Текст книги "Хочу тебя жестко (СИ)"

Автор книги: Анна Шварц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

– Мне уже больно. Я не хочу спорить. Прекрати запихивать в меня все больше и больше пальцев... Ты мне руку скоро туда засунешь?

– Нет, конечно. Член у меня явно поменьше руки. – он толкает в меня эти пальцы так, что у меня сводит ноги и я судорожно сжимаю бедра, и зажмуриваюсь. Боже. Что это? – Цветкова, это будет приятнее, чем так.

“Кого ты обманываешь?” – мелькает в голове мысль, но я даже не очень с ней соглашаюсь. Я уже ни в чем не уверена. Отвернувшись на бок, я зажимаю рот и снова переживаю атаку на мое самое сокровенное. Этот садист явно становится более грубым и настойчивым в своих движениях. Такое чувство, будто он точно знает, куда надавить, чтобы я мучилась.

– Ах, боже. – вырывается у меня случайно при очередном толчке. Я опускаю руку, стараясь его остановить. – Стой, я чувствую себя странно.

– Давай посмотрим, что из этого выйдет. – слышу я его насмешку. Затем его большой палец ложится повыше, и надавливает на маленький комочек нервов. Через меня словно разряд пропускают и я испуганно выгибаюсь, ахнув.

– Не тро...гай... – едва выдыхаю я, а затем беспомощно вцепляюсь в лежащую рядом подушку. Он вообще меня не слушает. Его пальцы вытворяют что-то безумное, заставляя мир перед глазами потемнеть. Внизу живота назревает странное, зудящее ощущение, от которого хочется поскорее избавиться, а каждый толчок его пальцев в меня приближает этот момент.

Я уже забываю про выражение своего лица и поведение. Черт, еще немного...

Внезапно профессор останавливается и достает пальцы.

За секунду до какого-то откровения. Они выходят с таким влажным и пошлым звуком, что ужас, но мне как-то плевать уже. Я чувствую, как мои мышцы внутри беспомощно сжимаются, потеряв стимуляцию, и, распахнув глаза, я в шоке смотрю на профессора.

А он на меня.

– Демо-режим окончен, Цветкова. Продлевать будешь?

– Ненавижу. – выдыхаю я, и меня начинает трясти. Он это специально сделал. – Верни.

У него появляется усмешка.

– Я же говорил, что ты перестанешь смущаться.

– Пожалуйста. – выдыхаю я беспомощно. Я боюсь, что не смогу повторить это дома. Он правда лучше меня... понимает в этом. Я окончательно сдаюсь. Ниточка обрывается, и я лечу в пропасть, в которую так боялась оступиться. – Хорошо, давай сделаем это... только осторожно. Пожалуйста.

Снова эта усмешка на его губах, и он, опустив ресницы, обхватывает меня за талию двумя руками. Его ладони сначала скользят по рубашке с тихим шорохом, а затем оказываются на обнаженных бедрах и сжимаются, подтянув меня ближе.

– Как с тобой иначе, Цветкова? Это ж твой первый раз. – произносит он, а я тихо выдыхаю напряжение в воздух.

Иногда он так успешно умеет строить из себя заботливую лапочку, что становится даже страшно.

*********

Наверное, это будет самая моя большая ошибка в жизни. Сделать своим первым мужчиной этого ненормального. Я ж сама когда-то гадала – кто с ним рискнул переспать? Разве можно без ужаса делать это с тем, кто в жизни ведет себя так неожиданно и равнодушно к другим, как стихийное бедствие?

Посмотрите на меня. Я боялась, что он может применить силу, а он меня уломал. И я как-то совсем недолго ломалась.

– Цветкова. Руки мне на плечи положи. Или на шею. Удобнее же так будет. – слышу я голос профессора, который отвлекает меня от секундного приступа рефлексии.

Я хмуро смотрю на него, но послушно делаю это. Что за тон был? Будто снова лекцию в институте читает.

Мне не очень понятно, как его удобно обнять за шею, поэтому одной рукой я просто обнимаю, а второй проскальзываю пальцами ему в волосы. Чувствую себя потом не очень уютно. Ох, это такой романтичный и близкий жест у меня вышел.

– Ну, предположим, так. – говорит мне профессор. Одна из его рук ложится мне на бедро и задирает его, потому что я все время пытаюсь от волнения закрыться. Затем он наклоняется к моему уху и я слышу, как он говорит тише, чем обычно:

– Расслабься ты. В этот раз я тебя не съем.

– Да я... – я от волнения забываю все слова, а затем они вовсе вылетают, когда он без предупреждения, одним легким толчком входит в меня.

Тело будто замирает, трепеща. Это... правда далеко по ощущениям от пальцев. Я сжимаю волосы на его затылке, чтобы сдержать себя от желания оттолкнуть. Это не больно... но по ощущениям я слишком заполнена. Прямо на грани, прежде чем мне станет действительно фигово.

– Все? – вырывается у меня шепотом, и в ответ я чувствую на ухе дуновение. Профессор дует на него, будто пытаясь меня отвлечь и расслабить, и это действительно работает. Я медленно выдыхаю.

– Какая наивная. Даже наполовину не вставил.

С ума сойти можно. Куда он собирается дальше вставлять? Мне хватит.

– Не напрягайся. – я чувствую, как он отпускает мое бедро и гладит ладонью по талии, поверх рубашки, сминая ткань. Так странно, что он не снял с меня верх, но почему-то это позволяет чувствовать себя немного комфортнее сейчас. – Тогда больно не будет. Я начну двигаться.

Я едва киваю, находясь все еще в легком шоке и растерянности. А как же та ужасная боль, про которую мне все рассказывали? Все. Абсолютно все. Может, я потеряла где-то девственность до этого и не заметила?

Я не додумываю эти паршивые мысли, потому что профессор поворачивает ко мне лицо и затем целует. Медленно, без нажима, так же, как и начинает двигаться во мне. Я выдыхаю ему в губы, цепляясь за него и стараясь расслабиться. От его поцелуев тело действительно расслабляется, и я чувствую ,как он проникает глубже в меня. Понемногу. Действительно дает время привыкнуть, не делая резких движений.

Через какое-то время его рука проскальзывает мне под попу и приподнимает ее, а затем он с нажимом толкается в меня, очень глубоко, и я вздрагиваю, впервые ощутив болезненный укол внутри живота. Прервав поцелуй на секунду и открыв глаза, он смотрит на меня. Мне впервые не так сложно выдерживать его прямой взгляд.

– Сожалею, Цветкова. – внезапно произносит он. – Размерами мы не совпадаем.

– Что? – вырывается у меня растерянное.

– До конца не входит. Здорово тебя обделили.

Да что ты за сука? Я в немой ярости прикусываю губу и вгоняю ногти ему в спину, когда замечаю, как он с усмешкой прячет лицо у меня возле плеча после этого пассажа. Он меня даже в постели подъебывает.

Но вообще... правда не входит? И что теперь делать? Я думала, оно только в ширину может не войти.

– И что теперь делать? – вырывается у меня вопрос. Я слышу его усмешку, и профессор после этого целует меня.

– Забей. – произносит он, и прежде чем я что-то снова спрошу, затыкает меня очередным поцелуем, более глубоким, жестким и долгим.

Ну, мне и не до вопросов становится.

В итоге все действительно дошло до таких отношений.

Я обнимаю его обнаженное тело, от которого у меня когда-то пошла кровь из носа, а он двигается во мне. Это так неожиданно горячо и откровенно. Глубоко. Так странно, что я пускаю этого человека так близко к себе, позволив соединить наши тела и мне это нравится. Хотя я представляла раньше все иначе. То есть... близость между мужчиной и женщиной. Более нежной. Не так остро. Все отличается от фантазий.

Но не в худшую сторону.

Я понимаю, что это могло бы быть действительно болезненным и неприятным. Этой твердой штукой огромных размеров сложно быть аккуратным. Да и когда профессор берет меня, прижимая, поднимая и двигая, как ему удобнее, я осознаю, что наши силы и габариты далеко не равны. Он уже раньше делал мне больно. Мог бы и сейчас спокойно нагнуть, прижать к кровати одной рукой и вставить.

Но вышло так, и мне это нравится.

Вообще все.

Поцелуй, который кажется бесконечным.

Чувства и стоны, которые так сложно и стеснительно показать.

Руки, которые трогают мое тело везде, будто обжигая, надавливая и поглаживая, пробираясь под рубашку, сжимая ставшую чувствительной грудь. Поднимая мои бедра, чтобы проникнуть глубже под острым углом, сжать пальцами и оставить отпечатки. Дотрагиваясь до места, где соединяются наши тела, развратно и откровенно, заставляя забыться и потеряться в получаемых ощущениях.

Мои отчаянные объятия.

Бьющееся сильно и быстро сердце.

Жар под кожей. Болезненные следы, остающиеся на ней.

Тянущее, пульсирующее чувство в животе, которое сложно игнорировать. Мои дрожащие ноги и руки. Попытки ухватиться за это удовольствие, растущее с каждым движением все больше и больше. Срывающееся дыхание.

Полный финиш. Конец. Взрыв.

Спустя время я медленно открываю глаза, опоминаясь и переварив всю гамму ощущений, рухнувших на меня сегодня. Тело немного дрожит, несмотря на то, что мне явно не холодно, и я, как смогла, накрылась простыней. Усталость такая, какой не было у меня никогда в жизни, даже после длительного похода. Я просто не уверена, что смогу даже ногой двинуть, чтобы встать и налить себе попить.

Черт. Безумие. Чувствую ли я сейчас сожаление? Да нет.

Я медленно перевожу взгляд на профессора, который курит у окна с голым торсом, натянув обратно штаны. В принципе, до конца он их и не снимал, так что ему это было легко.

А он сожалеет? Пфф. Да вряд ли, разве он может о чем-то сожалеть? Но у меня другой, более важный вопрос: значит ли для него произошедшее сейчас, столь же много, как и для меня?

Я устало моргаю. “Да и вот это вряд ли” – говорит мне разум, но что-то внутри надеется, что нет. Серьезно. Я в курсе, что он бездушная скотина, но сейчас мне хочется, чтобы он хотя бы на сотую долю процента что-то испытал. Всего лишь этого достаточно. Достаточно просто какой-то легкой, вспыхнувшей искры привязанности.

Он выкидывает сигарету в окно, и я закрываю глаза обратно, чтобы не спалиться, что смотрела на него. Слышу, как он подходит ко мне и садится рядом на кровать. Его рука залезает под простынь, которой я накрывалась и пальцы находят мой живот.

– Цветкова, белье ж пачкаешь. – произносит он, потому что эти пальцы липнут к кое-чьим телесным жидкостям, оставшимся у меня на животе. – Нам под этим еще спать. Иди в душ.

– Господи. – вырывается у меня. – Замолчи и отстань.

Белье я ему пачкаю, видите ли.

– Как хочешь. – слышу его голос и он убирает руку. – Я в душ.

Он уходит, а я заворачиваюсь в простынь еще сильнее и прячу лицо в подушке, выдохнув.

Мда. Нежность сегодня больше не завезли. Хоть бы пообнимал после этого всего. Просто для вида. Притворяться-то он умеет отлично.

С этими мыслями я обессиленно вырубаюсь.

Глава 41

Просыпаюсь я от звона будильника. Обычно я кладу телефон рядом с лицом, поэтому пытаюсь нащупать его поблизости, но потом до меня доходит, что разрывается не мой будильник. Я внезапно вспоминаю абсолютно все, что произошло вчера и резко открываю глаза, заодно ослепнув от солнечного света, бьющего прямо в лицо.

Боже, что я натворила?

Я переспала с профессором.

Мне хочется сделать “А-а-а-а!”, закрыв обреченно лицо руками. Это была буквально точка невозврата, которую я вчера прошла. Я сделала этого человека своим первым мужчиной. Это не тот вариант, когда можно признать свою ошибку и постараться забыть. Когда, например, он у тебя в списке на десятом месте.

Нет. Это чудовище запятнало мой девственно чистый список и навсегда останется там под номером “1”. На самой вершине. Подобное не забудешь никогда, как бы ты не старалась!

Боже.

Боже, боже.

Я резко поднимаю одеяло и вижу, что я по-прежнему без трусов.

– Блин. – вырывается у меня, когда я понимаю, что проспала остаток ночи так. В этот момент незапно возле моего живота появляется рука с красивыми пальцами, и загребает меня, со всей силы прижав к горяченному телу позади.

Вдавливает во все свои мышцы, и не только в них, судя по тому, что тычется мне в мягкий мой зад. Это восставшее чудовище, орудие для кары плохих смертных девочек, чувствуется весьма твердым и готовым к соитию.

Я всегда думала, что если мне повезет и я найду себе уверенного, самостоятельного парня с красивым телом и, хм... нормальным размером достоинства, то я буду искренне счастлива. Ты просыпаешься, а у тебя рядом красота лежит. И оно все твое. Каждый день начинается с хорошего.

Желание, можно сказать, исполнилось. Но, кажется, мой ангел-исполнитель желаний страдает максимализмом.

За моей спиной очевидно слишком опасное и здоровое для меня животное, готовое меня сожрать. К тому же, мало того, что по велению судьбы оно не только профессор в моем институте, что уже грозит проблемами, так еще и по совместительству богатый мужик с заляпанными кровью ручками и с легкими неполадками в голове.

Как же я вляпалась, просто жесть.

Но хуже всего, что произошедшее ночью мне понравилось.

– Нет, погоди. – я успеваю перехватить его собирающуюся проскользить мне между ног ладонь. Надо спасти остатки своей чести.

– Зачем?

– А что ты собираешься делать?

– Засадить тебе еще раз. – Его голос, когда он расслаблен после сна, звучит интересно и необычно. Он будто бы мягче, несмотря на грязные слова, которые произносит. – Обычно я не сплю дважды с одним и тем же человеком. Но с тобой интересно.

Мои глаза округляются. Чего? У меня так много вопросов с самого утра появилось. И я даже не хочу сейчас выяснять, чем бы закончились наши отношения, если бы ему со мной не было "интересно” спать, я хочу отбиться от второго раза.

– У меня все болит. – сквозь зубы говорю я. – И между ног тоже. Пусти.

– После чего у тебя там что-то болит? Аккуратнее я себя еще никогда не вел.

Да что ты-ы-ы?!

– Не знаю. С тем, что у тебя между ног, слово “аккуратность” совсем не подходит.

– Правда? Цветкова, привыкнешь.

Блядь. Дело в том, что я боюсь привыкнуть! Я боюсь, что я растеряю остатки мозгов и сама начну бегать за этой “я-обычно-не-сплю-с кем-то -дважды” сволочью.

Кое-как вырвавшись, я сползаю на пол с кровати, сбежав. Первое, что я вижу на чисто белой простыне, на том месте, где я спала – маленькие пятнышки розоватого цвета. Прекрасно. Вот и причина, почему у меня все болит между ног. Видимо, во время процесса я была слишком увлечена и вчера не почувствовала ничего болезненного.

Затем я поднимаю глаза выше, наблюдая, как садится профессор. Его нижняя часть тела прикрыта простыней, тем не менее, очевидно, что он голый. Он зачесывает назад пятерней немного растрепанные черные волосы, а я наблюдаю мрачно за ним, понимая, что все больше и больше качусь на дно.

Я правда... хочу наброситься на него. Ну почему он не какой-нибудь обычный парень? Все б было несравненно проще.

– Я не буду за тобой бегать. – внезапно произносит он. – Сама придешь и скажешь, когда захочешь. – и пока я перевариваю это его сообщение, он тянется куда-то, продемонстрировав все свои офигенные мышцы, а затем кидает на мою часть кровати какую-то белую коробочку. – Твое, кстати. Взамен сломанного телефона.

Ох.

Я забываю, что только-только нашла под кроватью свои трусы, и тянусь к этой коробочке. Перевернув ее, я смотрю на этикетку.

“А что насчет яблокофона? Он реально решил сэкономить на тебе после всего, что между вами было?” – интересуется непонятно откуда выползшая часть сознания, увидев название какой-то типичной китайской марки.

Ты, вообще, кто такая? Уйди, я тебя не знаю. И знать не хочу.

– Спасибо. – говорю я, запихивая эту незнакомую Катю-содержанку в недры своей темной души. – Надеюсь, ты не ждешь, что я тебе за него отдам деньги? У меня столько нет.

Он внезапно усмехается.

– Нет. – коротко отвечает он. Лаконично. Видимо, утренний профессор не слишком многословен.

Боже, что с ним? Неужели совместный секс снимает с таких мужчин проклятие пополамничества? Он ведь до вчерашнего дня все время предлагал мне поделить оплату за что-либо.

Я сдираю пленку с коробочки, достаю достаточно тяжеленький и крупный телефон желтого цвета. Затем ищу сим-карту на тумбочке рядом, вставляю ее и включаю устройство.

После чего, вспомнив, незаметно пытаюсь натянуть трусы. Боже, как неприятненько-то сегодня ткань чувствовать самым нежным местом. Надо сходить в душ. Внезапно я вижу, как в ногах на кровати лежат аккуратно сложенные мои вещи и радостно тянусь за ними. Они еще пахнут костром и лесом. Даже не выветрился запах за то время, пока они лежали на улице.

Джинсы я сразу надеваю, а футболку и лифчик решаю оставить до того момента ,как зайду в душ.

Затем я поднимаюсь, бросив взгляд на профессора, который что-то пишет в телефоне, и замираю.

Блин...

Он правда такой привлекательный. Как с картинки. Интересно, сколько бы лайков собрал его профиль на сайте знакомств с такими фотками?

Я навожу на него камеру нового телефона и смотрю через объектив. Конечно, это не яблокофон, но камера тут шикарная. А автоматические фильтры реально делают фото такими, что хоть в журнал отправляй.

Будто почувствовав мое внимание, он поднимает на меня взгляд. Ну да, красивый, но посмотрит на тебя вот так – и сразу понятно, что та еще скотина.

– Цветкова, что ты делаешь? Если не знаешь, чем заняться – сделай мне кофе. Внизу на кухне кофемашина.

Я нажимаю на кнопку, сохранив в памяти телефона это искушающее полуобнаженное безобразие. Раздается громкий “щелк” из динамика.

Мне кажется, что нормальный бы человек выпал в осадок и запаниковал, сфоткай кто-то его в таком виде на кровати, но профессор едва приподнимает бровь.

– Я делаю фото на память. – отвечаю я. – Попробуй еще когда-нибудь придраться ко мне на зачете. Выложу на студенческом форуме.

Затем, убрав телефон в карман джинсов, я направляюсь к двери, чтобы действительно спуститься вниз и заварить нам обоим бодрящий напиток. Ну, как направляюсь... передвигаю ноги. Мышцы болят так, словно я километров сто на велосипеде навернула.

Но внезапно, когда я почти протягиваю руку к дверной ручке, я слышу за спиной шорох.

– Блин. – я вздрагиваю, когда спину обдает жаром, а на моей шее оказывается накинут поясок от отельного халата. Так вот где, сука, был халат! Отдал он его, видите ли! Профессор натягивает его, заставляя мою голову откинуться и испуганно схватиться за махровую ткань, а потом у меня бегут мурашки от его шепота:

– Я тебе когда-то говорил, что не очень люблю шантаж и угрозы?

– Боже. – вырывается у меня с опаской, потому что кое-кто должен научиться контролировать свою дурь! Или однажды он меня придушит к чертям. И еще ему бы каплю юмора добавить. – Это просто была шутка. Если б я не шутила, я б не за кофе шла, а уже бежала бы к выходу из отеля.

Я делаю паузу, пока мои нейрончики в мозгу что-то медленно соображают, а потом пораженно выдыхаю:

– Ты что, все еще голый?!

– Тебе что-то не нравится?

Потрясающий вопрос, не знаю, как на него ответить. Мне нравится, как выглядит его тело, но не очень нравится, когда меня преследуют голые мужчины. Как-то это странно и опасно.

– Да нет, в принципе. – я прикрываю глаза. – Просто... Блин, хватит меня душить.

Профессор немного ослабляет поясок халата. Затем произносит все еще мне на ухо:

– Цветкова, сегодня вечером освободи время.

– Зачем?

– К моим родителям нужно заехать будет. Познакомишься. – и он отпускает поясок, отстраняясь, а я на автомате шагаю за дверь, захлопываю ее за собой и стою в коридоре некоторое время, странно пялясь в стену напротив.

Чего?

Это шутка была, надеюсь?!

“Какие родители? Какие родители? Какие родители?” бьется в голове постоянно, пока я варю кофе, пока несу его обратно, пока пью, глядя на уже одетого профессора и отмечая единственной не офигевшей частичкой сознания, что в одежде он теперь кажется мне привлекательнее, когда я знаю, что под ней. Как новогодний подарок. Не терпится обертку содрать и увидеть, что там...

Черт, о чем я думаю? Самый волнующий вопрос – какие родители?

Я знаю, что с родителями знакомят обычно перед свадьбой.

Ни Света, ни Алена, никто из них не показывал своих парней родителям. Зачем?

Какое, к черту, знакомство?!

Я настолько в глубоком шоке, что после кофе, душа, сборов и всего прочего, я прихожу в себя только в машине. И то, в тот момент, когда, ненадолго остановившись, профессор покидает ее и возвращается через несколько минут со странной коробочкой в руках, кинув мне ее на колени.

– Что это? – спрашиваю я растерянно.

– Экстренная контрацепция.

Коробочка выпадает из моих рук. Я в ужасе смотрю на это чудо фармацевтики.

– Зачем?! – меня даже одно словосочетание пугает. Контрацепция. Мне. Я еще вчера была девственницей, а теперь мне дают это. Прошлый розовый и милый мир внезапно дает уродливую трещину.

– Мы с тобой без презерватива переспали. – равнодушно отвечает профессор, глядя на дорогу. – Хочешь детей, Цветкова? Я не очень.

– Но разве ты... – я осекаюсь, не решаясь это произнести. Но потом думаю, что уже поздно быть нежной фиалкой, когда у тебя на коленках лежит экстренная контрацепция. Поэтому, продолжаю: – Разве ты не вытащил?

– Это все равно не спасает от случайной беременности. – он достает бутылку с водой и протягивает мне. – Пей.

Я с большим сомнением смотрю на таблетки. Честно говоря, я не принимаю что-то, не прочитав сперва инструкцию.

– Я дома выпью.

– Да? – как-то скептически звучит его вопрос. Он все еще держит воду, ожидая, что я ее возьму. – Цветкова, ты же случайно не забудешь об этом и не решишь, что это лишнее?

Смотрите на него, как насторожился. Я всего лишь на секунду задумываюсь и представляю детей от этого ненормального. Они наверняка выйдут очень красивыми. Если, конечно, найдется девушка, которая доживет до настолько серьезных отношений с этим монстром.

Мне даже сложно представить, какой она должна быть. Кажется, ему подойдет такая же бизнес-леди с железными яйцами. Высокая брюнетка со стальным взглядом и влиятельным папой за спиной. Только тогда есть шанс, что такой человек, как профессор, будет уважать свою пару и держать себя в руках.

Черт, это точно не я и слава богу, наверное. Я ни хитростью, ни умом не дотягиваю до его уровня, и если представлять наши серьезные отношения, то я окажусь в них на уровне бесправной домашней зверушки, об которую он каждый день будет вытирать ноги. С брачным контрактом на руках, где мне будет причитаться только коврик и место на нем, и в который я буду плакать, узнав об очередной его измене, потому что "он обычно не спит дважды с одним и тем же человеком".

– Не забуду. – отвечаю я, точно проанализировав все последствия. Даже если я упаду, ударюсь головой и получу амнезию, это, надеюсь, единственное, что останется у меня в голове. Не допустить забеременеть от профессора.

– Ладно. – отвечает он, убрав воду и положив руку обратно на руль, а потом неожиданно задает вопрос: – Цветкова, тебя до дома довезти или прогуляться хочешь?

Я хочу есть. Еще с вечера. Если он понимает под словом “прогуляться” гастротур по кафе, то я с удовольствием позову обратно Катю-содержанку и даже не буду испытывать угрызения совести. Дома придется готовить, и я умру, пока буду это делать.

– Второе. – быстро отвечаю я, а он включает поворотники и тормозит возле обочины.

– Тогда до вечера, Цветкова. Надеюсь, ты не забудешь про вечер и про таблетки.

Вот еще один мой минус: скорость моей реакции на закидоны профессора слишком медленная для его жены и матери его детей. Я ж всю жизнь проведу в перманентном шоке и попытках что-то осознать.

Я выхожу из машины и растерянно смотрю на него.

Так, стоп. Он что, от меня избавился только что?

– А ты что, не пойдешь? – вылетает у меня вопрос, а он косится в мою сторону.

– Мне нужно по делам, Цветкова.

– Но у меня нет денег. – я пожимаю плечом. – Я не брала их вчера с собой.

Он едва приподнимает бровь.

– С каких пор прогулки по городу стали платные?

Тц.

– Я есть хочу. Для начала. – поясняю я. Сама виновата, додумывать за этого ненормального – гиблое дело. – Если не поем, то до дома не дойду.

Закончив намекать, я смотрю на психопата, а он – на меня. Какое-то время он молчит, затем берет портмоне, достает из него банковскую карту и протягивает мне, зажав между двумя пальцами. Взгляд у него при этом такой, словно он за этот щедрый жест еще придумает, что с меня взять.

Охренеть. Мир перевернулся. Я осторожно забираю у него кусок пластика, чувствуя себя крайне, просто очень странно. Почему-то у меня екает сердце при виде его имени-фамилии, выбитых на карте.

– А пин-код?

–Что еще тебе, Цветкова? – интересуется он. – Без пин-кода расплатишься. Тебе должно хватить. – и он наклоняется вперед, взяв дверь за ручку и закрыв ее перед моим носом.

Я провожаю взглядом его уезжающую машину. Затем снова смотрю на карту.

Вау. Вот это неожиданный уровень доверия. Трехзначный код на карте написан, заказать ,что ли, с Алиэкспресса себе кучу ништяков? Да нет, найдет ведь и убьет. Профессор будет явно хуже любых коллекторов.

– Кать? – раздается за спиной удивленный голос и я, вздрогнув, роняю карту.