Текст книги "Хочу тебя жестко (СИ)"
Автор книги: Анна Шварц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)
Глава 13
Брат расслабленно хрустит пальцами на руках, вызывая этим звуком у меня нервный тик.
– Жду тебя, тупица.
– Тебя в армии учили давать бесполезные ответы на вопросы?
– А тебя кто учил врать, не моргнув глазом? – он смотрит на меня. – Твои подруги живут в отеле? Ты говорила, что переночуешь у них.
– Да тебе какая разница. – я, наконец, потягиваюсь как следует, размяв затекшее и болящее тело. Спать на полу – полный отстой. Профессор – говнюк без души. А мне стало полегче. – У подруг я ночую или в отеле, а чего тебя сюда принесло – до сих пор не пойму. Сидел бы себе дома. Как ты вообще меня нашел?
– Ты мне сама координаты скинула. У тебя голова вообще работает или нет?
– А-а. – тяну я. Ну да, кажется, я делала это из отеля. Ладно, плевать.
Брат, тем временем, достает вибрирующий телефон из кармана и открывает переписку с какой-то милой блондиночкой. “Ща буду” – набирает он, и я морщусь. Даже такой тупица, как мой брат, имеет отношения. Почему же мне не попадается нормальный парень? Красивый, заботливый, внимательный, умный. Я тоже хочу быть кому-то нужной, слать сердечки и целоваться. А, может, и, наконец, хоть с кем-то дойти до серьезных и близких отношений...
– Где твоя машина? – отвлекаю я его от переписки, а брат бормочет:
– На выезде. Отчим с матерью, кстати, умотали в недельный сплав на байдарках, так что готовка вся на тебе.
– Ешь лапшу и пельмени. – грр. Он что, не мог подогнать машину поближе? – Готовить я отказываюсь. Черт. – я наклоняюсь, и, сняв туфли, пихаю их в руки брату, а потом смотрю на его ноги. – Гони свои кроссовки, или домой я поеду на такси, которое вызову с твоего телефона.
Спустя полчаса, протопав пару километров в кроссах сорок третьего размера, я добираюсь с братом домой. Высадив меня, он тут же отваливает, видимо ,к своей блондинке, а я поднимаюсь на третий этаж и, открыв дверь, обессиленно закидываю туфли в коридор и ложусь там прямо на пол, ногой захлопнув дверь.
– Чтоб тебя перекосило ,профессор. – от души желаю ему я, прикрыв глаза. – От старости. Тридцать семь лет – пора и честь знать, и превращаться в трухлявую дубину. Чтоб ты каждый день так просыпался, как сегодня я. Кхе-кхе. – я закашливаюсь, почувствовав першение в горле и переворачиваюсь на бочок, поджав ножки.
Еще заболеть не хватало после такой ночки.
Если это случится, то я... я...
***
– Цветкова, ты че? – Алена внезапно появляется сзади, пока я стою возле автомата с кофе, и обеспокоенно заглядывает мне в лицо. – Это что у тебя? Ты где вообще была и почему на звонки не отвечаешь? Мы хотели уже в полицию идти. Так че это с тобой?
Я приспускаю с лица маску, мрачно глянув на трещащую Алену.
– Я заболела. – хрипло произношу я.
– А че не...
– У меня температура вчера тридцать девять была. – я отпускаю маску и она возвращается на место. Затем я пытаюсь попасть пальцем по цифрам на автомате, чтобы он выдал мне горячий кофе. – Было как-то не до сообщений.
– Боже, бедняжка. – сочувствует мне подруга и, сложив руки на груди, подпирает плечом автомат. – Написала бы, мы б тебе апельсины привезли и таблетки. Светку тоже срубило, аж скорую вызывала вчера, видимо, где-то в баре больной свои бациллы раскидал. А что там с профессором? Ты куда тогда потерялась?
– Ничего-о-о-о. – через силу отвечаю я. – Просто повозмущался и мы разошлись. Меня брат домой довез.
– Повезло. Видимо, до того, как переезд размыло успели. Ладно, а то мы переживали, что наш препод – маньяк и тебя убил, или ты на нас обиделась. Не обиделась же?
“Пфффф” – хрюкаю я мысленно. В принципе, они почти угадали. Просто мне повезло в эту ночь. Интересно, начни я рассказывать всю правду про профессора, насколько они бы мне поверили?
– Забей. Не на что обижаться, я была пьяная и не сообразила.
– Боже... – вздыхает Алена, почесывая туфлей с острым носом ногу. – У него ведь сегодня пара будет. Он точно припомнит нам этот прикол с членом, поэтому я всю ночь сидела над темой, чтобы ее вызубрить. Даже конспект сделала идеально и сама.
– Че?... – моя рука вздрагивает, проливая готовый кофе, за которым я потянулась, и обжигая. Но меня больше заботит другое, а не ожог. – А нам что-то задавали в прошлый раз? Подожди...
– Ты серьезно не сделала?! Ох, Катя...
Я хватаюсь за волосы, вспомнив. Точно. Я все забыла из-за температуры. Теперь этот садист меня точно убьет и отчислит. Господи, мне конец.
– Ален! – слышу я мелодичный голос нашего куратора. – Подойдешь ко мне насчет танцевального мероприятия?
– Конечно, Анфис Валентиновна! – бодро откликается Алена, и, запустив руку в сумку, вытряхивает из нее помятую тетрадь. – На! – она пихает ее мне в руки. – Перепиши, у тебя целая пара впереди. А я побежала, скажи, если что, преподу, что я с куратором говорю. Лиза, кстати, в пробке застряла, так что будет только ко второй паре.
О-о-о-о!
Я хочу сдохнуть!
Забрав остатки кофе из автомата и выдув его в пару обжигающих глотков, я кидаю стаканчик в мусорку и направляюсь к лифту, открывая Аленкин конспект. Блин, она правда постаралась. Так аккуратно написано, словно она еще взяла уроки каллиграфии перед тем, как это сделать.
Забежав в лифт с каким-то студентом, я сажусь на корточки, расправляя Аленину тетрадь на коленях и достаю свою вместе с ручкой. На этой паре мне явно не даст списать наша преподша, или того хуже – отберет и нажалуется профессору, поэтому лучше я немного опоздаю, но перепишу.
– Кхе-кхе. – я снова закашливаюсь. Меня начинает тошнить от нервов, и, кажется, температура еще повышается, поэтому я зло бормочу: – Уродский профессор, чтоб ты скончался в муках...
Тень студента падает на Аленин конспект, мешая мне сосредоточиться. Я сжимаю ручку, и, медленно выдыхаю, чтобы не взорваться.
– С каких пор у нас места в лифте платные?.. – интересуюсь громко я и пихаю локтем его ноги. – Отодвинься, придурок.
Он вообще игнорирует меня. Козлина. Светка или Аленка бы душу отдали за такие длинные ноги в брюках рядом с ними. Они вообще фанатеют по мужским ногам и задницам. Лицо и плечи неважны. Крепкие мускулистые бедра и длинные прямые ноги – их все. У них на телефонах коллекция фоток жоп, и профессорская, кстати, тоже есть. Были б они на моем месте и студентик уже пережил бы домогательства.
Но я не Света или Алена и меня тошнит от температуры! Мне надо переписать конспект, а он мне свет заслоняет!
Постойте... ноги в брюках?... с каких пор студенты...
Я медленно поднимаю взгляд на человека рядом со мной и роняю от неожиданности свою тетрадь.
– Ой. – вылетает у меня.
Профессор собственной персоной. В рубашечке, брючках, со взглядом серийного убийцы. Стоит, сложив руки на груди и смотрит на меня, как мясник на курицу, которую собирается разделать. Выглядит просто превосходно, свежо, уложенные волосы блестят. Похоже, его бациллы не берут. Даже болезни в страхе стороной обходят.
– Э-э...а-а... – выдавливаю я нечленораздельное и тянусь за своей тетрадью. Стоит мне только коснуться пальцами листочков, как ботинок профессора перемещается и прижимает тетрадь к полу, беспощадно оставляя на ней след.
– Вы что делаете!
– Цветкова. – обрушивается на меня поток холода от его голоса. – Во-первых – доброе утро.
– Оно недоброе, отдайте мою тетрадь. – шикаю я, пытаясь выдернуть из-под ноги профессора свое имущество. – Вы сейчас ее порвете и испачкаете.
– Во-вторых. – продолжает он, игнорируя мои возмущения, и, наклонившись, с шорохом забирает с колен Аленкин конспект. – Не помню, когда я разрешал студентам списывать.
– Нет! – я подпрыгиваю вслед за конспектом, и тянусь, чтобы его отобрать ,но профессор поднимает руку вверх, и мне остается только прыгать. – Это, это... пожалуйста, отдайте! Я просто хотела посмотреть ,честное слово!
Боже, я не достану. Он слишком высокий, если только начну карабкаться по его белоснежной рубашке, цепляясь ногтями. Пока я стою с вытянутыми вверх руками, наши взгляды пересекаются. Мне кажется, профессор вообще никогда не испытывает ни тени жалости. Даже сейчас, глядя, как жалобно умоляет больная студентка.
– Ну пожалуйста! – прошу я. Алене влетит из-за меня ,если я не отберу конспект прежде, чем он увидит имя. Какая я дура, подставила подругу. Поэтому я опускаю руки и складываю ладошки в молитве. – Пожалуйста, простите. Накажите меня. – на этой фразе бровь профессора приподнимается. – Это моя вина, что я не подготовилась к паре. Мне просто отдали тетрадь на хранение ,не думая, что я буду списывать.
– Отчислить одну тебя?
– Отчислить?! – я аж задыхаюсь от неожиданности. – Но почему отчислить-то сразу?!
– У тебя много косяков, Цветкова, найду, почему. Теперь ты бессовестно списываешь у меня на глазах, да еще и подставляешь другого студента.
– Но я не хочу отчисляться!
Двери лифта открываются. Профессор опускает руку с Алениной тетрадью и молча выходит, даже ничего не сказав мне напоследок, но, зато, одарив презрительным взглядом.
Бли-ин.
Я падаю на корточки и всхлипываю. Как же я его ненавижу. Правда, вот бы он случайно помер. Насколько я знаю, он иногда выходит покурить на пролеты между этажами, может, столкнуть его по-тихому?
У-у-у... да конечно, столкнешь его. Скорее, он тебя сбросит с лесенки. Дура ты, Катя.
Подобрав с пола свой истоптанный коспект, я плетусь на первую пару, чувствуя, как начинает нешуточно трещать голова.
– Екатерина Цветкова, опаздываем. – сообщает мне преподавательница, когда я захожу в аудиторию, а я мрачно киваю.
– Простите, выронила тетрадь по дороге и искала. – я демонстрирую грязные листочки с отпечатком ноги профессора. Хоть на что-то они сгодились. – Алена опоздает, ее забрал куратор обсуждать танцевальный конкурс.
Препод кивает.
– Хорошо, садись поскорее. У нас сегодня важная тема.
– Ты как вообще?... – шепчет мне Таня, когда я устраиваюсь рядом с ней. Ее рука хлопается мне на лоб. – Эй, ты как кипяток. Заболела после бара?
– Ох, да. Все в порядке, дай я немного очухаюсь... – я падаю лицом в подставленные ладони и закрываю глаза.
Спустя пятнадцать минут в аудиторию забегает запыхавшаяся Алена, раскланявшись и извинившись ,и занимает место рядом со мной.
– Боже, заболтала она меня. Привет, Тань. – шепчет она, приглаживая растрепанные волосы, и кидая сумку на стол. – Кать? Ты нормально? Выглядишь красной и больной.
– Але-е-ен... – тяну я, чувствуя, как в носу собирается потоп. – Профессор увидел, как я списываю и отобрал твой конспект...
– Что?! – взвизгивает подруга, и тут же преподавательница стучит по столу.
– Ворошилова и Цветкова! Убавьте звук!
– Ты че-е-е?! – шипит Алена, прикрываясь сумкой от зоркого взора преподши. – Ка-ать, скажи, что пошутила.
– Я не пошутила, он правда отобрал. Козел. Я сказала, что ты не знала, что я у тебя буду списывать. Но я не знаю, насколько он поверил...
Алена падает лбом на стол.
– Мне конец. – бормочет она. – Ты что, не могла дойти до аудитории и здесь переписывать?
– Здесь бы тоже отобрали.
– Я б тебя прикрыла!
– Просто вали все на меня, Ален. Пусть мне влетит, а не тебе. – мрачно говорю я. Блин, он и вправду может меня отчислить? Это будет конец, меня повесят и брат и родители. Они отдали кучу денег за учебу, потому что моих мозгов не хватило поступить бесплатно. Мне придется пойти на работу и расплачиваться за этот косяк до конца жизни.
– Не буду я врать. – фыркает она. – Просто скажу, что ты заболела и я все выходные сидела рядом с тобой. Из-за болезни ты не успела выучить тему, все.
– Он не поверит.
– Ну не буду ж я тебя, больную, бросать расхлебывать все.
– Тебя отчислят, Ален...
– Ща. – фыркает она. – А танцевальный номер кто им будет ставить? Анфиса Валентиновна ему голову отгрызет, если он попробует от меня избавиться.
Да уж. Кто кому еще голову отгрызет... Однако, Алене повезло, что у нее есть защитник в виде хотя бы одного учителя. К сожалению, у меня нет ни одного таланта, чтобы за мое бренное глупое тело хоть кто-то вступился при угрозе отчисления.
– Каааать, что с тобой? – на перерыве между парами меня обнимает появившаяся Лиза. От ее длинного блондинистого хвоста, лезущего мне в лицо, пахнет не только духами, но и качественным, ароматным кофе. Похоже, кто-то не сильно застрял в пробке и провел утро в кофейне неподалеку, поедая любимый “Цезарь”. – Выглядишь плохо, может, тебе домой пойти?
– Она полпары пролежала на парте, хлюпая носом и хрипя, как алкаш. – сообщает ей Танюха. – Естественно, ей надо домой.
– Да все нормально. – бормочу я.
– Эй. – Алена недовольно смотрит на меня, сложив на объемной груди руки. – Давай-ка вызывай такси и проваливай. На тебя смотреть страшно.
– Если я пропущу хоть одну пару этого гада, он меня с потрохами сожрет. – я со вздохом меняю маску на новую, и вытираю лицо влажными, пахнущими спиртом и эвкалиптом салфетками. – Я и так две пропустила из-за месячных, а потом накосячила с курсовой. К тому же, из-за меня твою тетрадь забрали и я не собираюсь сбегать.
Алена, замирает, уставившись на меня.
– А ты курсовую-то хоть сделала, женщина?
У меня дергается глаз.
– Да. – не буду пояснять, каким образом и где я ее делала. Все равно не поверят.
– Слава богу. – Алена нервно зачесывает волосы. – Боже, такой красавчик, но так лютует. Вот бы его за жопку помять, может, добрее от этого станет.
– Т...! Чщ! – Лиза затыкает ей ладонью рот, округлив глаза. – Дура, что ли? Потише говори, мы возле его аудитории! Или он тебя так помнет, что до конца обучения не распрямишься!
– Тьфу ты, убери руку. – отталкивает Лизкину ладонь Алена, отплевавшись. – Он и так нас помнет. И нагнет. Катька ж ему член вручила, а мы рядом стояли. Думаешь, уже успел забыть? А еще мой конспект у нее он сегодня отобрал. Нас ждут мрачные времена. Эй, Кать, развести тебе пакетик с лекарством? Тебе еще как-то надо пережить профессорский гнев.
– Я уже с утра выпила.
– Бедная... надеюсь, у него есть хоть кусочек сердца и он тебя пощадит.
Да уж это вряд ли.
В аудиторию я захожу, как на плаху.
Профессор приходит ровно к началу пары, одним своим появлением создавая полную, почти звенящую тишину среди студентов. Бросив небрежно папку на преподавательский стол, он поворачивается и останавливает взгляд прямо на мне.
– Цветкова Екатерина. – произносит он, и я обреченно прикрываю глаза. – Выходи.
– Мне иногда кажется, что он неровно к тебе дышит. – прикрыв рот ладошкой, шепчет мне Алена, а мне хочется рассмеяться в ответ. Ага, как же. Похоже, они не знают настоящего профессора. То, что он демонстрирует в институте – просто верхушка айсберга его по-настоящему темной души.
Я выползаю из-за стола и спускаюсь к профессору. Он наблюдает за мной, а когда я подхожу ближе, то он демонстративно берет со стола Аленину тетрадь, чтобы я ее видела и скрещивает расслабленно на груди руки.
У-у-у. Этот чертов садист проходил перед тем, как стать преподом, практику в аду на котлах?
– Что ж, Цветкова. – произносит он, сверля меня взглядом, встретившись с которым, можно скончаться от чувства унижения. – Кажется, на прошлой паре я давал вам небольшое задание, с которым вы в силах разобраться самостоятельно.
– Простите, пожалуйста. – бормочу я. – У меня была высокая температура и я не смогла его сделать.
Боже. Его лицо говорит, что ему настолько плевать на мое состояние, что я могла бы даже не открывать рот, пытаясь оправдаться.
Мои слова вызывают у него легкую усмешку, и он переводит взгляд на аудиторию.
– Ворошилова.
– Да-да! – отзывается Алена, подскакивая и откидывая за плечо шикарные волосы. Она встает и быстро, цокая каблучками, спускается. Я аккуратно подглядываю за тем, как профессор смотрит на нее. Может, только меня он ненавидит?
Брр! Нет, Алену он провожает таким же взглядом. Со стороны это смотрится еще более пугающе.
– Катя правда болеет. – сообщает подруга, спустившись. – Я ей вчера возила лекарства и хотела даже вызвать “Скорую”. У нее и сегодня высокая температура, но она пришла на пары. – она сцепляет пальчики и невинно смотрит на профессора, как зайка на кобру. – Я здорова и все-все выучила наизусть. Хотите, расскажу?
Ее взгляд, пока она болтает, останавливается на тетрадке в руках профессора и Алена закусывает губу. Видно, что она нервничает из-за того, что произошло возле бара, и из-за конспекта, но храбрится изо всех сил, используя женское обаяние.
– Рассказывай. – позволяет ей профессор, но тетрадь не отдает.
– Конечно. – с готовностью соглашается Алена, и набирает воздуха побольше. – Так вот...
Она принимается болтать, а я чувствую, как силы покидают мое бренное тело. Кажется, будто аудитория плывет, и я покачиваюсь на мерзких, тошнотворных волнах, а яркий свет режет глаза. Он специально заставляет меня стоять и слушать? Черт...
Я закрываю глаза, стараясь вернуться в чувство.
– ...Боже, Катя! – слышу я аханье Алены, и внезапно врезаюсь во что-то холодное и твердое, резко распахнув веки. Нос тут же улавливает запах мужского одеколона, а потом я замечаю, как висну на руке профессора и ошалело поднимаю на него взгляд.
Похоже, я едва не упала? Но профессора это даже не испугало. Однако, он поймал меня ,не дав впечататься с размаху лицом в пол. Я чувствую странное волнение в груди, и смущенно произношу:
– Простите, я...
– Ворошилова, медсестру позови. – он даже не слушает мои попытки оправдаться, а Алена испуганно смотрит на меня.
– Но она к двенадцати по понедельникам приходит.
– Тогда отведи...
Я не успеваю дослушать, что они там говорят, потому что голова снова кружится, перед глазами все темнеет и я отключаюсь. Похоже, так и оставшись висеть на руке профессора.
Глава 14
Снится мне, что кто-то ласково касается прохладной рукой моего пылающего, как хорошо разогретая сковородка, лба. Заботливо смахивает мешающиеся волосы, а потом... хлоп.
Я вздрагиваю, открыв глаза, когда на мое лицо падает мокрая тряпка. Приподняв ее край, первое, что я вижу – профессора. Он вытирает бумажным полотенцем мокрые руки, и выбросив его, застегивает обратно рукава рубашки.
– Очнулась? – интересуется он равнодушно. – Вставай и вали домой, Цветкова.
Похоже, в медкабинете нет никого, если профессор позволяет снова со мной так грубо говорить. Я медленно сажусь ,придерживая на лбу мокрую тряпку. Тошнит. Голова болит. Неудивительно, что я в обморок упала. С удовольствием сделаю это еще раз, чтобы хоть немного отдохнуть от этих мерзкий ощущений, но спасительная темнота никак не хочет приходить.
– Мне еще плохо. – бормочу я. – Пожалуйста, дайте...
…"воды”...
– Поэтому я и говорю тебе валить домой. – перебивает меня профессор. – Не хочу терять время в беседах с полицией, если ты вздумаешь умереть от температуры. Сделай это дома или в дороге.
Я мрачно смотрю на него. Что за козел?
– Профессор... – произношу я спустя небольшую паузу, получше осознав свои чувства. – Скажите мне, почему у меня болит задница?
Он приподнимает бровь, посмотрев на меня с иронией.
– Угадай.
– Если бы у меня были догадки, я бы не задавала такой вопрос!
– С температурой твоя голова работает еще хуже, чем обычно. – он небрежно одергивает застегнутые рукава, расправляя их. – Вколол тебе литическую смесь. Так что до дома доберешься. Вперед.
Я хватаюсь за свой зад. Он... что сделал?
– Вы сделали мне укол?...
– Что не так?
– Но вы не врач. – я чувствую ,как мое и без того пылающее лицо заливает краска.
Черт побери... какие трусы я сегодня надела? Если те самые, застиранные с авокадо – это катастрофа. Я даже близким друзьям бы их не показала. Не то, что этому нарциссу. Мне б было плевать, будь это старый Валер Валерыч... Но профессор относительно молод... По крайней мере, выглядит он ,как молодой говнюк, который прекрасно запомнит, какое уродливое нижнее белье носила на себе девушка, даже если работа не позволит признаться ему в этом вслух.
– Ты права. – его взгляд холоден, как арктические льды. – Врача здесь действительно нет, Цветкова.
– Поэтому, вы не имели права смотреть на мою попу...
Он резко отдергивает шторку, наполовину закрывающую койку, где я лежу.
– Переживаешь о чем-то совершенно несущественном, Цветкова. Вали давай, мне пора вести пару.
– Я подам на вас в суд. – фыркаю я, свешивая ноги с койки. – Тогда посмотрим, насколько преподаватель, посмотревший на голую попу студентки – это несущественное. Вы... – я замолкаю, глядя как профессор со скучающим видом берет со столика острые ножнички и напрягаюсь. – Что вы делаете?
Мы пересекаемся взглядами. От профессора меня пробирает мурашками.
– Тогда мне проще убить тебя, Цветкова. – спокойно произносит он, а я закашливаюсь, поперхнувшись воздухом, – За убийство явно дают меньше, чем за домогательства к студентке. Напомни, тебе есть восемнадцать?
– Я пошутила. – мрачно и быстро говорю я, поднимаясь. Ладно. Все равно с этим психопатом без толку спорить. Он уже мне вколол какую-то дрянь, и все, что мне остается – доползти домой и молиться, чтобы я после этого не сдохла. – И мне уже есть восемнадцать...
Ноги внезапно отказывают мне подчиняться и я лечу на профессора, который в последний момент убирает в сторону ножницы. Я приземляюсь лицом в его каменный пресс, схватившись за рубашку. В этот момент распахивается дверь медкабинета и забегает запыхавшаяся молодая медсестра.
Вот блин!
– Ой, добрый день, а вы... – она осекается, опустив глаза ниже, а потом резко краснеет и отворачивается. – А... Ой. Простите. Вам не стыдно?! – ее голосок возмущенно повышается. – Цветкова Екатерина!
Я?! Я едва не падаю от возмущения. Да почему сразу я-то?! И откуда она знает мое имя?
Я чувствую, как рука профессора поддевает мой подбородок и заставляет выпрямиться. Почти как в романтических фильмах, если бы это не было предельно грубо. Медсестра замечает мое лицо и тут же округляет глаза.
– Боже, тебе плохо?
– У меня температура. – тоскливо сообщаю я. Неужели все настолько ужасно, если она по одному моему лицу поняла? Девушка тут же поворачивается к ящику сбоку, и, открыв его, достает какую-то таблетку, протягивая мне.
– Держи и выпей. Дай-ка сюда. – она подходит ко мне и кладет руку на лоб, а потом ее брови взлетают. – Простите. – обращается она к профессору, который тем временем, попытался уйти незаметно для всех. – Кажется, у девушки очень высокая температура. Не довезете ее до дома?
Профессор оглядывается через плечо, приподняв бровь.
– У меня пара, вообще-то.
– Она может упасть в обморок. – мило хлопает глазками медсестра, но судя по лицу профессора ,на него эта магия не работает. – Я бы сама проводила, но Сергей Валерьевич сейчас придет измерять давление. Он точно увидит ее и заставит кого-нибудь отвезти домой. А я недавно получила права... и припарковалась рядом с вашей машиной. Простите. – она забавно краснеет. – Могу случайно задеть, если буду нервничать, а нервничаю я всегда, когда кого-то вожу...
– Ну так оплатишь мне ремонт. Все просто. – с абсолютнейшим равнодушием бросает профессор и уходит, а у меня дергается бровь. Боже ,у него что, стальная броня к женским просьбам и манипуляциям? Может, он правда гей?
– Все в порядке, я дойду сама. – произношу я, высвобождаясь из-под руки медсестры, которая задумчиво хмурит брови, пытаясь осознать, почему ее магия не сработала на профессоре. – Мне стало немного полегче.
Она с сомнением поворачивается и смотрит на меня.
– Уверена? Не забудь принять таблетку.
Я киваю и выбегаю на полуватных ногах в коридор, держась за болящую ягодицу. Профессор не успевает уйти далеко. Я нагоняю его возле лифта и, остановившись, запихиваю в рот таблетку, которую дала мне медсестра.
Он, скосив глаза наблюдает за этим, а затем интересуется:
–Ты сдохнуть хочешь, не пойму?
– Что?
Он со вздохом отводит взгляд.
– Я тебе уже вколол смесь от температуры. Ты продолжаешь жрать таблетки от нее же, Цветкова.
Я замираю.
– Почему вы мне этого сразу не сказали?! Я уже проглотила ее, черт побери!
– Я сказал, что вколол тебе литическую смесь.
– Мне откуда знать, что это за смесь?!
– Для этого надо иногда учиться. – скептически замечает он, и шагает в открывшиеся двери лифта. Я в тот же момент протягиваю руку и ловлю его за рубашку на плече, останавливая. Профессор опускает взгляд на мою руку с таким видом, словно я сделала что-то очень странное.
– Отвозите теперь меня домой. – произношу я ультимативно. – Или я пойду на ваши пары и сдохну там.
