Текст книги "Хочу тебя жестко (СИ)"

Автор книги: Анна Шварц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 21

– Хоть что-то хорошее за сегодня. – произношу я, открывая дверь в огромные хоромы, по недоразумению называющиеся “квартирой”, и встречая сидящую на пороге пушистую персидскую кошку.

Она громко мурчит, потираясь мне об ноги, и я сажусь на корточки, чтобы погладить ее.

Похоже, в этом доме живут крайне обеспеченные люди. На входе меня встретила охрана, затем в подъезде меня тоже встретил консьерж. На этаже всего две квартиры, очень высокие потолки и просторные помещения. Не удивлюсь, если желание поселиться здесь влетело друзьям моих родителей в несколько десятков миллионов.

– Я точно не сумасшедшая, чтобы сюда водить кого-то. – бормочу я, почесывая кисе подбородок. – Если мои друзья что-то тут сломают, то родители попадут в рабство на всю жизнь.

Не успеваю я разуться, как на телефон приходит сообщение и я смотрю на экран.

“Привет. Встретимся?”

“Ты кто?” – пишу я незнакомому номеру.

“Узнаешь” – тут же приходит ответ, и я хмыкаю. Совершенно неподозрительно.

“Я не встречаюсь по вечерам с незнакомыми людьми” – отвечаю я и хочу уже кинуть номер в блок, как приходит следующее сообщение. Мой собеседник, похоже, имеет профессиональный навык скоростного набора текста.

“У меня есть информация, которая спасет тебе жизнь. Приходи сюда. Это бар, я тебе все расскажу”.

Эм...

Я растерянно смотрю в сторону. Кого-то мне это напоминает. Смутное ощущение, но не удивлюсь, если я не ошиблась... Ладно, раз это людное место, я схожу.

Черт. У меня вырывается вздох и я засовываю пятки обратно в кроссовки. Ненавижу когда делают таинственные рожи и тянут с выкладыванием информации. И пишут такие угрожающие сообщения.

Спустя двадцать минут путешествий по городу на автобусе и пешком, я прихожу в богом забытое место на окраине спального района и мрачно смотрю на отстойную неоновую вывеску бара, возле которого тусит толпа пьяного народа.

Что, серьезно? Честное слово, если б я не ненавидела отступать, я бы развернулась еще на полпути сюда. И правильно бы сделала. Что за притон? Я даже не уверена, что хочу туда заходить.

– Эй. – окликает меня внезапно сзади знакомый голос и я оборачиваюсь.

На меня смотрит из темно-вишневой машины сестра профессора. Пфф.

– Надо же, я не ошиблась. – произношу я недовольно, приближаясь к ней. Я угадала, стоило только ей написать сообщение подлиннее. Не знаю, может, из-за случившегося сегодня с профессором. Это единственный человек, который подверг мою жизнь опасности, и его сестра – единственный человек, который мог бы сообщить мне что-то важное по этому поводу. – Что ты хотела мне сказать?

– Присядешь? – хмыкает она. – На улице как-то не очень болтать. – ее взгляд останавливается на пьяной толпе, и я пожимаю плечом. Надеюсь, это не затянется надолго.

Обойдя машину, я открываю дверь и сажусь рядом с ней. Салон прокурен насквозь, сиденья, такое чувство, будто продавили сотни жоп до меня. Я ерзаю, а затем смотрю на сестру профессора.

– Так что за странное сообщение?

Я слышу сзади шорох. Затем вижу, как мужская рука проскальзывает сверху спинки сиденья и прижимает меня к нему, а горячие, длинные пальцы чуть сжимают шею. Медленно подняв взгляд, я замечаю в зеркале заднего вида профессора, который все это время сидел сзади.

– Привет, Цветкова. – как змея, заползает его голос в мои уши сквозь панический звон. – Кричать будешь?

– Естественно. – севшим голосом отвечаю я, и мне в бок тут же упирается что-то холодненькое. Скосив глаза, я вижу лезвие выкидного ножа и покрываюсь мурашками. – Нет, не буду. Я передумала.

Ох.Ре. Неть!

Произошедшее настолько вышло за грань адекватного, что я даже не могу рефлексировать и просто сижу с абсолютной пустотой в голове.

– Прости. – уныленько говорит мне сестра. Сучка гребаная. – Я ведь тебя до этого предупреждала. К сожалению, ему есть, чем меня шантажировать, а ты слишком доверчивая и глупая.

– Заткнись и давай езжай. – говорит ей профессор.

– Ладно. – кивает девушка, и, убрав черные волосы в хвост, заводит машину и трогается.

Я сжимаю заледеневшие руки в замок. Сердце колотится так, что кажется, вот-вот я просто получу инфаркт и помру прямо здесь.

– Уберите, пожалуйста, нож. – прошу я профессора. – Я не буду пытаться сбежать.

– Зачем? Скоро он окажется в тебе. Привыкай.

– Боже. – реагирует сестра. – А ты можешь не обсуждать это при мне? Не думала, что ты до такого докатишься, и не хочу ничего слышать о подобном.

Я медленно поворачиваю голову в ее сторону и во все глаза смотрю на эту дрянь. Посмотрите на нее, нежная фиалка какая. Заманившая обманом невинного человека на убой.

– Я тебя что, просил поболтать? – я чувствую ,как профессор настолько близко ко мне, что его дыхание долетает до моего уха и покрываюсь мурашками. – Мне вообще неинтересно, что ты там думала.

Девушка тяжко вздыхает и оставшуюся дорогу мы едем в молчании.

Спустя десять минут я оказываюсь сидящей на земле, в темном лесу, со связанными ногами, а сестра этого психопата пыхтит, пытаясь справиться с моими руками.

Я молча смотрю на сухие листья под моими коленками. Это что, реальность или кошмар, от которого я сейчас проснусь? Я правда стану героем утренних новостей? Боже, не хочу умирать. Это же больно.

– Свяжи ей руки спереди. – командует профессор, прислонившись к капоту машины и выкуривая очередную сигарету. Его сестра тихо ругается, но выполняет приказ, а затем выпрямляется. – Теперь вали.

– Машину верни чистой. Это не моя, а знакомого. Моя сейчас в ремонте, так что...

Я слышу усмешку профессора.

– Мне насрать, чья она. Вали уже, я сказал и телефон оставь. Если проболтаешься о том, что было – не посмотрю на то, что ты моя сестра.

– Да боже, я в курсе. – криво усмехается она.

Развернувшись, эта дрянь топает по небольшой тропинке куда-то в лес, и мы с профессором остаемся вдвоем. Я чувствую, что мое достоинство вот-вот рухнет настолько, чтобы ползать у него в ногах и молить о пощаде, а профессор наблюдает за мной, небрежно крутя в пальцах складной нож.

Здесь темно, и только в машине горит свет, отчего его облик кажется каким-то кошмарно нереальным, нарисованным.

Он делает последнюю затяжку и выкидывает сигарету, медленно выпустив дым, а затем надевает с щелчком на одну из рук перчатку. У меня начинает кружиться голова.

– Послушайте, что я вам сделала? – вырывается у меня отчаянно. Шмыг. В носу становится мокро от отчаянной жалости к себе. – Я вообще вас знать не хотела, это ваша сестра ко мне прицепилась и все выложила. Д-давайте вы ее... убьете.

Профессор переводит взгляд со своей руки в перчатке на меня. Затем неожиданно обозначает на губах легкую улыбку.

– Цветкова.

– Что? – всхлипываю я.

– Давай встречаться.

Мне в первую секунду кажется, что я ослышалась. Я медленно округляю глаза, глядя на него, и потом только решаюсь переспросить:

– Что?...

– От ответа зависит твоя жизнь, учти.

– А к-какой правильный? – начинаю еще сильнее заикаться я. Я, конечно, отдаленно понимаю, что это просто последний издевательский аккорд профессора, чтобы посмотреть, как я мучаюсь, но надежда-то умирает последней.

– Угадай.

Боже. Я начинаю усиленно думать, перебирая в голове мысли. Что он хочет услышать? Я не знаю, какой из вариантов ему понравится, или есть ли вообще вариант, который может остановить его.

– Цветкова, я специально не играю с тобой в викторину на сообразительность. Так бы ты сразу проиграла. На твои мозги я даже не надеюсь, так что на этот вопрос ты должна просто ответить честно и от души.

– Хорошо, давайте встречаться, если в этом случае вы меня не убьете! – выкрикиваю я, в панике глядя, как он щелкает и второй перчаткой. Профессор в ответ чуть изгибает бровь. – Только п-пожалуйста, снимите перчатки.

– Зачем?

Офигеть, да потому что когда человек напротив надевает для чего-то перчатки, с ножом в руках, это не располагает к спокойным и доверительным беседам!

– Они меня нервируют.

Он присаживается на корточки передо мной. Даже так он выше, чем я, и поэтому смотрит на меня слегка свысока. Я отвожу взгляд, стараясь не заглядывать в непроницаемые глаза этого психа, ни на нож в его руках, ни вообще на его пугающий видок. Господи, ужас-то какой. Как я до такого дожила?

– Я не люблю пачкать руки. Ты еще не дала мне четкий ответ.

– Я буду с вами встречаться. – быстро произношу я, отбрасывая крутящийся в мыслях рой нецензурщины.

– Так я тебе нравлюсь?

– Да, вы всем нравитесь в институте.

– Мы говорим сейчас о тебе, Екатерина. Тебе-то я нравлюсь, и чем?

– Эм... – у меня даже язык дергается от нервов, особенно когда он впервые называет меня по имени. – Мне тоже вы нравитесь. – я панически шарю взглядом по его фигуре и лицу. Он впервые сегодня одет в футболку, а не в закрытые водолазки или рубашки. Я его, конечно, видела без верхней одежды, и представляю, что под ней, но не могу не отметить, что он правильно делает, скрывая в институте под рубашкой свое тело.

Потому что увидь девочки чуть больше обнаженки – и визг стоял бы до небес. У этого психопата слишком красивая линия шеи и ключиц. И руки. Жаль, что в голове у него звездец.

– У вас красивая фигура и лицо. – нахожусь я. – И цвет глаз редкий.

Он снова смотрит мне прямо в глаза и это жуткое ощущение. Пронизывающее.

– И это все?

“А что еще?” – мелькает у меня. – “Ты же наглухо отбитый. Это все!”

У меня дрожит уголок губ, когда я снова начинаю говорить:

– И еще... вы умный. Ну и думаю, с вами гулять ночью не страшно... если бы мы встречались и были сейчас в этом лесу, я бы никого не боялась.

Я чувствую, как у меня стекает капелька пота по виску от напряжения. Надо же как я смогла придумать еще пару причин...

Какое-то время профессор молчит, неотрывно рассматривая меня. Я тихо молюсь, чтобы это не было последней издевкой надо мной, потому что он реально подарил мне надежду на то, что я выживу. Сейчас подходящий момент, чтобы ее отнять.

Затем, он, наконец, моргает – опустив и подняв свои длинные ресницы.

– Тебе следует уже перейти на “Ты”, Екатерина.

– Я... поняла. Перейду.

Он шевелится – и я вздрагиваю, зажмурившись, но в следующий момент чувствую ,как его пальцы прикасаются к моим рукам, а затем просто перерезают веревку. Мои руки и ноги снова на свободе, и я не могу в это поверить. Сердце, скованное оболочкой страха, оттаивает и снова начинает биться, как прежде.

Я открываю глаза и вижу протянутую мне руку.

– Ну давай, вставай. – слышу я голос профессора и послушно хватаюсь за его горячую ладонь, с трудом поднимаясь. Однако, мои ноги подламываются, но профессор, вовремя скользнув к локтю, перехватывает меня. – У тебя что, ноги затекли?

– Они у меня отнялись от ужаса. – отвечаю я. Гребаный ублюдочный монстр, что это было? – Скажите, вы меня для того, чтобы предложить отношения привезли сюда или из-за чего-то другого?

– Мы разве не на “ты” перешли?

У меня начинает дергаться глаз. Мне кажется, я начинаю улавливать в тоне профессора ту тонкую, почти невидимую грань, когда он начинает становиться опасным из-за того, что его что-то не устраивает.

– Мне, вообще-то, привыкнуть надо. – нервно выдаю я. – Так зачем ты меня сюда привез?

Я впервые вижу у него достаточно широкую, блеснувшую в темноте усмешку, и он разворачивает меня к машине.

– Есть уже смысл об этом говорить? Поехали.

Глава 22

“Надо же, вот я и снова здесь” – думаю я, глядя на уже знакомую вывеску секс-шопа. Профессор отпирает ключом дверь и я захожу вслед за ним, неуверенно останавливаясь на пороге. Не думаю, что меня что-нибудь поразит и напугает больше ночных приключений в лесу, но как-то мне неохота заходить сюда с ним.

На наш шум, из подсобки раздается шорох и спустя минуту выползает оттуда тот самый блондинистый парень, с накинутым на плечи пледом, зевая.

– О, это ты. – произносит он, заметив профессора. Тот бросает на него взгляд и направляется к компьютеру на кассе.

– Ты здесь поселился, что ли? – интересуется мимоходом он, а парень пожимает плечом.

– Пока не найду нормальное жилье, буду ночевать тут. Ненадолго, надеюсь. – он, наконец, замечает меня, вышедшую из тени, и вздергивает брови. – Ого, привет. Снова увиделись. Тебе заварить кофе?

– Было бы неплохо. – бормочу я. Хорошо, что мы тут не одни. У меня отлегло от сердца. Интересно, в курсе ли он о хобби своего начальника – ходить по очень тонкой грани между похищением и убийством студенток? Похоже, он даже не догадывается, а профессор ведет себя так, словно ничего и не произошло.

Блондин, шаркая, направляется к кофемашине в углу и тычет в кнопки, поставив под нее стаканчик.

– Тебе с сиропом? – спрашивает он, и я киваю. – Орех, ваниль, лаванда, ром?

– На твой вкус.

– Я тебе смешаю ром с орехом. – блондин косится в сторону профессора, а затем обращается к нему: – А ты чего здесь забыл в такое время?

– Кое-что надо глянуть в интернете.

– У тебя что, телефон сломался?

– Я его оставил дома.

– Ясно. – отвечает, зевнув, парень. Кофемашина начинает шуметь, наливая жидкость в стакан. – Слушайте, так вы что, встречаетесь, что ли? Второй раз вместе вижу.

Эм...

– Ага. – отвечает вместо меня профессор. Блондин усмехается, повернувшись ко мне и запахнув посильнее сползающее с его очевидно голого торса одеяло.

– Да ладно. Поздравляю. Так как я расстался недавно с девушкой, могу пожертвовать тебе свою девяностопроцентную скидку на несколько товаров в месяц. В подарок. – усмешка на его лице становится более веселой, в отличие от моей окаменевшей рожи, и он кивает в сторону профессора. – Хотя, думаю, у него дома и так целый арсенал. Мы каждый месяц что-нибудь берем себе из новых поставок. Но расходники, типа презервативов, наверняка понадобятся.

Господи, заткнись. Я медленно моргаю, пытаясь прийти в себя после этой болтовни. Я не хотела этого знать, честное слово.

Повисает тишина. Блондин оглядывается на профессора, а тот смотрит на него поверх экрана компьютера и в его взгляде прямо светится “ну давай, что еще интересное расскажешь?”.

– Чего? – недовольно спрашивает парень, явно не встретив нужной реакции. Затем забирает кофе, и, похоже, забыв, что обещал его мне, отпивает из стакана, повернувшись снова ко мне. —Не слышу радостных криков и слез благодарности. Только не говори, что ты из этих зашоренных девчонок, не признающих никакие игрушки.

– Я... – я откашливаюсь, возвращая себе резко севший голос. – Просто...

– У меня одна из бывших была такая. Я купил ей обычный, маленький вибратор, а она начала визжать, чтобы я его выкинул, и что она в жизни к нему не прикоснется. Я с ней вскоре расстался. Ее максимумом в постели было лежать и немного постанывать. У нее на все истерика начиналась, даже на необычные презервативы или наличие смазки. Типа "Что, моей не хватает, я фригидная по-твоему?".

Я прикрываю глаза.

– Вообще-то, о бывших либо ничего, либо хорошо. – отмираю я. – Возможно, она в свою очередь, рассказывает подружкам, что ты ее не мог удовлетворить и принес резиновый член.

Блондин смотрит на меня, чуть нахмурив одну бровь.

– Хм. – выдает он. – Точь-в-точь ее слова. “Зачем ты его притащил, если есть живой член”. Слушай, так я прав? И тебе не скучно так, а?

– Давай закроем тему. – предлагаю я. – И ты обещал мне кофе.

– Точно. – он смотрит на стаканчик, а потом закатывает глаза. – Боже. – он поворачивается к одной из полок, берет упаковку презервативов, а затем какой-то тюбик и направляется ко мне, отчего я настороженно отступаю назад. Но блондин оказывается быстрее – всунув в одну руку стакан с отпитым кофе, а во вторую – коробочку с тюбиком, произносит:

– На, держи, подарок. Начни хотя бы с этого, честное слово, разнообразие в сексе – это не стыдно. Смазка разогревающая, для начала проверь на аллергию и неприятные ощущения. И присядь уже куда-нибудь. А я обратно спать, вы меня разбудили, а мне завтра на смене тут торчать.

Он оставляет меня в ступоре, а сам уходит обратно в подсобку, прикрыв дверь.

Что ж, вечер не может стать еще более жутким. Я согласилась на отношения с человеком, который два раза уже покушался на меня, а его знакомый всунул мне интимные товары для того, чтобы разнообразить нашу жизнь.

Профессор, тем временем, выключает комп, и, встав, подходит ко мне, а после забирает из руки стакан с кофе. Отпивает, едва морщится и выкидывает его в ведро.

– Поехали. – произносит он. – Куплю нормальный кофе в другом месте.

– Но...

Он слышит, как я пытаюсь что-то сказать и опускает взгляд сначала на мое лицо, а затем – на руки.

– Или ты хочешь попробовать это сейчас?

– Нет. – мое сердце валится куда-то не просто в желудок, а в пятки от такого предложения и я смотрю на приблуды в моей руке. – Можете забрать себе, мне это не нужно.

Профессор снова смотрит на меня. Его глаза сейчас как спокойная, темная гладь ночного озера, и только сам бог знает, что за безумные фантазии там под ней скрываются.

– Екатерина, ты тупая?

– Что? – выпадаю я в осадок. Что за резкое изменение настроения? – Вообще-то, в отношениях так не общаются с девушкой.

– Ну а что поделать, если твоя девушка действительно такая? Она даже не может запомнить, что мы уже давно перешли на “ты”. Как мне еще на это реагировать? И – надо же, ты вспомнила про отношения. Так что это тебе пригодится. – он взглядом указывает на мои руки, а у меня дергается глаз.

– Давайте отложим этот разговор. Наши отношения начались... недавно для подобного.

Я не знаю, о чем думает этот псих, но он переводит взгляд на полку позади меня, а потом обходит, берет оттуда пачку салфеток, достает одну из них и вытирает ею тщательно руки. Я с напряжением слежу за ним. Что он делает? Запах спирта разносится по помещению.

Затем он поворачивается, забирает у меня тюбик, и, сняв с него обертку, вскрывает.

Выдавив каплю из него, он поднимает руку на уровень моих глаз и растирает между пальцами, а затем разжимает их и между подушечками тянется тоненькая ниточка смазки.

Я, нахмурив бровь, наблюдаю за этим. Света постоянно ее себе покупает, но я впервые вижу продукт, так сказать, вне упаковки...

Острый взгляд профессора внезапно переходит на меня.

– Открой рот, Цветкова.

– А? – растерянно реагирую я и в тот же момент он делает шаг ко мне и запихивает мне два пальца в рот, скользнув по поверхности языка и затем сжав его. Во рту тут же разливается клубничный вкус и еще немного горький, от спиртовых салфеток. Я в шоке хватаюсь за запястье профессора.

Профессор, поставив ладонь на стену позади меня, наклоняется к моему уху.

– Еще раз назовешь меня на “вы”, и я сделаю с твоим языком кое-что другое. Ты поняла?

Я пытаюсь вырваться, но он оставшимися вне моего рта пальцами крепко придерживает подбородок.

– Можешь мычать, Екатерина, если согласна.

– Мм!

Он тут же вытаскивает пальцы из моего рта, и я вытираю губы и подбородок, мрачно глядя на него и все еще чувствуя вкус гребаной клубники и легкое тепло на языке.

– И зачем вы... ты это сделал? Можно было просто сказать и не пихать в меня руки?

Он снова соединяет пальцы, глядя, как между ними уже растягиваются нитки не только смазки, но и моей слюны, с таким спокойным лицом, будто ничего странного и не случилось и он только что не лазил мне в рот. Пугающая непоколебимость.

– Тебе же сказали, что нужно сначала проверять такие вещи на аллергию. Как тебе вкус?

– По-моему, это смазка для других мест. – выдыхаю я, но тут же осекаюсь. – Но я отказываюсь на них проверять.

– Какая разница? Слизистые и там, и у тебя во рту. Поехали уже за нормальным кофе.

Глава 23

“А что дальше?” – бьется в голове мысль, когда мы выходим из этого домика разврата, и я настороженно смотрю на спину профессора, идущего впереди. Ну попьет он кофе, может и я выпью. Какие дальнейшие планы сейчас плавают в голове у этого психопата? Честно говоря, каждая секунда с ним – как хождение по канату над пропастью. Не знаешь, в какой момент все пойдет убийственно не так.

– Может, я поеду домой? – наконец, решаюсь подать голос я. Он даже не поворачивает голову.

– Сбегаешь со свидания?

А это что, было свидание? Правда?

У меня, конечно, есть в моей копилке язвительных фразочек шутки про неудачные первые свидания, но он задал вопрос таким тоном, что даже спрашивать неохота. Черт побери, верните тех смешных и бесящих парней из приложений для знакомств. Пусть они тупо шутят, сморкаются в рукав, и выгуливают меня по парку в минус тридцать и метель. Если я выживу после общения с этим психом, то моя планка требований к адекватности свидания резко упадет до “не пытается тебя убить – уже отличный человек”.

Профессор, тем временем, подходит к машине, и, прислонившись к ней спиной, достает сигареты и вытаскивает из пачки одну из них.

– Тебя что-то расстроило? – интересуется он спокойненьким тоном, заодно щелкая зажигалкой и прикуривая. Затем, затянувшись, он лениво выдыхает дым перед собой, и переводит взгляд на меня. – Передумала со мной встречаться?

Кхм.

– Конечно же, нет. – быстро отвечаю я. Я просто не могу передумать. Но я была бы ему искренне признательна, если бы он хотя бы не устраивал мне подобные эмоциональные американские горки. Хотя бы не так часто, как он это делает обычно, а в особенности – последние дни или даже в последние часы нашего общения.

– Тогда садись. Продолжим.

“Умри” – только мелькает в голове единственная мысль, когда я молча отворачиваюсь и иду к двери машины. Это просто невероятно – с такой спокойной, непоколебимой, как гладь утреннего озера, уверенностью, издеваться и доминировать над таким же человеком ,как ты, и совершенно не мучиться совестью.

Спустя десять минут мы оказываемся у одной из дорогих кофеен в городе. Обычно я проходила мимо нее, после того ,как мы с девочками заглянули внутрь и увидели цены. Но сегодня, похоже, у меня нет права голоса, да и все равно это инициатива психопата рядом со мной. Кто пригласил – тот и оплачивает.

– Мне самый большой стакан латте с ванилью и орехом. – прошу я у баристы, бросив взгляд на меню и арсенал бутылок с сиропом в баре. Тот кивает, посчитав все на кассе.

– Четыреста двадцать рублей.

Охренеть. Да я на эти деньги неделю есть могу в нашей столовке и даже иногда пить кофе из автомата. Я поворачиваюсь к профессору и выжидающе смотрю на него, а эта дьявольская статуя, до этого момента рассматривающая меню, опускает на меня в ответ взгляд. Я снова чувствую от его внимания тревожные шевеления в животе. Это полудохлые от ужаса бабочки.

– Чего? – интересуется он, а я киваю на терминал.

– Оплатить надо.

– Ты карту потеряла?

Я медленно моргаю.

– Вообще-то, мы в отношениях. С каких пор нормально платить пополам?

У него на это ни один мускул не дрогает. Ей-богу, как же ему, наверное, хорошо таким жить. Никаких моральных дилемм, стыдливости, и прочих вещей, осложняющих жизнь обычного человека. Монстр ходячий, подобие человека без души. Но пусть что хочет делает, я платить за этот дорогущий кофе не буду. В отличие от него, у меня нет приносящего доход секс-шопа и надбавок за всякие присвоенные звания в институте.

– Так вы будете платить или нет? – теряю я терпение.

– Даже не знаю. – он лениво отводит взгляд. – Ты обходишься мне слишком дорого, Екатерина.

– Четыреста рублей – это дорого?!

– Я не уверен, что ты даже этих денег стоишь, но помимо них ты должна мне еще несколько тысяч за преподавание, и за номер в отеле.

Какое счастье, что бариста сейчас шумит кофемашиной и не слышит этого позорного для меня диалога. Надеюсь.

Я не выдерживаю и лезу в свой карман в поисках налички. Я не хотела платить, но мне будет проще сквозь пол провалиться, чем сказать баристе, что я не могу забрать уже готовый кофе, потому что у меня нет денег, а этот псих за меня не платит. Я же не буду стоять и обьяснять, что меня почти что похитили и он ненормальный.

И еще мне плевать, что он может сделать со мной за такие слова, но мое возмущение достигает пределов, поэтому я тихо цежу сквозь зубы:

– Знаете что, охренеть вы жмот. Я еще не зарабатываю, а вы взрослый мужик, которому тридцать семь и вы заставляете меня платить. У вас хоть раз были в жизни отношения? Вы про этикет не знаете? Или... – я уже достаю наличку и хочу было отсчитать нужную сумму, как профессор, продолжая смотреть на меня все с тем же выражением лица, подносит к терминалу небрежно зажатую между двух пальцев карточку и оплачивает этот ублюдский кофе.

Затем убирает ее обратно в карман.

И все еще смотрит на меня. С таким взглядом, будто я маленький тупой житель его муравьиной фермы.

У меня поджимаются от ярости губы.

Вот сука.

– Мне двадцать семь. – произносит он, и наш самый мерзкий в мире диалог прерывает бариста, со стуком поставив стакан на стойку.

– Ваш латте с ореховым и ванильным сиропом. А вы что-то хотите заказать?

– Двойной эспрессо. – бросает коротко профессор и, наконец, перестает смотреть на меня.