Текст книги "Избранные небесами (СИ)"

Автор книги: Анна Панкратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

– Говорят, сексуальная энергия усиливает магию. А им нужно много магии сегодня. Идем.

Деймонд снова взял Харпер за руку и потащил вперед. Уйти далеко не успели, ведь услышали голоса. Присели в кустах, прячась от ведьм, что разжигали костер. И правда почти нагие, ведь их черные плащи из грубой ткани были распахнуты, являя прекрасные фигуры.

Харпер толкнула Деймонда в плечо, недовольно сузила глаза, но потом не выдержала и фыркнула: его правда, что ревновать друг друга они давно перестали, ведь доверяли и оба не хотели делать больно любимому.

Резко повернулась, когда услышала шаги, продолжала дрожать от холода даже в куртке, что любезно отдал муж, наблюдая за матерью в таком же плаще, как у ведьм.

Элизабет обвела взглядом ведьм, оценила полную луну и кивнула. Пять девушек встали вокруг костра, взялись за руки. Она вышла чуть вперед, села на колени и закопала руки в грязной земле, а ведьмы начали петь заклятие.

Всего пятеро, но казалось, что куда больше. Голоса сливались в хор, слова пронзали до души, а сердце колотилось в быстром темпе, пытаясь поспеть за песней.

Лес ночной, луна взошла,

Властвуют туман и тьма.

О, луна, о, дух и друг всех,

Кто в мир иной сквозь врата от нас ушел.

Взор свой хладный устреми,

Внемли зову, внемли клятве,

Пропусти в объятия Смерти.

Ветер воет, стонет бор,

Час настал – молитву нашу ты услышь.

Мир мертвых откололся

от Солнца и тепла.

Баланс сошел с ума,

А мертвые гуляют средь хаоса и тьмы.

Луна окончательно вырвалась из-за туч и ярко осветила поляну. Огонь полыхал, летели искры, горел все выше и выше, сливаясь с древней песней и танцем девушек. Они скинули плащи, оставаясь голыми, закружили вокруг костра, продолжая призывать мощь природы.

– Вот тебе и шабаш ведьм, – прошептала Харпер, покрепче сжимая руку мужа. – Не хватает только Маргариты.

– Уже летит к нам голая на метле, – так же тихо ответил Деймонд. – Только дом разгромит критику.

Харпер слабо улыбнулась, но снова переключила внимание на ведьм, что теперь окружили Элизабет и танцевали вокруг нее, продолжая петь заклятие:

Ты пусти нас, помоги,

Позволь найти родных,

Завершить беседу,

Получить хладный поцелуй.

И затем – покой.

Взор свой хладный устреми,

Внемли зову, внемли клятве,

Пропусти в объятия Смерти.

Взамен отдам свою я душу,

Расколи меня на части,

Забери каждую крупицу,

Смешай с Луной и тьмой.

Но открой нам путь в мир мертвых и покоя.

Нуждается он в руке живого,

что направит, даст ответ.

Ветер воет, стонет бор,

Час настал – молитву нашу ты услышь.

Элизабет подняла голову, уставилась на луну и… горько заплакала. Дрожала, задыхалась, а слезы катились по щекам. Настолько несчастная, что Харпер покрылась мурашками, впитывая кожей чужое горе и отчаяние.

– Прошу помоги, – заговорила Элизабет. – Помоги исправить ошибку. Пропусти к мертвым, дай найти его, извиниться. О, я так виновата!

Она вновь склонилась, почти коснулась лбом земли. Луна скрылась, погружая во тьму, огонь затухал, проигрывая мощным каплям, что смешивались со слезами Элизабет.

– Я просто хочу поговорить с ним еще раз… прошу, позволь увидеть его еще раз! Пусти в мир мертвых! – Элизабет перешла на крик.

Одна из ведьм присела напротив Элизабет, извлекла кинжал и всадила в сердце. Харпер сидела далеко, стало совсем темно, но она была уверена в одном – что заметила удивление на лице матери. Кажется, ведьма ее предала, а ритуал закончился не так, как должен был.

Элизабет упала, сделала еще пару вздохов и… затихла.

– Она вернется Смертью, – заявила та ведьма, что убила Элизабет. – И тогда попадет к мертвым, как того желала.

Огонь вспыхнул с новой силой, слизнул всю поляну, ведьм и Элизабет, деревья, оставляя после себя лишь пепелище. И свиток.

– Давай я, – сказал Деймонд и осторожно ступил на пепел. Огляделся, поднял голову к небу, ведь вновь вышла полная луна. Присел и осторожно взял свиток в руку. Тот замерцал, требуя кровавую дань. – Веснушка? Порядок?

Она подошла ближе, складывая руки на груди, ведь продрогла настолько, что уже не чувствовала ноги и пальцы.

– Порядок. Дальше что? Мы увидели ритуал.

– Дальше… – Деймонд встал, уколол палец кинжалом. – Дальше я привяжу тебя к себе, чтобы нас перекинуло на следующий остров вместе.

– Хороша идея, – стуча зубами ответила Харпер, покрепче обняла Деймонда, надеясь, что это и правда поможет. Он завел руки за ее спину.

– Вскрываю. Держись крепче.

– Держусь.

Шелест свитка, а потом уже знакомое чувство полета.

Глава 18
Город Смерти

Деймонд с сомнением открыл глаза, хоть и знал, что в этот раз магия их пожалела и перенесла вместе. Харпер обнимала его, утыкаясь носом в щеку, согревала дыханием, пока сама продолжала дрожать от холода, но все это неважно. Важно одно – они вместе.

– Кажется, остров Смерти, – сказал Деймонд. – Территория отеля.

– Смерти? О, тут я еще не была. – Харпер отдалилась, нервно огляделась.

Они оказались на мощенной дорожке, что вела к террасе на заднем дворе отеля. Огромное здание стояло полукругом, пестрило огоньками в окнах номеров. Светлые фасады с небольшими декоративными элементами в виде солнца и луны. Центральная башня с куполом стремится к ясному небу, венчается шпилем с флагом Мунфола. Крыша покрыта красной черепицей, а на балконах и террасах мебель из ротанга.

Территорию усеивает зелень, аккуратные кусты и небольшие клумбы. Фонтаны. Деймонд и сам бы не отказался отдохнуть в таком отеле. Не будь он последним пристанищем для мертвых, конечно.

– Кто нас захочет убить в этот раз? – с отчаянием спросила Харпер.

– Никто, веснушка. – Деймонд провел по Харпер рукой, чтобы высушить ее одежду. Она облегченно выдохнула, расслабилась, а щеки начали розоветь, ведь она согрелась. Высушил заодно и себя – тоже замерз. – Идем-ка поедим. И решим, как заберем свиток. Помнишь, что мой отец говорил? Что они доставали свиток из подвалов под отелем.

– О-у, опять под землю, – нахмурилась Харпер, но послушно зашагала к террасе, снимая куртку на ходу. Собрала волосы в неряшливый пучок. – Ну, почему подвалы и подземелья? Хочу на пляж!

– Выберемся из лабиринта и уедем на море в отпуск. Хватит с нас, – серьезно ответил Деймонд. – Не знаю, в какой временной отрезок нас закинуло, но надеюсь, что меня тут уже знают.

– А я как надеюсь. И что нам выдадут пару человек, которые будут драться с очередными напастями вместо нас.

На террасе отдыхали мертвые, ожидающие перехода, и живые, которые пришли их проведать. Одна семья заняла несколько диванов, все плакали и переживали: явно прощались. Харпер отстраненно наблюдала за происходящим, хмурясь и кусая губу. Устала, потратила почти весь резерв, Деймонд это видел, поэтому хотел скорее ее накормить и заодно дать пару зелий (запас есть, главное, чтобы хватило до конца лабиринта).

На острове Смерти живут живые. Это довольно большой остров и город, сердце которого – отель, куда приходят мертвые с незаконченными делами или беседами. Их заселяют в номера, дают подготовиться к переходу в следующую жизнь, если необходимо – приводят родных. Если живые из мира Солнца, то перед тем, как отвести их домой, им внушают, что все произошедшее было сном. Тайну Мунфола решили хранить от обычных смертных из мира Солнца.

Король острова, он же владелец отеля, обычный темный. Человек суровый и властный, но здесь его любят и уважают, ведь он всегда справедлив, а главное – сделает все ради благополучия своих людей.

– Отеля хватает? – усомнилась Харпер.

– Не всегда, – ответил Деймонд. – Проблема в Двери, которая иногда закрывается слишком надолго. Пока она открыта, все работает, как часы. Мертвые приходят в отель, к ним приводят их родных. Прощаются – пара дней и все уходят своими дорогами, освобождая номера. Пока Дверь закрыта, мертвых из мира Солнца, а не из Мунфола пытаются убедить, что им стоит пойти дальше, а не бередить раны родных, которые успеют оплакать их и отпустить, но получается не всегда.

– Представляю, как трудно тут работать. Работают же живые?

– Разумеется. Те, что живут на острове. Им хорошо платят.

Они зашли в главное фойе. Мраморные полы, просторное лобби с мягкими диванчиками и креслами. На высоком потолке висит несколько массивных люстр с множеством лампочек в виде свечей. По левую руку осталась стойка регистрации, за которой работают девушки в бордовой форме и яркими красными губами.

Деймонду хватило секунды, чтобы сориентироваться и схватить Харпер за талию, оттащить за колонну недалеко от стойки регистрации. Она хотела заспорить, но заметила то же, что и он, поэтому замолчала.

В отель вошли Робин и Дженсен. А Деймонд вмиг сообразил, что это за временной отрезок – почти девять лет назад, когда Робин инсценировала собственную казнь.

– Деймонд… – начала Харпер, но он мотнул головой. Осторожно перешел за следующую колонну, надеясь подслушать разговор. Не зря же лабиринт закинул его именно в этот день.

Робин сняла пальто, сунула в руки Дженсена. Оба были раздражены, похоже, они начали ругаться еще на улице.

– Это безумие, – процедил Дженсен. Деймонд затаился рядом. – Мальчишка и так чудом не заметил, что ты не совсем мертва! С ума сошла! Еще и вину на меня свалили!

– Не заметил же, – ответила Робин, подходя к стойке регистрации. Все девушки были заняты, поэтому она облокотилась на нее. – Ты слышал приказ Кейлуса: он должен захотеть отомстить за мою смерть. Что? Уже решил пойти на попятную? Не в силах выдержать ненависть своего сына?

– Да дело не в ненависти! Небеса, Робин! Ты… так нельзя. Он чуть в петлю не влез!

– Феликс его вытащил. И вытащит еще раз, если потребуется. Но поэтому мы здесь. Чтобы я вправила ему мозги!

На ругающую пару озирались, но никто к ним не подходил. Деймонд лишь дивился, что за столько лет никто не рассказал ему, что Робин жива. Эти идиоты не особо и скрывались.

– И третий раз за три недели остановишь свое сердце.

– Я справлюсь.

– И убьешь нашего ребенка. Робин, мать твою! – Дженсен схватил ее за предплечья, повернул к себе и как следует тряхнул. Одумался и отошел. Вскинул руки, показывая, что погорячился. – Я против. Я. Против.

– Мы оба не хотим, чтобы Деймонд влез в петлю, потому что оба его любим. Значит, я должна поговорить с ним. Точка. А ты потом должен вбить ему в голову, что ему надо найти свитки. Помнишь?

Дженсен скинул со стойки звонок. Люди уже не просто оглядывался, а таращились на них. Отвлеклись от гостей и девушки за стойкой регистрации, консьерж закончил работу с мертвым и бежал к ругавшейся паре.

– Мы должны были честно рассказать ему о нас. Признаться! И всего этого не было бы. Мы идиоты. – Дженсен поднял звонок, поставил обратно. – Простите.

– Зато как Кейлус обрадовался, когда понял, что убедить Деймонда вскрыть первый свиток будет проще, чем он ожидал, – пожала плечами Робин. Задумчиво провела по животу, видимо, срок еще совсем маленький, ведь беременность незаметна. – Я тоже не горжусь тем, что совершила. Но я бы не смогла ему признаться. Не в том, что ухожу к его отцу. Беременна от его отца. Это… это подло.

– Но так случилось. Он найдет другую. Будет счастлив.

– Надеюсь. Он хороший парень. Но не мой человек… – Робин заметила подошедшего консьержа. – Мы от Кейлуса. Скоро сюда придет Деймонд Ванклифф. Необходимо убедить его, что я мертва.

Брови консьержа полетели вверх. Он закашлялся, нервно поправил галстук. На выручку пришел Дженсен, который протянул парню письмо и несколько купюр.

– Аластор тут? Не передадите ему письмо от Кейлуса? Или, может, мы сами можем его увидеть? Дела светлого тайного сообщества, сами понимаете, что это очень важно.

– Да-да, конечно, – выдавил улыбку консьерж. Указал в сторону лифтов. – Прошу за мной. Аластор как раз недавно приехал.

Деймонд обогнул колонну, чтобы остаться незаметным для прошедших мимо Дженсена и Робин. Заметил Харпер, которая прятаться не планировала (верно, ее-то они еще не знают), прошла мимо, специально задев плечом Робин. Та покачнулась, зло сузила глаза. На это Харпер лишь мило извинилась, а едва Робин отвернулась, прошептала «сучка».

Когда Робин и Дженсен скрылись в лифте, Деймонд подошел к Харпер. Мысли путались в голове, но злости почему-то не было. Он и раньше догадывался, что казнь инсценировали, чтобы дать ему мотивацию вскрыть первый свиток. А Робин… отец… кажется… он их… ну, не простил, но принял их выбор и решил двигаться дальше.

Удивился и сам, что спустя столько лет сумел оставить это все в прошлом.

– Кормить меня будешь? – осторожно спросила Харпер, положила руку на его плечо, заглядывая в глаза. – Поговорить надо?

– Триста раз это все обсуждали, – ответил он. – Идем.

Дойти до ресторана снова не успели, ведь перед самым входом дорогу им преградила Анастасия, управляющая отелем. Как и всегда, она была в деловом костюме, высокая и худая. Русые волосы собрала в высокий пучок, да так, чтобы ни одна волосинка не выбилась. Напряженная и натянутая, словно струна, она всегда чтила порядок и соблюдение правил. А своим долгом считала наладить работу в отеле, чтобы никто и никогда не косячил.

– Мистер Ванклифф! Мы ожидали вас немного позже. – Анастасия скользнула взглядом по Деймонду, настороженно оглядела Харпер. – Ваша…

– Жена, – честно ответил Деймонд. Улыбнулся, смягчил: – Будущая. Решил, что статус вдовца не для меня. Мы очень голодны.

– Э-м. – Анастасия попыталась скрыть, что обескуражена, ведь наверняка была наслышана, как лорд Ванклифф переживает из-за смерти жены. Безуспешно. – Да, конечно. Прошу.

Анастасия проводила их за один из столиков, подозвала официанта и велела обслужить гостей по высшему разряду. Ушла, долго оборачивалась, пока Деймонд продолжал улыбаться, наслаждаясь ее озадаченностью.

– Может, не стоило меня женой называть? – уточнила Харпер, открывая меню.

– Почему нет? Это все ненастоящее, помнишь? Заберем свиток, эта реальность перестанет существовать. Так что…

– О, можно голой по ресторану пробежать? Все равно все забудут?

– Я бы с удовольствием посмотрел на такое шоу!

– Ты? Кто меня вечно от Феликса прячет, когда тот пытается добраться до магии или души? Или когда он поток мне налаживает?

– Феликс-то настоящий. И никогда не забудет вид твоей голой груди…

– Хм. – Харпер захлопнула меню, глаза ее загорелись: у нее появилась идея. – Дженсен знает, где свиток, ведь уже его забирал отсюда. Мы – нет. Для нас он был в катакомбах. Так может…

– Попросим его нас проводить? Заодно устроим шоу, – кивнул Деймонд. Потер переносицу, устав от происходящего. Хотелось домой, а не вновь собирать свитки. Он словно бегает по кругу, не в силах вырваться из этого кошмара. – Можно. А если свиток не там?

– На острове Мук ты забрал свиток из храма.

– Факт. Но остров Очищения сам явил нам свиток, едва мы увидели то, что должно были.

– Тоже факт. Но попробовать можно. Нет?

Подошла официантка. Харпер заказала столько еды, что Деймонд сомневался, что она сумеет все это съесть, но не комментировал: давно запомнил, что от стресса она дико голодная.

Остров Смерти смилостивился над ними, ведь свет замигал, только когда они закончили есть. Начались паника и хаос.

– Ну, вперед, – сказала Харпер, допивая чай. – По закону жанра с каждым свитком должно становиться сложнее.

– Искренне надеюсь, что ты ошибаешься. – Деймонд встал, на всякий случай вызвал кинжал. Свет окончательно погас, погружая ресторан в вечерние сумерки. – Найдем моего отца.

В ресторан ворвались мертвые. Жутко недовольные и злые. А тут-то что стряслось?

– В реальности такого не было, – задумчиво сказал Деймонд. – Остров ведет нас куда-то?

– Или не хочет, чтобы мы нашли Дженсена.

– Или хочет нам донести какую-ту мысль.

Вокруг творилась паника, гости ресторана спешили к выходам, вылезали через окна, остерегаясь мертвых постояльцев отеля и даже отпечатков, что внезапно появились меж столов. Но Харпер и Деймонд спокойно оглядывались, пытаясь понять, что им пытаются сказать на этот раз.

Какой это этап? Принятие, да?

Чертов лабиринт.

– Мы не выбирали это! – закричал один из мертвых. – Мы не хотели ждать чего-то, кого-то в этом отеле!

– Мы хотим просто пойти дальше! – вторили остальные.

Деймонд взял Харпер за руку и потащил к выходу на кухню, подозревая, что вот-вот начнется битва персонала и мертвых. Наверняка, Аластор – владелец отеля – уже мчит сюда, чтобы приструнить буянивших. Да и посыл лабиринта оказался предельно ясным: мертвых надо отпускать, а не загонять их своей тоской на остров Смерти в отель.

– Банально, – говорила Харпер, пока они быстро двигались меж столов и паникующих людей. – Мы давно поняли, что мертвых надо отпускать. Сколько можно?

– Вот выберемся из лабиринта, объяснишь своей маме, что не обязательно одну мысль повторять много раз, – ответил Деймонд, толкая дверь в кухню. Вопреки ожиданиям они оказались в подвале. Он резко обернулся, но, разумеется, путь назад был отрезан. – Придется самим выкручиваться.

– Ожидаемо, – проворчала Харпер. – Ну, почему подвалы и подземелья⁈ Не хочу я под землю опять!

– Знаю, веснушка. Знаю.

Захламленный подвал заканчивался единственной дверью, за ней – множество ступенек, ведущих так низко, что не видно конца. На стенах загорелись факелы, что сияли вдалеке, словно мотыльки, манящие на свой свет.

Спускались долго. Тревога нарастала, но Харпер настолько устала боятся, что всю дорогу без умолку болтала о своей новой книге. Рассказывала, что лабиринт успел ее вдохновить на очередную историю, с горящими глазами поведала, что решила написать игру на выживание в мире снов, который в итоге окажется чистилищем.

– Книга закончится фразой «поздравляю, вы прошли игру», – заявила Харпер, стоило им ступить в тесный коридор. – А перед этим читатель поймет, что все герои были мертвы с самой первой строчки. Как тебе?

– Эпично, – ответил Деймонд и не кривил душой: читать книги жены он и правда любит. – По главам разрешишь читать?

– Ну, если согласен ждать… ты же знаешь, что я не всегда пишу в хронологическом порядке. Сегодня могу писать начало, завтра – буквально эпилог.

– Знаю, веснушка. Знаю. – Деймонд не выдержал, притянул Харпер к себе и поцеловал. – Готова?

– Быстрее зайдем, быстрее выйдем. Идем. – Харпер поцеловала его в ответ, отдалилась, улыбаясь вдруг. – Столько лет вместе, а каждый поцелуй все еще кружит голову. Кто придумал, что любовь живет три года?

– Любовь живет вечно, если она настоящая. Если они умирает спустя три года – это были гормоны, а не любовь.

Еще один поцелуй, и они отправилась к новым испытаниям. Деймонд внимательно оглядел деревянную массивную дверь. Недоверчиво повернул ручку и заглянул внутрь. Присвистнул: красиво. Словно попал в фильм про искателей древних реликвий.

Их встретил большой зал с грубо отесанными каменными стенами, потемневших и затертых от времени, с высоким потолком, который поддерживают несколько колонн. Изображения на них почти стерлись, но все равно угадываются черепа, люди в балахонах и с серпами.

Сам зал круглой формы, а в центре начерчен круг, пестрящий знаками и символами на мунийском языке. Освещается свечами и факелами, висящими на стенах, но их недостаточно, чтобы охватить все пространство. Тени клубятся вдали, шевелиться на стенах, а воздух неподвижен и прохладен, пахнет мхом, что покрыл стены, пылью и старостью. В горле тут же начало першить.

Впереди виднелась такая же деревянная дверь, что впустила их внутрь. Она открылась, являя им Голда.

Деймонд закрыл собой Харпер, вызвал меч, но Голд лишь деловито улыбнулся, пряча руки в карманы.

– Я здесь, как ведущий и ваш помощник, – холодно известил он. – В вашей реальности вам повезло – вы просто забрали свиток из катакомб. Здесь же… Увы, вам предстоит пройти игру. Даете верный ответ – открывается дверь, что пропускает вас в следующий зал. Неверный… заплутаете здесь навечно. Главный вопрос – кто это придумал? Кто хранитель этого места?

– Очевидно же! – воскликнула Харпер, но Голд вскинул руку, не позволяя дать ответ. Склонил голову, с любопытством ее разглядывая.

– Не торопись, дитя. Сначала пройди игру, получи все подсказки. И затем дашь свой ответ. Поторопишься – останешься здесь навеки.

– Это вряд ли, – тихо ответила Харпер, опуская руку Деймонда, ведь тот всерьез планировал отрубить голову Голду – ему идея с игрой не понравилась. – Мама хочет, чтобы мы обрушили небеса. Это сложно сделать, пока блуждаешь непонятно где.

– А так ли ты уверена, что хранитель этого места – твоя мать?

– Лабиринт создала она. И она явно хочет, чтобы мы прошли его до конца, – парировала Харпер.

Голд прошел до круга, обвел рукой круглый зал.

– Первый зал носит название «камень скорби». – Голд сжал кулак, и камни на рядом с Харпер и Деймондом пришли в движение. Перемешались, перевернулись, являя буквы и картинки. Долгую минуту ходили ходуном, пока не остановились. Затем зашевелились камни и над дверью, вот только они исчезли вовсе, оставляя пустые ниши. Поднялась пыль, что теперь кружила, едва заметно мерцая в лучах факелов и свечей: определенно здесь таится очень много древней магии. – Ваша задача составить слово из букв. Картинки подскажут вам, какое, ведь они показывают старую историю.

Голд подошел к Харпер, перекинул ее волосы за спину, легко провел по щеке. Деймонд уже сделал шаг к ним, но Голд вскинул руку, не давая защитить жену.

– Подсказка от меня одна: что хотела Элизабет? Время пошло.

Голд исчез. Зато появились песочные часы, которые сами перевернулись, чтобы начать отсчет. Харпер сощурилась, наблюдая, как закрылась дверь, через которую они вошли в зал. Посмотрела вдруг на потолок. Затем на стены.

– Ну, либо потолок обвалится. Либо стены начнут движение, и в итоге нас зажмут. О, еще вода может политься откуда-нибудь, чтобы мы утонули.

– Харпер…

– Что? Ты же знаешь, я люблю такие фильмы смотреть. Поэтому с точностью знаю, как легко нас тут убить.

Деймонд не выдержал напряжения и рассмеялся. Как они умудрились попасть в такую абсурдную ситуацию? Почему ведущий Голд? Кто может быть хранителем этого места, если не Элизабет? Может, эта игра – дело рук Алекса?

– Играем по правилам? – спросила Харпер, подходя к стене, где появились буквы и картинки.

– Есть шанс сжульничать? – уточнил Деймонд, вставая рядом с ней.

– Вряд ли. Механика проста: проходим квест – открывается дверь. Не проходим – умираем. И здесь нет кодового слова, чтобы остановить игру, как в Питере. Мне не нравится одно: по закону жанра всегда выживает только один персонаж.

– Мы не в фильме, – напомнил Деймонд, сжал плечо жены. – Мы оба выберемся. Элизабет-Мирославе нужны оба избранных.

– Угу. – Харпер заводила пальцами по стене, стирая пыль, чтобы картинки стали четче.

– Ты вроде повеселела.

– Разумеется! Меня не пытаются сжечь на ритуальном костре, мне не надо бегать и драться, на меня никто не нападет. Еще я поела и мне тепло. Да и квесты люблю. – Она тыкнула в одну из картинок. Деймонд подошел ближе, чтобы получше разглядеть: женщина в черном плаще сидела на земле и горько плакала, закрывая лицо руками. Длинные волосы подхватил ветер, а руки были черными, с них что-то капало. – Руки в крови, – пояснила Харпер. – Очевидно, это Элизабет после того, как убила моего отца. Как его звали? Тогда?

– Понятия не имею. – Деймонд оглядел другие рисунки, задумчиво облизал губы, но сложил пазл. Указал на следующую часть истории. – А это твой отец сразу после смерти, когда попал в Мунфол. Тогда мир Луны был един, а мертвые просто ждали здесь перехода.

– И грешники не мучались? – усомнилась Харпер. – Не справедливо! То есть одни грешили, грешили всю жизнь. Убивали, насиловали! А потом все одинаково перерождались и каждый получал новый шанс?

– Еще один балл в пользу сохранения нынешнего порядка вещей, – кивнул Деймонд. – Смотри, а тут снова Элизабет.

На другом камне была нарисована все та же девушка в черном плаще с кинжалом в руке, что она направила на свою грудь. Позади горел огонь, раскидывая искры. А на следующем камне нашлись и ведьмы, что помогали проводить ритуал.

– Пыталась убить себя, чтобы попасть в Мунфол и найти моего отца, – заговорила Харпер, сложив руки на груди. – Но вместо этого своим горем сделала его Богом Смерти. Так?

– Вероятно. – Деймонд стукнул по еще одной картинке, на которой мужчина кричал от боли, раскинув руки. Вокруг клубился поток, что заворачивал его в кокон. – А мы-то думали, что тогда она расколола острова.

– А расколол их и вовсе мой отец. Так чего хотела Элизабет? Что за слово? – Харпер свела брови вместе, чуть наклонилась, чтобы было лучше видно буквы. Снова убирала пыль, ведь некоторые символы почти стерлись. – Хотела… попасть к Алексу. Найти его. Извиниться! Попрощаться. Еще раз поговорить! Так?

– Так. Что за буквы? – Деймонд достал телефон из кармана, открыл заметки и начал записывать под диктовку Харпер: Е Щ П Е О Р И Н. – И что за слово?

– Дай-ка. – Харпер отняла телефон, уставилась в запись, зашевелила губами, отчаянно соображая, а потом лицо ее разгладилось. Она перевела взгляд на Деймонда и смотрела на него так, словно он идиот, а тут все абсолютно очевидно. – Прощения, Деймонд. Она хотела его прощения за то, что убила.

– После того, как он бросил ее в самый трудный момент, между прочим, – заявил Деймонд. – Правильно сделала, что убила его.

– Да какая разница, кто прав! Нам слово собрать, а она – не важно права была или нет – хотела, чтобы он ее простил. И буквы подходят. С этим спорить не будешь?

Деймонд хмыкнул: и правда, какая разница, кто прав в своих чувствах, а кто – нет. Каждый человек индивидуален, у каждого свои нормы морали и справедливости. А у них время на исходе – еще немного и не выйти им из этого зала.

Камни с буквами легко выходили из стены. Харпер хотела помогать, но Деймонд заявил, что они слишком тяжелые и таскал в нишу сам. Вспотел, запыхался, но вскоре выложил слово «ПРОЩЕНИЕ». И едва последняя буква заняла свое место, открылась дверь, пропуская их в почти такой же зал.

Взявшись за руки (Деймонд твердо решил, что никакие переходы больше не будет преодолевать, пока не будет крепко держать жену. Хватит ее терять!), они пересекли порог и оказались в новом зале, где их ждал Голд. Дверь позади закрылась, а Алчность улыбнулся краешком губ, привалившись к одной их колонн в центре.

Единственное различие с предыдущим залом было в том, что в центре круга, выложенного солью, стоял стол, а на нем – три урны: черная, серебряная и золотая.

Деймонд напрягся, ощущая холод, что залез за шиворот, проник под кожу и последовал по органам и венам. Магия мертвых. Подтащил к себе Харпер, крепко обхватил ее за талию, вспоминая, как в прошлый раз эта гадкая магия разделила их. Голд усмехнулся.

– Не бойся, сегодня дух придет только к тебе, – спокойно заявил Голд. Выпрямился, спрятал руки в карманах. – Дух поможет вам подобрать слово, которое откроет нишу со шкатулкой. В ней – предметы, которые будет необходимо разложить по урнам. Время не ограничено. Но все мы знаем, что человек долго не выдержит магию мертвых.

– Подсказки будут? – спросила Харпер, настороженно оглядывая зал, ожидая появление мертвых.

– Что тяжелее золота, но легче пера? – спросил Голд, сделал шаг назад. – Небольшая подсказка лично от меня: это эмоция. Добро пожаловать в зал забытых историй.

Голд растворился, а Деймонд осознал, что грех ненастоящий, лишь проекция, созданная магией мертвых. Хотел поделиться открытием с Харпер, но не успел: на месте Алчности появилась Робин. Такая, какой была до «смерти»: блондинка, юная и хрупкая, но со сталью в глазах. Она стояла в белом платье, в том самом, в котором сымитировала свою смерть. По подбородку текла кровь изо рта. На груди алело пятно от раны, что ей досталась во время обращения в ведьму. А Деймонд-то был тогда уверен, что это рана после казни. Дурак.

Харпер схватила Деймонда за руку, подошла к нему так близко, что он ощущал тепло ее тела.

– Она – ненастоящая, помнишь? – прошептала она. Деймонд уверено кивнул. Хотя едва ли был в чем-то уверен. – Она – просто игра твоего сознания. Не более.

Робин огляделась, деловито облизала губы. Заметила кровь на своем платье и, нахмурившись, оттянула его, чтобы изучить алые разводы.

– Ты такой дурак, – заговорила она, отпуская платье. Сделала шаг, и Харпер сильнее вцепилась в руку Деймонда, повернулась к нему, не спускала глаз, и он был благодарен, что она рядом, напоминает, что все давно в прошлом, а перед ним лишь призрак былых выборов и ошибок. – Не отпустил меня, хотя это было так просто. Но ты держался за меня, словно брошенный щенок. Горевал, ныл, чуть не повесился…

– Повесился, – поправил Деймонд, когда в нем пробудилась злость. ЛжеРобин хотела загнать его в чувство вины упреками, но сумела только добиться его ярости. Ведь не он решил притвориться мертвым, чтобы избежать развода и непростого разговора. – Феликс успел меня вытащить из петли.

– Ох, верно! А потом ты повелся на манипуляции, был так слеп, так глуп, что вскрыл первый свиток и запустил цепочку событий, что привела тебя сюда. – Робин подошла к Деймонду, проигнорировала Харпер, что вызвала кинжал, зато поймала взгляд бывшего мужа, приковала к себе, загипнотизировала. Он вдруг начал ей верить. Замерзал изнутри, переставал чувствовать тепло Харпер, забывал вкус ее губ, зато утопал в чувстве вины. – Как можно было поверить, что вскрытие свитков тебе поможет? Как можно было вскрыть первый? Чтобы подвергнуть опасности свою новую жену? Какой же ты…

– Не слушай ее, – заявил Феликс и оттолкнул Робин. Занял ее место. – Тебя вели чувства. Ты – всего лишь человек. И ты жив, пока ошибаешься, пока принимаешь каждый свой выбор. Ты бы не сумел поступить по-другому, потому что любил ее. И искренне пытался прожить свое…

– Горе! – воскликнула Харпер, стоило Феликсу замолкнуть и вскинуть брови. – Горе, да? Тяжелее золота, но легче пера. Эмоция. То, что привело тебя к вскрытию первого свитка! Ты пытался пережить горе, поэтому встал на путь мести.

Харпер отпустила Деймонда и понеслась к стене, на которой были высечены буквы. Он ошалело смотрел ей вслед, пытаясь осознать, что происходит. Вина так и горчила на языке, сводила с ума, а Робин, которая наблюдала за ним издалека, водя пальцами по пятну на груди, не помогала вернуться в реальность. Душа замерзла, сердце покрылось корочкой льда, на глазах вдруг выступили слезы, словно он вернулся в прошлое, снова стал тем юным мальчишкой, который потерял жену… Он тряхнул головой, устремляя взгляд на Харпер и Феликса, что вовсю переносили буквы в нишу в полу под столом. Она командовала, грех выполнял. И они стали островком разумности, вернули в настоящее, показывая, что все давно позади.

Робин вдруг тепло улыбнулась, послала воздушный поцелуй.