Текст книги "Жестокость у меня в крови (СИ)"

Автор книги: Анна Рудианова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

18. Бертиан

Синие глаза, светлые волосы…

Лилиана томно выдохнула, чуть подавшись к нему:

– Ты не звонил мне несколько дней. Я уже испугалась, что что-то случилось.

– У нас постоянно что-то случается… Это не повод для паники.

– Тем не менее, я хочу показать тебе кое-что, чего нет у этой выскочки, – Лилиана задрала ногу и упёрлась туфелькой на высокой шпильке прямо в могилу бывшей жены Бертиана.

Разрез открыл тонкую красивую ногу полностью, вплоть до шёлковой резинки чулков, показывая, что трусиков на женщине нет.

Ладонь Бертиана переместилась на бедро Лилианы, задирая юбку выше. Пальцы прошлись по нежной коже до вьющихся волосков золотистого оттенка. Бертиан в который раз поразился, насколько Дес Фл'эр мягкая и податливая, но неуёмная в своих желаниях. Настоящая француженка.

Она соблазнила его больше года назад, и некоторое время Бертиан был полностью в её власти. Пока не осознал, что единственное, что интересует его в Лилиане, это светлые локоны и глаза. И возможность называть её другим именем.

Ведь Лилиана тоже всё прекрасно понимала, но, видимо, всё ещё пыталась подавить и перенаправить его одержимость себе на пользу. И в некоторых случаях у неё это получалось.

Состояние Дес Фл'эр увеличилось почти вдвое благодаря протекции Бертиана. Эта семейка умудрялась работать на два фронта: отец был предан Де Лотам, а его дочь Ви Сентам.

Лилиана обвила шею Бертиана руками и чуть прогнулась, прижимаясь к нему полной грудью, зашептала что-то нежное на французском.

Бертиан запустил вторую руку под юбку женщины, нащупал влажные складочки и потёр подушечкой пальца по возбуждённому клитору.

Полутьма и близость смерти возбуждали Лилиану, так же как и Бертиана.

Она расстегнула ремень на его брюках, вытащила налившийся страстью член и сжала в ладонях.

Брюки с тихим звоном упали на пол склепа.

Бертиан, не прекращая ласк, поцеловал алые губы женщины. Тихий стон пролетел над могилами.

Усиливая напор, пальцы Бертиана скользнули внутрь, массируя и стимулируя эрогенные точки чуть дальше входа, заставляя выгибаться женщину всё сильнее. Самой надавливать своим телом на пальцы. Под платьем проступили возбуждённые соски. Бертиан отодвинул край декольте и с наслаждением поцеловал грудь Лилианы.

Сменил пальцы на возбуждённый член и толкнулся в женщину.

Лилиана ахнула, отдавая должное толщине его желания. И после нескольких движений окончательно повисла на плечах любовника, напоминая покладистую куклу.

Она старалась угодить ему, потому что от него зависела её жизнь.

Бертиан подхватил её за талию, подсадил на свои бёдра и прижал спиной к могиле. В глазах у Лилианы скользнул ужас, впрочем, тут же сменившийся азартом. Она сцепила ноги на его спине и возбуждённо зашептала:

– Прошу тебя, не останавливайся! Берт, прошу…

Бархатистый голос прошелестел по склепу, подталкивая к действию, Ви Сент чувствовал себя в этот момент невероятно сильным. Почти всемогущим: никто не сможет его остановить, помешать. Он добьётся всего, чего желает.

Движения ускорились, капелька пота скатилась по спине Бертиана. Он потянулся к розовым сладким губам и забылся в поцелуе, больше похожем на рычание.

Лилиана зарылась в алые волосы и полностью отдалась на волю Ви Сента.

Её тело забилось в экстазе, сжало мужскую плоть и обмякло.

Но Бертиану, несмотря на возбуждение, чего-то не хватало.

Он бросил взгляд по сторонам. Трепет от того, что в склеп мог кто-нибудь войти, подстёгивал желание. Бертиан на секунду оторвался от любовницы, отшвырнул ногой мешающие брюки, схватил несколько камелий с могилы матери и вернулся к Лилиане.

– Нет, – женщина покачала головой.

Но Бертиан не дал ей отказаться. Его сильные руки схватили её за волосы, переплетая золото прядей с алыми цветами, и надавили.

Лилиана закричала. Вывалила целую тираду на французском в адрес всей семьи Ви Сентов, но ей пришлось встать на колени. Бертиан посмотрел на голову женщины. Спутанные волосы вперемешку с камелиями, её возмущённый взгляд, сверкающий синими молниями.

И нетерпеливо воткнулся в рот Лилианы.

Вот оно.

Именно так.

Он двигался всё быстрее, чувствуя, как сжимается её горло, как она хрипит и пытается вырваться. Но ей не победить. Она полностью в его власти.

Стон, с которым он кончил, сотряс стены склепа. Лилиана сплюнула сперму и вытерла рот тыльной стороной ладони. Вскочила на ноги и выкрикнула, отряхивая платье:

– Ты больной ублюдок!

– Ты сама пришла ко мне, – пожал плечами Бертиан и убрал большим пальцем остатки спермы с её губ. Он, кажется, опять начал возбуждаться. – Ты тоже хотела этого.

– Я лучше! Мои ноги лучше! Она… Она… Ненавижу тебя! Ты обещал защитить моего сына, и только поэтому я здесь!

Женщина одёрнула платье, надменно расправив плечи, и твёрдой походкой пошла к выходу.

– Даже будь Валериана беззубой старухой, она всё равно осталась бы притягательной. Мне не тело её нужно, – пробормотал Бертиан, догоняя женщину.

«А власть», – добавил про себя.

Он не отпустит Лилиану одну в таком виде. Довезёт до дома и получит ещё один сеанс её нежности.

Как и Бертиан, Лилиана забывалась в его руках, им обоим это было необходимо. И только вместе они могли справиться со своей одержимостью.

К тому же, она передала в его руки рычаг давления на весь клан Де Лот такой силы, что весь Мортен можно сдвинуть, и только любовь к сестре останавливала Бертиана от возвращения внебрачного сына Фабрицио в город.

19. Доминик

Эта женщина была необычной. И не из-за изъяна. Невозможность ходить, наоборот, делала её даже интересней. Валериана бороздила пространство города на своей коляске, будто древний викинг, пересекающий океан на ледяном корабле. Её слова ранили без промаха, приказы не обсуждались, мнение уважалось. И, что удивительно, её все всегда слушались.

Наверняка у неё в коляске, среди спиц, спрятан револьвер, решил Доминик. Иначе никак эту силу не объяснить. Авторитет и влияние, решительность и знание. Валериана была заранее права во всех вопросах.

Такого не бывает.

Кто-то должен быть не согласен.

Но таких не находилось.

Хегвин был восхищён. И искренне недоумевал, почему же Валериана сама до сих пор не уничтожила Сад Бестий. Две Богини для одного города – это явный перебор.

Королева клана Де Лот пригласила Доминика сопроводить её на прогулке. Четыре квартала по прямой и столько же обратно. Палящее солнце нервировало, и он не снимал широкополой шляпы. В плаще было жарко, но без него кожу щипало болью. Настроение, испорченное необходимостью шляться днём, подняла Валериана, заговорив о романистах девятнадцатого века.

Доминик так увлёкся обсуждением Бальзака, что позабыл про необходимость прятать лицо от солнца и один раз даже чуть не уронил шляпу.

К сожалению, Хегвин был не единственным собеседником наследницы Де Лот.

За это время женщина переговорила с шестью представителями своего клана. Ничего криминального. Кто-то просил денег. Кто-то новых людей. Прохожие оглядывались на Доминика, бредущего по левую руку от женщины, и на Олеандра, мерно толкающего коляску хозяйки. Делали Валериане комплименты и даже приносили подарки.

Среди отирающихся возле Валерианы зевак Доминик заметил мужчину в чёрной рубашке и с длинными красными волосами.

Винченцо Ви Сент подозрительно часто мелькал у дома Де Лот. Доминик не исключал, что Ви Сенты собирают информацию, чтобы столкнуть королеву с её пьедестала. Но могла быть и другая причина. Увидев букет камелий в руках Винченцо, Доминик чуть не выругался.

Не ему одному приглянулась эта странная женщина.

Но первым среагировал охранник. Он выбил букет из рук Ви Сента, ногой заехал ему в голову и третьим ударом добил в грудь.

А Валериану в течение этих трёх мгновений подхватили тугие зелёные лианы и утянули к небу. Ещё одна туго спеленала Ви Сента, другая зависла рядом с Олеандром.

Хегвин чуть не рассмеялся, видимо, у Валерианы стандартная реакция на всех мужчин – насылать на них своего фамильяра.

Когда Винченцо растянулся на земле, Ди Ланмар – представитель древнего рода и, в теории, не плохой человек, – встал ему ногой на грудь и ощетинился оскалом, соперничающим по злобности с крокодильей пастью:

– Что тебе надо от Валерианы? Собрался напасть на неё?! В цветах яд?

– Расслабься! Это просто подарок! – крикнул Ви Сент, беспомощно цепляясь руками за камень дороги.

– С тротилом! – скривился охранник.

– С запиской, чумной придурок! – лицо Винченцо заострилось. Глаза светились зелёным, хотя Доминик мог бы поклясться, что только что они были синими. Парень извивался, пытаясь выползти из-под ноги охранника и освободиться от лиан. Но растения только туже стягивались. – Совсем одичали, к бестиям весь ваш род, кидаетесь на всех подряд!

– Только на Ви Сентов, – Олеандр наклонился, сложил скрещенные руки на согнутом колене и задумчиво повертел в левой ладони револьвер.

Валериана медленно опустилась в коляску. Удивительно, как элегантно это у неё получилось. Словно у акробата в цирке, скользящего от купола к арене. Шёлк чёрного платья развевался на ветру, переливаясь в свете ярких солнечных лучей.

Женщина поправила причёску и махнула рукой, прогоняя лианы.

– Олеандр, отпусти его!

Прохожие тихонечко зашептались.

Официально между двумя кланами было подписано перемирие, но если охрана Валерианы уверена, что её пытаются убить, значит, Ви Сенты опять затеяли передел территории. А это новые убийства, перспективы и точки силы.

Сразу несколько парнишек-газетчиков кинулись бежать, чтобы передать эту важную информацию своим покупателям.

Валериана со вздохом опустила голову на руки.

– Хотите чаю, Винченцо? – спросила она после недолгого молчания. Ви Сент с радостью согласился, а Доминик остался за воротами особняка Де Лот, куда его не пригласили. И даже пожалел, что отпинали не его.

Прошёлся вдоль резной ограды, гадая, сколько людей исчезло за этими стенами. На совести Де Лотов не одна сотня невинных жертв, они ещё хуже вампиров присосались к этому несчастному городу. Но как бороться с их силой, если даже камни рядом с их домом сияют, словно драгоценные?!

Доминик нагнулся и подобрал маленький крестик на разорванной цепочке.

Нижнюю грань обвивал терновый плющ, впиваясь острыми шипами в крест. Этот символ – христианское самопожертвование – использовался для обозначения борьбы с вампирами. У самого Доминика был такой же нательный крест, только больше размером, как и у его матери. Их выковали по специальному заказу его деда, Абрахама Ван Хельсинга, всего сотню штук.

Доминик сжал крестик в кулаке.

Такую важную вещь следовало вернуть хозяину.

20. Доминик

Отследить Ви Сента труда не составило. После аудиенции у Валерианы он пребывал в отличном настроении и не скрывался. Шёл, засунув руки в карманы, и даже что-то насвистывал.

Грубый толчок опрокинул Винченцо в пасть тёмного переулка, где Доминик Хегвин, представитель федерального управления Европы, прижал его к стене. Счастливая улыбка тут же улетучилась с лица Ви Сента, а глаза позеленели и засветились в темноте.

– Почему ошиваешься рядом с Валерианой? – спросил Доминик. И наткнулся на насмешку:

– Ты всех её поклонников допрашиваешь?

– Только тебя.

– Какое тебе дело?

– Отвечай! – Доминик приподнял Винченцо над дорогой, вжал в стену и нетерпеливо скрипнул зубами.

Винченцо выругался и плюнул ему в лицо:

– Иди в заднюю кишку делотской бестии!

Доминик уклонился и резким быстрым движением сломал Ви Сенту нос. Ему хотелось большего. Он был взбешён тем, что его выставили за порог. Он был ошарашен тем, что видел перед собой.

Он мысленно перекрасил волосы Винченцо в чёрный цвет, глаза – в карий, ещё больше закипел от гнева, показал ему крестик и прорычал:

– Твоё?

– Спа-си-бо! – вежливо прошипел Винченцо и протянул руку к кулону. Но Доминик отвёл кулак с зажатой цепочкой в сторону и продолжил допрос:

– Твоя мать Вероника Ван Хельсинг? Где она сейчас?

– Умерла, – парень попытался вырваться, ему не хватало воздуха, но хватка у нападавшего казалась железной. Суставы жгло от силы, с которой сдавили горло Ви Сента. В Доминике переплелись одновременно и ненависть, и горечь, и радость.

Могла ли эта встреча быть совпадением?

Доминик мечтал отыскать свою мать. Рассказать ей обо всём, выслушать её извинения, насладиться раскаянием, увидеть слёзы в глазах, улыбку.

Но всё вышло не так.

Вероника бросила его отца тридцать лет назад. И, казалось бы, Доминик забыл про неё совсем, не до этого ему было эти годы. Но обида и злость за то, что он пережил, пока ОНИ ВСЕ НАСЛАЖДАЛИСЬ ЖИЗНЬЮ, захлестнула его штормовым цунами, мир заполнился цветом крови, запахом крови, металлическим вкусом крови.

Кроме крови, вокруг ничего не осталось.

Только удары и ненависть.

– Прекрати! пожалуйста! – крик вырвал Доминика из алого плена.

Он уставился на окровавленное лицо Винченцо, прекрасно зная, что его собственные глаза сейчас полностью покраснели, осталась только мелкая чёрная точка зрачка.

Всего одним движением он может разорвать брата на части. Желает разорвать. Разорвёт.

Доминик всё ещё не верил, что перед ним его брат, и не спешил возвращать крестик. Подвеска так и болталась в его левой руке, которой он избивал брата, с неё срывались капельки крови Винченцо, ловя отблески фонарей острыми шипами.

– Надо же, вот так и находят покойных родственников, – прошептал с горечью Доминик и отошёл на шаг от Ви Сента.

Винченцо схватился за горло и судорожно задышал. Медленно опустился на землю.

– Что ты хочешь сказать? – его голос стал хриплым, но страха в словах не ощущалось. В таком ракурсе, сверху вниз, он выглядел совсем юным, сколько ему? Двадцать? Двадцать пять?

Винченцо поправил ворот чёрной рубашки. Волосы бурым водопадом расползлись по плечам. Задрал голову, останавливая кровь. Выругался, как последняя шлюха, и вытер нижней частью ладони под носом.

Доминик почувствовал себя изувером и мучителем детей. Он поморгал, а когда понял, что краснота не спадает и переулок всё ещё выглядит как внутренности мясорубки, потёр веки рукой, и признался:

– Ты мой сводный брат. Вероника – жена моего отца. В тебе кровь Ван Хельсингов, парень, как и в твоих детях. Вы принадлежите нашему роду. И должны последовать за мной.

– Ты собираешь фамильную тусу? – Винченцо прищурился. Две зелёные щелки прожигали презрением.

– Я хочу научить вас бороться с демонами.

– Меня. У меня нет детей и жены.

– И как же так получилось?

– О, это печальная история! Женщина, которую я люблю уже несколько лет, упорно меня не замечает! Держу пари, у тебя тоже никого нет.

– Нет, – вынужденно признал Доминик. Но у него просто не было времени. Его держали в рабстве, тогда как этот Винченцо прохлаждался на вилле Ви Сентов!

– Видимо, фамильное.

– Видимо. Пойдём, брат, расскажу историю нашей семьи. Так получилось, что мы единственные, кто может справиться с бессмертными… Будем бороться вместе! – Доминик попытался обнять Винченцо за шею, как любил делать его дядя, но парень вывернулся:

– Знаешь, я никуда не хочу идти и ни с кем бороться не намерен. Мне и тут неплохо. К тому же, мы совершенно не похожи, и даже если ты очень одинок, поищи себе другого брата. Мне и моих нынешних достаточно.

– Это твоя судьба! – непримиримо сверкнул глазами Доминик.

– Иди в жопу!

– Ты не понял…

– Всё я понял, ты обдолбался и пришёл ко мне за новой порцией. Я ж по глазам вижу – торчок. Так вот, жмурик, нет у меня наркоты, вали дальше ноги лизать Валериане, может, она и сжалится над тобой. Вот только эта женщина не для такого, как ты…

– Ах ты морда красноволосая! – прищурился Доминик, узнавая черты Ван Хельсингов. Наглый, резкий, только мозгов не хватает.

– А ты – волосня черномордая!

– Ах ты сучонок!

– Невротик наркоманский!

Доминик размахнулся и ударил. Со всей силы. Так, что смазливая харя Винченцо расплылось пятном в воздухе. Новообретённый брат повалился на неровную брусчатку.

Но ненадолго, уже через секунду зелёные глаза прожгли Доминика презрением. Винченцо стёр кровь с лица и рванул на обидчика.

Красный хвост мазнул вслед за полами пиджака. Двигался Винченцо быстро, но недостаточно для того, чтобы драться с Домиником.

Два апперкота в подбородок, затем в грудь опрокинули озверевшего Ви Сента, заставили размазаться бессознательной лужей у ног Доминика. Он достал платок из кармана, промокнул уголки глаз, вытер руки и огляделся.

Немногие прохожие торопливо спешили прочь. Драки в Мортене были делом привычным. Без фамильяров, и слава Богине.

Доминик усмехнулся. Взвалил себе на плечи тело брата и понёс к себе домой.

Он знал, что они сработаются.

21. Доминик

В тот год Ван Хельсингов столкнулся с сильнейшим бессмертным Европе.

Они были всегда. Незримые, жадные, голодные. Им вечно было мало. Их бессмертие стало их проклятьем. Они могли бы уничтожить всё человечество, но выбрали сумерки и тьму подвалов. Подземные склепы и кладбищенские гробы. Они зарывали себя век за веком, превращаясь в трухлявых мумий. Они старались быть людьми, но оказались настоящими монстрами.

Когда им надоело прятаться, один из них вышел и объявил себя БОГОМ. Это было легко. Он пожирал людей, пока не напитался ими.

Сила и власть сочились из его вен.

И люди склонились, принимая его приказания.

И несколько веков он жил как король, как настоящему Богу ему приносили жертвы и дань, пока люди не осознали, что их больше.

Мелких никчёмных людишек, решивших, что они способны уничтожить Бога одной своей массой.

После бойни, оглядев свои владения, Первый бессмертный вновь вернулся под землю, потеряв надежду и желание видеть белый свет. Но после его пришествия на земле остались те, кого он осчастливил своей силой. Они были значительно слабее, но они учились и развивались.

Окружали себя высокими стенами и непроходимыми рвами, охранниками, которых было не победить. Про них стали слагать легенды, а храбрые рыцари спешили освободить красавиц, запертых в их неприступных башнях, не понимая, что дракон – всего лишь их охранная собачонка.

Менетнашт Первый жил в высоком замке с острыми шпилями на окраине Будапешта. В его часовне всегда пел католический хор. Он носил одежду, скроенную по фасону прошлого века, и презирал людей. Волосы собирал в тонкий белый хвост, но никогда не стриг ниже лопаток. Тонкие губы кривил в почти постоянной усмешке, а руки прятал в чёрных перчатках, потому что длинные когти всегда были полны грязи.

Острый нос, острые клыки и кровь живых людей на завтрак выдавали в нём вампира.

Доминика с детства учили выявлять кровососов, как самых страшных врагов человечества.

Дед утверждал, что только Ван Хельсинги устойчивы к чарам бессмертных и могут убить их.

Доминику было восемнадцать лет, когда его дядя ушёл на охоту на Менетнашта и не вернулся. Его голову принёс семье почтальон. Обычный мужчина в синей куртке службы доставки. Он и не знал, что в промасленной кожаной сумке не тыква и не арбуз, а человеческая голова. Но без тела.

Дед, конечно, ринулся мстить. Он брюзжал проклятиями и ненавистью, собираясь уничтожить всех вампиров на земле. А его дочь отказалась сражаться.

В самое опасное время, она предала семью и её цели.

Она повздорила с дедом, предложила прекратить охоту на вампиров и спрятаться.

«Спрятаться!»

До сих пор Доминику было стыдно за её слова.

Всю жизнь Вероника тренировалась наравне со своим братом. Это было семейным делом. С самого детства Абрахам Ван Хельсинг, дед Доминика, готовил своих детей к охоте и держал для этого целый склад серебряного оружия.

Всё закончилось, когда его дочь сбежала.

Доминик слышал, как мама ругается со своим отцом:

– Я всю жизнь прожила в этой борьбе! Я не стану рисковать жизнью дочери ради того, чтобы отрубить голову старой мумие! Это не моя борьба! Не хочу!

– Но кроме нас некому, это наше предназначение!

– Нет, это твоё предназначение! Ты вбил это себе в голову и вместо того, чтобы быть отцом, стал надсмотрщиком своим детям и внукам! Я не хочу для них такой же судьбы!

– У нашей семьи нет выбора!

– Есть!!!

Вероника ушла из дома ранним утром. Она только что родила девочку, сестру Доминика, и хотела тихого семейного счастья. Она боялась Бессмертного, убившего её брата, боялась за дочь, ненавидела весь свой клан за непримиримость и отчаянную борьбу с неведомым злом. Борьбу, которую никто не замечал, не поощрял и в которую никто кроме Ван Хельсингов даже не верил

Вероника звала Доминика с собой: в какие-то райские кущи, полные сладостей и конфет. Но Доминику было восемнадцать лет, и он, впитав учение деда и дяди, уверился в своей исключительности и не собирался покидать дом Ван Хельсингов.

Он смотрел вслед матери, уносящей его сестру, пока её тонкая фигура не скрылась за поворотом. Его сердце разрывалось от стыда за мать. Она вернётся, кричало оно, и будет просить прощения.

Но она не пришла, когда клан боролся против бессмертного, не появилась, чтобы спасти сына. Это из-за неё вампир смог победить их. Если бы она помогла, возможно, все бы остались живы, но Вероника предала их.

Её отец, дед Доминика, взял арбалет и в одиночку ушёл мстить за погибшего сына.

Пару недель ничего не происходило, но затем в дверь Ван Хэльсингов опять постучали.

Менетнашту понравилась кровь Ван Хельсингов. Она действовала на вампиров словно наркотик или терпкое вино, выдержанное в дубовых бочках.

Отец Доминика задержал бессмертного на каких-то пару мгновений, прежде чем его разорвали на части. Он старался подражать тестю, но был слабее любого из своих детей.

Доминик схватился за пистолеты, намереваясь драться до последнего и защищать своих двоюродных братьев и сестёр. С ним спиной к спине застыли ещё четыре человека последние из рода Ван Хельсинг.

К сожалению, Доминик был самым старшим из них. Он вышел вперёд, направив дуло в сердце вампира:

– Давай сразимся на равных! Не здесь!

– Я не буду с тобой драться, – тихо ответил Менетнашт. Тмный плащ, скрывавший его белое лицо, разлетелся в стороны крыльями бессмертной тьмы. И Доминик увидел два алых глаза, устремленных на него, и улыбку, полную острых клыков. – Есть другое решение. – Бессмертный принюхался. Сделал шаг к парню, упёрся грудью в дуло пистолета и, наклонившись совсем близко к Доминику, прошептал: – Я оставлю их в живых, если ТЫ пойдешь со мной.

Сам Доминик до того дня Менетнашта – старого деда с окраины города – порождением Ада не считал. Но голос его проникал в подсознание, в голове замелькали странные видения дорог, растений, земель и алой крови, текущей по венам.

Эта сила поражала.

Доминик согласился, потому что не имел против вампира ни малейшего шанса. Он всегда трезво оценивал свои силы, и если уж его дядя проиграл этому бессмертному, то его шансы невелики.

Менетнашт забрал себе старшего наследника рода Ван Хельсинг и сделал своим рабом.

Доминик не скрывал желания убить Менетнашта, не скрывал своей ненависти к нему. Но бессмертный, казалось, не считал его серьёзной угрозой. Наоборот, он разговаривал с Домиником, выпускал из замка в воскресные дни и даже давал ему деньги. Взамен Доминик ухаживал за Садом вокруг замка и сцеживал свою кровь для хозяина два раза в неделю.

Древние твари очень любили растения и тени, солнечный свет приносил им физическую боль.

Доминик боялся и презирал хозяина, но убежать не решался. Менетнашт дал понять, что найдёт и убьёт не только его, но и всех оставшихся детей рода Ван Хельсинг. Пленник учился, наблюдал и собирал информацию. Библиотека вампира поражала воображение. Бессмертный собирал все книги, которые мог купить, тратя на это все деньги.

А через пару лет Доминик стал правой рукой и единственным живым обитателем замка.

Менетнашт потихонечку сожрал всех слуг, пощадив лишь одного.