Текст книги "Избранные небесами (СИ)"

Автор книги: Анна Панкратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

После небольшого номера от детей в костюмах Времен года, к микрофону подошла Тейлор. За ней стояли Зима, Осень, Лето и Весна. Настолько красивые, что спирало дух, особенно когда ты понимал, что это не люди, а бездушные боги, которые правят страной и берегут мир.

– Сегодня у нас особенный день, – заговорила Тейлор. – 13 мая много веков назад девушка пожертвовала собственной жизнью, чтобы впустить в Мунфол живых. Отныне мы ежегодно почитаем Смерть, которая дала нам смысл жизни, породила нас – Времен года, Природу и грехов. Наша задача сложна – поддерживать баланс, помогать мертвым находить свой путь, но мы справляемся, ведь всегда поддерживаем друг друга. В нашей стране властвует мир и забота друг о друге. Что бы не случилось – мы выстоим вместе.

Раздались бурные аплодисменты, под которые к микрофону подошел Колд. Дождавшись, когда затихнет толпа, он позвал на сцену Офелию, назвав своей любимой. Та делала вид, что не понимает, что происходит. Кольцо снова таилось в бархатной коробке в кармане Зимы.

Харпер вытащила телефон, чтобы снять очередную помолвку, как заметила Дэна, который стремительно шел к сцене. Выругалась.

– Код красный, – заявила Харпер Деймонду. – Скорее огненная катастрофа!

– Успокоим, – ответил Деймонд, и они бегом направились к злому и пьяному Дэну.

Деймонд успел схватить несостоявшегося жениха у самых ступенек и утащить в сторону. Офелия, тем временем, дала свое очередное согласие, а публика взорвалась новыми аплодисментами.

Дэн брыкался, пытался вырваться, но был настолько не в себе, что едва ли полностью осознавал свои действия. Они отошли максимально далеко от сцены, издалека послышалась музыка: начался концерт.

– Да я отец ее сына! – заорал Дэн, едва ворочая языком. – А она со мной… вот так!

Харпер достала бутылку воды из рюкзака, не раздумывая, вылила все содержимое на голову Дэна. Тот вскрикнул, дернулся от нее, словно ошпаренный, но это немного привело его в чувства.

Они спрятались в тени деревьев, надеясь, что лишние уши (особенно, репортеры) не помешают их спорам.

– Спятила⁈

– Это ты спятил, – прошипела Харпер. – Знаешь, что не ровня ей, не годишься даже в ее прислугу, но правда ждешь, что она станет твоей женой? Твоей⁈

– Да я…

– Она полу-грех, – спокойно пояснил Деймонд. – Глава светлого сообщества, дочь Гнева, одного из сильнейших грехов. Богата, практически неуязвима. Проживет еще тысячу лет. А ты? Что ты?

– Я… – Дэн поник. Тряхнул голову, от чего полетели брызги с его белых волос. – Я дурак. Полный.

– Не спорю, – ответила Харпер. – И она все еще намерена давать тебе видеться с сыном. Ну, была, пока не увидела, как ты пытался на глазах всего Небесного города сорвать ее помолвку!

– Она не видела…

– Офелия видит все, – тряхнул плечами Деймонд. – Ты еще глупее, чем я думал. Вроде тридцать уже, а все еще ведешь себя, как подросток с бушующими гормонами.

Харпер открыла рот для новых комментариев, но заметила полупрозрачную старушку, что быстро направлялась к ним. Картинно захныкана, ведь последнее, чего хотела, – чтобы Дэн выяснил про ее новую магию, но вдруг узнала мертвую.

– Да мать твою, – прошептала Харпер. Старушка в спортивном костюме почти поравнялась с ними. Морщинистая, но упитанная, боевая и очень активная. Ну, была во всяком случае года четыре назад, когда последний раз виделась с девушкой ее внука. – Не хочу быть вестником плохих новостей, но твоя бабушка умерла.

– Что? – не понял Дэн. Начал озираться, уставился туда, куда неотрывно смотрела Харпер, но, разумеется, ничего не увидел.

– Она видит мертвых, – осторожно пояснил Деймонд. Обратился уже к Харпер – Не отпечаток? Мертвая? Уверена? Мы же в Небесном городе, здесь нет мертвых, только отпечатки.

– Феликс предвидел, что они могут использовать меня, как магнит, чтобы приходить сюда. Мертвая, пришла последний раз посмотреть на внука, – сказала Харпер, ловя взгляд старушки. Та тепло улыбнулась, протянула руку к Харпер, но та шарахнулась от мертвой. Получила в ответ понимающий кивок.

– Передай ему, что у меня был инсульт. Я не мучилась долго.

Харпер нервно сглотнула. Повторила слова старушки. Дэн застыл, такой бледный, словно и сам одной ногой оказался в могиле.

– Скажи, я не виню его, что он пропал три года назад, – продолжала старушка. – Я любила его. Очень сильно.

– Он был в бегах, – пояснила Харпер. – Он… боги, я не буду тебя защищать!

Дэн поджал губы, несчастный и виноватый, словно нашкодивший щенок. Сделал шаг назад, ведь боялся гнева бабушки.

– Ты мне всегда нравилась, Харпер, – продолжала старушка. – Но я очень рада, что ты ушла от него.

Харпер не успела ничего понять, как старушка вцепилась в ее руку. Упала бы, не подхвати ее Деймонд за талию. Голову сдавило с такой силой, словно она и лопнуть может, а чужие воспоминания заплясали перед глазами, уничтожая последнее уважение к тому, с кем когда-то она планировала провести жизнь.

Она видела, как Дэн злобно улыбался, слушая предложение Кейлуса сделать Харпер бесплодной. Видела, как он забирал зелья у девушки в черной мантии, скрывающей лицо капюшоном. Как он без чувства вины, страха, отвращения к самому себе, добавлял Харпер в чай зелье. Наблюдал, как она подыхала от боли каждые месячные, знал, что рано или поздно это покалечит ее настолько, что она никогда не сможет иметь детей, но продолжал забирать отраву, продолжал подло подливать, издеваться еще сильнее над ней в эти дни, желая морально уничтожить, как того просил Гнев.

Видела и как он рассказывал девице, которую трахал за ее спиной, насколько отвратительна Харпер в постели. Словно это не он делал ей больно. Унижал. Заставлял испытывать чувство вины раз за разом, наказывал холодом и…

Старушка выпустила ее руку, и Харпер вернулась в реальность. Моргнула, прогоняя слезы из глаз. Во рту горчило, в груди пылало. Она-то думала, давно отпустила, забыла, но нет. Она все еще зла. Но не на Дэна, нет, на себя, потому что позволяла все это делать с ней.

Харпер гневно смахнула слезы с щек, выпуталась из объятий Деймонда и вызвала кинжал. Не думала. Знала, что иначе испугается и пойдет на попятную. Схватила ничего непонимающего и напуганного Дэна за руку, занесла кинжал. Секундная заминка. Сомнения. Сталь вонзилась в кожу, отсекая кисть.

Дэн заорал, попятился, наткнулся на дерево и съехал по нему на землю, продолжая вопить, смотря на обрубок, из которого текла кровь. Харпер кинула в него кисть.

– Хотел быть гражданином Мунфола? Пожалуйста. Здесь за то, что ты совершил, ампутируют руку, которой ты подливай яд. Ты сам выбрал этот путь.

– Умница, девочка, – прошептала старушка, снова взяла ее за локоть, но на этот раз ничего не произошло. Лишь пронзило холодом, словно душу Харпер пыталось засосать в могилу. – Коснись его.

– Зачем? – спросила Харпер, но ответ не ждала. Покорно присела, схватила Дэна за целую руку.

Через тело прошел ток, такая боль, что парализовало на пару секунд, сперло дыхание. А потом она потеряла сознание.

Харпер очнулась в палатке на диване. Кажется, это одна из гримерок для артистов. Увидела рядом флакон с зельем и послушно его выпила, едва сумела сесть. Голова кружилась, тошнило, очень болело в груди, но бывало и хуже. Она услышала тихие голоса и повернулась. Заметила в другой стороне всех своих друзей, которые стояли вокруг Дэна и тихо переругивались. Дэн, похоже, был без сознания, но мучился от боли. Его колотило, трясло, он был весь потный, белый, словно снег.

Внутрь зашел Колд. Оглянулся, оценивая ситуацию, направился к Харпер, которая уперто пыталась встать, но каждый раз падала обратно на диван, ведь темнело в глазах. Деймонд заметил, что его жена пришла в себя, но Зима вскинул руку, показывая, что он сам поможет ей дойти до остальных.

– Что с ним? – прохрипела Харпер. Прочистила горло. Колд передал ее в заботливые руки Деймонда, и она чуть не упала на мужа. Слабость сковывала, сознание постоянно пыталось вернуться в мир тьмы, но любопытство побеждало.

– Трупный сглаз, – пояснил Феликс, что стоял ближе всех к Дэну. Недовольный, даже злой, он сложил руки на груди, смотря на парня так, словно он виноват во всех грехах. – Решаем, стоит ли снимать.

– Трупный сглаз? – переспросила Харпер. Согласилась с Колдом, что лучше сесть и почти рухнула на стул, что он подвинул к ней.

– Мертвая передала его через тебя, – пояснила Офелия. – Тебе так плохо, ведь ты стала проводником, по-другому у нее не вышло бы. Не бойся, через пару часов отпустит. Тебя. Вот Дэна…

– Его же можно снять? – спросила Харпер, спрятала лицо в ладонях. Стиснула зубы, когда накатила сильная тошнота. Рядом вдруг оказался Феликс, ласково взял ее за руку, и внутри стало как-то теплее.

– Не хочу портить платье, но мне нужен контакт с грудью, – осторожно сказал Феликс.

Харпер свела брови вместе. Задумалась. Задумалась еще раз, ведь мысли не хотели собираться в кучу. Поняла наконец.

– А-а! Да кого мне уже стесняться… Молния сзади.

– Да что ж такое! – воскликнул Деймонд и стащил с себя свою футболку. – Отвернитесь, а!

– Я хочу наладить ее поток, в этот раз без этого будет тяжко, – спокойно ответил Феликс с легкой улыбкой. Его ситуация забавляла, в отличии от Деймонда, который почти кипел от злости. – Да и что я там еще не видел?

Деймонд помог Харпер спустить верх платья, через голову надел на нее свою футболку, нашел юбку, в которой она пришла на ярмарку. С трудом, но и юбка оказалась на уставшей Харпер, тогда муж подпустил к ней Феликса. Тот нежно коснулся ее меж грудей, и стало совсем тепло внутри. Она и не замечала, как холодно было до этого. Словно все внутренности замерзли и покрылись льдом. Она облегченно выдохнула, расслабилась, откидываясь на спинку стула. Прикрыла глаза, наслаждаясь жаром, что растекался в груди.

– Пришейте ему руку, – сказала она.

– Мы еще даже не решили, будем ли снимать сглаз, – ответил Феликс.

– Будем. И пришейте ему руку. Я погорячилась.

– Нет, Харпер, – ответил Деймонд. – Я держал тебя и видел все то, что видела ты.

Харпер изумленно открыла глаза, вскинула брови, открыла рот, но слова не нашлись.

– Сказали же, сегодня ты работала проводником, – пояснила Офелия, подтащила стул, чтобы сесть рядом. – Одному передали воспоминания. Другому – трупный сглаз.

– В задницу эту вашу магию мертвых… – пробурчала Харпер, а Феликс убрал руку, поправил футболку на ней и игриво щелкнул по носу.

– Деймонд рассказал нам, что тебе показали, – жестко сказал Колд. – Ты все сделала верно. Дэн нарушил закон, травил тебя ядом. За это – ампутация кисти. Ты просто вынесла приговор и исполнила его.

– И даже имеешь на это полное право, ведь ты – леди земли Зимы, – напомнил Деймонд. – Не сделай ты – сделал бы я.

– Ну вот и все! – воскликнула Харпер, закашлялась. Кажется, кричать ей еще рановато, хоть после действий Феликса ей и стало заметно легче. – Ампутировали? Да. Теперь давайте пришьем обратно. Ему еще ребенка качать на этих руках!

– Я не подпущу его к сыну, – холодно сказала Офелия. – Я за его казнь. Трупный сглаз убьет его… но это долго и больно. Кинжал в сердце – и дело с концом. Кто за?

Все, кроме Харпер, подняли руки. Стало горько внутри. По телу прошла дрожь, а живот свело от ужаса.

– Да вы с ума сошли…

– Он врал тебе, Харпер. Врал мне, – не сдавалась Офелия, – делал вид, что все понял, раскаивается, а травил тебя тогда, ведь до ужаса боялся Кейлуса. Вот только все это брехня. Он упивался властью и чувствовал себя богом. Каждый его шаг был осознанным. Сегодня, пока ты была без сознания, я, Колд и Феликс считали его поток. Все поняли одно: он что-то замышляет. Работает на кого-то, кого боится, но уважает.

– Сегодня он пробрался в замок сообщества, – сказал Колд, задумчиво свел брови вместе, словно сомневался, стоит ли рассказывать. – Это там он напился, прежде чем пошел срывать нашу помолвку. Его не пускала охрана, и он распылил в них перцовый баллончик. Потом его нашли ведьмы. Пытались скрутить, но он был готов: взял в кабинете Гнева пару порошков. Все живы, но пострадали. За это…

– Набуянил на казнь за всю свою жалкую жизнь, – прошептала Харпер. – Но это же… Со мной… я терпела. Я тоже виновата! Я позволяла, не уходила…

– Харпер, – напротив присел Деймонд, требовательно взял ее за подбородок, чтобы поймать взгляд, осторожно провел большим пальцем по щеке, стирая слезу. – Ты не виновата. Я говорил тебе много раз: жертва никогда не виновата. Не ты несешь ответственность за чужие поступки, помнишь?

– Но я терпела…

– Потому что он отличный манипулятор. Разве не так? Как только чувствовал, что ты готова уйти – тут же менялся и становился хорошим. Так было?

Харпер нехотя кивнула. Обида на Дэна захлестнула с новой силой. Она давно жила дальше, была счастлива, но он вернулся, чтобы добить ее, напомнить про все, что творил…

– Ты не виновата в том, что он делал. Он виноват. Его выбор. Его черная душа решила, что имеет право издеваться над тобой, предавать тебя, травить тебя. Не ты. Он. А ты слишком добрая и искренняя, поэтому до последнего хочешь верить в лучшее в людях.

Харпер закрыла глаза. Зря, ведь тут же вспомнила, как отрубила руку человеку… тошнота подступила к горлу, и она стиснула зубы.

– Ты дала ему достаточно шансов, Харпер, – заявил Феликс. – Но он выбрал не ту дорогу. Снова.

– Я не буду всю жизнь боятся, что он может убить моего ребенка, – холодно сказала Офелия. – Не хочу жить в страхе, что он что-то сделает… да даже просто украдет! А теперь я уверена, что от него можно ждать что угодно.

Харпер обреченно кивнула, копаясь в себе, ведь не могла понять, почему ее настолько пугает казнь человека, которого она давно ненавидит.

– На надо его допросить?

– Трупный глаз довольно сложно снять, – ответил Колд. – Требуются ведьмы, много зелий, магии. Он не стоит того. Да и в себя придет лишь через пару месяцев. До этого будет словно овощ.

– А мы можем? Вынести смертный приговор? – тихо спросила она, с сомнением оглядывая их компанию.

– Ну, у нас здесь король земли Зимы, – начал перечислять Деймонд. – Лорд и леди земли Зимы. Глава светлого сообщества, ныне оно официально структура власти, к слову, да и еще и полу-грех. Гордыня. Нас даже много. Одного Колда да меня, как обвинителя, вполне хватит.

Харпер непонимающе посмотрела на Деймонда, а потом осознала, что он тоже видел то, что показала мертвая, а значит, может дать показания вместо нее. Волна благодарности прошла по телу – ей не нужно быть причастной к решению.

– Я выйду, ладно? Очень нужен свежий воздух.

– Если хочешь, – нежно сказал Деймонд. – Феликс?

– Я справлюсь… – запротестовала она.

– Золотце, идем-ка вместе подышим. – Феликс обхватил ее за плечи и повел к выходу из палатки. В глазах снова темнело, ноги казались ватными, но желание уйти как можно дальше, чтобы не видеть, как кинжал пронзает сердце Дэна, побеждало.

На улице все еще светило солнце, играла музыка и совсем близко веселились люди, даже не подозревая, что в паре метров от них выносится смертный приговор. Харпер обрадовалась, найдя скамейку, скорее села, пока не упала в обморок.

– Почему это так сложно? – спросила Харпер, подняла взгляд на Феликса.

– Понимаешь, в чем дело, Харпер, – серьезно заговорил он, – можно сколько угодно верить, что мир будет относиться к тебе так, как ты того заслуживаешь, так, как ты относишься к другим. Что справедливость восторжествует, карма накажет виновных, а добро всегда сильнее зла. Вот только в реальном мире это не так. В мире полно плохих людей, черствых, злых, алчных и эгоистичных. В Мунфоле не живут идеальные люди. Но с детства всех учат чести, это правда. Здесь много и хороших людей. Но всегда остаются те, кого сдерживает только страх перед страшной карой. И у нас кара достаточно устрашающая, чтобы преступность была минимальна.

– Не насилуй, а то тебе засунут палку в зад, – вспомнила Харпер рассказы Деймонда. Феликс уверено кивнул, сел рядом и осторожно взял ее за руку.

– Именно. Девушки здесь прекрасно знают, что могут быть сколько угодно правы и невиновны в том, что с ними сделали, но это не избавит их от опасности. А вот палка, которую они вставят в зад обидчику, потому что знают, как защитить себя – избавит еще как.

Харпер кивнула. Она давно знала про законы Мунфола, суровые, но справедливые, но ее мозг все еще оставался в мире Солнца и верил, что отсечение рук и казни – очередная история из фэнтези книги.

– Как его бабушка пришла? Мы в Небесном городе. И ее видела только я!

– Хм. – Феликс задумчиво посмотрел вдаль. – Либо она использовала тебя, как магнит, чтобы оказаться в Небесном городе. Либо ее прислал тот, про кого говорила Мирослава.

– Таинственное зло… как же! Куда Дэн попадет? Ты же сможешь узнать?

– Если ты хочешь. Уверен, его ждет остров Очищения. А дальше все зависит только от него и его выбора.

– Хочу, – твердо сказала Харпер, а потом крепко обняла Феликса. Расслабилась, ощущая его руки на своей спине. – Я тебя так люблю!

– О, золотце, я тоже тебя люблю! – тут же ответил Феликс. Харпер отдалилась и с удивлением заметила, как увлажнились его глаза.

– Я безумно благодарна миру, что у меня есть такой брат. Ты – моя семья, Феликс.

– А ты моя, Харпер! Любимая! – Феликс раскинул руки, намекая на новые обнимашки, и Харпер снова к нему прильнула. – Будешь крестной мамой моей дочери?

– В Мунфоле детей не крестят, – напомнила она.

– Ой, это все мелочи! Так будешь?

– С большим удовольствием.

Из палатки вышел Деймонд. Заметил объятия Харпер и Феликса, немного расслабился. Кивнул, отвечая на немой вопрос.

Харпер ждала ужаса, отчаяния, но ощутила только пустоту.

Глава 13
Восход Лета

Офелия вышла из-за ширмы и покрутилась, чтобы показать, как переливается пышная юбка свадебного платья. Харпер в очередной раз показала большой палец, но и сама запуталась, какое лучше.

– На твоей фигуре любое будет шикарно смотреться, – заявила она, пока Офелия придирчиво разглядывала себя в зеркале, шурша одеянием. – Ну, пока что. Скоро ты станешь большой и неповоротливой!

– Должно не просто шикарно сидеть на мне, – ответила Офелия, подходя к вешалке с платьями ее размера, ведь десяток, что они выбрали до этого, подошел к концу. Улыбнулась вдруг, провела по животу. Настолько долго мечтала о ребенка, что перспектива стать толстой, ее совершено не пугала. – Я должна выглядеть идеально. Как-никак, выхожу замуж за короля.

– Станешь королевой, – кивнула Харпер, делая глоток шампанского. К счастью, ей сегодня досталась роль лучшей подруги, что сидит на диване, дает ценные советы и ничего не меряет. Ее черед впереди, ведь она будет подружкой невесты, которой тоже нужно самое идеальное платье. Ну, так Офелия заявила.

– Формально, – серьезно ответила Офелия. Харпер вскинула брови. Она-то ждала, что подруга будет счастлива новому статусу! А оказалось, что все наоборот. – Я сразу сказала, что не лезу в политику. Ближайшие восемнадцать лет я просто мать и домохозяйка. Вот потом – посмотрим.

– Спорим, тебе быстро надоест роль обычной мамы?

– Я пятьдесят лет об этом мечтала. – Офелия вытащила платье. Харпер помотала головой – недостаточно королевское. – Но посмотрим, как будет. Передумать никогда не поздно, правда?

Офелия показала еще одно платье, и вот теперь Харпер отправила ее переодеваться. Сама в это время нервно посмотрела в окно, налила себе еще шампанского, надеясь, что это успокоит пульс. Дома в Санкт-Петербурге было не так тревожно, как здесь, в центральном районе Небесного города. Но и поддаваться страху, отдаляться от подруги из-за идиотской магии она больше не намерена. Пора брать себя в руки!

– Дэн не придет, – сказала Офелия из-за ширмы. Харпер рухнула обратно на диван, скорее сделала глоток шампанского, пытаясь понять, когда подруга сквозь предметы научилась видеть. – Феликс нашел его на острове Очищения. Никто его оттуда не выпустит.

– До этого же пришли мертвые.

– И твоя мама уснула, пока решала эту проблему. Времена года и грехи сошлись во мнении, что она наложила на Небесный город мощное заклятие, которое мертвых сюда больше не пустит.

– А я их магнит. Ко мне прийти – могут! Бабушка Дэна же пришла ко мне!

– Хм. Все забываю, что ты теперь страненькая у нас. Могут и прийти… Но не Дэн. Его с острова Очищения никто не выпустит! – повторила Офелия. – Не поможешь? Тут корсет сзади завязывается.

Когда они только пришли в магазин, к ним подбежала милая девушка-консультант, но ее быстро отправили подальше – лишние уши им не к чему. Да и та так пялилась то на Харпер, то на Офелию, что становилось не по себе. Вот тебе и цена появления на первых полосах местных газет.

– Все равно его постоянно жду, – тихо признала Харпер, подходя к Офелии. Начала шнуровать ее корсет. – Придет и наложит на меня трупный сглаз.

– Он не придет. Да и пока немного не в себе, как помнишь. Не осознает, кто он и где – его дело пройти свои уроки.

– Угу. – Харпер продолжала просовывать завязки, затягивать корсет, но мыслями оказалась совсем далеко. Вспоминала события недельной давности, вновь и вновь переживала из-за казни того, кого ненавидела. Искала ответ, почему ее это все настолько задевает. Деймонд сказал, что она слишком добрая. Харпер пока ответ не нашла. – Офелия? Я тебя очень люблю.

Офелия тут же повернулась, сузила глаза и ткнула пальцем в грудь Харпер, от чего та отшатнулась, не ожидая такого напора.

– Никаких прощаний, леди Ванклифф! Ишь чего тут придумала! То Феликсу в любви признается, теперь мне!

– Я не прощаюсь, – ответила Харпер. Пожала плечами, ведь именно это и делала. – Но все мы взрослые люди, а я еще и реалист и прекрасно знаю, что через месяц могу умереть. Найдем четвертый свиток, за ним сразу пятый и… никто не знает, что будет. Никто не знает, что сделает со мной эта магия Смерти в итоге. Поэтому я хочу, чтобы ты знала, что я тебя люблю. И безумно благодарна, что у меня есть такая подруга.

– Тебе еще быть тетей моего сына, – сурово заявила Офелия, полезла обниматься вдруг. – И мы сделаем все возможное, чтобы вы с Деймондом остались живы, ясно? За вас весь Мунфол! И ты будешь подружкой невесты на моей свадьбе через полтора месяца и точка!

– И где-то бродит таинственное зло, что сильнее моей мамы. Смерти!

– Ну, это пока не доказано. Где он, а?

– Мама молчит, – попыталась пошутить Харпер. Вышло фигово, она и сама это понимала, но вспомнила, как утром навещала мать в замке светлого сообщества.

Мирослава не подавала признаков жизни. Спала таким глубокий сном, что никто не мог добраться даже до ее потока – но он определенно бился, едва заметно, совсем тихо. Такое бывало и раньше. Ну, так заявили и грехи, и ведьмы, пытаясь успокоить Харпер.

Почему она переживает из-за сна матери? Она ведь ее бросила, не объявлялась годами, сделала избранной!

Деймонд прав – Харпер слишком добрая.

У всего есть и плюсы: Феликс и ведьмы сумели осмотреть тело Мирославы и изучить ее магию. Заявили, что сходство с новой силой Харпер определенно есть, но процентов на пятьдесят, не более. Значит, матушка не врала – подарок и правда не от нее, а от таинственного зла, которое прячется за ширмой, ожидая своего часа.

А еще Феликс уверен, что почти понял, как вытащить из Харпер чужеродную магию, и работал над тем, чтобы переместить ее в Мирославу. Мол, Смерти хуже точно не будет…

Харпер тряхнула головой, возвращаясь в магазин. Закончила шнуровку корсета, и Офелия отошла от нее, взмахнула пышной юбкой. Вдох восхищения вырвался из груди.

– Оно, – заявила Харпер. – Но ты уверена, что корсет не навредит ребенку?

– Свадьба через полтора месяца, у меня будет только двадцатая неделя. Врач говорит, ребенок у задней стенки матки, так что большого живота я могу не ждать, скорее всего. А на двадцатой неделе большого точно не будет. Но платье пока не покупаю – откладываю пару размеров… кто его знает, что там будет с моей фигурой. Но надеюсь, что беременность будет незаметна… не хочу афишировать на публику.

Колд хотел сделать свадьбу зимой – в пик своей мощи, но Офелия настояла, что лучше сделать это сейчас, пока она не превратилась в большую, глубоко беременную женщину. Колд задумался, согласился, что так будет комфортнее. Зато очень радовался, что ребенок должен родиться как раз в начале зимы, то есть его поры.

– Понимаю. – Харпер не сводила восхищенного взгляда с Офелии. Корсет был расшит бусинами и жемчугом, небольшими цветочками из переливающейся ткани – явно постаралась Весна. Украшен тонкой белой отделкой по контуру, что придавало изысканности. Объемная юбка состояла из нескольких ярусов, невероятно пышная. Воздушные асимметрические складки и воланы. Подчеркивает талию и грудь. Определенно то, что нужно будущей королеве земли Зимы. – Ты невероятна в этом платье. Волосы оставляешь синие?

– Да, думаю, да. – Офелия повернулась к зеркалу, разгладила верхние складки. Поймала взгляд Харпер, что стояла за ее спиной. – Колду нравятся синие волосы. Говорит, я словно под его время года покрасилась опять.

– Мне тоже синий больше нравится, – улыбнулась Харпер, а про себя хмыкнула, замечая символизм. Розовые волосы теперь казались метафорой помутнения рассудка Офелии, пока она позволяла Дэну быть рядом и даже рассматривала его в роли пары. Но едва она встретила достойного мужчину, то тут же вернулась к синему – к прежней себе. Уверенной и дерзкой, твердо знающей, что и кто ей нужен.

Харпер отвлеклась на телефон, устало посмотрела в экран, ожидая звонка мужа, но ошиблась.

– Феликс? – ответила она.

– Это будет леген-подожди-подожди-дарно! Легендарно! – тут же крикнул Феликс, а Харпер поняла одно: сегодня они будут тусить и праздновать… вот только что? – Мы с Сэм обручились!

– Поздравляю! – сказала Харпер, пояснила Офелии, что происходит, та лишь понимающе фыркнула: другого не ждала. – И где празднуем?

– Кидаю координаты – у тебя есть полчаса, чтобы оказаться здесь! Деймонд тоже уже едет! Люблю тебя, Офелию и весь мир! – Феликс отключился, оставляя Харпер в недоумении, ведь звучал так, словно пьян. Вот только на грехов алкоголь не действует. Неужели он и правда пьян от любви?

– Грехи женятся? – спросила Харпер, пока Офелия воевала с платьем, пытаясь из него вылезти. Смирилась, что без помощи не справится, и повернулась к Харпер спиной, прося расслабить завязки.

– Крайне редко, – сказала Офелия. – Времена года – да, бывает. Грехи же… представь себе Блуд замужней женщиной? Или Зависть? С ума ведь можно сойти с партнером, которым всегда и во всем завидует тебе. И всему миру.

– Хуже только Уныние. Счастье, что я пока с ней не знакома.

– Мой отец был женат на маме, – спокойно ответила Офелия, дернулась, вспоминая, что произошло с Кейлусом. И кто виновен в его смерти. Нахмурилась, но мигом сбросила с себя переживания. – Еще Чревоугодие была замужем.

– Была? Это Сигрид?

– Угу. Он умер лет десять назад. Ему было… хм, сто десять вроде. Для обычного человека (даже не темный или светлый) он прожил очень долго, Сигрид максимально продлила ему жизнь. Но, увы, время взяло свое. Она все еще скучает по мужу.

– Неожиданно.

Офелия наконец выбралась из платья и шумно выдохнула, радуясь свободе. Спряталась за ширмой, чтобы одеться, хоть нагота ее мало смущала.

Отпраздновали помолвку Феликса легендарно. Словно с ним бывает по-другому. Он арендовал клуб, куда позвал небольшую компанию самых близких друзей: его и Сэм.

Веселились, выпивали, смеялись и говорили о жизни. Забыли про проблемы и грядущие события. Стали словно бы обычными людьми, которые могут просто жить и наслаждаться обычными вещами.

Мирослава спала. Снова помолодела, но оставалась мертвецки-бледной. Харпер так и не сумела нащупать пульс, зато ощущала поток, едва клала руку на холодную грудь матери. С каждым днем он становился сильнее.

Сердце едва билось, кровь не курсировала по венам, и все, что поддерживало организм – магия. Вот она продолжала биться, осторожно грела пальцы, стоило коснуться потока, чтобы убедиться, что тело не пора закапывать.

Харпер свела брови вместе. Все это так странно! Четыре года назад она не верила в магию вовсе, твердо знала, что подобное существует только в фэнтези книгах. А теперь легко принимает тот факт, что ее мать застряла между жизнью и смертью, и едва полностью восстановит резерв, очнется, будто ничего и не произошло. Подумаешь – немного поспала?

Ведьмы не знали, когда проснется Мирослава. Наблюдали, сообщали, что резерв постепенно восстанавливается, но происходит это скачками. То несколько дней стоит на месте, то резко растет. Значит, и проснуться Смерть может в любой миг. Сегодня? Завтра? Через год? Или через столетия? Ответа ни у кого нет.

– Знаешь, тебе пора бы проснуться, – заявила Харпер. – То, что ты уснула – словно рояль в кустах, прикинь? Мол, автору же надо держать интригу, нельзя сразу раскрывать все карты, поэтому – хоба! – и единственная, у кого есть ответы, навела шороха, ничего не объяснила и просто решила поспать. И молчит теперь… Хм.

Харпер убрала руку с груди, чуть отодвинула стул, чтобы можно было покрутиться на нем. Так почему-то всегда лучше думается в кризисные моменты. Вот зачем она мечтала попасть в фэнтези книгу? И почему вселенная все перепутала? Она-то просила ромфант, где главное – любовная линия и офигенный мужик в мужья. Да, муж у нее офигенный, вот только любовная линия ушла на второй план, столько проблем навалилось.

Прошло полтора месяца с тех пор, как Мирослава уснула. Завтра откроется вход в пещеру, что ведет к озеру Утраченных слез, и они с Деймондом пойдут за свитком. И если бы Мирослава сегодня проснулась и объяснила, что за ОН – то всем стало бы легче дышать.

Но нет. В их истории образовался самый тупой поворот сюжета, поэтому та, у кого есть ответы, продолжала мирно спать, не торопясь помогать главным героям. Спорим, она откроет глаза, когда все закончится? И такая: «а теперь, друзья мои, я открою вам тайну, что спасет вашу жизнь… а? Уже сами себя спасли? Ну, молодцы, я дальше спать».

Харпер нервно рассмеялась. Заправила волосы за уши и устало вздохнула, подвинулась обратно к матери, взяла ее за руку, пытаясь придумать, как ее разбудить. Хотя… если ведьмы и грехи не справились – почему она сумеет?

– Знаешь, самое время проснуться, чтобы избавить читателей от тупого сюжетного хода… ну, знаешь, сломать интригу, помочь главным героям. Потому что мы не в книге, мать твою! А в реальной жизни! И я хочу жить! Жить! С Деймондом, потому люблю его! Очень. Пожалуйста!

Деймонд появился в проеме двери, как раз когда разговор зашел о нем. Харпер дернула плечами, выпустила руку матери.

– Пора идти? Идем, – устало сказала она, поднимаясь.

– Темнеет, – кивнул Деймонд. – Веснушка, мы справимся и без ее помощи. Да и она ясно дала понять, что ответы мы получим в пятом свитке и не раньше, потому что она буквально не может об этом говорить.