Текст книги "Избранные небесами (СИ)"

Автор книги: Анна Панкратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Глава 4
Беременное безумие

Харпер и Деймонд запросили неделю, чтобы найти человека, на которого оставят свой бизнес. Они искренне полюбили гестхаус, кафе, их команду, да и саму Паттайю, а потому планировали рано или поздно вернуться. Значит, будет здорово, если за время, что они воюют с Кейлусом и Смертью, никто не убьет их любимое дело.

– Иди, – в сотый раз сказал Деймонд. – Ты скучала по Офелии! Вот и иди показывай ей город!

– Бюджет общий. Бизнес общий…

– Я справлюсь без тебя. Иди, веснушка.

Харпер покусала губу, заглушая стыд за то, что оставляла Деймонда разгребать внезапно свалившиеся дела, а сама убегала наслаждаться жизнью. В итоге сдалась. По правде, трудно было продолжать воевать с мужем, когда ее потащила за собой Офелия, причитая, что им надо многое наверстать.

Через пару дней через Дверь в Паттайю (вернее, в Бангкок, где арендовал машину, чтобы доехать до друзей) пришел Феликс и назначил встречу. Сначала они договорились, что все обсудят в Небесном городе, но грех настоял, что хочет их с кем-то познакомить. А этому кому-то заодно показать пляжи островов недалеко от Паттайи.

Харпер и Деймонд сидели за одним из столиков на ночном рынке. Их укрывала тень деревьев позади, дул приятный ветер, остужая горящие щеки, ведь зной в самый жаркий месяц не желал отступать даже ближе к вечеру. Палатки постепенно открывались, улица начинала утопать в сумерках, готовясь к наплыву туристов и жителей Паттайи.

– Тебе идет этот цвет, – заметил Деймонд.

– М-м? Взяла оттенок чуть краснее в этот раз, – ответила Харпер. Солнце иногда пробивалось сквозь кроны деревьев и попадало на ее волосы, заставляя их гореть, словно огонь. Обычно она выбирала бордовый оттенок, в этот раз взяла красный. Ей и самой нравилось, какие яркие стали волосы (это Офелия вдохновила ее на эксперименты, по правде). Счастье еще, что ей вовремя подсказали заклятие, что сохраняет качество волос, а краске не дает быстро смываться. За три года в Паттайе Харпер ни разу не стриглась. Волосы и раньше были длинными, теперь и вовсе отрасли ниже поясницы. Она полюбила делать пучки и заплетать разнообразные косички, а по вечерам, когда спадала жара, распускала их и наслаждалась легкими волнами.

– Мне очень нравится, – сказал Деймонд, запустил руку в свои почти темные кудри.

Любопытство сводило с ума: кого это Феликс так страстно желает с ними познакомить? Ответ обескуражил.

Харпер удивленно вскинула брови, заметив Феликса, что вел под руку юную блондинку с миловидным личиком. Голубое платье в оборках раздувал теплый ветер, длинные волосы ниспадали до поясницы, а на пухлых губах застыла улыбка. Казалось, она таяла от слов, что говорил ей Гордыня, наслаждалась их близостью. Что она живой человек, а не фарфоровая кукла, доказывали капельки пота на ее лице и покрасневшее лицо, измученное жарой.

– Это еще что такое? – спросила Харпер Деймонда.

– Видимо, новая пассия.

– У него бывают пассии? Он же не встречается ни с кем.

Деймонд пожал плечами. Феликс и блондинка подошли к ним, девушка засмущалась, неловко заправила белокурую прядь за ухо, и грех выдвинул ей стул, весел садиться. Друг не изменился за три года: те же рыжие, чуть кудрявые волосы, любовь к костюмам и винтажу. Высокий и статный, с вечно гордо расправленной спиной и приподнятым подбородком, словно он смотрит на всех свысока. Сегодня он не предал свой стиль, хоть и выбрал рубашку с коротким рукавом и светлые брюки из легкой ткани.

– Это Сэм, и она беременна, – с гордостью известил Феликс, тоже садясь. – От меня.

– О! – Харпер чуть не закричала, ведь не раз слышала сожаления в голосе Феликса, когда тот говорил о детях. Он давно хотел стать отцом, но никак не удавалось. – Поздравляю! Это же… ого! Давно?

– Уже восемнадцать недель, – несмело ответила Сэм. Захлопала глазами, смущенно переводя взгляд с Харпер на молчаливого Деймонда. – Много о вас слышала. Очень рада познакомиться.

– Мы тоже, – улыбнулась Харпер, надеясь помочь Сэм справиться с волнением. Та походила на маленького птенчика, которого мать выбросила в страшный и большой мир, и тот боялся сделать даже шаг.

– Милая, не купишь себе вафли, что тебе так понравились? – Феликс вытащил кошелек и вручил Сэм. – Вам?

– Не откажусь, – ответила Харпер. Деймонд качнул головой. Сэм нервно оглядела собравшихся, ушла, тяжело вздыхая, полнимая, что желали поговорить без ее ушей.

Феликс задумчиво сжал кулак, разжал, рассматривая пальцы в обилии перстней. Харпер невольно вздрогнула, вспоминая, как несколько месяцев назад Гордыня явился к ним в кафе без правой кисти: его в очередной раз пытал Кейлус, чтобы выяснить, где прячутся избранные. Рука, к счастью, выросла новая. Психика Харпер, увы, пока не восстановилась после увиденного.

Отношения Феликса и Кейлуса окончательно испортились после бегства избранных. И как бы Феликс не доказывал, что ему все равно, все видели, что его гнетет то, что от него отвернулись все грехи. Они считали себя семьей, приходили друг другу на помощь, но почему-то все выбрали сторону Гнева в этой истории.

Феликс оставался верен Деймонду и Харпер. Уперто скрывал их местоположение, хранил свитки и брал удар на себя, заявляя, что даст избранным столько времени, сколько они желают. Язвил, напоминая, что Кейлус против обрушения небес, а пока избранные прячутся – рушить небеса некому! В прошлый раз Гнев не выдержал и за подобные речи отрубил брату правую кисть.

– Давай я спрошу прямо: ты же не отнимешь у нее ребенка? – спросил Деймонд, складывая руки на груди.

– Я? Отниму дитя у матери? – Феликс фальшиво возмутился, схватился за сердце. – За кого ты меня принимаешь? Я не посмею лишать ребенка матери, а мать ребенка.

– И она знает, что ты не способен на моногамию?

– Почему нет? Она знает, кто я. Понимает, кем будет наш ребенок. Мы давно все обговорили.

– И что ты будешь каждый день иметь новых девушек? Или вы… живете по отдельности?

– Нет-нет, мы решили жить вместе. И я верен ей уже… – Феликс задумчиво тыкнул в экран телефона, изучил дату и нахмурился брови. – Четырнадцать недель. Это оказалось не так сложно.

– Серьезно? Ты? Спишь с одной девушкой?

– Таков уговор, Деймонд. Да и как по-другому? Она вынашивает мое дитя. Она мать моего дитя! Сотворила такое чудо! Я безмерно благодарен ей, уважаю ее. Может, любить я и не в состоянии, но то, что я чувствую к ней… может, и есть любовь в какой-то мере. Она очень милая и хорошая девушка.

– И ты осознаешь, – не сдавался Деймонд, – что ни одна девушка не в состоянии умерить твой аппетит? Одна девушка не будет позволять заниматься с ней сексом каждый день. Тем более, по несколько раз ежедневно! Особенно, с ребенком на руках!

– Я отлично это осознаю, Деймонд, – холодно ответил Феликс. Привычные искорки в глазах потухли, черты лица стали острее, суровее, напоминая, что перед ними сам Гордыня. – Я не требую этого. Оказалось, жизнь без секса существует. Ради Сэм и того чуда, что она сотворила, я легко проживу в таком режиме до ее смерти. Особенно, когда родится ребенок! Тут явно будет не до любовных утех, такое чудо появится у меня. Столько забот появится в жизни! Начиная от ухода, заканчивая воспитанием и обучением магии!

– Ей хоть восемнадцать есть? – уточнила Харпер, наблюдая, как Сэм расплачивается за вафли в палатке неподалеку.

– Девятнадцать. Детей я не трогаю, ты же знаешь.

– И она отдавала себе отчет? О том, что произойдет? – продолжала Харпер.

– Отдавала ли она себе отсчет, что у нее будет незащищенный секс с Гордыней, потому что я отчаялся и хочу ребенка? Да. Я бы не посмел связать с собой девушку подобным образом без ее согласия. За кого вы меня принимаете? О, небеса, мы знакомы уже столько лет!

Феликс надул губы и выглядел весьма обиженным. Кажется, Харпер и Деймонд и правда немного переборщили со своим допросом.

– Слушайте, – Феликс подался к ним, положил руки на стол, – Сэм правда очень милая девушка. Я не каждой предлагал пробовать, только тем, с кем мог представить совместную жизнь. Она светлая, с рождения живет в Небесном городе. Может, от того и вышло наконец, что у нас случилась взаимная симпатия. Знаю, у людей все гораздо проще, но кажется я понял, почему у грехов так редко рождаются дети: мы в состоянии зачать, только если ценим свою партнершу. Любим.

– Ты не можешь любить, – напомнил Деймонд.

– Хорош попрекать меня тем, что у меня нет души! Это не моя вина!

– Я не попрекаю! Девчонке всего девятнадцать, а она себя уже связала на всю жизнь с грехом! Собралась рожать полу-греха! Такого же странноватого ребенка, как Офелия! А если она полюбит мужчину? Живого? С душой?

– Значит, я ее отпущу, – серьезно ответил Феликс. – Но сейчас она признается в любви мне. С нетерпением ждет нашего ребенка. А я обещал дать ей все, что она пожелает. В том числе свою заботу и поддержку. По-моему, я буду идеальным мужем.

– Который пойдет изменять…

– Не буду я изменять! Сотню лет я легко потерплю. Потому что знаю ради кого я буду терпеть. Ради женщины, что подарила мне дочь!

– О, у вас будет девочка! – воскликнула Харпер и широко улыбнулась. – Поздравляю!

– И ты уверен, что она искренне тебе в любви признается? – жестко спросил Деймонд. – Она могла купиться на деньги.

– Я грех. Я чувствую ее. Вас. Всех вокруг.

– А-а, – Деймонд потер переносицу. – Ну да. Забыл. Ну, совет да любовь. Я просто надеюсь…

– У нас все по взаимному согласию. Вот и мое солнышко!

Сэм вернулась с двумя порциями шоколадных вафель, сверху которых лежало по два шарика мороженного. Подала одну тарелку Харпер. Та тут же схватила ложку: такие новости она может пережить только с едой в желудке.

Феликс снова расцвел, светился изнутри, целуя покрасневшую избранницу в щеку. С такой нежностью, теплой и заботой, что Харпер поняла простую истину: не обязательно иметь душу, чтобы любить. Для этого достаточно мозга и уважения к тому, кого ты выбираешь.

– Про Офелию знаешь?

– Разумеется. Это я сообщил ей, где вы: решил, что пора начинать действовать. – Феликс вскинул руку, не давая Деймонду говорить. – Но давайте все обсудим позже! Мало того, что здесь нас могут подслушать, так еще и Сэм не за чем волноваться и вдаваться в подробности происходящего!

Харпер понимающе кивнула: Сэм не стоит знать о свитках, Кейлусе и Смерти. Очевидно, что втягивать юную, беременную девчонку в такую авантюру – не лучшая мысль.

– Давайте мы вам лучше расскажем, как познакомились! И как зачали нашего ребенка, разумеется!

– Про зачатие явно лишнее, – подмигнул Деймонд. – Но про знакомство послушаем.

– С большим удовольствием, – добавила Харпер, пытаясь смягчить тон мужа. Он что же? Ревнует? Боится, что Феликс забудет про него, едва у него родится дочь? Или… завидует? – Ты очень красивая! Уже представляю, какая прекрасная девочка у вас родится.

Сэм смутилась, попыталась закрыть красные щеки волосами, а Феликс нежно сжал ее руку, даря свою поддержку. Может, у них и правда может получится? Но представить Феликса верного одной и единственной… ох, даже фантазия Харпер на это не способна!

– Я как раз лишился руки и восстанавливался, – заговорил Феликс. – Мы встретились в магазине трав, где я закупался необходимым для лечебных зелий.

– У него не было правой руки, рабочей, – несмело подала голос Сэм. – У него все валилось из левой, и я решила ему помочь. А потом мы вместе варили зелья, делили примочки, чтобы уменьшить боль. И как-то… сблизились.

– Оказалось, Сэм прекрасно разбирается в зельях: ее мать одна из лучших травниц Мунфола, и она учила дочь этому с юности.

Укол вины кольнул под грудью: это Харпер и Деймонд должны были помогать Феликсу, ведь из-за них Гордыня лишился руки. Зато очевидно одно: лучшего друга им не найти, ведь он защищал их до последнего, позволял себя калечить, но их местоположение не выдал.

Однако рассказал, где их искать, Офелии. Значит, им и правда пора убить Кейлуса, и Феликс не видит другого выхода.

– Сама не поняла, как мы дошли до разговора о детях, если честно, – заявила Сэм и покраснела еще сильнее.

– А до этого она лишилась невинности со мной, – гордо сообщил Феликс. Харпер хмыкнула: встреть она Гордыню пораньше, услышь то, как он боготворит женщин, и сама согласилась бы впервые попробовать секс именно с ним, ведь точно знала бы, что он будет максимально аккуратен и нежен.

Сэм же толкнула Феликса в бок, недовольно сузила глаза, на что тот только пожал плечами: чувство стыда греху чуждо, а разговоры об интимных похождениях и вовсе что-то обычное.

– Получилось не сразу, но очень быстро, – продолжил Феликс. – Думаю, срок был дней пять, когда я понял, что Сэм ждет ребенка. Она сама еще не осознавала это.

– Это слишком маленький срок! – улыбнулась она. – Обычно девушки немного позже узнают такие новости.

– Но не когда рядом с тобой всегда грех.

Харпер нащупала поток Сэм, окунулась в теплоту и нежность. Закусила губу, осознавая, что эта девчонка показывать зубы совсем не умеет. Но затем залезла чуть глубже, невольно протянула руку к потоку ее ребенка, согрелась изнутри, такая ласковая волна по ней прошлась.

– Спустя пару недель мы пришли к решению, что будем жить вместе, как семья, – закончил Феликс, горделиво выпятил грудь. Неужто правда рад, что и такой опыт у него теперь будет в жизни? Харпер-то казалось, что одна возлюбленная и навсегда – совсем не про Гордыню! – Мы еще учимся, привыкаем к новой жизни, но…

– Как твои родители приняли новости? – спросил Деймонд. Харпер осторожно сжала его руку, намекая, что пора сбавить напор.

– Хорошо. Феликс им очень понравился, – пробормотала Сэм.

– В общем, – сменил тему Феликс, спасая возлюбленную, ведь, кажется, знакомство прошло не так радужно, как ему хотелось бы, – буду рад, если поживете в моем доме. Ну, пока мы не решим нашу первостепенную проблему. Думаю, так будет безопаснее.

– Так-то у меня тоже есть квартира, – сказал Деймонд. – И у Харпер тоже.

– С моей квартирой же все хорошо? – уточнила Харпер.

– Полный порядок. Кейлус хотел ее обыскать, но я не позволил. Заявил, что никаких подсказок вы не оставили. Мы не в игре «найди предмет», чтобы вы раскидывали билеты на самолет и чеки, честное слово!

– Отлично. – Харпер взглянула на часы, на которые пришло сообщение от Офелии. Спешно доела вафлю. – Ребят, мне пора. Офелия тащит меня в зоопарк смотреть на лемуров.

– Словно не ты сама пищала от восторга, когда мы туда ездили, – хмыкнул Деймонд.

– Рада была познакомиться, – обратилась Харпер к Сэм. Поцеловала Деймонда в щеку. – До вечера.

С Офелией всего за неделю Харпер успела вновь осмотреть всю Паттайю и пригород. Лучшие места, достопримечательности, торговые центры и пляжи. Казалось, у Офелии нет тормозов, она не уставала и готова была тусить без остановки. Харпер и сама за три года стала гораздо выносливее и сильнее: Деймонд продолжал с ней заниматься, помогал раскачивать поток и напоминал, что только упорные тренировки сделают из нее сильную темную.

Хотелось остаться в Паттайе. Может, уехать на пару недель на какой-нибудь остров с друзьями, общаться и наслаждаться закатами, вкусной едой. Душа пела, что Офелия и Феликс возвращались в жизнь, но и жутко тревожилась. Кто знает, что их ждет впереди?

Подарок от матушки (если это от нее, разумеется), быстро ушел на задний план. Однако быть в роли статиста ему не понравилось, и он с ноги открыл дверь съемочной площадки, чтобы побольнее ударить в спину. Подло и гадко. В момент, когда Харпер ждала этого меньше всего.

В тот день они с Офелией добрались до зоопарка Кхао Кхео, чтобы посмотреть на лемуров, а заодно покормить жирафов и слонов. Ну, и всех, кого разрешат.

Они долго гуляли по территории, любовались животными, что жили вне клеток, каждый на своем участке. Большинство – спасенные из дикой природы. Слоны охотно ели бананы, тянули свои хоботы и просили еще и еще. В одном месте даже удалось сделать фото с одним из представителей больших ушастиков. Жирафы важно задрали морды и гордо прошествовали подальше от туристов. Люди наивно тянули им угощения, но те наелись до их прихода настолько, что лишь презрительно смотрели издалека, всем видом показывая, как им все надоело.

Зато лемуры невероятно порадовали. Офелия заплатила, чтобы на острове они оказались вдвоем с Харпер. И целых пятнадцать минут они кормили милых зверят, что прыгали им на головы, ходили по плечам, отнимали тарелочки с салатами и требовали больше и больше вкусностей.

Они много смеялись, позировали с лемурами, радовались, словно дети. Но потом вернулись на основную территорию на лодке.

Грудь Харпер резко сдавило. Пронзила такая сильная боль, что она не смогла это скрыть. Остановилась, согнулась, ведь не могла сделать вдох. Офелия успела ее подхватить, чтобы не дать упасть, ведь в глазах потемнело, а голова закружилась.

– Харпер? – испуганно спросила Офелия. – Не говори, что пробудилась та самая фигня!

Деймонд и Харпер решили не скрывать ничего от Офелии и Феликса, поэтому те уже знали про странный подарок.

Офелия помогла Харпер дойти до возвышения, усадила на высокий поребрик и взволновано убрала мокрые пряди с вспотевшего лица. Боль постепенно стихала. Дышать все еще было трудно, но хотя бы возможно. Тело продолжала бить дрожь, а жара вдруг перестала волновать, так холодно стало внутри.

– Я в порядке, – выдавила Харпер, с благодарностью схватила протянутую бутылку воды. – Поехали домой. Пожалуйста.

– Точно в порядке? Дай проверю. – Офелия внаглую залезала под футболку Харпер и коснулась ее груди. Закусила губу, задумчиво свела брови вместе, изучая чужую магию. Устало вздохнула. – Поток сбит. Позвоню Феликсу. Я полу-грех, так что не могу его восстановить.

– Угу. – Харпер спрятала лицо в ладонях. Чувствовала она себя настолько паршиво, что сомневалась, что сумеет добраться до машины. Придется, разумеется… Она подняла глаза и оцепенела. Покрылась мурашками, тонким слоем ужаса, что тут же заморозил изнутри, а волоски покрыл инеем. – Я вижу мертвого. Вон там.

Офелия мигом обернулась, но, разумеется, никого не нашла. Зато Харпер прекрасно видела потерянную душу, что не сумела отправиться в Мунфол после смерти и застряла в мире Солнца. Без эмоций, пустая и истощенная, потерянная. Она медленно брела меж живых, касалась некоторых, и те непонимающе озирались, ведь ощущали холодное дуновение ветра, взявшееся из ниоткуда.

– Ну, если учесть, что твоя мама – Смерть, это не удивительно, – спокойно сказала Офелия. Выдавила улыбку. – Справимся. И похуже были проблемы, разве нет?

Харпер молчала. Следила за мертвой женщиной, что продолжала свой путь. Искала переход. Путь. Стремилась к новой жизни…

– Почему души могут тут оставаться? – Харпер заставила себя посмотреть на Офелию. Та недовольно дернула плечами.

– Души держатся за жизнь. Так сильно не хотят умирать, что отказываются от перехода. А попытка только одна. Ну, еще бывает, что живые настолько страдают, так оплакивают мертвых, что те не могут перейти.

– Я не могу их видеть. Это противоестественно. И мертвых вообще нет в мире Солнца!

– Так они немного другие. Они отпечатки людей, истерзанные души. Им уже не помочь, Харпер. Они побродят тут пару столетий, а потом окончательно иссякнут и просто исчезнут. Поехали домой. Надо показать тебя Феликсу.

Мертвая вдруг сменила направление. Вмиг появились эмоции: злость, отчаяние, полупрозрачное до этого тело стало плотнее, уверенно шагало к испуганной Харпер.

– Она идет ко мне, – просипела Харпер и заледенела изнутри. Однако догадалась вызвать кинжал, который тут же прикрыла собой Офелия, ведь к переправе направлялась большая группа туристов, что заинтересовано смотрела в их сторону.

– Она не может тебе навредить, – заметила Офелия. – А ты – ей. Убери кинжал!

– Спятила? Она идет на меня…

Мертвая поравнялась с Харпер, склонила голову, изучая. Оставалось сдерживаться всеми силами, чтобы не метнуть кинжал… Офелия, конечно, права: вреда отпечатку это не принесет, зато она может попасть в кого-то из живых.

Их взгляды встретились. Харпер окунулась в чужое отчаяние, мрак, что вечно следовал за мертвой, ведь та не могла ощутить мир. Ни тепло, ни холод. Вечное никак. Вечное пограничье…

Перед глазами вспыхнуло прошлое: снова она оказалась в теле Элизабет, когда та оглядывала свои владения на острове Очищения, тогда еще обычные, зеленые джунгли… резкий скачок, и вот уже вокруг все фиолетовое, кишит мертвыми, что сошли с ума, ведь слишком много людей пришло на остров…

Харпер вздрогнула, вернулась в реальность. Мертвой больше не было рядом: лишь огромный синяк на плече в виде чьей-то ладони.

– Мертвые, тем более отпечатки, что бродят по миру Солнца, не могут вредить! – в очередной раз воскликнул Феликс.

Харпер дрожала под пледом на диване в своей квартире. Деймонд мерил комнату шагами, постоянно лохматил темные кудри, нервничал и психовал, пока Офелия и Феликс спорили о том, что произошло. И что ждать дальше.

– Наладь ее поток, а!

– Сам восстановится в течении часа, – махнул рукой Феликс. Офелия хотела заспорить, но он вскинул руку: – Харпер уже не новенькая темная! Даже греху не стоит лезть в чужие потоки без крайней нужды, и ты сама это знаешь. Потоки восстанавливаются сами. Таков закон. Точка.

– Я справлюсь, – ответила Харпер, чуть раскрываясь: становилось и правда легче. Дрожь понемногу уходила, зелья, которыми ее напоили, возвращали не только тепло, но и силы. – Офелия, не сходишь на кухню? Проверь, готов ли наш ужин. Я умираю с голоду.

Офелия поджала губы, сложила руки на груди, мигом догадываясь, что от ее паники все порядком устали. Феликс открыл для нее дверь, и та, недовольно бурча, ушла. Харпер немного расслабилась. Почему вообще Офелия паникует сильнее нее?

– Тебе лучше? – Деймонд сел рядом, стянул плед с плеча и оглядел синяк. Нахмурился. – Мне не нравится все это.

– Не думаю, что это сделано, чтобы убить Харпер, – спокойно сказал Феликс, порылся в своей сумке и нашел мазь. Кинул ее Деймонду. – Чтобы синяк ушел.

– Тогда зачем все это? – Деймонд принялся мазать синяк, а Харпер не сдержала стон удовольствия, так потрясающе охлаждала мазь.

– Вероятно, чтобы показать что-то. – Феликс сел рядом, задумчиво оглядел Харпер. – Мертвая дала тебе один пазл. Вероятно, другие будут давать еще пазлы. Да, очень неприятно, возможно, они и дальше будут сбивать поток, оставлять синяки, но ты сильная и справишься. А я увеличу производство своих зелий, чтобы тебе всегда было чем восстановить силы.

– И чем убрать синяки, – добавил Деймонд. – Значит, все же Смерть?

– Или Кейлус. Хоть ведьмы и не в состоянии видеть заплутавших мертвых ни в одном из миров. – Феликс свел брови вместе. Устало вздохнул. – Скорее всего это Элизабет, которая хочет тебе что-то показать.

– Или свести с ума. – Харпер окончательно скинула плед, размяла шею, осознавая вдруг, что в порядке. Кивнул и Феликс, подтверждая, что ее поток восстановился. – Как вообще ведьмы появились? Почему я никогда не спрашивала?

– Потому что тебе не нравится их магия, – ответил Деймонд, не выдержал, залез под ее футболку и бесцеремонно вторгся в поток. Харпер улыбнулась, настолько он волновался за нее.

Дверь резко открылась и на пороге показалась Офелия.

– Ужин готов! Все за мной!

Они переместились в кафе. Выбрали самый дальний столик, Офелия поставила отвод от чужих ушей, чтобы они могли обсуждать магические вопросы. К ним присоединился Дэн, которого нехотя, но посвятили в происходящее. Как-никак он теперь всегда будет где-то рядом, значит, постоянно отгонять его во время важных разговоров – не выход. А Офелия и правда намерена позволять ему общаться с их сыном. Да и напуган он настолько (при первой встрече с Феликсом Дэн чуть не упал в обморок, так жестко Гордыня отчитал его за неподобающее отношение к Харпер в прошлом), что вряд ли решится на предательство.

– Про ведьм мне кто-нибудь расскажет? – напомнила Харпер, накладывая себе в тарелку все, что видела на столе: лапшу, креветки, спринг-роллы. Казалось, она может съесть тонну. Улыбнулась, ведь Нучи принесла еще и пиццу. Самую вкусную в обоих мирах, между прочим! Положила в тарелку пару кусков.

– Ведьмы – порождение магии Смерти, – заговорил Феликс. – Говорят (никто не знает, правда ли это), она тоже всегда видит мертвых, отпечатков, что застряли, бродят тут. И в момент ритуала по обращению в ведьм, девушки обращаются именно к мертвым. Полнолуние, много крови и боли. Ритуал запрещен законом, настолько он мерзок, ведь они приманивают к себе отпечатков, душ пять, да еще одного обычного мертвого. Этого обычно выбирают на острове Мук, мол, такого никому не жалко. Все эти души сливаются с магией девушки, останавливают сердце на пять минут. После чего она возвращается обращенной. Отныне она может обращаться к магии мертвых.

– Ужас какой, – выдавила Харпер, откладывая пиццу. Не зря она столько лет не спрашивала, как именно становятся ведьмами. – По собственной воле? Пойти на такое?

– Ведьмы могут играть твоим сознанием, – напомнил Деймонд, и Харпер поежилась, вспоминая, что им пришлось пережить в катакомбах под Парижем. – Из их магии создаются отменные яды. Они менее уязвимы, живут чуть дольше, благодаря мертвым, что слились с их магией.

– А еще они могут убить личность греха, – добавил Феликс. – Только ведьмы способны на это, ведь для этого нужен их яд. Но не делают этого: Кейлус им запрещает.

– Есть еще ковены?

– Скорее всего. Но известен только один: Кейлуса. Они под его защитой.

– Кейлус очень ценит своих ведьм, – заговорила Офелия. – Он не может связывать их с собой магией, поэтому ковен подчиняется ему на добровольной основе. А ведьмам нравится работать на него, ведь они вроде и часть сообщества, получают плюшки и защиту, но в любой момент могут уйти, ведь остаются свободными.

– Они же не видят мертвых? – уточнила Харпер. Встретилась вдруг взглядом с Дэном, который следил за ней, настороженно, пугливо, но явно волновался за нее.

– Нет. Это никто не может, – ответил Феликс. – Насколько знаю, они могут срывать барьер, чтобы найти отпечатков в конкретном месте, но совсем ненадолго и это требует сложного ритуала. – Он постучал пальцами по столу, свел брови вместе. – Может, тебя стоит обратить в ведьму. Уверен, тебе будет проще привыкнуть к новой магии.

– Нет, – холодно ответила Харпер. – Ни за что. Никогда.

– Окей, не проблема. Тогда найдем способ избавить тебя от нее. Да, золотце?

– Спасибо, Феликс. Большое.

– И спасибо Офелия! – вскинула руку полу-грех. – Не думай, что не стану помогать. Завтра же, как вернемся в Мунфол, поищу сведения в библиотеке в замке папы. Уверена, там много записей про магию мертвых.

– Он и про Смерть может многое знать, ведь лично с ней общался, – добавил Деймонд. – Но ты не идешь туда. Ты беременна, помнишь? Ему нельзя об этом знать.

– Так я его и не увижу! Я проскользну незаметно, он и не заметит!

– Вот убьем Кейлуса, и обыщем замок, – подал голос Дэн. Все так удивились, что замолкли. Офелия же хмыкнула, ударила недожениха по плечу.

– У нас матриархат, дорогуша, – кокетливо улыбнулась Офелия. – Слышал, что в Таиланде всегда во главе семьи жены? Они командуют мужьями. Муж нянчится с ребенком в основном. А еще они очень ревнивы. Заподозрят измену – могут и убить.

– Это намек? – прямо спросил Дэн. Офелия пожала плечами, но выглядела довольной.

– Ты не мой муж. Но измены я не терплю. Я за такое кастрирую, сладкий.

Дэн нервно сглотнул, побледнел. Понял наконец, с какой женщиной связался.

– Когда появились ведьмы? – вернула тему Харпер. – Это известно?

– Есть догадки. Первым появился ковен, что был создал лично Смертью. Это очевидно, – заговорил Феликс. – Говорят, Элизабет настолько отчаялась попасть в мир мертвых, чтобы извиниться перед мужем, что сумела обратиться к магии мертвых, обратилась в первую ведьму. Затем помогла нескольким девушкам повторить этот ритуал – верила, что тогда они сумеют вместе открыть путь в мир Луны.

– Но в мире Солнца не было магии? Раньше? – уточнила Харпер.

– Всегда была, просто другая. Слишком примитивная, скажем так, но тогда в нее верили, потому и использовать ее было возможно. Темные и светлые появились уже в Расколотом Мунфоле.

– И ведьмы сумели вместе попасть в мир мертвых? – продолжила Харпер. – Да? Раскололи на острова, чтобы Мунфол стал открыт для живых.

– Верно. Однако в процессе Элизабет умерла и вернулась уже Смертью. Уверен, ее ковен все еще продолжает существовать, просто они прячутся. Подчиняются Мирославе-Элизабет, служат ей.

Они замолчали, Харпер откусила от пиццы и закатила глаза от удовольствия. Как же вкусно! Даже разговоры про смерть не мешали наслаждаться!

– Еще вопрос. Всем известно, что в Небесном городе мертвых нет, – заговорила Харпер. – А отпечатки?

– Отпечатки есть везде. В обоих мирах, на всех островах, – отрезал Феликс. Харпер аж побледнела – спрятаться негде от новой напасти. – Мертвые есть и в мире Солнца – они неделями могут тут бродить после смерти до того, как переходят в Мунфол. Но их никто не видит.

– Кроме меня? – осторожно уточнила Харпер.

– Вероятно. Кроме тебя и Смерти.

– А почему в Небесном городе нет мертвых? Мне вроде кто-то уже рассказывал…

– Я рассказывал, но мы так много целовались в процессе, что я не удивлен, что ты не помнишь, – заявил Деймонд, нахально улыбаясь. – Такова магия Мунфола. После Раскола, Небесный город полностью перешел под контроль живых – все для того, чтобы Элизабет сумела туда попасть. Из-за этого, к слову, мертвые и не могут больше находить свои пути и им требуется помощь живых.

– Потому что в Небесном городе, части Мунфола, теперь нет мертвых? Как все запутано.

– Не то слово. Мир мертвых, мир Луны, раскололся на острова, и это сильно ударило по его балансу, – сказал Феликс. – Поэтому Мирослава и создала свитки: чтобы вернуть баланс. И плевать ей, что в Мунфоле давно наладили систему, живые научились жить средь мертвых.

– Меня как очистить? – с болью спросила Харпер. – Не хочу я мертвых видеть!

– Работаю над этим, – серьезно ответил Феликс.

– Работаем над этим, – поправила Офелия.