячему телу профессора. Теплый запах кофе отдаляется, и я погружаюсь в холодную, тяжелую и мрачную ауру ненормального убийцы рядом со мной. У-упс.
Его рука изящно и почти незаметно проскальзывает по спинке сзади меня. А затем обнимает. А затем он сгибает локоть и это объятие сдавливает мне шею.
Бросив стаканчик с кофе, я хватаюсь за его предплечье, пытаясь оторвать от себя. Вот тварь!
– Цветкова. – слышу я его голос у себя над ухом, пока пытаюсь поцарапать этого психа, состоящего, кажется, из сплошной стали. Даже дергаться больно. Я, блин, не знаю, откуда у него такая силища! Как тиски! Что за чертовы смертельные обнимашки? – Мне хватит несколько секунд, чтобы тебя придушить и унести. Только учти, что от подобного пострадает мозг. А он у тебя и так плохо работает.
– Я встану и пойду, пустите. – издаю я сдавленное сипение. Дышать я еще могу, но как-то слабенько, и с каждой секундой все реже и реже.
– Скажи мне, почему мне приходится тебя вечно уговаривать?
Я кошу глаза в его сторону. Его лицо очень близко к моему, такое спокойное, что мурашки бегут. Даже не знаю, что ему на это ответить. Уговаривать? Это называется уговорами?
– Мне больно. – произношу я из последних сил. Только тогда он медленно ослабляет свой захват, а затем убирает руку обратно на спинку, а я еще несколько секунд вдыхаю полной грудью кажущийся упоительным воздух кофейни.
Бешеное животное. Анаконда гребучая. Я не знаю, кем нужно быть, чтобы на полом серьезе согласиться и желать отношений с этой бесчувственной машиной.
– Выходи на улицу. – слышу я его голос.
Молча схватив свой кофе, решив пока больше не спорить, я подрываюсь и резко выхожу наружу. Меня провожает испуганными взглядами та самая мажорная компашка.
– И зачем мне сюда? – интересуюсь мрачно я, когда профессор тоже выходит следом. Он кидает пустой стаканчик в урну, а затем смотрит на меня.
– Садись. Отвезу тебя домой.
Ха. Вообще-то, у меня сейчас другой дом и к родителям я вернуться не могу. Я не выдержу потом пилить от них в квартиру их друзей через полгорода. И перед психопатом раскрывать свое место жительства не хочу.
– Я закажу такси. – произношу я, доставая телефон, но профессор неожиданно выдирает у меня его из рук и пихает обратно в карман.
– Садись в машину.
– Но я хочу на такси. – начинаю злиться я. Этот псих стоит, глядя на меня, и от моего тона у него ни один мускул на лице не шевелится. Ему плевать, что я хочу. Меня заполняет усталость. – Слушайте, эта машина правда неудобная. Я хочу заказать такси бизнес-класса и с комфортом и кондиционером доехать.
Кажется, ему по-прежнему плевать. Я меняю тактику.
– Ну, пожалуйста... – “...отъебись от меня” – заканчиваю я мысленно фразу, а профессор продолжает жечь меня взглядом.
– Садись, Цветкова. – его тон не меняется. Я обреченно закатываю глаза. Господи, пусть он сдохнет. Достал. Я точно сдам его в полицию. Пойду и скажу, что у него поддельные документы.
Я раздраженно пуляю свой кофе в сторону, урны. Ожидаемо промахиваюсь, намусорив и некрасиво разлив все по тротуару, но мне уже плевать. Я обхожу машину и сажусь на пассажирское от души хлопнув дверью. Бардачок от этого открывается и крышка падает мне на коленку, отчего я с силой пинаю ее, тоже закрыв.
Что за сучий денек.
– Я сейчас живу по другому адресу. – сообщаю я этому красивому ублюдку, когда он садится в машину. – Отвезите меня туда.
– Говори адрес. – он открывает навигатор, а я диктую улицу и дом. На номере дома его палец останавливается, а затем он убирает руку, положив ее на руль. Я приподнимаю бровь.
– А дом?
– Я знаю этот адрес.
– Пф-ф. Хорошо, везите. – раздраженно откликаюсь я, и, откинув сиденье, распластываюсь по нему, закрыв глаза. Плевать. Жилой комплекс большой, он не знает, в каком подъезде и на каком этаже я живу.
Спустя двадцать минут мы останавливаемся недалеко от въезда в жилой комплекс. Я открываю глаза, затем отстегиваю ремень, и выхожу из машины.
– Спасибо, спокойной ночи вам. – произношу я, прежде чем захлопнуть дверь. Но осекаюсь, когда вижу, что профессор тоже выходит и добавляю: – Меня не нужно провожать до квартиры.
– Закрой дверь.
Я послушно это делаю. Профессор пикает сигнализацией, а после небрежно бросает ключи на землю и подталкивает ногой под машину.
– Я не собирался тебя провожать. Я здесь живу, Цветкова.
Фух ты, Боже. Я прикрываю глаза, а затем мрачно смотрю на ЖК впереди. До института тут недалеко, деньги у него водятся, поэтому, неудивительно. Счастье, что мы не столкнулись раньше, когда я только пришла сюда. Надеюсь, что он хотя бы, в другом корпусе или подъезде живет.
Но стоит мне только направиться к моему новому жилищу, как с каждой секундой мои надежды тают. Мы заходим в один подъезд. В лифте я нажимаю седьмой этаж. Некоторое время жду, когда он тронется, а затем, спустя несколько секунд, возмущенно поворачиваюсь к профессору.
– Вы сказали, что не собираетесь меня провожать.
Он смотрит на меня с легкой усмешкой.
– Я тебя и не провожаю. – он протягивает руку и его длинный палец тычет всего лишь на этаж выше моего. Мне хочется закатить глаза.
Надеюсь, эти пара недель моего проживания тут пролетят быстро. Жить по соседству с полным психом, который пытался тебя убить – то еще удовольствие.
Лифт останавливается и двери на мой этаж открываются.
– До завтра. – бросаю я и выхожу. Он ничего мне не говорит напоследок.
Но когда я достаю ключи и открываю дверь, то все еще чувствую кое-чей невероятно тяжелый взгляд, прицельно смотрящий мне в спину.
***
В квартире я снимаю с себя грязную одежду и пристально рассматриваю ее. На коленках и заднице коричневые пятна от земли, и небольшая дырка на правой ноге, а от футболки уже неприятно пахнет, несмотря на дезодорант.
У меня нет сменной одежды, поэтому я нахожу ванную и запихиваю шмотки в стиралку. Какое-то время я сижу, глядя на то, как крутятся джинсы с футболкой и носками, а затем машинка пикает и выдает какую-то ошибку, резко остановившись.
– Эй. – я растерянно стучу по ней. Затем тыкаю в кнопки, но она выдает все ту же ошибку при каждом действии, и я дергаю за дверцу. – Эй, отдай мои шмотки, коза.
Она не поддается. Боже. Я пытаюсь ее включить и выключить, но она просто не реагирует. Даже когда я догадываюсь вырубить ее из розетки, то смотрю с сомнением на новый ремонт и полный барабан воды, и понимаю, что затоплю к чертям всю кухню, если открою дверцу.
– Супер. – шепчу я. – Что еще меня сегодня ждет?
Я встаю и ухожу в одну из комнат. Там открываю шкаф и вытаскиваю одну из вещей хозяйки квартиры. Она больше меня на несколько размеров. Единственное, что мне подходит – это халат, но в нем я вряд ли смогу завтра пойти в институт.
Порывшись в мужских вещах, я почему-то нахожу только костюмы или нижнее белье.
Сев на пол, я подпираю подбородок рукой и думаю.
Если я попрошу кого-нибудь из подруг привезти вещи, то консьерж наверняка ляпнет кому-нибудь, что я водила сюда подруг. Я могу, конечно, оправдаться ,но... хотелось бы не подвести родителей. Да и дергать с утра кого-нибудь из девочек, чтобы они пилили в такую рань в центр города – кощунственно.
Черт.
Ладно, все равно я хуже уже не сделаю.
Я встаю, запахнув халат, и, забрав с тумбочки в коридоре ключи, покидаю квартиру. Затем поднимаюсь на лифте на этаж выше и задумчиво смотрю на две квартиры. В какой из них он живет? Судя по моему невероятному везению в последнее время, должно быть, прямо надо мной.
Поэтому я подхожу к двери справа и, прислушавшись ,нажимаю на звонок.
Я не слышу шаги за дверью, но спустя несколько секунд она распахивается.
– Боже. – я отворачиваюсь, закрыв свое резко вспыхнувшее лицо. Я угадала. Профессор открывает мне дверь, одетый в одни спортивные штаны. Я уже успела забыть, как выглядит его голый торс, но мой взгляд просто на автомате все пытается зацепиться и зависнуть на рельефных впадинках между мышцами. – Слушайте, я понимаю, что я поздно, но одолжите мне свою одежду. Футболку и штаны, или шорты. Я завтра верну. Мои вещи сожрала стиральная машинка.
Глава 25
Он прислоняется плечом к двери и окидывает взглядом с ног до головы, словно видит впервые за день.
– И почему ты решила одолжить вещи у меня, Цветкова?
– Так уж вышло, что вы живете поблизости.
– Так уж вышло, что мы разного пола. Хочу понять твою логику, почему ты не позвонила подругам или не попросила привезти свои вещи родителей.
–Уже поздно. – я вздыхаю. – Я не хочу дергать людей, которым рано вставать.
Он едва поднимает бровь.
– И поэтому дернула меня? Я собирался ложиться, мне тоже завтра рано вставать. Спокойной ночи, Екатерина.
После этих слов он закрывает дверь ,но я в последний момент в шоке ловлю ее руками.
– У вас это пять минут займет! Вам что, жалко? – возмущенно произношу я. Он хоть иногда может не быть дерьмом, хотя бы в простых человеческих просьбах? Или он не заснет, если побудет немного хорошим? Черт побери, он сам вынудил меня с ним встречаться, так бы я в жизни не постучалась к нему в квартиру.
– Ты угадала. Мне жалко свои вещи, которые ты тоже можешь утопить в машинке. Вызови мастера, Цветкова. – эта скотина не теряет свою непреклонность, но и я изо всех сил упираюсь в дверь ,не желая сдаваться.
– Мастер ночью не приедет. В конце концов, вы сами сказали, что мы встречаемся. – сквозь зубы цежу я. – Какого черта тогда вы меня не выручаете? И я не смогу завтра попасть на ваши пары, если у меня не будет одежды.
Я замечаю на лице профессора появившуюся усмешку.
Внезапно он отпускает дверь, и я по инерции лечу вперед, оступившись. Жесткая рука ловит меня за локоть и очень больно сжимает нежную кожу, удерживая, отчего мне хочется ударить профессора, но я всего лишь зажмуриваюсь.
– Мне больно.
– Заходи, Цветкова, раз так. – его пальцы разжимаются, оставив на мне наверняка синяки. Я, как и обычно, остаюсь без извинений, выпрямляюсь и переступаю через порог.
– Ага, спасибо. – под моими ногами идеально чистый пол и меня тут же окутывают холодные и почти бесцветные запахи квартиры профессора.
Обычно у людей пахнет чем-то – едой, или любимыми духами, или ароматизатором, кондиционером для белья, но здесь такое чувство, словно квартира нежилая.
– А собака... – вспоминаю я внезапно наш давний разговор в отеле и поднимаю на стоящего рядом профессора взгляд. Он смотрит на меня с таким неуютным выражением в глазах, как патологоанатом на вскрытый труп. —… У вас собака же была? Она не кусается?
Он молча протягивает руку и закрывает дверь.
Молча. Глядя на меня.
С таким взглядом я думаю, что мне стоило подождать в подъезде.
– У вас нет собаки. – подвожу итог я.
У профессора вырывается усмешка, но взгляд при этом остается все тем же.
– Иди за мной.
Он отворачивается, и у меня в груди даже оттаивает. Я могу тихо вздохнуть. До чего же он напрягающий своим поведением, обделаться можно иногда. Но кое-что я успела понять за время нашего более близкого знакомства: в принципе, если открыто ему не угрожать, не провоцировать, и иногда подлизываться, он достаточно терпеливый.
В конце концов, из всех студентов в институте, он пытался убить только меня.
Мы заходим в одну из комнат. Он открывает один из ящиков комода, и в нем я вижу стопку вещей. Я оцениваю их идеальное состояние, затем смотрю на штаны профессора такого же цвета, и не вижу ни одной шерстинки.
Собаки тут точно нет и не было.
Что у него за привычка патологически лгать?
– Красивая мебель. – произношу я, чтобы разрядить тишину и не слишком загоняться из-за поведения этого психопата. – Где заказывали? У меня дома хлипкий шкаф, хотя на картинке он казался очень даже классным и массивным. Но спустя месяц у него в ящиках начало отваливаться днище. – мой голос затихает на последних гласных, потому что профессор косится на меня с таким взглядом, словно я сделала что-то потрясающе странное. Или это желание меня заткнуть.
Он достает черную футболку и штаны, и кидает ими в меня. Я успеваю их поймать, а он выпрямляется, и сложив руки на груди, интересуется:
– Ты хочешь и мебель у меня одолжить, Цветкова?
– С чего вам вообще такое в голову пришло? – фыркаю я. – Просто рассказываю.
– Тебе вообще в голову приходит много странных вещей. Я не удивлюсь ничему. Так тебе что еще нужно?
Я немного мнусь. Он сам спросил, и вроде выполняет все пожелания, может, стоит сказать?
– Честно говоря, из-за нашего свидания я не успела купить еду. – я стараюсь никак не выделять слово "свидание", хотя очень хочется. – Не одолжите чего-нибудь?
– Правда? Честно говоря, ты могла бы это сделать вместо того, чтобы пытаться сдать меня полиции.
– Честно говоря, если бы вы меня не пытались скинуть с балкона или прирезать в лесу, а просто поговорили бы, я бы не пошла в полицию, и успела себе купить еду, и мне даже не пришлось бы стирать одежду.
Он некоторое время смотрит молча на меня. Когда пауза становится уже очень неудобной, наконец, произносит:
– Я не готовлю дома. Закажи доставку, Цветкова.
Я пожимаю плечом.
– У меня нет денег на такое.
– И? Что ты от меня хочешь?
– Может, вы мне закажете?
Может, после этого он расстанется со мной? Он тот еще жадюга, а мужчины вообще по сути своей не любят меркантильных девушек. Не думаю, что это вызовет у него злость, поэтому, можно использовать эту тактику, чтобы профессор разочаровался в своей жертве. Я уже не впервые его платить пытаюсь заставить, и он не казался бешеным в такие моменты.
– Мы же в отношениях. – я сжимаю в своих объятиях его черные вещички, используя решающий аргумент. Это он все это начал, пусть осознает и забудет про меня. – В таких случаях люди заботятся друг о друге.
Он легко, саркастично цепляет улыбку на свое лицо, достав из кармана телефон.
– Екатерина. – тон его голоса, которым он привык командовать и унижать всех в институте, сейчас пропитан сладкой, и в то же время ядовитой издевкой. – Нашим отношениям и дня нет. Вела бы ты себя убедительнее.
– М? – я приподнимаю брови, а он оставляет мою реакцию без ответа и тычет в экран телефона, что-то делая. Затем убирает его в карман, достает из комода еще одну футболку и надевает ,наконец, ее.
После, небрежно пригладив рукой черные волосы, он опускает на меня взгляд.
– Хорошо. Еда тебе скоро будет. Что дальше?
– Этого достаточно, спасибо. – я прикрываю глаза в благодарность. – Я постираю завтра вещи и верну вам. Больше не буду отвлекать, спокойной ночи, пойду ждать доставку.
Я дергаюсь к коридору, но рука профессора, хлопнувшаяся на комод, преграждает мне дорогу.
Фух... Ну и что я забыла и сделала не так?
– Что-то хотите мне сказать? – мой невинный, ангельский взгляд поднимается и встречается со штормовыми, темными глубинами взгляда профессора.
– Собираешься уйти? Цветкова, у меня ненароком появляется ощущение, что меня используют. – Произносит он, а у меня дергается глаз от его слов. – Я притворюсь, что не заметил этого, а ты исправишь свою ошибку и дашь мне что-то взамен.
Глава 26
Начинается.
– И что я должна дать взамен?
– Не знаю. Ты же у нас спец в отношениях. Подумай.
– Честно говоря, мне нечего пока дать. Но если вы немного подождете, то я верну деньги, как получу стипендию.
Он медленно окидывает меня взглядом с ног до головы.
– Цветкова, когда ты успела потерять саму себя?
– Что? —я чувствую, как мои брови хмурятся, пытаясь понять, что он ляпнул. Слова знакомые, но суть не улавливаю. – Вы про что вообще?
Психопат напротив прикрывает глаза после моего ответа.
– Я забыл, что догадливость и викторины – не твой конек. В одну из наших встреч я хорошо помню, что ты предлагала саму себя в качестве оплаты.
Боже. Вот вспомнил-то. Хорошая у него память, потому что, как по мне, это случилось давно и я уже об этом смущающем моменте подзабыла.
– Вы сами тогда сказали, что вас не интересуют глупые студентки, и что я глупее вашего выдуманного пса. Что-то изменилось?
Он достает небрежно телефон из кармана и смотрит на экран, затем откладывает его на поверхность комода.
– У нас осталось всего тридцать пять минут до приезда курьера. Задай сразу все вопросы, чтобы я на них ответил, и мы уже перешли к делу.
Смотрите, какой деловой хрен.
– Я не буду с вами спать за еду. – Я складываю руки на груди, прижав к себе вещи. Он почему-то отмечает это, опустив на мои руки взгляд. – Можете отменить заказ.
– Я и не предлагал спать. Есть еще много вариантов, кроме этого.
Я хмуро и устало смотрю на него, чувствуя, как я безумно хочу закончить этот мозговыносящий разговор и утопиться лицом в мягкой подушке. Усталость даже выключает начисто страх, который я обычно испытываю перед этим человеком. В принципе, в здравом уме я бы к нему иначе не пришла.
– Например, какой вариант? Викторины – не мой конек, говорите яснее.
– Тц. – эта скотина цыкает и смотрит на меня таким взглядом, словно имеет право на недовольство моей сообразительностью. – Отсоси мне. Так яснее?
Эти слова настолько просто вклиниваются в чистый и раздражающе культурный поток речи этого психопата, что я закашливаюсь. Постучав себя по груди, и протолкнув этот спазм, я несколько растерянно смотрю на профессора, пытаясь понять, что произошло. По правде говоря, когда он в машине достал нож, это было более ожидаемым.
Надо же, я впервые слышу от него очень грубое слово.
– Этого я делать тоже не буду. – произношу я. – Есть более приятные предложения?
Мне кажется, что и этот мудак устает от нашего разговора – на его лицо наползает непонятное выражение, немного сонное, и он едва заметно изгибает одну бровь.
– Цветкова, я еще и за тебя выдумывать должен? Я, кстати, впервые вижу человека, которому явно необходимо найти в жизни вторую половинку.
Да елки-палки. Я смотрю на него из-за полуприкрытых глаз, чувствуя, что сейчас вырублюсь. Его слова заставляют меня тратить последние силы на попытки понять, о чем он говорит.
– Вы же обещали без викторин.
Он опускает на меня взгляд.
– Это не викторина. Я просто не успел закончить. Тебе реально необходимо найти второго человека с такой же половиной мозга. Вместе вы, хотя бы, сможете иногда думать. – и пока я перевариваю очередное оскорбление, он внезапно делает шаг ко мне, а вторая ладонь ложится на стену справа от моей головы. Я просыпаюсь, вздрогнув, увидев его лицо перед своим. – Стой на месте. Сделаю все за тебя.
– М? Что вы там сделаете за меня?... – реагирую тревожно я, когда он наклоняется к моим губам. Он замирает в миллиметре от них, остановившись. Я чувствую его дыхание, коснувшееся кожи.
Затем он поднимает взгляд и несколько безумно долгих секунд я смотрю в его ледяные глаза. Настолько близко, что могу рассмотреть изгиб каждой ресницы, каждую черточку на радужке, делающую зеленый цвет завораживающе глубоким и темным. И еще лучше я могу рассмотреть этот ублюдский высокомерный взгляд, заставляющий уже на протяжении многих месяцев каждого студента чувствовать себя ничтожеством. Это вызывает во мне смутную, трепыхающуюся внутри живота, словно полудохлая бабочка, тревогу.
– Что вы там придумали за меня?
– Глаза закрой. – произносит он, и я отмираю.
– Не буду. Собираетесь снова укусить меня? В этот раз я отвечу тем же.
– Попробуй. Тогда я отменю курьера и разговор пойдет иначе.
После этих слов он целует меня. Мои губы пересохшие, от того, что я спорила с этим ненормальным и укус, полученный сегодня, саднит. Но из-за этого тонкая кожа кажется невероятно чувствительной. Сердце будто останавливается в этот момент, а дыхание замирает, рухнув вниз раскаленным, горячим комом, пока я в шоке перевариваю его действия.
Еще один поцелуй – и очнувшееся сердце глухо сокращается в груди. Вместе с этим, от выдоха прямо мне в губы, по лицу распространяется покалывающий жар. Миллионы иголочек бегут по всему телу, даже в кончиках пальцев.
Профессор подается вперед, заставляя меня отклониться, и затем следующее прикосновение губ становится глубже. Я чувствую язык, настойчиво проникнувший в рот, и заставляющий меня принять этот поцелуй. Одно прикосновение, и внизу живота неожиданно тяжелеет.
Я закрываю глаза, не выдержав.
Отвечать я не собираюсь, но легче не становится. Он одинаково везде хорошо владеет своим языком. Будь то разговоры или что-то вроде этого. И он всего лишь начал.
Я дергаюсь, почувствовав пальцы этого ублюдка, скользнувшие чуть выше пояса халата. Они не остаются там, а проникают под ткань и касаются ребер, отчего я пытаюсь оттолкнуть профессора.
– Я же сказа...Черт, больно! – я шикаю, потому что эти чертовы пальцы больно надавливают на какую-то точку на боку в ответ на мое копошение. – Вы с ума сошли? У меня там печень, или что-то такое. Хотите покалечить?
– Ты не дергайся, и твоя печень будет в порядке, Цветкова.
– Не лезьте мне под одежду. Я не соглашалась переспать с вами. – я украдкой прикусываю губу, облизнув с нее излишнюю влагу, оставшуюся после поцелуя. Не все люди приятны на вкус, но психопат в их число не входит.
– Тридцать минут – слишком мало, чтобы я брал с тебя такую оплату. Успокойся и замолчи. – его ладонь бесцеремонно скользит по моему боку вверх, заставляя меня содрогнуться.
Я хватаю его за запястье, но мое сопротивление для него, похоже, не имеет никакого значения. Я просто не могу остановить его руку, а тем временем его кончики пальцев едва подевают ткань лифчика, заставив меня сжать зубы от злости, и психопат поднимает на меня скептический взгляд. Я до сих пор чувствую себя слишком неуютно и напряженно, когда вижу его глаза настолько близко.
– Это что, Цветкова, твой пояс целомудрия?
– Чего, блин?
Пальцы проскальзывают за спину, заставив меня зашипеть от негодования. Затем я чувствую давление, тихий щелчок и вдруг внезапно обхват ткани бюстгалтера ослабевает, а я, вскрикнув, обхватываю себя руками.
– Какого черта!
– Скажи “спасибо”. – профессор смотрит на меня, как на недоразумение, а я выдыхаю. Я могу сказать много слов, но искреннего “спасибо” в копилке для профессора нет. И не будет. – Я все делаю для тебя. С каждым днем твой долг только увеличивается, Екатерина.
– Да что вы для меня-то, на хрен, делаете?
– Сейчас позволил тебе дышать полной грудью.
– Черт, вы... – я отпускаю вещи и завожу руки назад, пытаясь срочно застегнуть белье. В этот момент мой пояс халата почему-то слабеет. До меня доходит, кто становится причиной этого, только профессор наклоняется так, что мой нос утыкается ему в ключицы, и когда мои так удачно заведенные за спину запястья обхватывает ткань и стягивает. Я раздраженно вдыхаю тонкий запах геля для душа и кондиционера для одежды, исходящий от тела профессора.
– Отпустите. – требую я. Тревога становится сильнее, потому что какого черта получается, что чем сильнее я борюсь с этим человеком, тем каждый раз глубже вязну в этом болоте? Он делает все, что хочет, невзирая на мои протесты и будто для вида иногда соглашаясь.
Он берет меня за связанные руки, затем разворачивает и откидывает к спинке дивана, стоящего рядом. Его нижняя часть тела находится между моих ног, не позволяя мне отстраниться или хоть как-то закрыться. Он какое-то время смотрит на меня сверху вниз, а затем произносит:
– Напомни мне, сколько тебе лет.
– Какая разница? Прекратите связывать людей, которые не позволяли вам этого. – раздраженно говорю я, потому что мне не нравятся ощущения, которые я испытываю сейчас.
– Думаю, вырастешь ли ты еще, или твой рост останется таким же неудобным.
“Можешь найти кого-нибудь подходящего роста, буду только рада” – проглатываю я реплику, потому что он снова наклоняется ко мне, скользнув взглядом по лицу, и мои губы снова оказываются заткнуты поцелуем. Хотя, думаю, его и не интересовал мой ответ.
Я пытаюсь немного подвинуться, но мое тело придавлено чужим весом и вместо этого мое бедро упирается нечто очень твердое. У меня останавливается дыхание. Если до этого я пыталась просто отключиться от всех ощущений и думать о чем-то отстраненном, чтобы не поддаваться, то сейчас, с каждой секундой, пока я это чувствую, и пока мои мысли заняты этим, сердце начинает все быстрее и быстрее биться от паники.
Ух, черт, у него что, встал? Я раньше действительно думала, что его это не интересует. То ли из-за его хладнокровия, то ли из-за из-за того, что он ни на кого в институте внимания не обращал. Но то, что я чувствую бедром, меня разубеждает кардинально. На самом деле было проще воспринимать его, как человека, способного на убийство, чем человека, заинтересованного в том, чтобы тебя трахнуть. Это еще более жутко. Учитывая его привычки обращаться с людьми.
– Если не будешь дергаться, то освобожу твои руки. – его дыхание касается моего уха, и я открываю растерянно веки. – Займешь их делом.
– Каким еще делом? – я поворачиваю лицо к нему и какое-то время мы смотрим друг другу в глаза. Только один из нас смотрит на другого, как на идиотку. От этого до меня доходит. – А, нет. Слушайте, удовлетворите себя сами.
– Хорошо, Цветкова, садись передо мной. Так и быть, сделаю все сам.
– Черт побери. – я, кажется, начинаю шипеть от злости. – Без меня, если не хотите, чтобы меня вытошнило.
На какое-то время повисает молчание, пока профессор смотрит на меня. Потрясающе, но даже в такой ситуации у него удивительно спокойное лицо.
– Так он был прав. Ладно, это даже забавнее.
– Кто “он”?!
Психопат наклоняется, распутывая узел на моих запястьях и освобождая меня. Я с выдохом тут же убираю руки вперед и растираю покрасневшую ,ноющую кожу.
– Тогда на сегодня с тебя хватит. Хотя, у нас и так осталось десять минут. – он игнорирует мой вопрос и смотрит на время, а я тоже бросаю на телефон недоверчивый взгляд. Какого черта я не заметила пролетевшее время?
– Пояс верните. – сквозь зубы говорю я, и затем получаю едва ли не в лицо брошенный кусок махровой ткани. На расстегнутое белье плевать, главное, чтобы халат не распахнулся еще сильнее.
– Можешь переодеться. – произносит он, и выходит из комнаты, закрыв за собой дверь.
Я смотрю ему вслед. Черт, я надеюсь, он не пойдет сейчас... ладно, не буду об этом лучше думать.
Пока я переодеваюсь, я гоняю мысли в своей уставшей и сонной голове. Беда в том, что ненормальный профессор действительно слишком симпатичен внешне, чтобы вызывать у меня отвращение. Из-за этого я чувствую отвращение к себе. И из-за того, что меня волновали действия настолько отмороженного, совершенно неадекватного, жуткого монстра. Разве это нормально?
Ткань, из которой сделала одежда профессора, достаточно приятная телу. Одежда на мне висит, но, честно говоря, посмотрев устало в отражение в зеркале, я не вижу ничего ужасного. Дело в том, что и одежда-то, похоже, дорогая, как и все в этом жилище. Она даже вешалку украсит.
На секунду я откидываюсь на спинку дивана, чтобы перевести дух, прежде чем собираться с мыслями и выйти.
Даже если он владеет магазином и получает хорошую зарплату в институте, откуда у него деньги? Квартиры тут не для среднего класса. Упорной работой на них не накопить, и даже если прикинуть, что этот психопат работал с восемнадцати и все время откладывал, он все равно не смог бы купить тут жилье.
Да вообще, зачем я об этом думаю?
Я закрываю на секунду глаза. Почему-то сразу же наступает полная темнота и тишина.
