Текст книги "Жестокость у меня в крови (СИ)"

Автор книги: Анна Рудианова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

22. Доминик

Возможно, старому вампиру нужен был просто кто-то, знающий о нём правду.

Возможно, Менетнашт просто издевался над охотником на вампиров, заставляя его приводить к нему новых жертв и самого быть живым десертом.

Но Менетнашт научил Доминика высшей математике, биологии и химии, показал подвал, в котором среди многочисленных колб дымились смеси ингредиентов и оживали новые виды существ.

Так Доминик узнал о бестиях.

Животных, которые питались кровью, чьей единственной целью была еда.

Но их хозяином вампир был лишь отчасти. Бестии создавались из бессмертной крови, беспрекословно подчинялись создателю и одновременно были им самим.

Это Доминик понял после одной из прогулок с фамильяром-волком. Волк загрыз зайца, но Менетнашт узнал об этом раньше, чем Доминик вернулся в замок.

В чёрных подвалах замка Менетнашт смешивал гены и совершенствовал своих ручных охотников. Звери убегали в город и ели. А кровь алела на губах бессмертного.

«Эта сила должна быть уничтожена», – решил Доминик. Нельзя позволить этому существу и дальше лакать человеческую кровь.

И хотя приговор был вынесен много лет назад, обитель бестий росла ещё двадцать два года.

В Будапеште выстроили вокруг замка стену в надежде, что бестии и их хозяин не вырвутся оттуда. И назвали его Садом.

Глупые смешные людишки.

Как же им повезло, что есть кто-то, способный спасти их.

И Доминик обнажил серебряную шпагу.

Яд, влитый в вампира через кровь Доминика, должен был ослабить его бдительность.

Но наркотиков и отравы оказалось недостаточно.

Менетнашт слишком окаменел за свою жизнь. Он разучился наслаждаться жизнью, но и расставаться с ней не хотел.

Всего один удар – и на щеке у Доминика всю оставшуюся жизнь красуется шрам на половину лица. Когти рвут сверху вниз, оставляя рваную глубокую рану, едва не задев глаз. Доминик кричит от боли, закрываясь руками. Кровь стекает по щеке. А древнее зло слизывает эти капли с неведомым наслаждением и шепчет:

– Я держал тебя рядом, потому что мне нужен был глоток нового века и твоя клокочущая ненависть. Не представляешь, насколько я чувствую себя живым рядом с тобой. Жаль, что всё так быстро закончилось. Я не могу убить тебя сам, за эти двадцать лет мы слишком сблизились. Я почти считаю тебя сыном. Это так символично, привязаться к существу, которое хочется убить каждый день. И в то же время сделать это невозможно.

Менетнашт напустил на Доминика своих фамильяров, прекрасно зная, что они его не тронут. Бестии вместо того, чтобы сожрать Доминика, радостно лизали ему пальцы, ведь он кормил их со своих рук несколько лет.

А Менетнашт смотрел на Доминика алыми глазами и не шевелился, когда тот вогнал ему в грудь серебряный кол.

– Надо отрубить мне голову и вырвать сердце, – тихо сообщил он Доминику. – Сила бессмертного у него в мозге. Достаточно снять скальп и вынуть его, и я умру.

– А зачем вынимать сердце?! – недоумённо уточнил Доминик, раздирая грудную клетку старцу. Он терпел его целых двадцать лет! Приводил к нему живых людей, лишь бы узнать его тайны и суметь убить!

Он пожертвовал столькими душами, чтобы подобраться к вампиру вплотную! А теперь этот монстр сидит и спокойно смотрит, как вытекает из него густая кровь! Как его пустое сердце валяется перед ним на камнях! Словно и не собирается умирать! Словно ему всё равно!

– Оно болит, Доминик. Я устал выносить его страдания. Твоя ненависть намного острее серебра. Отгони бестий. Они передают мне силу. С ними я буду умирать дольше.

Создания Менетнашта собрались вокруг бессмертного хозяина и с радостью лакали его кровь – им было всё равно, что пить. Доминик запер бестий в подвале замка, а когда вернулся, его противник даже не сдвинулся с места. Лишь прошептал:

– В лаборатории есть книга, её писали мои предшественники. В мире осталось немного вампиров, ещё меньше тех, кто умеет создавать себе слуг. Если ты так жаждешь нас убивать, я завещаю эту книгу тебе. Её и весь замок. Теперь ты доволен?

– Нет! Борись! Сопротивляйся! – закричал Доминик. Он убивал сильнейшее порождение Ада, а оно вело себя как великомученик! Ненависть требовала боя, крови, страданий, вампир должен был умолять о спасении!

– Зачем? Разве я не заслужил смерть и вечные мучения после неё?

– Если сам это понимаешь, зачем делал всё это?

– Я давно не воспринимаю людей как нечто достойное уважения. Вы мелочные и злобные. Но ты открыл мне кое-что, о чём я забыл. Вы живые. Ваша жизнь сгорает словно свеча и при этом дарит другим свет и тепло. Это настоящее чудо.

– Поздно оправдываться! Тебя никто не простит!

Менетнашт внезапно рванул на Доминика, размахнулся и ударил его по лицу, раздирая рану сильнее. Ван Хельсинг замер, ожидая, что его разорвут на кусочки, но бессмертный замер в сантиметре от него и, капая слюной на одежду парню, зловеще проскрежетал:

– Так убей меня быстрее, мальчишка! Пока я согласен, иначе тебе придётся ждать ещё двадцать лет.

Глаза Доминика расширились от ужаса. Он понял, что вампир может запереть его в подвале со своими бестиями и выпить до дна – эти обещания отразились в красных глазах бессмертного. Второго шанса не будет. Доминик замахнулся, нанося рубящий косой удар. Не обращая внимания на пылающий жар на своём лице и кровь, льющуюся рекой из шеи и затекающую в рот. Нож, к сожалению, застрял на середине. Полуотпиленная голова завалилась на правый бок, лицо Менетнашта исказила кривая улыбка:

– Прощай, Доминик. Ты можешь обрести бессмертие, выпив моей крови. Я так жалею о том, что побоялся дать тебе вечную жизнь раньше.

Доминик схватил голову Менетнашта, оторвал от тела и с хохотом швырнул в стену:

– Мне не нужна твоя сила! Не нужна вечная жизнь. Я хочу свободы! От тебя! И от этого замка!

Он убил вампира. И его ненависть не дала ему прислушаться к последним словам бессмертного, и сила утекла вместе со стариком. Спустившись на следующий день в подвал, Доминик обнаружил, что бестии мертвы.

Доминик год скитался по Будапешту, пытаясь начать жизнь заново. Стать нормальным, завести семью. Но люди были чужды ему. За время, проведённое с бессмертным, он и сам стал чем-то другим. Он не умел беззаботно смеяться, ненавидел солнце, не пил спиртное, не терпел запаха сигарет и не ел мясо. Он пытался найти остатки рода Ван Хельсингов, но никого не обнаружил. Его дом был разгромлен, будто родственники в панике бежали.

За все двадцать лет о Доминике не вспомнил никто.

Ни братья, ни мать.

Он абсолютно никому не нужен.

Это только разожгло в нём ненависть. Ко всем. К людям, к вампирам, к жизни.

Ради чего он страдал всё это время? Ради кого? Он не чувствовал вины за тех, кого привёл к Менетнашту, они помогли убить вампира. Но чувствовал ярость из-за того, что вместе с желанной свободой не получил признания и благодарности. Доминик победил вампира, но никто не заметил этого. Даже сам Доминик.

Он вернулся и ещё год провёл в одиночестве в замке, изучая записи, читая книги из бесконечного собрания вампира и проводя новые эксперименты.

Но бестиям нужна была кровь бессмертного. Обычные люди не могли поддерживать связи хромосом, составленные Менетнаштом. А сам Доминик не мог привязать монстров к себе. Это тоже была фамильная особенность крови Ван Хельсингов.

Однажды, смешивая души монстров, Доминик почувствовал боль во рту, сплюнул сломанный зуб себе в ладонь и внезапно понял, что зря отказался от бессмертия.

Он толком и не жил ещё, чтобы так быстро умереть.

Он сжёг все воспоминания о Менетнаште вместе с библиотекой, забрав с собой лишь пару книг, в том числе и томик Оноре де Бальзака. И покинул Будапешт в поисках нового бессмертия.

После Будапешта Доминик убил бессмертного в Праге, но разодетого в шелка придурка даже вампиром назвать было стыдно. У него не было бестий. Мужчина с бледным лицом жил как отшельник в своём доме, окруженном Садом, даже не пытаясь создать из своей крови что-то новое. Он просто жрал людей. Из его дневника Доминик узнал о более древнем существе на Шри-Ланке. И пустился в долгое путешествие в Коломбо.

Полгода он выслеживал вампира, выискивая его логово. Чёртова Шри-Ланка вся была похожа на Сад Бестий. В конце концов, он нашёл заброшенный лес с фамильярами, но без владельца. Ещё несколько месяцев понадобилось, чтобы понять, что древний покинул это место, не оставив ни записей, ни лаборатории.

Уничтожив Сад, Доминик вернулся в Европу, надеясь найти достойную жертву.

Устроиться в федеральное управление Европы оказалось отличной идеей. Эти ищейки составили целые досье по феноменам различных стран. Доминик видел настоящего медиума в Турции и помог английскому священнику изгнать демона.

И в Мортен он приехал с одной-единственной целью: уничтожить вампира из Сада Бестий. Но при этом забрать его силу себе.

23. Артуро

Артуро нёсся мимо красивых особняков Мортена, не видя перед собой ничего. Прохожие, задетые его стремительным телом, посылали ему вслед пожелания сдохнуть, споткнуться и проехаться носом по камням. Один ребёнок даже упал, когда Артуро оттолкнул его, но сам Ви Сент не заметил этого.

Уже семь дней его мысли занимал Сад Бестий и картина того, как Богиня отдаёт свою кровь черноволосому хмырю, больше похожему на бабу, нежели на мужчину. О том, что это мужик, Артуро догадался по стояку, выпирающему из штанов незнакомца. Желание спалить весь Сад выжгло мозг Артуро, и парень поспешил убежать из-под крон вечнозелёных деревьев.

Артуро неделю не был у Богини. У него началась ломка. Без этого голоса, без прикосновений. Да он даже Феникса перестал вызывать, потому что обиделся ещё и на него.

Вместо этого он носился по городу от подворотни к подворотне в надежде, что его собьёт автомобиль или пристрелит какой-нибудь бандит-новичок.

Но особняки пролетали мимо, а желанный покой всё не находился. И с чего Артуро так нервничать, мало ли кого Богиня принимает в своём саду? Но увиденное было столь откровенным, запретным. Казалось, эти двое знают что-то, чего никогда не постигнет Артуро. А ведь он ходил в Сад уже четыре года, и Богиня не то что не давала ему своей любви! Даже его крови ещё не пробовала!

Тяжёлый сумрак мортеновской ночи только сильнее бередил душу. Артуро бежал быстрее, но неизменно оказывался перед воротами Сада Бестий.

– Да что за дрянь! – Артуро пнул бомжеватую тварь, развалившуюся у него на пути. В Мортене было очень мало нищих, и никто из них не спал на улице. Их свозили в бордели или тюрьмы. Де Лоты не любили грязи в своём городе. Каждого человека определяли в отведённое ему место. Если такого места не находилось – убивали.

Спящий мужчина перекатился вдоль по улице, перевернувшись несколько раз вокруг своей оси.

Артуро нахмурился. Тело показалось ему слишком лёгким даже для голодного беспризорника.

Подошёл ближе и закрыл рот руками, чтобы ненароком не разбудить соседние дома матом.

Человек был мёртв, высушен словно мумия. И лицо его перекосило от крика.

Артуро ринулся за констеблем.

* * *

Вернулся домой Артуро только под утро. Всю ночь его продержали в участке, допрашивали, подозревая в убийстве. Но доказательств не было, и, понятное дело, его отпустили.

В особняке Ви Сентов, как обычно, стоял крик. На этот раз кричал Винченцо:

– У моей матери была дочь где она?

Артуро выглянул из-за угла. Бертиан и Винченцо особенно не прятались. Просто разговаривали на повышенных тонах в гостиной. Всесильный старший брат и ублюдок-приживалка, как называл его Эльдорадо. А Артуро и не знал, что у Винченцо была сестра. Максимилиано признал его сыном и вписал в завещание (как говорил Бертиан), несмотря на то, что Вин родился от любовницы, к которой ревновала первая жена и мать Бертиана.

– Её звали Трис – отец сделал её служанкой. Но она умерла.

– Как? – казалось, Винченцо побледнел, но брат никогда излишней нежностью ни к матери, ни к другим родственникам не отличался.

Бертиан же курил, и тон его был ровным, будто речь шла о прогнозе погоды на неделю:

– Её разорвали бестии. В отличие от тебя, её не защищали днём и ночью от чужих фамильяров. Однажды утром остатки от неё нашли в оранжерее. Ей было шесть или семь лет. Тебе около двух. Тогда твоя мать и покончила с собой.

– Как она допустила такое?!

– Отец говорил, что она была сумасшедшей.

– Скорее всего, кто ещё согласится жить с ним по одной крышей и рожать ему детей.

– Вин, ты мне брат, но не смей говорить такое.

Винченцо подпрыгнул и попытался ударить Бертиана кулаком по лицу. Берт увернулся, ловко отступил в сторону и прищурился на брата.

– Ребята! Я труп нашёл!!! – заорал Артуро, вклиниваясь в драку. И тут же получил с обеих сторон: в ухо и в живот. – Ёптыть…

– Очень за тебя рады, – хохотнул Бертиан. – Отметим?

– Идиот! – выругался Винченцо, облил Артуро ненавистью зелёных глаз и ушёл из комнаты. Чуть хвост себе не прищемил хлопнувшей дверью.

– Реально! Высушенный, как помидор для гербария! – продолжал бесноваться Артуро, загораживая путь старшему брату, вознамерившемуся догнать Винченцо и вразумить. И, как ни странно, это подействовало. Бертиан перенёс внимание на Артуро и переспросил:

– Высушенного? С открытым ртом?

– Ага, – заулыбался Артуро. – Жёлтого такого. Прикольного.

– Надо отцу сказать, – каким-то невесёлым голосом ответил Бертиан, схватил Артуро за руку и потащил в кабинет Дона.

А Артуро сегодня как назло куртку поверх полосатой кофты надел! Парень тут же принялся раздеваться.

Максимилиано удивлённо осмотрел детей и со вздохом выгнал уборщицу, делающую ему приятное.

Бертиан толкнул Артуро вперёд, заставляя говорить первым.

– Отец, в Мортене уже пятое убийство. Маньяк высасывает своих жертв словно мумий, и полиция не может его найти. Очень нервничают, – безразличным тоном оповестил Артуро, смотря преимущественно в потолок. С отцом он предпочитал не общаться, не смотреть ему в глаза, не созваниваться и не переписываться. Даже с днём рождения поздравлял через вторые руки.

– Шесть убийств, – добавил Бертиан. А Артуро хмыкнул. Вот оно как, оказывается. Максимилиано поддержал его удивление:

– В Мортене завёлся маньяк и это не Ви Сент?

– Нет, отец, это чей-то фамильяр.

– Что за идиотизм?!

– Это не идиотизм. Она просто не может его контролировать, – буркнул Артуро и тут же прикусил себе язык.

– Кто?

– Мне пора, – попытался слиться со стеной Артуро, но Бертиан поймал его за шиворот:

– Говори!

– Я вот решил отдельно от клана пожить! – Артуро сказал то, чего говорить не следовало. О чём даже думать опасно было.

Но что отвлекло всех от предыдущей фразы.

Максимилиано покраснел и вытащил из тумбочки пистолет. Плохой знак. Ох, плохой, хреновый совсем.

– Я разрешу тебе это, если выполнишь моё условие, – сказал Дон, по одному вставляя патроны в барабан.

Артуро тут же закивал:

– Полы подмести во всём доме? Выкинуть новогоднюю ель? Жоки помыть всем фамильярам?

Отец его веселья не разделил. Приподнял левую бровь и лениво, скучающе сказал:

– Убей Валериану Де Лот.

– Да она ж своя! Почти родня!

– Кому?

– Алессандре, а Алесса – нам и… – Артуро растерялся под презрительным взглядом отца.

Парень надеялся, Максимилиано хватит того, что Адриатика является наследницей клана Де Лот. Кровь отхлынула от лица, как только он представил разочарование сестры, Фабрицио и их дочери. Даже если у Валерианы появится ребёнок, они смогут перехватить власть. Дон-женщина уже не новость, Де Лоты привыкли к юбке во главе семьи. Но глаза отца горели жаждой мести. Он просто хотел уничтожить клан Де Лот и всё, что с ними связано. Ему не нужны были обещания, договорённости или консенсусы. Ему хотелось только крови.

Артуро сглотнул и пересохшими губами произнёс:

– Если ради семьи я должен убивать, я выберу другую семью!

Максимилиано вскочил, щёлкнул предохранителем сорок четвёртого магнума и навёл его на сына. Процедил:

– Я создавал наш клан тридцать лет, чтобы вы развалили его?!

– Это твоя мечта, отец. Не все обязаны ей следовать! У тебя ещё двенадцать детей, поговори с ними, может, кто и согласится на роль хорошего сына.

– Забываешься, Артуро.

– Он исправится, кровь в жопе играет! – Бертиан загородил Артуро, уже отчаянно жалея, что притащил брата в кабинет отца. Максимилиано кивнул дулом вбок, приказывая отойти. Бертиан не сдвинулся с места.

Артуро сам выглянул из-за брата, сверкнул синими глазами и растрёпанной обгорелой чёлкой:

– Не хотел вас расстраивать, отец, но я уже не ребёнок. Я ухожу!

– Отказаться от дома Ви Сентов может только мертвец! – взревел Максимилиано, целясь, чтобы пуля прошла рикошетом и попала в тело пятнадцатого сына, минуя первого.

Но Артуро и не думал бежать, ненависть затмила его разум, парень оттолкнул брата и исступлённо дёрнул лямки штанов:

– Ну, давай, прибей меня!

Звук выстрела был привычен для этих стен. Гильзы часто звенели по деревянному полу. А прислуга не удивлялась и смиренно выносила горы железа. Иногда отстреленные части тел. Оттерала кровь со стен, пола и потолка.

На этот раз им достались отстрелянные гильзы и редкие капли крови. Пуля застряла в руке Артуро чуть выше локтя.

– Теряешь хватку, отец. – Парень прижал раненую конечность к боку и медленно двинулся к двери из кабинета. Кровь выступила свозь рубашку, окрасив пальцы в ярко-алый. Но Арутро улыбался.

Сзади послышался крик. Его Феникс поджёг бумаги на столе Максимилиано Ви Сента.

24. Валериана

Знакомство с новичками клана – одна из традиций, заложенных Донами древности. Глава семьи обязательно должен присутствовать на летнем «Обеде нарциссов», как называют это мероприятие в честь расцветающих весной цветов, и принять клятву верности своему Дону.

Как только новичок преклонит колено и поцелует перстень Дона, он передаст свою судьбу в руки клана, он станет частью семьи. Частью дома Де Лот.

И защищать в случае необходимости его будут так же, как и любого из старейшин. Безопасность и надёжность, верность и дисциплина были приоритетами семьи Де Лот.

Сегодняшние новички – трое накачанных лысых парней из бывшей шайки ШиМанио. Жёлтые тряпки им заменили приличными костюмами, а блестящие головы прикрыли платками и поверх них набросили борсалино. Именно с помощью этих предателей удалось уничтожить главаря их банды и перетянуть остатки шайки на свою сторону.

Валериана кивнула Олеандру, и охранник пропустил новеньких. Все трое кинулисьвперёд, столкнулись лбами и повалились на пол. По залу прошелестели шепотки и насмешки.

Традиционно «Обед нарциссов» проходил в присутствии всего клана в парадном зале дома Де Лот.

– Можете, конечно, и туфли мне поцеловать, но я предпочитаю стандартные ласки, – мило улыбнулась Валериана, протягивая руку с кольцом Дона.

Парни тут же вскочили и неуклюже обслюнявили ей пальцы.

Последний так вообще чуть руку ей не откусил, облизывая каждый пальчик. Слава Богине, Олеандр быстро его вернул на землю Мортена. Нахал покраснел и тут же извинился.

Судя по фанатичному блеску в глазах, Валериана только что получила ещё пару человек в армию своих поклонников.

Оставалось надеяться, что их преданность распространится и на клан Де Лотов.

– Почему здесь Винченцо? – нахмурилась Валериана, заметив красный хвост среди толпы. Чёрная рубашка младшего Ви Сента оттеняла его бледную кожу и россыпь веснушек на носу. Зелёные глаза смотрели прямо на Валериану.

– У него есть разрешение Дона, он может прийти на «Обед нарциссов» и попроситься в клан, – сказал Рейган Ви Риал, стоя́щий рядом с ней.

Он лично составлял список гостей этого вечера и тех, кто не выйдет живым из зала. Сегодня это был один человек. Треккингс – бухгалтер клана – окончательно заворовался, и Валериана решила его убрать.

Рейган, конечно, проверил карточку, предъявленную Винченцо.

Валериана взяла бокал с мартини и выловила из него оливку. Горечь напитка помогла немного прийти в себя.

– Ты явился в мой дом, но я точно знаю, что ты не исполнил условие. Будешь оправдываться? – поинтересовалась у подошедшего к ней Ви Сента. Многие считали его самым слабым из детей Максимилиано: ни фамильяра, ни фамильной злости, зато не обижен мозгами в отличие от всех остальных. К тому же он был очень мил. Но Валериана чувствовала, что этот парень прячет несколько козырей в рукаве и может быть полезен.

Винченцо переглянулся с консильери и Ди Ланмаром, переступил с ноги и на ногу и, чуть наклонив голову набок так, что длинная чёлка упала на глаза, попросил:

– Мы можем поговорить наедине?

Она хотела бы отослать незваного гостя, но предчувствие подсказывало, что, возможно, вот он – шанс приструнить Ви Сентов. Если собственные дети бегут от Максимилиано – недолог его оставшийся век.

Олеандр по кивку отвёз хозяйку в библиотеку, затем обыскал Винченцо, у которого не оказалось оружия, потому что разоружили его ещё на входе. Но Ди Ланмар с маниакальной дотошностью облапал Ви Сента, затем вышел и закрыл за собой дверь.

Винченцо проводил его взглядом и нахмурил брови:

– Вы слишком бесстрашны, Валериана. А вдруг я здесь, чтобы отомстить за ловушку для Бертиана? Он, между прочим, в гневе.

Ресницы и брови у него были почти чёрного цвета, и Валериана с какой-то нежностью отметила, что он чем-то похож на её брата до встречи с Алессандрой. Такой же свободный, красивый и непокорный.

– Плевать я на него хотела.

– Приятно слышать, – неожиданно ответил Винченцо, подошёл к коляске и застыл возле неё, будто не решаясь исполнить задуманное.

– Я боялась, вы друг за друга как псы будете драться.

– Это могло бы быть так, не будь Бертиан единственной помехой перед моим креслом Дона.

Единственной?

Валериана чуть не рассмеялась. Но не стала показывать своего пренебрежения одиннадцатым сыном Максимилиано, которому до кресла Дона надо было бы прибить ещё сотню другую Ви Сентов.

Если старший его брат был похож на злобного голодного крокодила, то Винченцо больше напоминал расслабленно кота. Однако сегодня котяра был взъерошен, нервничал и пожирал всех взглядом.

Это могло быть следствием приказа на новое покушение. Он мог прийти, чтобы убить Валериану. И всё-таки, Алессандра ручалась за брата, да и если бы он хотел, попытался бысделать это накануне. За четыре года он ни разу не дал в себе усомниться.

Ему не нужна власть. Человеку без фамильяра место Дона не отдадут.

– Нет-нет, я уже говорила и Бертиану, и Джеронимо, что не приму ничью сторону. Хочешь в клан – я подумаю. В своей семье хоть разорвите друг друга, – Валериана приподняла бокал, салютуя Винченцо.

– Вы умная женщина, Валериана, подумайте, вы хотите видеть во главе Ви Сентов грамотного человека или кого-то вроде Берти или Рона?

Старших дочерей красноволосые почему-то не принимали в расчёт при делёжке кресла Дона. Жаль, та же Женевьева – вторая наследница Максимилиана могла бы отлично управлять целой страной. Она строила мужа и детей не хуже Дона, но была слишком занята своими внутренними проблемами, чтобы бороться за место во главе клана. Сколько ни пыталась Валериана подтолкнуть эту женщину к бунту, Женевьева осталась преданной дочерью отца.

Валериана вздохнула.

– Мне абсолютно всё равно, кто из вас это будет. Вы мне одинаково противны. В Мортене только Де Лоты достойны уважения.

Она слишком сильно ненавидела клан Ви Сентов. И ни за что ни с одним из них сотрудничать не будет!

– В таком случае мне остаётся лишь надеяться, что вы измените своё мнение. Поговорите с Фабрицио. У него есть что вам сказать.

Винченцо поклонился, передал Валериане чёрный конверт с вензелем Ви Сентов.

Она взяла послание и дождалась, пока гость выйдет из комнаты. Её внезапно пробрала дрожь. Такие конверты посылали с угрозой смерти. Пропитанная ядом бумага убивала быстрее инъекции белладонны в артерию, а может, внутри взрывное устройство и вместе с ней погибнет ещё целая куча людей.

Да нет, Валериана просчитала реакцию Винченцо. Мальчишка хотел кресло Дона, хотел избавиться от братьев и отца.

Он ненавидел собственную семью.

Внутри должно быть просто письмо. Валериана подавила желание вызвать лианы, она стала слишком зависима от фамильяра и сейчас хотела полагаться только на своё чутьё Дона.

Но всё-таки руки дрожали, не торопясь разрывать бумагу.

Картины вспыхивали в голове, как разноцветные рисунки калейдоскопа. В них зелёные глаза Винченцо становились синими, затем красными. Он радостно смеялся и осыпал Валериану золотыми монетами. От этой щедрости ей стало ещё страшнее.

Шорох бумаги и тёплые руки Олеандра, перехватывающие ладони Валерианы:

– Позвольте мне…

Но она решительно отобрала послание и развернула, прекрасно зная, что Олеандр опять будет читать из-за её спины, и это нервировало. Но ещё больше пугало то, что было написано в письме:

«Не выходите из дома этой ночью. Это ради вашей же безопасности.

С уважением, Ви».

Подпись вилась изящным росчерком на половину страницы.

Винченцо оказался краток.

Валериана сжала записку в руках, чувствуя, что дрожит. Голова закружилась, и из горла вырвался крик.

На этот раз виде́ние было длинным и подробным.

Глава дома Де Лот видела, как фамильяры набрасываются на людей, ломают стены и вырываются из Сада. Наблюдала за смертью нескольких десятков человек, таких подробных, словно это уже свершившийся факт, а не возможное будущее.

Когда в Мортене появились первые бестии, знали только библиотекари. Казалось, монстры выползали из Сада всю историю города. Но это было не так. Первое дерево в Саду посадил основатель Мортена: Андреа Мортен. С тех пор город рос вокруг Сада, жил для Сада и скрывал Сад под своей защитой. Без Сада Бестий не было бы и Мортена.

Но без Богини Мортен станет непобедим. Де Лоты смогут сами распределять бестий, без дурацких испытаний перед принятием семени.

Влияние семьи распространится на всю Европу. А Мортен станет сердцем этой Империи.

Даже если это могущество будет стоить несколько жизней, это не такая уж и высокая цена за благополучие клана.