Текст книги "Жестокость у меня в крови (СИ)"

Автор книги: Анна Рудианова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

14. Валериана

Это было странное место. Здесь пахло кровью и тухлятиной. А банки с различными жуками, муравьями и червяками Валериане показались настолько мерзкими, что впору было сжечь тут всё.

Она бы с удовольствием сбежала отсюда, но ещё больше её интересовало, что же нашёл Доминик Хегвин. И почему он вернулся живым?

Она отодвинула федерала от себя подальше. Она давно научилась избегать пленительных речей. Но Доминик был из тех мужчин, которых невозможно игнорировать. Блестящий шёлк рубашки облегал мускулы, чёрные волосы оставались распущенными и тянулись вдоль спины обсидиановыми водопадами. Пожалуй, сильнее, чем волосы, в Доминике привлекали только глаза. Тоже чёрные, даже темнее, чем у Фабрицио и у отца. Валериана ненавидела эти глаза, как не любила любое напоминание о Гильермо Де Лоте. Ей внешность досталась от матери, из фамильных черт Валериана унаследовала только мозги. Но у Доминика глаза обладали особенной гипнотической силой, приковывая внимания и уже не отпуская жертву.

Они гипнотизировали фанатичным блеском. Никогда ещё Валериана не видела кого-то, настолько заинтересованного в исследованиях. Настоящий спаситель человечества. Его лицо не портили ни шрам, ни кривой нос. Наоборот, Валериане показалось, что этот человек должен её понять. Он тоже испытал боль и потерю чего-то важного для него. Искалечен почти так же, как она. И от этого Доминик казался ей необычайно близким, притягивающим, словно он был последним кусочком пазла, которого ей не хватало, чтобы собрать свою жизнь воедино.

Валериана слегка улыбнулась. Губы покалывало от неожиданного поцелуя. Она позволила себя поцеловать, но не ответила на ласку. А оказавшись в кресле, надменно вздёрнула подбородок.

Валериана убивала и за меньшее, но именно Доминику она простила наглость. Глупые мысли разметало в клочья. Ей стало интересно, что же выкинет этот чужак дальше? Неужели у него хватит сил убить Богиню Бестий?

Это был бы прекрасный подарок Фабрицио. Единственный сто́ящий подарок, который сестра могла предложить брату.

Но слишком многое поставлено на другую чашу весов, чтобы она так легко согласилась на предложение Доминика.

Он собирается обрушить всю мафиозную иерархию, принеся в Мортен не освобождение, а смуту. Начнётся передел власти, бывшие владельцы бестий захлебнутся кровью, ведь они привыкли полагаться на своих помощников, и Валериана понимала, что ступает на опасный и тяжёлый путь.

Но ночью её посетило виде́ние. И в нём Доминик стоял над обезглавленным телом Богини. Его чёрные волосы плащом бились за спиной, губы растянулись в торжествующей усмешке. Он был весь измазан в крови. А в следующую секунду мужчина опустился на колени перед Валерианой.

Доминик не имел ни единого шанса против Богини. И всё-таки он убьёт её и подарит эту победу Де Лотам.

И если есть шанс уничтожить Богиню, забрав её силу себе, почему бы им не воспользоваться?

Валериана прикусила губу, останавливая Олеандра, готового застрелись Доминика. Тонкие побеги лиан уже окружили чёрноволосого мужчину и в одну секунду скрутили в неподвижный кокон. Только лицо осталось не замурованным в объятиях живого фамильяра.

– Не смей меня трогать без разрешения, – сверкнула глазами Валериана, и в её зрачках полыхнуло настоящее безумие. Левая рука сочилась кровью.

– Клянусь, следующий поцелуй только если сама попросишь, – просипел Доминик, пытаясь показать раскаяние. Ну, или он просто задыхался и оттого прослезился.

В любом случае, это успокоило Валериану и смягчило. Она отослала фамильяра и подкатилась к рухнувшему на землю мужчине. Доминик тяжело дышал, тёр красные следы на руках и шее. Валериана заметила тонкие частые шрамы на коже, будто когти или швы, но мужчина тут же оттянул рукава.

То, как Доминик смотрел на неё, – снизу вверх, – невероятно завело Валериану. Она задержалась взглядом на тонких губах, перебирая в памяти их терпкий горький вкус, напоминающий крепкий чай.

– Хорошо, ты можешь попробовать убить Богиню, мои люди не будут тебе мешать, но и помогать не станут.

– Мне нужны деньги и серебро.

– А границы твоей наглости не нужны?! – вот он и показал истинные свои намерения: оторвать кусок денежного пирога Де Лотов! Валериана протянула руку Олеандру, и охранник быстро обмотал ладонь женщины белоснежным бинтом.

– Деньги, чтобы перелить серебро в пули и купить «Слёзы Богини». Вы же знаете, что пули из священного металла смертельны для бестий. Вы не пожалеете о сделанном вложении.

Доминик говорил слишком уверенно, не просил, не требовал, а констатировал факт. Да, серебро ему необходимо, но ведь для великой цели.

Для невозможного.

В одной из пробирок кровь Богини разделилась на маленькие шарики алого цвета и пари́ла, словно в невесомости. Валериана вспомнила как эта тварь мучила её брата, как смеялась над ней и её коляской во время посещения Сада. Почувствовала гнев оттого, что кто-то считает себя вправе диктовать условия кланам Мортена. И не просто кто-то, а тварь, ползающая без одежды среди растений. И не смогла отказать:

– Я обдумаю этот вопрос.

– Ещё мне нужны гарантии, что вы не выступите против меня после убийства бессмертной, – в устах Доминика невозможное становилось простым и реальным.

– Только если ты поклянёшься отдать её силу мне. Ни Ви Сентам или Управлению.

– Я сделаю то, что обещал, хотя бы потому что хочу остаться в живых. Но и вы должны поклясться, – с нажимом велел мужчина, поднимаясь и нависая над инвалидной коляской.

Валериана перевела на него немного растерянный, непонимающий взгляд:

– Зачем?

– Боюсь, что вы передумаете, – он опять был настолько близко, что Валериана смогла разглядеть его скверный шрам во всех подробностях. Начинался от виска, чуть побелевший, но не очень старый, наверняка довольно глубокий и опасный, потому что остались следы стежков – зашивал рану неумелый неопытный врач. А ещё она почувствовала запах чеснока, забивающий нос. И негромко чихнула, успев прикрыть лицо кружевным платком. Приведя себя в порядок, уверенно заявила:

– Де Лоты держат своё слово. И если ты окажешься полезен, мне незачем будет убивать тебя.

– Ваш охранник – свидетель, – Доминик шаркнул чёрными мокасинами по плитке лаборатории. Дешёвый нубук обуви потрескался в нескольких местах.

Скорее всего, это была его любимая обувь, но Валериана презрительно скривилась.

Обуваясь каждое утро, она доказывала себе, что имеет на это право.

Имеет право носить туфли несмотря на то, что не может ходить.

Имеет право управлять кланом несмотря на то, что женщина.

Имеет право жить несмотря на то, что убила своего отца.

И она уже не инвалид, а Дон мафии. Человек, которому подчиняется весь город. А, при желании, и весь мир.

Это придавало ей уверенности и решительности.

Сила мафии не в бестиях, а в верности семье. Богиня уже один раз испортила планы Валерианы. Тогда лианы отказались подчиняться и убить Алессандру. Больше подобного не повторится.

Если Валериана заберёт силу Богини, она не только устранит опасность со стороны неуправляемого монстра, но и сама станет неуязвима.

15. Валериана

* * *

Валериана решила посоветоваться с братом. Идея с убийством Богини ей нравилась, но очень тревожила. Она была опасна и не осуществима, но если Доминик сам решил взяться за эту работу, почему бы не благословить его? Мешать она уж точно не станет.

Убьёт – даже без бестий клан Де Лот будет сильнее всех в Европе, но неприкосновенность Мортена будет под угрозой. Сдохнет – всё можно будет свалить на приезжего чудака. А Валериана проверит насколько неузьям Сад и его Богиня.

Гудело чувство опасности и предостережения.

Но Де Лоты не станут марионетками в когтях каменной статуи. Клан Валерианы – единственная сила, достойная уважения.

У Фабрицио были гости – Винченцо Ви Сент, один из младших сыновей Максимилиано. Все вместе они сидели в гостиной, Алессандра смеялась над рассказом брата, Риц со скучающим видом листал какую-то книгу. А маленькая Адриатика прыгала возле дяди и, перебивая его, рассказывала свою историю.

Валериана притормозила в дверях и остановила Бартоломео, собравшегося доложить о её визите. Склонила голову набок, наблюдая за этой тёплой семейной картиной.

С каждым годом Валериана всё больше завидовала брату. Несмотря на то, что она стала Доном. Несмотря на то, что превзошла Фабрицио, ей всё равно было мало. Она хотела быть частью семьи. Но не клана. Хотела любви, но не власти. Она желала иметь такую же дочь, как Адриатика. Такого же мужчину, как Риц, чтобы смотрел на неё не со страхом или преклонением, а просто с нежностью.

Она вспомнила то время. Когда бегала наперегонки с братом, ещё до того как её отравила собственная мать и начал насиловать отец. Конечно, у всего есть объяснение: мать пыталась приучить дочь к ядам, но не рассчитала порцию, сделала Валериану инвалидам и сама удавилась от чувства вины. Отец видел в Валериане копию матери, которой был одержим, и мучал её после смерти жены почти каждый день.

Валериана убила отца не ради власти, а ради собственной свободы. Тогда она не думала о кресле Дона. Но Фабрицио вернулся из Сада Бестий искалеченным и отказался от места во главе клана. Он захотел остаться с семьёй и готовился к бою с Богиней.

Дворецкий кашлянул.

Все тут же повернулись в сторону Валерианы, и та покраснела из-за мыслей, витающих в её голове. Она не за этим пришла.

– Смотрю, в наш дом зачастили гости! – воскликнул Риц.

– Тётя Вал! – Адриатика тут же забралась на колени к Валериане, пачкая чёрный шёлк платья отпечатками измазанных в варенье пальцев.

– Я должна с вами посоветоваться, – тихо призналась гостья, обнимая девочку. От кудрявых чёрных волос малышки пахло сладким молоком и печеньем.

Винченцо плавно поднялся, подошёл и перехватил ребёнка.

– Я поиграю с ней, идите, – сказал на взволнованный взгляд Алессандры и подмигнул. Жена Рица щёлкнула пальцами, и из коридора появился громадный волосатый паук. Ви Сент скривился: – Он же ядовитый! Сколько раз я тебе говорил не оставлять мелкой ядовитых игрушек?!

– Он ничего ей не сделает, – Алесса упрямо нахмурилась. И брат махнул рукой, наблюдая, как девочка с восторженным визгом подлетает к пауку и хватает его за все восемь ног сразу, стискивает в объятиях так сильно, что глазки паука выкатываются из орбит.

– Одри, малышка, отпусти чужого фамильяра, – взмолился Винченцо, проникшись внезапным сочувствием к жертве детской любви.

Валериана была абсолютно согласна с красноволосым. Ни к чему подвергать девочку опасности. И пусть бестии не могут причинить никому вреда без приказа хозяина, Валериана знала, что настоящей хозяйкой монстров является Богиня. В ответ на её желание твари могут взбеситься в любой момент. А значит, этого монстра лучше уничтожить, пока не явил когти миру.

– Хочу играть в принцесс! – воскликнула девочка, блеснув тёмными глазами. И столько угрозы было в этом взгляде, что Вин не смог ей отказать. И улыбнулся:

– И что мне надо делать?

Адриатика деловито кивнула, оглядела своего паука и задумалась.

– Надо его переодеть, найти ему принца, туфли и карету. У меня была где-то хорошая накидка от куклы.

– А если это мальчик?

– Его проблемы!

На лапки паучка стало страшно смотреть: они задрожали.

Валериана уже должна была привыкнуть к неуёмной любви племянницы к фамильярам, но каждый раз удивлялась. Конечно, Адриатика была отмечена Богиней с рождения, даже раньше, но бесстрашие девочки там, где даже взрослые люди в ужасе разбегались и плакали, поражало и вводило в ступор.

Одри между тем подкралась к Винченцо и ткнула ему пауком в лицо:

– Подержи, пока пуговички застёгиваю! – приказала, подражая голосу своего отца.

Ви Сент посмотрел на Валериану и изогнул бровь.

Та поспешно откатилась в соседнюю комнату, где её уже ждали брат и его жена. Валериана слишком отвлеклась на ребёнка, едва не забыв, зачем приехала.

Она рассказала брату и про Доминика, и про свои виде́ния, про опасность для Де Лотов и победу приезжего федерала, если разрешить ему охотиться на Богиню

И пусть вероятность была мизерная, Фабрицио почему-то не обрадовался возможному убийству Богини. Он стал очень консервативен после рождения дочери, страшась менять что-либо в своём окружении:

– А если с её смертью исчезнуть бестии? – обеспокоенно спросил он.

Валериана рассмеялась:

– Как? Они же у нас в крови! – Ещё ни в одном из её виде́ний бестии не покидали Мортен.

– Ты знаешь, как это работает. И что она может… – Фабрицио ослабил галстук на шее.

– Если ты умрёшь, твои дети останутся жить. Сдохнет Богиня, и нам только проще станет управлять монстрами. Я уверена в этом. К тому же у нас есть Одри.

– Пока Сад Бестий существует, мы под защитой. Разрушь его – и Ви Сенты, одурманенные своей возросшей за четыре года властью, заявятся к нам в дом и попробуют убить.

– Хватит, Риц! Не так уж и страшна моя семья, чтобы ради неё оставлять этого монстра в живых! – Алесса взяла мужа под локоть, помогая перераспределить вес.

Фабрицио не мог ходить без трости со дня возвращения из Сада Бестий. Уж он-то, казалось, должен больше остальных желать смерти Богини, ведь четыре года назад она чуть не убила его и поклялась отобрать Адриатику, но…

– У неё глаза в каждом уголке нашего дома, милая. Постарайся говорить тише. Кто знает, что взбредёт Богине в голову, если услышит.

– Ты боишься её?

– Тебя больше, – Риц усмехнулся.

А Валериана закатила глаза. Воркования и ссоры этой парочки уже порядком ей поднадоели. Нетерпеливо постучав ногтем по колесу коляски, она высказала то, что действительно её тревожило:

– Может быть, второй раз Доминик из Сада не выйдет. Но если ему удастся задуманное, мы должны быть готовы. Это освободит Адриатику от клятвы Богине, но принесёт в Мортен хаос.

Фабрицио понял настроение сестры и, несмотря на беспокойство, растущее в душе́, кивнул:

– Я с радостью пожертвую всем городом ради дочери. А что насчёт тебя само́й?

– Есть вещи поважнее власти, – Валериана невесело усмехнулась.

16. Валериана

* * *

Покидала дом брата Валериана глубокой ночью. Почему-то вместе с Винченцо. Молодой человек покорил её своей непосредственностью и нежностью к Адриатике. Он помог спустить коляску со ступеней и при этом, не прерываясь, рассказывал очередную смешную историю из жизни Ви Сентов:

– Так вот, Бертиан подвесил их с Артуро вверх ногами в оранжерее прямо над своим фамильяром на два дня. Они ничего не могли сделать. Фамильяры не могли прокусить кожу анаконды. А Артуро ещё не контролировал Феникса. Тогда Сандра попросила своего паука принести ей упаковку хозяйственного мыла. Открыла и закинула все шесть кусков прямо в пасть Стефании. Так зовут змею Бертиана. Бедная рептилия. Её чуть не разорвало. Вы знаете, как змеи… эээ… какают? А мы все видели. И убирали почти три дня. Так вот, бедная Стефания обосрала всю оранжерею! Пришлось, конечно, тут же освободить и Сандру, и Артуро. Чего эти мелкие и добивались. Но Богиня, почему нас-то заставили полы драить?!

Такого ненавязчивого и лёгкого разговора у Валерианы давно ни с кем не было. Казалось, Винченцо воспринимал её не как Дона, не как женщину, а как друга.

Друг.

Валериана внезапно поняла, что настоящих друзей у неё нет. Раньше была Лилиана Дес Фл'эр, но её вывезли из города четыре года назад, когда она заявила, что беременна от Фабрицио. Условием возвращения её было избавление от ребёнка.

Куда она дела сына, пока не выяснили, но вернулась Лилиана одна и теперь предпочитала общество Ви Сентов. Не иначе жопу свою вертихвостую получше пыталась пристроить.

Винченцо был прекрасным кандидатом на звание

шлюхи

шпиона Де Лотов в доме Ви Сент. Очаровательный, умный и весёлый молодой человек, непосредственный и явно затаивший обиду на отца из-за гибели его матери.

Грех этим не воспользоваться.

– Не в моих правилах обсуждать методы воспитания, но тебе не кажется, что Максимилиано излишне строг? – Валериана задержала Ви Сента на садовой дорожке, ведущей к воротам.

– Без этого мы бы разорвали друг друга на кусочки. Алессандра всегда была психованной. Как Фабрицио ваш выжил, для меня загадка. Она же утром первым делом яду хлебала, чтобы быть ядовитой не только на словах, но в реальности. Тот же Бертиан орёт по любому поводу и сразу хватается за пистолет. Дурной парень.

– И он не самая лучшая кандидатура для Дона?

– Точно не самая худшая. Но он пока и не Дон, – последнюю фразу Винченцо проговорил, мечтательно глядя на звёзды. – Если бы у меня был фамильяр, думаю, он был бы хамелеоном.

– Почему?

– Иногда глаза меняют цвет. Видите? – Ви Сент перегнулся через плечо Валерианы, и оказалось, что синие глаза его стали тёмно-зелёными. Это было заметно даже в полутьме садовых фонарей. – Из-за них меня вечно терроризируют братья, а первая жена Максимилиано пыталась придушить. Насилу отбился. Мне тогда стукнуло семь лет. Ещё и виноват остался. Знаете, как тяжело быть ребёнком любовницы?

И Валериана позволила Винченцо вести её коляску. Когда он наклонялся, чтобы шепнуть очередную часть истории, его дыхание щекотало открытую кожу плеч Валерианы. Она представила нелёгкую судьбу этого юноши и поёжилась бы, если бы не считала, что все получают то, что заслужили.

В том числе и она сама.

Олеандр ждал хозяйку возле машины. Он хмуро уставился на Ви Сента и прищурил зелёные глаза.

– Прежде чем я вас отпущу, Валериана, позвольте предупредить, – Винченцо обошёл коляску и встал перед ней, отгородив от охранника. Валериана подобралась, готовая к грубости и даже к попытке убийства. Кто этих Ви Сентов знает. Сейчас веселятся, завтра убьют. А душещипательные истории он рассказывал для отвлечения внимания. Палец с заточенным лезвием кольца замер, готовясь надрезать кожу и пустить кровь.

В одном Валериана никогда не сомневалась: лианы – самое её надёжное оружие.

Но Винченцо заговорил о Доминике, появившемся в жизни Мортена:

– Этот тип, федерал, необычный полицейский.

– Знаешь его?

Охранник наставил пистолет на спину Ви Сента.

– Он потомок древнего рода воинов, – парень переступил с ноги на ногу, отчётливо чувствуя взгляд Олеандра. – Говорят, они сражались с ведьмами и монстрами. И недолюбливают фамильяров. Слышали что-нибудь о роде Ван Хельсинг?

Валериана нахмурилась и отрицательно покачала головой.

– В Будапеште несколько лет назад сгорел замок, очень похожий на наш Сад Бестий. А сам Доминик из Венгрии. Вам сто́ит опасаться его, а не сотрудничать.

– Подслушал наш разговор? – возмутилась, хотя сама позволила красноволосому сидеть под дверью во время разговора с братом.

– Только часть. Об остальном догадался по обрывкам фраз. – Винченцо наклонился и поцеловал Валериане руку. Умный, хитрый. Опасный. – Мы не позволим погубить Сад Бестий, Валериана. Он нужен городу.

– Не торопи события. Почему ты решил, что гибель Богини уничтожит Сад? – она поёжилась. Вечер оказался достаточно холодным, а от тона Ви Сента бросало в дрожь. – Ты ничего не скажешь своему отцу, – Валериана не спрашивала и не просила. Она приказывала.

– Если королева желает этого, я буду молчать. Но любая информация или её отсутствие имеет ценность.

– И что же ты хочешь взамен?

– Защиту вашего клана, когда уйду от отца.

– Похвальное решение. – Валериана кивнула. Она ждала, что хамелеон переметнётся уже несколько месяцев. Парень делал шаг к ней и тринадцать обратно, боясь своего клана. Она не любила предателей, но ими легче всего управлять. – Для вступления в семью ты должен сделать мне подарок, – она протянула ему чёрную визитку с орлом Де Лотов, означающую расположение Дона.

Изящные пальцы перехватили кусочек картона, спрятали в карман пиджака.

– Убить отца, я полагаю?

– Нет, его сына.

Лицо Винченцо окаменело. Глаза сверкнули зеленью. Дрогнувший голос произнёс, споткнувшись на втором слове:

– Хорошего вам вечера.

Красный хвост хлестнул Валериану по руке, когда Ви Сент стремительно развернулся и ушёл прочь. Пешком.

Она некоторое время смотрела ему вслед, и ей показалось, что его преследует тёмная фигура. Но Винченцо, как любой Ви Сент, мог за себя постоять. Даже без фамильяра он был опасен для людей, так что Валериана даже посочувствовала преследователю.

Сейчас он взбешён и растерян. Выпустит пар и придёт к ней. Или об их разговоре узнаёт Максимилиано.

Валериана найдёт способ это организовать.

17. Бертиан

Бертиан не интересовался историей своей семьи. Для него достаточно было знать, что его клан – сила, с которой должен считаться весь город. Достаточно ощущать себя самым сильным мужчиной в Мортене, щелчком отправлять пешеходов на другую сторону улицы и затыкать словесный понос одним взглядом. Это Бертиан любил, а вот истории – не очень.

На самом же деле, Максимилиано стал первым из фамилии Ви Сентов, кто добился какой-либо власти среди мафиози. До него семейство занималось изготовлением мебели: деревянных столов и шкафов для фарфора. Не очень крутое занятие. Поэтому сам Максимилиано тоже не любил историю. Он сколотил банду, подражая клану Де Лот, потому что однажды в детстве увидел Гильермо Де Лота с отцом. Его поразил красивый богатый юноша, перед которым склонялись остальные прохожие. Ну и дорогущие часы у него на руке.

Максимилиано втянул слюну, подтёр обиженные сопли и поставил целью своей жизни сравняться с богемным подростком и добиться аналогичного уважения.

Прошло сорок лет, и вот его цель близка.

И последнее препятствие на пути: Валериана Де Лот. Железная сука, не желающая умирать.

И сколько бы ни отдавал приказов на её уничтожение Максимилиано, она всё ещё была жива.

Бертиан слышал эту историю от самого отца, но предпочитал игнорировать тот факт, что Ви Сенты не наследные мафиози. В конце концов, бандитами не рождаются, бандитами становятся.

Он немного задрал штанины дорогого костюма и встал на колени возле саркофага в фамильном склепе. Прикоснулся губами к холодному камню с надписью «Чезаре Ви Сент. Любимый брат, сын и муж».

Его младший брат никогда не упускал возможности порезвиться.

В день его гибели они с Бертианом устроили соревнование: кто быстрее убьёт Фабрицио Де Лота. Самого Бертиана ранили в плечо, а Чезаре уже не вернулся.

Его тело привезла полиция, утверждая, что нашли его в заброшенном доме, и это было самоубийство. Пулевое отверстие во лбу не тянуло на суицид, но и утверждать, что прекрасно знает, кто виновен в смерти брата Бертиан не мог.

Заявление «Чезаре пытался убить Де Лота, но тот оказался быстрее» граничило с безумием.

У семьи Ви Сент не было доказательств, кроме абсолютной уверенности. Ведь Бертиан почти добрался до горла Фабрицио в тот день.

Чезаре не любил цветы, поэтому Бертиан принёс ему россыпь конфет из бутика на центральной улице Мортена. Аккуратно высыпал сладости прямо на крышку каменной могилы.

В склепе было больше десяти могил. Первые – деда и бабушки, их Максимилиано установил в центре павильона, остальные веером расходились от центра, образовывая огромный круг.

Ви Сенты выкупили огромный участок кладбища и выстроили на его месте настоящий мёртвый дворец.

Бертиан прошёл вдоль гранитных гробов. На каждой крышке было изображено лицо покойного: Мария – первая жены Максимилиано и мать Бертиана, для неё сын принёс букет камелий; Чезаре, Уго, Трой, Стефания – жена Бертиана; Тильд, Леон, Илона.

Бертиан настаивал, что предателей нельзя хоронить в семейном склепе, а надо отдать на растерзание собакам, но отец остался непреклонен. И заставил наследника собственноручно закапывать жену.

«Как быстро редеет клан Ви Сентов», – подумал Бертиан, оставляя на могиле матери Клементины одинокую жёлтую гвоздику. Стефания очень обижалась на то, что Бертиан назвал фамильяра её именем.

Но было в этом что-то очень личное. Самому Бертиану казалось, что так он демонстрирует свою любовь всему миру, но Стеф, конечно, этого не оценила. Зато оценила ухаживания младшего брата и попыталась сбежать с ним.

Злость и ненависть уже стёрлись из памяти, но здесь, в темноте склепа, среди пыли мертвецов, Бертиан позволял себе слабость воспоминаний.

Кто бы что ни говорил, но он не желал для Стеф смерти. Прошло больше семи лет, а он всё ещё не мог жениться второй раз. Отец настаивал, что роду нужна новая кровь, ещё больше детей, наследников.

Но Бертиан лишь отнекивался. Достаточно того, что отцу наплевать на смерти сыновей. Сам Бертиан не представлял, как можно пережить гибель шестерых детей и остаться в здравом рассудке. Впрочем, отец у него никогда с нормальным человеком и не ассоциировался. Сила, мощь, упорство. Всё, кроме любви.

Голос за его спиной зашептал страстно и опасно:

– Ты же хочешь отомстить, Бертиан? Поэтому втираешься в доверие к Валериане?

Он неохотно обернулся. Его тяга к семейному склепу ни для кого не была тайной. Но увидеть здесь Лилиану Дес Фл'эр стало неожиданностью.

Блондинка похорошела с их последней встречи. Длинные золотые волосы скользили вдоль тела до самых бёдер, пухлые губки чуть улыбались, голубые глаза в сумраке могил казались чёрными от страсти.

Или от страха.

Бертиан поманил женщину ближе. Грация, с которой она двигалась, поражала воображение, изгибы фигуры манили. Золотистое платье поблескивало в свете тусклых ламп склепа. Разрез с левой стороны начинался от бедра, при каждом шаге распахивая платье чуть ли не полностью.

Когда женщина подошла, Бертиан откинул её волосы за плечо и провёл указательным пальцем от ключицы вдоль глубокого выреза в самую низкую точку декольте. Мягкая грудь сжала его и не пожелала отпускать.

– Ты абсолютно права, красавица, – врать другим гораздо приятнее, чем себе. Вопросы, которые сам Бертиан предпочитал не затрагивать, разжигали в нём настоящую ярость. Хорошо, что в отличие от отца он научился трансформировать её в страсть. – Почему ты здесь?