Текст книги "Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 25 Обмен…

Я проснулась с тревожным чувством весьма рано. Быстро оделась и причесалась самостоятельно – отучила Варю бегать ко мне для этого с самого появления в этом мире. Спустилась на кухню, дала распоряжения: мне-то ещё нужно гостей накормить, чтобы выпроводить их побыстрее.

На завтраке оказались все, кроме Юрия Александровича. Его отец с удивлением осматривался вокруг, спрашивая, куда подевался новоявленный счастливчик.

Один из слуг робко произнёс, что Юрий Александрович ночью оседлал своего коня и умчался прочь.

Гости переглянулись. Свёкор помрачнел. Поведение сына, конечно же, пятнало его репутацию. Вместо того, чтобы нежиться в спальне со своей супругой, младший отпрыск Данилиных просто покинул поместье. Что у него на уме?

В итоге старик ненавязчиво, но вполне ясно дал понять своим родственникам, что им пора разъезжаться. Те покинули моё поместье уже через полчаса после окончания завтрака. А вот сам свёкор остался.

Супруга его демонстративно меня игнорировала и вышла в сад. А он попросил переговорить с глазу на глаз. Мы вошли в кабинет. Я старалась вести себя максимально вежливо, но была предельно осторожна. С одной стороны, этот мужчина – моя дверь в лекарский мир, а с другой стороны… он очень сложный человек, и неизвестно, что он задумал.

Как я и ожидала, разговор сначала шёл о пустяках, но спустя несколько минут плавно свернул к чему-то весьма… необычному.

Александр Петрович достал из-за пазухи конверт, неторопливо развернул его, вынул лист бумаги и протянул мне. Когда я вчиталась, то нахмурилась. Ненавязчиво, как бы между прочим, граф просил подарить ему участок около реки – мол, в рамках родственного союза. В обмен на такой «подарок» он был готов предоставить мне знакомство и связи среди высшего общества.

В тех кругах, в которые женщину никто бы не допустил.

Я вопросительно изогнула брови. Какая-то странная формулировка: я должна дать ему подарок, он – мне что-то взамен. Целый участок земли и какие-то знакомства… Нет, я понимаю, знакомство – тоже ценность, но… Обмен, как бы его ни называли подарком, был странноватым.

Я не церемонилась и высказала Александру Петровичу свои сомнения. Он побледнел, сцепил губы – было заметно, что ожидал от меня большей покладистости. После этого осторожно произнёс:

– Доченька, не откажи старику. Просто возле реки, говорят, там очень… там целебные земли. Для больной спины самое то. Мне бы хотелось пользоваться этой землёй в своё удовольствие. Участок совсем небольшой. Ты ничего не потеряешь.

Кажется, меня держали за дуру. Кто поверит в желание приобрести «целебную грязь»? Но отказываться от важных знакомств тоже не хотелось. Поэтому я решила сделать встречное предложение.

– Давайте я сдам вам этот участок в аренду. Ровно на месяц. Это будет лучше, чем дарить клочок земли. По нескольку надуманной, как я считаю, причине. Вам нужна грязь? За месяц вы наберёте её больше, чем достаточно.

Мой ответ свёкру, очевидно, не понравился. Он помрачнел, глаза блеснули, но не отказался.

– Что ж, – произнёс он суховато. – Давай так. Тогда я лично перепишу бумагу.

В итоге я подписала новый документ, отдавая этот участок свёкру в распоряжение на тридцать дней. А сама обязала его в ближайшие дни ввести меня в общество, познакомить с лекарской системой и высокими членами лекарского искусства.

Александр Петрович был удивлён. Наверное, не думал, что медицина действительно так сильно меня увлечёт. В прошлом Елена Николаевна, видимо, подобного интереса не проявляла.

Мы договорились, что я приеду к нему домой ровно через шесть дней, и он познакомит меня со своими друзьями – достопочтенными лекарями нашего княжества.

* * *

Итак, гости разъехались. Новоявленный муж так и не появлялся. Я жалела только о том, что не выбила у него немного средств. Ладно, шесть дней мы ещё продержимся. Но потом пусть заботится о своей новоявленной супруге как следует. Всё-таки я спасла его свободу, и скоро он расправит крылья и полетит прочь свободным человеком.

Вот почему я согласилась арендовать землю всего на месяц – скоро мой нынешний свёкор перестанет им быть.

День на третий после торжества я не могла уснуть. Ворочалась, ворочалась, не выдержала. Оделась, набросила тёплый плащ и вышла во двор. Нужно было подышать свежим воздухом и прикинуть дальнейшие планы. Моя задача – найти себе работу в лекарском деле. Для этого мне нужны связи.

Думаю, свёкор как раз поспособствует. Я не уверена, конечно, пока ни в чём. Но мечты у меня велики.

Бродила по аллейкам, представляя, как начну изобретать новое лекарство, как открою частную клинику или что-то подобное. Как вдруг услышала странный шум. Он исходил от хозяйственных построек, в самом дальнем углу сада.

Я нахмурилась. Мне бы уйти отсюда подальше, но меня потянуло вперёд женское любопытство.

Знала, что эти помещения использовались под склад. Дверь в одном из них была приоткрыта. Я заглянула в образовавшуюся щель – и замерла.

Один-единственный канделябр с одной-единственной коптящей свечой стоял чуть в стороне на столе. Вокруг валялись тюки и корзины со всяким содержимым, но посреди комнаты находился Семён, держащий в руках самый настоящий меч.

Он тренировался. Движения были чёткими, быстрыми и очень умелыми. Парень был обнажён до пояса. Я видела развитую мускулатуру. Крепкие мышцы вздувались от каждого движения. Так он воин? Почему же тогда занимался грязной работой? И снова мысль: никакого недуга не было. Елена Николаевна не смогла причинить парню настоящий вред. Он просто прятался под личиной умалишённого.

Я быстро ушла, так и оставшись незамеченной. Мысли вихрем носились в голове. Он опасен для меня? Но нет, не похоже. Однако с ним надо держать ухо востро…

Глава 26 Любопытная девица…

Наконец, в ворохе забот я вспомнила об одном важном деле, которое давно следовало проверить. Я подсознательно убегала от этого, стараясь ни о чём не думать, и это было крайне беспечно с моей стороны.

Отругала себя за беспечность, взяла с собой одного из солдат, и мы спустились в балку, где, как заявлял барон Северов, находились доказательства ведьмовской природы Елены Николаевны.

Честно говоря, мне было немного страшно найти эти доказательства. Но когда пещера была обнаружена, мы вошли в неё и исследовали от начала до конца, ничего необычного найти не удалось. Обнаружилась какая-то яма, усыпанная ветками, листьями, но ничего более там не нашлось.

Я пожала плечами и облегчённо выдохнула. Значит, всё в порядке. Барон-пузан просто наврал. Ещё раз облегчённо выдохнула.

Вернулась в поместье, чтобы полноценно готовиться к последующей поездке. Мне предстояла встреча с многочисленными представителями лекарского искусства этого мира.

В день отъезда я собиралась особенно тщательно. Варя отправлялась со мной, как и парочка чемоданов с переменной одеждой. За эти дни мы подновили мой гардероб, немного уменьшили декольте на некоторых платьях и пришили вуали на несколько шляпок: учитывая репутацию Елены Николаевны, следовало на всякий случай прятать лицо. Мало ли, с кем она могла водить дружбу…

Когда кучер уже открыл дверцу, и мы собрались забраться внутрь, я услышала позади торопливые шаги. Обернувшись, увидела запыхавшегося Семёна.

Он выглядел совсем не так, как раньше: глаза горят, на щеках румянец – он явно торопился. Одет был очень скромно: наряд был старым, штаны и камзол с чужого плеча. Но спина ровная, стойка крепкая. Он казался совершенно другим – выздоровевшим, дерзким и очень взволнованным.

Я улыбнулась. Как любому доктору, мне было радостно видеть своего пациента в полном порядке. Но для чего он пришёл? Я так и спросила.

Несколько мгновений молодой человек вглядывался мне в лицо с нечитаемым выражением, а потом упал на одно колено, склонил голову и сказал:

– Госпожа, умоляю, возьмите меня с собой! Я вам пригожусь.

Мне стало неловко. Я поспешила поднять его с колен и даже начала оглядываться, не видел ли кто. После всего, что наворотила Елена Николаевна, такое подобострастие казалось неуместным и даже неприятным.

– Семён… – я заставила его посмотреть себе в глаза. – Я бы хотела, чтобы ты остался здесь, приходил в норму и выздоравливал. Ты долгое время был болен по моей вине.

– Нет, госпожа, я уже сейчас совершенно здоров, – с жаром возразил парень. – Прошу вас, возьмите меня с собой. У вас нет телохранителя – я им буду.

И я вспомнила, как он тренировался на днях в подсобном помещении.

– Ты владеешь боевым искусством? – осторожно уточнила я.

Семён смутился.

– Не то чтобы владею, – опустил голову, и я поняла, что лжёт. – Просто я достаточно силён, а вы совсем одна. Единственная служанка не может быть для вас гарантом защиты.

– Я могу взять любого воина из своего поместья, – возразила я, разглядывая его с любопытством.

– Любой воин не будет таким верным вам, как я! – ответил он торжественно.

Я невольно усмехнулась.

Несмотря на то, что Семён был мне весьма симпатичен, он вызывал во мне безотчётное беспокойство. Во-первых, парень явно был уверен, что имеет дело с ненастоящей Еленой Николаевной, и эта его уверенность была для меня опасной. Плюс он явно скрыл, что владеет навыком обращения с мечом. Почему? Он что-то замышляет? А вдруг он действительно опасен?

Но, глядя в эти глаза, не верилось. Скорее, он одержим желанием что-то для меня сделать. Вот только почему?

И тогда я приняла решение.

– Хорошо. Поедешь со мной.

А сама подумала о том, что верна поговорка: друга держи близко, а противника – ещё ближе. Надеюсь, он не враг мне, но понаблюдать за ним стоило бы.

Семён просиял.

Он тут же поспешил забраться к кучеру. Мы с Варей уселись внутри кареты, и та тронулась с места, покатив по накатанной дороге в город…

* * *

Сперва мы заехали в поместье Александра Данилина. Он уже вместе с ним приехал в столицу, в самый её центр. Кареты остановились прямо напротив огромного здания с покатыми крышами. Оно показалось мне едва ли не дворцом, но на самом деле было медицинским комплексом княжеской резиденции. Сам дворец возвышался чуть поодаль.

Я почувствовала трепет.

Ого! Действительно серьёзное учреждение.

Вокруг него тянулся высоченный каменный забор. За забором виднелись сад и многочисленные аллеи.

Александр, отец Юрия Александровича, выглядел весьма любезным, хотя в глазах его затаился холод с тех самых пор, как я отказалась подарить ему участок земли. Что ж, я и так знала, что его приязнь ко мне – исключительно напускная.

Варе и Семёну я поручила снять номер в соседней гостинице и повелела через два-три часа быть здесь вместе с каретой. Они поклонились и ушли, а я развернулась и плавной походкой отправилась по аллее вслед за Александром Данилиным, который не сказал мне больше ни единого слова.

Натянутая атмосфера между нами дала понять: он неохотно исполняет своё обещание, ведь я не до конца выполнила его просьбу. Но это не имело значения, ведь старик ещё не знает, что наш брак с его сыном абсолютно фиктивен.

Холл медицинского комплекса оказался великолепным. Он мог бы быть музейным залом – настолько оказался огромным. Шелковистые дорожки, картины на стенах, витражи в окнах – всё выглядело удивительно красивым и броским.

Мы поднялись по широченной витой лестнице с гладкими деревянными перилами. На втором этаже коридор разветвлялся на множество поворотов. Но мы пошли прямо, пока огромная двустворчатая дверь не открылась перед нами.

Мы оказались в помещении, очень напоминающем зал для приемов. На многочисленных окнах висели тяжёлые портьеры, на стенах – драпировка, пол был мраморный, блестящий. Под потолком – огромные люстры со свечами в подсвечниках. Чуть подальше стоял широкий дубовый стол с расставленными вокруг стульями.

На стульях сидели около двух десятков мужчин разных возрастов, но преимущественно пожилых. Одеты все были с иголочки – явно аристократы. Когда прозвучали наши шаги, большая часть обернулась. Но несколько человек даже не подумали прерывать диспут, который вели.

Я невольно прислушалась.

– Повторяю, господа, – горячо говорил седой мужчина с надменным профилем, – при лихорадке следует пускать кровь немедленно! И чем сильнее жар, тем больше крови нужно выпустить. Тело перенаполнено дурными соками.

– Позвольте возразить, – подался вперёд другой, более молодой, с густой чёрной бородой. – Главное – охлаждение и слабительные. Кровопускания лишь ослабляют пациента. Принудительное охлаждение – лучший метод, проверенный временем!

Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть.

Темнота! Ни пускать кровь до полусмерти, ни заливать человека ледяной водой – не выход. У лихорадки может быть десяток причин, и начинать нужно с поиска источника воспаления. Сбивать температуру только тогда, когда она угрожает жизни. А главное – следить за чистотой, поить, следить за дыханием и давать организму время и правильную помощь. А не выкачивать из пациента полжизни или устраивать ему ледяную баню.

Но вся эта заготовленная речь пока что осталась у меня внутри. Не время щеголять знаниями. Посмотрим сперва, что из себя представляют все эти светочи медицинских наук…

Наконец, на нас полноценно обратили внимание, и на лицах большинства мужчин появилось недоумение, а вот мой свёкр очевидно напрягся.

– Александр Петрович! – обратился к нему один из спорщиков, тот, который надменный. – Вы привели в наш зал диспутов пациентку? Разве вы забыли, что это категорически запрещено правилами нашего сообщества?

Александр побледнел, а я с удивлением поняла, что он, во-первых, никого не предупредил о моем появлении, а во-вторых, не имел здесь никакого особенного авторитета, что было заметно по недовольным лицам его коллег.

– Ну что вы, господа… – растянулся свёкр в фальшивой улыбке, – это не пациентка, а… моя невестка – Елена Николаевна Данилина, в девичестве Орлова. Она очень просила меня… сводить ее к вам на встречу. Для просвещения, так сказать…

Я покосилась на него с явным неудовольствием. Ага, значит представил меня просто любопытной дурочкой?

– Александр Петрович! – голос того же седого мужчины задрожал от негодования. – Что вы устроили цирк, ей-богу! Немедленно выведите её прочь! Не хватало еще, чтобы мы, ученые мужи, скатились до развлечения каких-то без меры любопытных девиц!

Свёкр повернулся ко мне с напряженно-виноватым лицом.

– Леночка, увы… – начал он, но я резко прервала его взмахом руки и, с улыбкой повернувшись к «ученым мужам», произнесла:

– Неужели вам неинтересно, какие лекарские практики существуют в заморских странах, уважаемые господа? Или вы настолько уверены в себе, что не готовы учиться чему-то новому?

Мужчины опешили, совершенно сбитые с толку тем, что без меры любопытная девица может так складно и смело с ними говорить…

Глава 27 Ловушка для высокомерных…

Когда первый шок прошёл, тот самый высокомерный мужчина громко возмутился:

– Послушайте, барышня, вам бы вернуться к своим нянькам, тряпкам, стежкам и любовным сборникам! А мы здесь занимаемся серьёзными вещами.

Я заломила бровь.

– А вы думаете, что только мужчины могут заниматься серьёзными делами? А удел женщин – няньки и тряпки?

– Конечно, – заявил высокомерный, и остальные мужи снисходительно заулыбались.

– Неужели общество держится только на мужчинах? – не отступала я. – Каждый из вас рождён женщиной. А это уже само по себе великий подвиг.

Мой главный оппонент скривился.

– Подвиг? В чём тут подвиг? Родить даже корова способна. А уж женщина – и подавно. Для того, чтобы рожать, ни знаний, ни разума не нужно. Это всего лишь инстинкты размножения. Но вам только предстоит об этом узнать, барышня, коль вы недавно вышли замуж.

Улыбки на лицах мужчин стали шире. Они откровенно насмехались надо мной.

Почувствовала растущий в душе гнев. Я, конечно, подозревала, что подобные люди могут оказаться трудными в общении, но чтобыдо такой степени – этого не ожидала. Здесь не только стена предубеждения богатых к менее знатным, но и ужасный сексизм. Женщина для них – тупая машина для размножения, не более. Себя же они считают невероятно разумными.

С таким подходом у меня ничего не выйдет. От Александра Петровича толку нет. Он обещал ввести меня в это общество, а сам стоит рядом как соляной столб – и не говорит ни слова. Да он их просто боится, потому что большая часть окружающих куда знатнее его!

Но если они решили, что я здесь для того, чтобы молча стоять в уголке, то сегодня их ждёт огромное разочарование…

Я буду продираться сквозь тернии, пока у меня будут силы. Может быть, не стоит идти напролом, думала я, но привыкла всё решать быстро и не терять времени. Риск – дело благородное, как говорят. Не то чтобы я готова рисковать бездумно, но в данном случае сомневаюсь, что у меня будет ещё хотя бы одна возможность попасть в это общество. Я обязана закрепиться в нем. Для этого придётся немножечко пораскинуть мозгами.

– Неужели в вашей практике не было случая, чтобы женщина оказалась талантлива к медицине? – продолжила спрашивать я. Наверное, меня бы давно выгнали отсюда взашей, если бы я не затрагивала вопросы, приносящие мужам глубокое удовлетворение. Пройтись по ничтожности женщин для них было весьма приятно.

– Конечно, нет! – возмущённо воскликнул мужчина помоложе. У него не было ни усов, ни бороды, как у остальных, но выглядел он важным и чванливым. Особенно этот эффект усиливался из-за монокля, который он всеми силами пытался удержать одним глазом. – Женщины, в принципе, не способны к глубокому развитию. Их память не вмещает даже небольшого количества знаний.

– А как же знахарки, которые, как я знаю, прекрасно сосуществуют с народом сотни лет? – приподняла я бровь. – И именно их услугами пользуются простые люди.

Мужчины разом рассмеялись.

– Что же вы, барышня, равняете образованного человека и какую-то глупую сельскую бабу, которая лишь пыль в глаза бросает, проводя выдуманные ритуалы? – перебивали они друг друга, стараясь проехаться по моему самолюбию. – Видимо, вы совершенно не разбираетесь в этих вещах.

Но глупцы не видели, что я сама веду их тем путём, по которому они и должны были пойти.

– То есть вы считаете, что знахарки – это шарлатанки, которые на самом деле ничего не смыслят? – хмыкнула я. – Хорошо. А что насчёт повитух? Испокон веков они участвуют в таком сложном процессе, как родовспоможение.

Тот же молодой с моноклем снова фыркнул:

– Да что там сложного? Женщина рожает сама. Всё это преувеличено.

– Правда? – я заломила бровь. – Почему же тогда такая высокая смертность среди рожениц? Я узнавала: из десяти зачастую умирает двое.

– Да разве это много⁈ – возмутился какой-то старик. – Вот в прошлом веке умирала минимум половина! Сейчас, благодаря развитию медицины, всего лишь две женщины.

– А их должно быть ноль, – возмутилась уже я. – По крайней мере, к этому медицина должна стремиться. И если высокая смертность существует, значит, медицина чего-то до сих пор не поняла!!! Точнее, не сама медицина – это абстрактное понятие, – а те, кто за ней стоят, кто её несёт в наш мир!

Мой грубый наезд – а в их глазах это именно так выглядело – не остался незамеченным. Мужчины нахмурились, стали откровенно недовольными. Тот, который был особенно высокомерен, сжал челюсти так сильно, что у него дёрнулись усы. Кажется, сейчас попытается меня выгнать, поэтому я поспешила добавить:

– Я уверена, что медицина очень многое теряет, не позволяя женщинам, особенно тем, кто имеет серьёзный опыт – такие как повитухи и те же знахарки – участвовать в её развитии. Более того, среди женщин встречаются очень талантливые. Это только дополнило бы ряды тех, кто помогает людям!

– Ну всё, хватит! – наконец взорвался высокомерный, пытаясь поставить точку в этом, как он считал, бесполезном споре. – Вы и так отняли достаточно нашего драгоценного времени. Барышня, вам лучше уйти.

– Александр, – он обратился к моему свёкру, – уведите свою невестку и объясните ей как-нибудь, чтобы она не лезла в те темы, которые её очевидно не касаются и которые она, к сожалению, своим узким умом охватить не сможет.

Александр Петрович вытянулся по стойке смирно. Его взгляд приобрёл решительное выражение – так сильно он пытался выслужиться перед этим мужчиной. Затем повернулся ко мне, изобразив строгость.

Я же презрительно скривилась. Значит, в данном вопросе он всегда выберет позицию глупого подхалима и предателя. Что и требовалось доказать.

– Послушайте, – я заставила всех вновь посмотреть на меня. – Я вижу, что как только спор заходит в тупик, мужчина выбирает самый неблагородный способ избавиться от того, кто приводит контраргументы, то есть изгоняет его. Это не делает вам чести.

В глазах мужчин начала появляться откровенная злость и желание выгнать меня с позором, и лишь этикет мешал им вести себя подобным образом с аристократкой.

– Однако я предлагаю вам другой выход. Я бросаю вам вызов, господа! Вызов такого рода: я слышала, что вы обсуждали способы борьбы с лихорадкой. Я так понимаю, у вас есть больные, страдающие этим недугом. Если я в течение недели исцелю исцелю десять человек без вашей помощи, вы позволите мне стать частью вашего медицинского общества! Если же хотя бы один не выздоровеет – значит, я покину вас и никогда больше не буду донимать «глупыми вопросами».

Меня слушали с полным ошеломлением. Смотрели так, будто я сейчас предложила слетать на Луну, высадиться там всем составом и с победным кличем вернуться обратно.

Наконец, молчание нарушил тот самый высокомерный. На лице его было потрясение, но на губы наползла презрительная усмешка.

– Какое глупое предложение… – начал он.

Но вдруг его прервал молодчик с моноклем.

– Нет, ну почему же? Похоже, барышня так уверена в себе, что ей просто не помешает хороший урок. Господа, я предлагаю удовлетворить её просьбу. Это будет самый короткий и самый простой метод воспитания женщины, который только можно придумать.

Остальные рассмеялись и активно закивали.

– Да, пусть попробует. Пусть увидит, что медицина – это не тряпки и не танцы. Что здесь нужен ум и знания!

Высокомерный нахмурился. Ему, похоже, такое решение не нравилось, но идти против большинства он тоже не хотел.

– Ладно. Александр, – он повернулся к моему свёкру. – Завтра мы как раз собирались посетить больницу для нищих. Поэтому присоединяйся к нам со своей невесткой. Мы выделим ей десять человек, как она и попросила. Посмотрим… – он ухмыльнулся, показав желтоватые зубы. – Посмотрим, как быстро она признает неоспоримый факт, что женщине место дома, у плиты и с выводком детишек. Думаю, этот забавный случай ещё долго будет служить напоминанием о том, что женщина должна находиться на своём месте.

Мужчины веселились. Они чувствовали себя уже победившими. Абсолютно непогрешимыми в своей правоте.

Я тоже усмехнулась, понимая, что высокомерие делает людей глупыми и недальновидными.

– Однако, господа, – я использовала свой последний аргумент, – прежде чем всё это случится, мы составим документ, в котором вы обязуетесь принять меня членом вашего общества в случае моей победы.

Высокомерный скривился. Ему это всё не нравилось, но я настояла, и он уступил.

– Учтите, барышня, – сказал он напоследок, – об этой истории узнает всё светское общество. И когда вы, пристыженная, будете появляться на любом приёме, не ждите одобрения и любви со стороны аристократов. Они не прощают ошибок!

– Ничего, как-нибудь переживу, – улыбнулась я и поставила размашистую подпись под документом, который в считанные минуты составил секретарь…