Текст книги "Избранные небесами (СИ)"

Автор книги: Анна Панкратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

– Ты и правда отпустил прошлое, – сказала она. – Держись за нее. Тебе с ней повезло.

Робин исчезла. Утащила за собой и Феликса, и вот за это стало обидно. Да, ненастоящий, но лучший друг, умный душнила, который очень бы пригодился.

Харпер начала озираться, гневно стукнула по столу, поняв, что Феликс исчез, и ушла за последней буквой. Деймонд не позволил ей самой нести камень, успел отнять в последний момент.

– Я в норме, – сказал он. – Прости, что ненадолго… поддался магии.

– Все мы люди, – ответила Харпер. – Сюда клади.

Слово «ГОРЕ» появилось в нише под столом и несколько камней рядом открыли небольшое углубление. Харпер извлекла шкатулку, подумала секунду, но качнула головой и решилась открыть. Внутри оказались свеча, перо и кристалл.

Деймонд поднялся, оглядел урны в поисках подсказок, обернулся, надеясь, что вернутся духи и натолкнут на ответ, но все было тихо. Тогда он заметил толстый слой пыли на столе и смахнул его. Улыбнулся краешком губ: ладно, может квесты не так и сложны.

Харпер встала рядом и склонилась над надписью, что нашлась под пылью. Сощурилась, потерла пальцами, ведь смысла в нацарапанных символах не было.

– А-а! Поняла! – воскликнула она, вытащила свой телефон и открыла камеру. – Все просто.

Харпер приложила телефон, чтобы он сработал вместо зеркала. Надпись «перевернулась» и ее получилось прочитать в отражении.

– «Огонь очищает, слово освобождает, свет ведет», – прочел Деймонд. – На урнах есть символы на мунийском. Эти я знаю – мы их используем в ритуалах.

– Вообще-то я тоже успела их выучить, – фыркнула Харпер, толкая мужа в плечо. – Мистер я-умный-профессор-практической-магии.

– Я давно уже не профессор.

– Но меня-то учишь. Весьма неплохо, кстати. – Харпер вынула свечу, задумчиво ее оглядела. – Огонь очищает. Очевидно, что это свеча. А символ очищения…

– На черной урне. – Деймонд забрал свечу, аккуратно вложил ее в урну и над ней загорелся синий огонь. – На серебряной урне символ освобождения.

– Слово – перо. – Харпер вложила его в серебряную урну, и над ней тоже вспыхнуло пламя. – Остается свет и кристалл.

Последний предмет в золотой урне с символом «путь», снова загорелся огонь, а дверь открылась, зазывая в следующий зал.

– Добро пожаловать в комнату погибели, – сказал Голд, стоило им переступить через порог. – Вам предстоит открыть шкатулки в нужном порядке, чтобы увидеть историю. Последняя – отопрет дверь.

Этот зал был копией предыдущего, только на столе вместо урн стояли шкатулки, а свет горел совсем тускло, из-за чего разглядеть Голда стало сложнее. Он словно прятался от них в тенях, не желал показывать свои эмоции.

– Подсказка? – спросил Деймонд, оглядываясь в поисках нужной очередности. Цифры на стене? В полу? Нужно снова составить слово?

Небеса, когда это все закончится?

– Хм, – Голд усмехнулся, подошел ближе, не сводя глаз с Харпер. – Ты похожа на нее. Элизабет. И это так удивительно…

– Я не похожа на нее, – заявила Харпер. – Копия отца. К сожалению.

– Глаза – Элизабет. Повадки – тоже ее. И уж точно в вас один стержень. Ты долго искала себя, боялась, но позволила себе раскрыть в себе силу. Верю, что ты найдешь ответ.

– Мы найдем ответ, – поправила Харпер. – Избранных двое.

– Лишь из-за того, что одному человеку не обрушить небеса, для него эта ноша будет слишком тяжела.

– Подсказка будет? – перебила Харпер. Голд склонил голову, чуть отошел от нее, обратил внимание и на Деймонда, который сжимал и разжимал кулак, готовый вызвать меч.

– Назовите три слова, которые освобождают душу. Первое – действие. Второе – чувство. Третье – состояние. Справитесь – на стене найдете нужный порядок цифр.

Голд исчез, оставляя после себя зеленый дым, который образовал загадку, что он произнес, чему Деймонд обрадовался, ведь уже успел забыть ее. Зато оживилась Харпер, закрутила головой, оглядывая стены и пол, но в этот раз они были чисты.

– Давай мыслить логически, – заявила она и села на стол рядом со шкатулками. Деймонд подошел к ней и буквы тут же перевернулись, чтобы они снова могли прочесть загадку. – Тема квеста – смерть.

– Освобождает душу, – задумчиво заговорил Деймонд. – Пережить утрату?

– Почему нет? Вероятно. Значит, все три слова – то, что мы проходим, когда кого-то теряем. Действие… хм.

– Или все же пережить то, что пережила Элизабет, когда случайно убила мужа. Вспомни ее – она хотела прощения.

– Первое слово – простить? Снова? Допустим. – Харпер начала болтать ногами, которыми не доставала до пола, кусала губу, нервно соображая. – Второе слово – отпустить?

– Это чувство? – усомнился Деймонд.

– Отпустить мертвого – не действие, а именно чувство. Когда ты перестал о нем постоянно думать, горевать… это нельзя взять и сделать.

– Возможно. А третье? – Деймонд выжидающе посмотрел на Харпер, ведь его мозг окончательно размяк и решил надеется на сообразительность жены. Она закатила глаза, вытащила язык и провела по верхней губе, как часто делала, когда заходила в тупик и пыталась понять, куда и как должен дальше идти сюжет.

– Освобождает душу… простить себя или мертвого. Или всех сразу, – начала она. – Хм. Потом отпустить. Принять как факт его смерть и жить дальше, не оглядываясь на прошлое. Что случилось, то случилось. А последнее… пять стадий принятия.

– Принять? – уточнил Деймонд. Харпер кивнула.

– Да, думаю так. Тогда получается: простить, отпустить, принять.

И едва она договорила последнее слово, один из камней резко выпал из стены, показывая нишу. Поднялась пыль, Харпер закашляла, Деймонд в очередной раз закрыл ее собой: это действие уже на уровне инстинкта: любой шорох, он тут же прикрывает ее собой и готов защищать. Она в ответ положила руку на его плечо, чуть подтянула к себе.

– Не достаю до тебя, – жалостливо сказала она, и Деймонд повернулся, уперся руками в стол, чтобы наклониться к жене. Получил от нее поцелуй сначала в шею, затем и в губы. – Ты жутко возбуждаешь, когда защищаешь меня, знаешь?

– Знаю, но за нами магия мертвых следит.

– И все вокруг ненастоящее, – прошептала Харпер, но выпустила Деймонда из объятий. – Что за цифры?

Он отошел к стене, где до сих пор не до конца осела пыль. Глаза защипало, в горле начало першить, но он уперто смахнул рукой остатки грязи и сузил глаза, чтобы разглядеть полустертые символы.

– 4−2-1−5–3

– Тогда вскрываем. – Харпер спрыгнула на пол, нашла шкатулку номер четыре и повернулась к Деймонду. – Как думаешь, это опасно?

– Надеюсь, нет. Все еще верю, что это место хочет, чтобы мы выжили, и ты ошиблась с жанром в этот раз. Давай я вскрою.

Харпер передала шкатулку, и Деймонд аккуратно откинул резную крышку. Заклубился черный дым, и он скорее поставить ее на место. Дым продолжал выползать, словно змеи, извивался, поднимаясь все выше. А потом начал образовывать фигуры.

– Вот почему тут так темно, – прошептала Харпер, изумленно оглядывая, как дым принимает форму мужчины. – Театр теней.

– И нам снова рассказывают историю, – согласился Деймонд. Нахмурился, ведь дым изобразил мужчину, что раскинул руки, принимая в себя древнюю магию. Он кричал, пока черный поток магии вокруг искрил. – И снова явления Бога Смерти.

Мужчина упал на колени, склонился к земле, а потом резко поднял корпус, снова закричал.

– Кажется, ему было очень больно, – прошептала Харпер. – Точно надо объяснить маме, что столько раз показывать одну мысль или событие – дурной тон. Читатель – в данном случае мы – не дураки и понимаем с первого раза. Разве нет? Писатель из нее ужасный.

– Вот и мотивация выбраться отсюда – научить саму Смерть писать достойные сценарии для лабиринтов.

Харпер нашла следующую шкатулку с цифрой «2», передала Деймонду, чтобы он ее вскрыл. История повторилась, но на этот раз дым показывал уже двух мужчин.

– Это Кейлус?

– Похож, – изумился Деймонд. Бог Смерти успел принять образ Алекса, поэтому был худощавым и высоким, хоть волосы еще не успели отрасти и пока были коротко стрижены. Кейлус выглядел привычно: с сединой в висках, длинном пальто и с тростью в руках с рукояткой в виде льва (трость, кстати, очень понравилась его приемнику, поэтому новоиспеченный Гнев всегда носит ее с собой). – Они знали друг друга? Вот же…

– Куски дерьма. Все они! – крикнула Харпер, пока дым заканчивал принимать нужные облики. На этот раз помимо картинки появились и отдаленные, словно эхо, голоса. Тени увеличивались, плясали над столом, грозно нависая над избранными.

– Победим смерть вместе, – холодно извещал один из голосов, вероятно, принадлежащий Алексу.

– Победим, – согласно ответил Кейлус вдалеке, пока тени слабо подрагивали и искрились. – Но ты помнишь мое условие: я не подчиняюсь тебе.

– Править вместе не позволю. Но позволю тебе сохранить сообщество и свои привилегии…

Тени осыпались в шкатулку, а голоса стихли. Свечи почти потухли, но сумели разгореться вновь, а Харпер прикрыла грудь руками, прячась от холодного ветра. Свела брови вместе и без слов посмотрела на Деймонда. Он понял, что ее мучает: снова вранье.

– Он Гнев, – пояснил он, хоть и сам оказался не готов узнать, что и Кейлус играл против них вместе с Алексом, пока пытался казаться добродетелем и убеждал, что хочет сохранить Мунфол таким, каков он есть сейчас. Пригодилась бы фраза доктора Хауса, что все врут, но он-то относил их к людям, а не к бездушным созданиям. – Теперь первая.

Следующая шкатулка и новые тени. В этот раз они вылезали нехотя, образуя большую и неповоротливую фигуру. Постоянно пытались упасть и расползтись по столу, но в итоге сумели сформировать женский образ.

– Сигрид, – догадался Деймонд. – Вероятно, она знала, на кого работает.

– Да пошла она. Мы теперь грехов умеем убивать, – сквозь зубы сказала Харпер, пока тень создавала еще одну фигуру: Алекса на этот раз. Раздались приглушенные голоса, такие тихие и таинственные, будто звучали из потустороннего мира.

– Заставь ее поверить, что я никчемный человек, – напутствовал Алекс. – Она не должна догадаться, кто я на самом деле.

– Не догадается, – ответила Сигрид. Большая и неповоротливая, в обтягивающей одежде, которая выделяла все ее недостатки. – Но я хочу…

– Место подле меня. И ты его получишь, едва мы победим смерть. Притащи Дэна к Кейлуса, дальше они договорятся обо всем сами…

Тени рухнули на стол, впитались в дерево и исчезли. Харпер гневно распахнула пятую шкатулку и отпрянула от резко вырвавшихся теней. На этот раз появилась Мирослава, что оглядела зал. Казалось, она и правда тут, видит их, хочет что-то сказать, но ей права голоса не дали. Она металась над столом, пыталась кричать, но ни звука не вырывалась из ее призрачного рта. Зато вскоре образовался Алекс, схватил ее за горло, поднимая над землей.

– Они немы, – пояснил Деймонд. – Не могли рассказать всей правды. Не могли вмешиваться. Только наблюдать и ждать нашего решения.

– Ой, да пошли они! – крикнула Харпер, резко раскрыла последнюю шкатулку с номером «3» и смахнула их все на пол, пытаясь выплеснуть ярость.

Открылась дверь, зазывая в следующий зал. Харпер уже не выглядела столь уверено, как в начале игры. Похоже, и она устала. Особенно от правды, что продолжала сваливаться на их головы, норовя придавить к земле, настолько тяжела эта ноша – узнавать, что тебе постоянно врали и манипулировали тобой.

– Давай уточним, – сказала она. – Мама помогла мертвым захватить остров Мук, чтобы дать Кейлусу мотивацию создать сообщество, а затем заставить нас обрушить небеса. Но Кейлус переметнулся к Алексу. Поэтому Кейлус решил помочь нам уничтожить свитки. Он хотел, чтобы Алекс победил смерть и хотел быть подле него в новом дивном мире. Да, я все верно сложила?

– Верно. Не считая того, что изначально Кейлус хотел довести тебя до самоубийства, но потом почему-то решил пощадить меня.

– И никто из них не мог действовать. Только ждать! Хм. Вот тебе и бездушные создания, что живут тысячелетия.

– Ну, про не могли действовать ты переборщила.

Харпер закатила глаза, кивнула, уставшая и изнуренная.

– Это да. Могли отдавать приказы другим, манипулировать. Элизабет убила мою бабушку, надеясь, что я захочу отомстить и обрушу небеса. Дэн творил черти что. Робин притворилась мертвой, чтобы заставить тебя вскрыть первый свиток. И все вокруг нам врали!

– Не все. У нас есть люди, которые на нашей стороне. Идем дальше? – спросил Деймонд.

– Словно у нас есть выбор, – ответила Харпер и взяла его за руку. На всякий случай.

Однако следующий зал решил не удивлять, ведь выглядел так же, как предыдущий. Изменилось одно – вместо стола их ждал небольшой котел на витой подставке и несколько флаконов с зельями, разные коробки и баночки.

Из ниоткуда появился Голд. Склонил голову, наслаждаясь видом уставших избранных.

– Долго еще? – спросил Деймонд, не ожидая ответ. Поэтому изумлено вскинул брови, стоило Голду ответить:

– Это последний зал. После него я спрошу вас еще раз, кто хранитель этого места. – Голд подошел к котлу. Провел по нему рукой. – Вы попали в зал, что называется «Алтарь». Ваша задача сварить эликсир прощания…

– Это же фейк, – перебил Деймонд. – Его не существует.

– Рад, что ты знаешь, что это. Значит, сварить его вам не составит труда. Трудность в другом – чтобы разжечь огонь вам необходимо отмерить ровно три минуты. – Голд вскинул руки и над ними появились песочные часы. – В первых часах 5 минут. Во вторых – 7. Едва в одних из них останется 3 минуты – поставьте их под котел. Удачи.

Голд подал одни часы Харпер, другие – Деймонду, и тут же растворился. Он и в жизни не слишком разговорчив, а здесь и вовсе сбегает от них при любой возможности и не говорит больше, чем того требует ситуация.

– Идеи? – спросила Харпер. – В математических штучках я плоха. Зато знаю состав зелья.

– Серьезно? Оно старое, как наш мир, не сохранилось в вашей мифологии, да и у нас не сильно популярно.

– Бабушка рассказывала, – пожала плечами Харпер. – Я раньше думала, что это ее очередная сказка, но едва узнала про Мунфол, поняла, что она ничего не выдумывала, а рассказывала мне про мир, скрытый от нас. Так что с часами?

– Все просто. – Деймонд забрал часы у Харпер, поставил их на пол и одновременно перевернул. – Элементарная математическая задачка.

– Взяла на свой счет. Давно меня муж начал оскорблять?

– Веснушка! – фыркнул Деймонд, на что она пожала плечами. – Я давно понял, что ты математику не любишь. А тут надо просто набраться терпения.

Ждали, пока песок закончится в часах с пятью минутами, молча. Зато, когда Деймонд их снова перевернул, Харпер заговорила:

– Как думаешь, кто настолько безумен, чтобы создать эту игру?

– Не твоя мать?

– Уже сомневаюсь.

– Явно не Алекс: его бы к лабиринту не допустили.

– Остается Мирослава. Только она еще замешана в этой истории.

– А Голд?

– Он ведущий. Слишком очевидно – точно мимо.

– Хм. – Деймонд дождался, когда песок в часах с 7-ю минутами почти закончился и взял те, в которых 5. Занес их над подставкой под котлом, готовый поставить в нужную нишу. И едва в первых закончился песок, скорее установил на место те, что держал в руке. – Теперь в них осталось ровно 3 минуты. Ждем.

Они не спускали глаз с часов, Харпер и вовсе бормотала что-то про шаманские фокусы, но стоило песку закончиться, зажегся огонь.

– Ты псих, – заявила она, подходя к столу с ингредиентами. – Ненавижу математику.

– Легенду хорошо знаешь? – уточнил Деймонд, сдерживая улыбку: помнил, что Харпер отлично разбирается в том, что ей интересно. А история Мунфола ее сильно заинтересовала.

– Не веришь? Почему ты мне никогда ее не рассказывал, кстати? – Харпер открыла один из флаконов и понюхала содержимое. Поморщилась и скорее вернула на место.

– Потому что это выдумка и не имеет ничего общего с магией и историей Мунфола, – парировал Деймонд. – Это сказка.

– Не сказка. Так люди из мира Солнца прощались с умершими много тысячелетий назад. Еще до того, как появилась магия, но уже после встречи с отпечатками. Люди чувствовали, что мертвым нужна помощь, но не знали, как им помочь по-другому, поэтому создали этого ритуал. – Харпер свела брови вместе. Уставилась на Деймонда. – Выбивается из общего посыла лабиринта.

– М-м?

– Люди хотели помочь мертвым, потому что еще до образования Мунфола встречали отпечатков – уже тогда некоторые души застревали между мирами. То есть мертвым все же нужна помощь, а?

– Твоя мать и правда фиговый автор, – сказал Деймонд, пока Харпер наливала воду в котел из большого кувшина. – Уверен, она хотела показать нам только сам ритуал: как символ, что мертвых нужно отпускать, и даже не подумала, что мы это можем воспринять, как что-то другое.

– Или хранитель этого места и правда Мирослава, которая была заперта у озера и мечтала, чтобы ее отпустили дальше. И этот ритуал – самая очевидная подсказка.

– Сходится, – согласился Деймонд. – Начинай.

– Нам понадобится слеза луны, – торжественно заговорила Харпер, открывая по очереди коробки и баночки. Извлекла из одной коробки прозрачный камень. – Или же лунный камень. Считалось, что именно он пришел к нам из мира Луны, а потому сумеет открыть переход для погибшего.

Харпер нашла терку и потерла камень над котлом. Частицы падали в кипящую воду, что начала мерцать нежно-голубым. Деймонд вскинул брови, ведь не ожидал, что ритуал может оказаться настоящим.

– Далее нужна пыль забвения: чтобы помочь живым забыть ушедшего, отпустить его. – Харпер вызвала кинжал и занесла над запястьем. Сделала аккуратный порез и сцедила кровь в котел. – Понятия не имею, почему это называется пылью, если это буквально кровь. Но считается, что эта «пыль» уносит душу через переход в мир Луны.

– Осталось самое сложное, – тихо сказал Деймонд. Харпер мотнула головой. Тряхнула плечами.

– Я так устала, что вызвать слезы мне не сложно. – Она закрыла глаза, закусила губу. – Особенно, если позволить себе вспомнить бабушку. Я ее отпустила, научилась жить без нее, но все еще иногда тоскую по ней.

– Это нормально, – успокоил Деймонд и погладил Харпер по плечу. Слеза скатилась по ее щеке, а она шумно выдохнула, помотала головой, стряхивая с себя переживания. Приложила кинжал к щеке и затем опустила в котел вместе со своей слезой. – Скорбь по ушедшему уносится вместе с мертвым в мир мертвых и помогает ему там найти свой путь.

Деймонд взял поварешку, помешал зелье и немного зачерпнул. Понюхал – запаха нет, цвет стал ярко-зеленым, словно это и правда настоящее зелье, а не глупый ритуал людей, что не знакомы с магией. Отошел к кругу и полил на камни, что были чуть темнее, чем остальные. Те пришли в движение, образовали крупную нишу, из которой медленно поднялся алтарь. На нем мерцал свиток.

И Харпер, и Деймонд лишь издали тяжелые вздохи.

– Это какой? – уточнила она.

– Третий.

– Это еще два впереди? Боги, мне надоело. – Харпер взяла свиток в руки. Приложила печать к порезу на запястье, и та осыпалась пеплом на пол: очередная дверь открылась.

Они прошли в следующий зал, на этот раз похожий на узкий коридор, утопающий в полутьме, где их ждал Голд.

– Кто хранитель? Догадались? – Он указал на узкий стол, на котором лежало несколько предметов: кинжал, кольца, книга, свеча и медальон. – Выберете предмет, что охарактеризует хранителя, и попадете в ее владения. Подсказка проста: «Она следит за всем из тени. Вечный наблюдатель, но не участник». На сей раз прощайте.

Голд склонил голову и исчез. Харпер сложила руки на груди, слабо улыбнулась.

– Моя мойра, ей богу, – заявила она. – Буквально.

– Угу. Или Мирослава.

– Да, тоже теперь уверена. Хотя еще после эликсира прощания это стало очевидно. – Харпер взяла книгу в руки. Оглянулась, подняв брови, но ничего не произошло. Неужели ошиблись?

Пол исчез. Деймонд едва успел обнять Харпер, чтобы упасть в следующее испытание вместе.

Глава 19
Озеро слез

Харпер лежала на Деймонде, что тихо кряхтел под тяжестью ее тела, но не убирал руки с ее спины.

– Я далеко не пушинка, – напомнила Харпер. – Задавлю ведь.

– Дави. Только не теряйся, – ответил Деймонд, но выпустил ее. Она села, озадачено огляделась и чуть не захныкала, узнавая место. Деймонд подтвердил догадку: – Озеро Утраченных слез вон за тем поворотом.

– Угу. Осталось выяснить, какой это временной отрезок. Зато мы точно знаем, где свиток.

– Снова статую бить? Хм.

Харпер поднялась, отряхнула пыль и нашла свиток, что упал неподалеку. Передала его Деймонду, чтобы он убрал его в рюкзак к остальным. Широко улыбнулась, когда он протянул ей шоколадку и бутылку воды: как он всегда понимает, что пора ее подкармливать сладким?

– Предлагаю с ней даже не говорить, если она тут, – предложил Деймонд, пока Харпер жевала. – Сразу бьем статую, берем свиток, уходим.

– Все не будет так просто. Если и это испытание писала Мирослава… моя мойра и то автор получше.

– Твоя мойра автор богоподных пьес! – Деймонд наиграно приложил руку к сердцу. – Не обижай ее, а то придет и начнет обижать нас за то, что мы не ценим ее, как автора.

Харпер закатила глаза, поделилась с Деймондом половиной шоколадки. Он не отказался. Пока она пила воду, все было спокойно, но потом вдруг раздались голоса вдалеке. Кажется, Мирослава не одна. Это хорошо или плохо? В какой временной отрезок их закинуло?

Деймонд взял Харпер за локоть, приложил палец к губам. Она кивнула, едва удерживаясь от комментариев, ведь и сама догадалась, что лучше вести себя тихо. Они дошли до озера, но остались в тени коридора, решая не пересекать вход в пещеру – отсюда удобно наблюдать, а их заметить трудно.

Харпер не сдержала шумный выдох, ведь никак не ожидала увидеть, как ее мать – Элизабет – тащит за волосы плачущую Мирославу. Резко толкает ее к статуе и вручает огромную книгу. Обе в широких платьях из грубой ткани, совсем юные, но очевидно уже повидавшиеся много горя и невзгод.

– Я и так сделала тебе подарок! – кричала Элизабет.

Мирослава осторожно положила книгу, села у основания своей статуи, подтянула ноги к подбородку, горько плача.

– Я же умерла! Я хочу пойти дальше!

– Не можешь! Твою душу использовали, чтобы расколоть острова, увы. – Слова Элизабет сочились ядом. Она явно была зла. – Я и так чудом сумела привязать твой отпечаток к одному из свитков! Теперь осталось немного подождать, пока тебя не найдут избранные. Я наделила их силой отпустить тебя на остров Жизни.

– Немного? – взвизгнула Мирослава. – Немного⁈ Сколько я уже мертва?

– Давненько, – тряхнула плечами Элизабет. – И впереди тебя ждет пара увлекательных тысячелетий здесь. Но я придумала тебе занятие!

– Не хочу я чужие судьбы записывать! Лишила меня моей судьбой, теперь…

Элизабет ринулась к Мирославе, схватила за шею и начала душить. Не сильно, да и убить отпечатка не могла, но достаточно, чтобы та замолчала и испугалась.

– Не я лишила тебя жизни. Он. Он! И теперь он намерен объединить миры, а потом приручить саму смерть. Сделать мертвых повелителями мира. Этого ты хочешь⁈ Или поможешь мне вернуть все в норму⁈ Ну⁈

– Помогу, – прохрипела Мирослава, упала, ведь цепкая рука Элизабет разжалась. – Но так долго…

– Ты мертва. Как и я. Как и он. Подождем, пока свитки не наберутся достаточной мощи. Едва свитки будут готовы, они породят избранных. И они вернут все в норму.

– А если не захотят? Никто из вас… нас не может даже вмешаться и подтолкнуть их к решению!

– Они сделают правильный выбор, – уверено ответила Элизабет. – Да и язык мне пока не отрезали…

Пространство засверкало, зарябило. Секундная вспышка, а у озера уже никого не было.

– Не меня ищите? – спросила Мирослава, заставляя Харпер подпрыгнуть от неожиданности. Сердце бешено колотилось, ведь мертвая успела оказаться за их спинами. Не такая напуганная и отчаявшаяся, как в предыдущей сцене, но уже слегка безумная. – Вы за свитком? Понравилась моя игра?

– Она гениальна, – спокойно ответил Деймонд. – Можно мы просто заберем свиток?

– Заберете, – заверила Мила. – Но сначала поговорите со мной. Мне одиноко тут.

Мила спустилась по ступенькам к озеру, обошла его и с грустью оглядела свою статую. Харпер пошла за ней, обдумывая, как задобрить призрака. Она плохо знала Мирославу, но хорошо знала свою мойру, и почему-то они были чертовски похожи.

– Мне очень понравилась твоя игра на острове Смерти, – заговорила Харпер. Села на песок напротив Милы, решая, что это отличная возможность немного набраться сил: кто знает, что их ждет дальше и когда придется бежать в следующий раз. А она еще не до конца пришла в себя после опустошенного резерва на острове Очищения во время встречи с отцом. – Все так четко, по делу. Задания безумно интересные.

Над озером клубился туман, а вода откидывала разноцветных зайчиков на стены и статую Мирославы, колонны и даже высокий потолок. Сам воздух тут немного мерцал, столько магии таилось вокруг, что он оседал на теле, особенно на щеках, становясь блестками.

– Правда? – расцвела Мила, словно смелый подснежник после долгой зимы. – Я очень долго это писала!

– Тебе Элизабет разрешила?

– Да! Пришла ко мне, сказала, что создает для вас лабиринт. Попросила помочь с заданиями и фабулой. Дала мысли, что нужно донести до вас, события, которые стоит показать.

– Так ты весь лабиринт написала? – искренне удивилась Харпер. Деймонд сел с ней рядом. Хмурый и недовольный: очевидно, он бы предпочел развеять Милу и забрать свиток без лишних бесед. И его сведенные вместе брови настолько, что образовались морщинки, выглядели особенно комично вкупе с «блестками» на щеках и цветными зайчиками.

– Только до этого момента. Дальше она сказала, что должна сама. Мол… слишком важно и сложно.

– Обнадеживает, – тихо проворчал Деймонд. Харпер толкнула его плечом, мол, не мешай задабривать призрака. Он понуро опустил голову.

– Я долго работала над заданиями, – гордо продолжала Мирослава. – Вы не представляете, как здесь одиноко. Так что я отдала все свои силы на это. Даже забросила на время запись судеб.

Мила поднялась, обошла статую, извлекла откуда-то книгу и раскрыла ее в середине.

– Это так странно: знать все, видеть все, записывать чужие жизни, но не иметь возможности жить самой. Вечный наблюдатель, та, что остается за ширмой! Но никогда не выходит на сцену сама.

– Сейчас ты на сцене, – твердо сказала Харпер. – И ты – автор. Как и я. Такова уж наша судьба: записывать истории, проживать судьбы персонажей, а не свои. Я тоже долго ждала, когда начну жить сама. Не столько, сколько ты, разумеется… но я всего лишь человек.

– Да нет. Твоя душа очень долго ждала возможности снова родиться. Элизабет столько боли испытала, когда ты умерла, так держалась за тебя, искала способ тебя вернуть, что ты застряла в Мунфоле на острове Очищения. Скиталась там без эмоций по отелю, привязанная к свитку, пока она не нашла способ опять тебя родить. И вот ты снова живешь.

– Ого. – Харпер встретилась взглядом с Деймондом. Он, как и она, оказался изумлен. Оставалось радоваться одному: никто не помнит свои прежние жизни, тем более, то, что было между.

– Так она… не для того, чтобы я стала избранной? Я-то думала…

– Нет, это просто удачно совпало, – пожала плечами Мила, уперлась руками в свою статую. – Она искала все эти годы, как дать тебе вторую жизнь. И нашла. Вот и родила тебя еще раз. Ну, а потом уже первые избранные не вынесли свою ношу, ей пришлось все начинать заново, ну и… она сама была не рада, что именно ты станешь избранной. Но выбора не было.

Мила легко надавила на статую, и та тут же упала, словно не весила ничего. Отпечаток закусила губу, разглядывая осколки, что усеяли песок.

– Забирайте. Вам пора.

– И никаких загадок? Испытаний? – уточнил Деймонд, подходя к основанию статуи, где прятался свиток. Мила мотнула головой.

– Вы уже все поняли и доказали. Идите дальше. Берегите себя.

Деймонд забрал свиток, победно вскинул руку, показывая его Харпер, и она выдавила улыбку, помня, что сказала Мирослава: дальше будет сложнее. Впереди всего один свиток, а плана, что делать дальше, пока нет даже в проекте.

– И Харпер? – окликнула Мирослава, стоило Деймонду и Харпер взяться за руки, чтобы подготовиться к следующему переходу. – Не живи только в своих книгах. Живи в реальности. Да, ты автор, тебе дан великий дар рассказывать истории, вершить чужие судьбы, но кто сказал, что ты не достойна жить свою жизнь? Писать свою историю?

– Буду. Обещаю. – Харпер поморщилась. – Но никаких мемуаров и книг по реальным событиям! Это пошлость!

– Почему нет? – нахально улыбнулся Деймонд. – Мне-то эротические рассказы пишешь.

– Лично для тебя! Только для тебя, лорд Ванклифф! И если хоть один живой человек узнает…

– То есть Феликсу можно показать? Он же не совсем живой?

– Он ребенка заделал! Значит, живее всех живых!

Деймонд усмехнулся, пожал плечами и окропил печать своей кровью. И едва свиток был вскрыт, их снова подхватил ветер и понес дальше…