Текст книги "Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16 Обед и противостояние…

Юрий Александрович остановился вплотную ко мне – и только сейчас я заметила, как он тяжело дышит. Руки сжаты в кулаки, взгляд буквально свирепый. Ух, меня аж пробрало. Он что, ударить меня собирается, а не поцеловать?

Отступила на шаг. Точнее, попятилась. А Юрий Александрович напрягся ещё сильнее.

– Отец… – я наклонилась в сторону, выглядывая из-за так называемого жениха на его родителя. – Простите, пожалуйста, но к чему это всё? Поцелуй – это так интимно. Мне неловко, если это будет происходить у вас на глазах.

Старик хохотнул:

– Какая же вы скромница, моя доченька! Ладно, Юрка, уходи. Невеста не желает твоих поцелуев до свадьбы. Сама невинность!

Юрий Александрович пошёл красными пятнами. Ноздри раздувались, дышал шумно. А я приклеила на лицо улыбку, которая медленно сползала в гримасу. Наконец жених отступил, а я облегчённо выдохнула. Экзекуция откладывается: поцелуй с таким человеком, как он, иначе и не назовёшь.

Я думаю, для него тоже мало приятного. Я в его глазах особь не лучше болотной лягушки. Так что мы оба ещё неплохо отделались.

Граф-старик уселся на своё место. Мы присели на стулья напротив друг друга. Слуги поспешили наложить нам всякого рода еды. А я посмотрела на череду всевозможных вилок и ножей – и немножечко приуныла.

Дома, то есть в своём поместье, я ела обычной вилкой, все остальные откидывала с презрением. Не на светском же рауте. Здесь же так не побалуешь. Но весь этот придворный этикет для меня был абсолютно невиданным. Как теперь выкручиваться?

Пришлось краем глаза наблюдать, какую вилку и для чего возьмёт Юрий Александрович. Тот первым делом впился в кусок мяса и жевал его с таким видом, будто хотел истереть в порошок. Пришлось и мне мяса пожевать. Оно, к слову, было восхитительным на вкус, и я даже немного расслабилась.

Некоторое время старый граф не говорил ни слова, а потом, когда чуть насытился, отложил приборы и начал расспрашивать меня о поместье с самым невинным видом.

Я отвечала поверхностно – не хватало ещё отчитываться о своих делах какому-то старику. А он, смотрю, готов пробраться ко мне в душу. Так и стелет, так и стелет… Что же ему от меня на самом деле нужно? Вот в чём вопрос.

Наконец мы закончили трапезничать. Я откашлялась, желая наконец озвучить свою просьбу, но старший Данилин меня прервал:

– Дорогая доченька, может быть, вы желаете ускорить ваше бракосочетание? Я, если что, совершенно не против.

Я так и замерла с открытым ртом, а Юрий Александрович в этот момент подавился компотом, который пил. Подавился знатно – начал кашлять, пыхтеть, буквально задыхаться и с каждым мгновением всё больше краснел.

О, Боже! Уж не помрёт ли он тут мне на радость? Хотя… радоваться не буду. На горе? Горевать тоже не стану. Но человека нужно в любом случае спасать!

Во мне тут же встрепенулся профессионал.

Вскочила со своего места, подбежала к молодому графу и схватила его со спины. Как могла, попыталась помочь: резкий толчок под рёбра, ещё один…

Наконец изо рта Юрия Александровича вылетела маленькая вишнёвая косточка: компот, как оказалось, был фруктовым. И, слава Богу, он наконец вдохнул.

Я отпустила его, отошла в сторону и наткнулась на ошеломлённый и восхищённый взгляд старого графа.

– Боже, милочка! Откуда… откуда у вас такие способности? Поразительно! Неужели вы учились на лекаря?

Я встрепенулась. Он что-то знает о лекарском искусстве?

– Возможно, – уклончиво ответила я.

– Чудесно, чудесно! – старик едва не захлопал в ладоши. – Юрка, посмотри! Даже твоя невеста изучала лекарское искусство, а ты, негодяй, не хочешь!

Я насторожилась. Что же это значит? Моего женишка хотели сделать местным врачом?

– Ах да, – продолжил старик важно. – Возможно, мой непутёвый сын вам не говорил, дорогая дочь, но у нас династия лекарей. И только он отказывается идти путём всего рода. Вы можете себе это представить?

У меня глаза полезли на лоб. Династия лекарей? Это что же выходит – я могла бы войти в семью людей, которые по местным законам имеют все права на врачевание?

Уж не откроются ли передо мной многочисленные двери?

Неожиданно перспектива замужества стала выглядеть чуточку привлекательнее.

Задумавшись, я даже не заметила, как старый граф приказал слугам вынести оставшиеся блюда и принести ароматного чая со сладостями. Когда гостиную наполнил ошеломительный запах горячего напитка, я очнулась, присела обратно за стол и, наконец, решилась.

– Дорогой отец! – я была сама учтивость. – Хотелось бы поговорить об одном важном деле, весьма специфическом, так сказать, требующем вашей милости.

Старик смотрел на меня с готовностью выслушать всё, что угодно. Юрий Александрович при этом, мрачный как туча, сидел напротив и молчал.

– Дело в том, – продолжила я как можно более скупо и поверхностно, с некоторой долей беспечности, – что по некоторым причинам… наглый сосед желает отнять у меня поместье, потому что я некоторое время назад заложила его…

Реакция старика была ошеломляющей: он вскочил и ударил кулаком по полу. Покраснел, да так сильно, что едва не схлопотал сердечный приступ, а потом закричал:

– Ах он ворюга! Ах он… – и далее посыпались нецензурно-яростные выражения, которые я решила не запоминать.

С чего вдруг такое красноречие? – покосилась на жениха и решила вставить-таки объяснение:

– Некоторое время назад я приболела немного, да и слуги чувствовали себя не очень. А за время болезни в наше поместье вломились воры. Унесли буквально всё, ничего ценного не оставили. Они были в масках, но я уверена, что могла бы узнать их при встрече – по глазам!

Я говорила это, глядя прямо в лицо Юрию Александровичу. Он вздрогнул и посмотрел на меня с удивлением. Под моим пристальным взглядом побледнел.

– Ага, – подумала я. – Значит, рыльце в пушку? Зачем же ты, жених, обчистил собственную невесту? Настолько ее ненавидишь? А может, признаешься и раскаешься?

Меж тем старик бушевал:

– Да я найду их всех и посажу в темницу! Да я каждого бандита повешу! – и так далее.

Я уже не слушала его; наша дуэль взглядов с Юрием Александровичем продолжалась. Наконец он первым опустил глаза. Я возликовала: значит, чувствует вину или боится последствий – не знаю. Если старик на моей стороне, а он здесь – глава семьи, значит, я получу помощь. И с женихом мы разойдемся полюбовно, как только моё поместье вернётся ко мне.

– Дорогая доченька, не волнуйтесь, – успокоил меня старик, заставив обернуться к нему. – Мы всё обязательно решим. Юрка! – сурово крикнул он сыну. – Немедленно поезжай в город и, по праву будущего родства, выкупи залог Елены Николаевны.

Юрий Александрович ничего не ответил. Мрачный как туча, он встал и вышел из гостиной. Я смотрела ему вслед и думала, что хотела бы однажды пробраться этому человеку в голову. Отчего его ненависть к Елене Николаевне так велика? Она причинила ему зло? Значит, брак с ним допускать нельзя – это будет катастрофа.

В чём выход? Наверное, один – бежать за женихом и полюбовно договариваться. Что я и сделала.

– Отец, простите, – вскочив, изменила тон, – можно немного поболтать с Юрочкой?

– Конечно, конечно, – отозвался старик. – Бегите. И вообще, можете поехать в город вместе с ним. Хорошей дороги.

Не стала слушать напутствие дальше: выскочила в коридор, поддерживая тяжёлую юбку, и нагнала Юрия Александровича уже во дворе, в саду.

– Постойте! – крикнула я, заставив молодого человека замереть.

Я настигла его, обошла и заглянула в глаза. Он смотрел на меня с такой глубокой ненавистью, что мне стало не по себе. Однако я и бровью не повела.

– У меня к вам предложение, – произнесла максимально холодно. – Думаю, оно устроит нас обоих. Поедем вместе в город и поговорим в карете!

Он хотел мне отказать – это было видно по глазам; ему хотелось упрямо не соглашаться ни на что, что исходило от меня. Но молодой человек сдержался.

– Пойдёмте, – сказал он тоном, от которого в воздухе потянуло льдом. – Только учтите: свои льстивые речи можете оставить при себе. В моих глазах они – не более чем помойная вонь.

У меня вытянулось лицо. Вот это степень презрения! Да, этот человек был ходячим генератором ненависти!!!

А Елена Николаевна, выходит, лестью пыталась добиться расположения? Я же, в противовес ей, демонстративно поджала губы:

– Вы мне нравитесь не больше, чем я вам, граф. И если хотите выпутаться из этой передряги под названием «ненужный брак», советую быть полюбезнее.

Изумление на лице молодого человека стало моей маленькой наградой…

Глава 17 Договорились…

То, что Елена Николаевна сегодня не такая, как обычно, Юрий Александрович заметил не сразу. Когда он вошёл в гостиную, она сперва показалась ему привычной – напыщенной, высокомерной, тщеславной, амбициозной. Ах, как она улыбалась его отцу, как поглядывала то на него, то на старого графа, с ровной осанкой и величавыми жестами!

Однако, когда Елена Николаевна принялась есть, что-то в ней незримо изменилось. Напускное высокомерие словно слетело с ее лица и уступило место удивлению – будто она вдруг распробовала мясо, которое собиралась откусить. Честно говоря, за всё время помолвки Юрию Александровичу не раз доводилось обедать в её обществе: обычно девица была капризной, морщила носик от каждого блюда и оставалась максимально недовольной, будто распространять вокруг себя мрачное настроение было ее жизненным кредо. Но в этот раз повар, похоже, превзошёл все её ожидания и угодил.

Правда, Юрий Александрович тут же утратил интерес к этому открытию: какая разница, кто кому угодил – она всё та же невыносимая стерва, от которой нужно бежать. Но последующее событие поразило его: он, не заметив в компоте вишнёвую косточку и выпив его залпом, вдруг начал задыхаться – косточка попала в дыхательные пути. Паника подступила мгновенно, тело задрожало в конвульсиях. Вдруг кто-то схватил его со спины и несколькими умелыми движениями заставил его выплюнуть злополучную косточку. Та упала на блюдо с фруктами, зазвенев, будто колокольчик судьбы.

Обретя дыхание, молодой человек с изумлением понял, что его спасла сама Елена Николаевна. Остаток обеда Юрий Александрович провёл в оцепенении: он разглядывал ненавистную невесту с таким видом, будто у неё на голове выросли рога. Она же мило беседовала с его отцом и почти не обращала на него внимания.

Она спасла его??? Но это же решительно невозможно! Для этого нужно обладать не только навыками, но и элементарной способностью к состраданию, чего у его невестушки отродясь не было.

И тут старший Данилин огорошил предложением ускорить их бракосочетание. Юрий Александрович напрягся: он отчаянно этого не желал, но и чувствовал свою беспомощность. Елена Николаевна быстро перевела тему, заявив, что её залог на поместье вот-вот может быть выкуплен кем-то из соседей. Не успел Юрий позлорадствовать, как отец приказал немедленно ехать в город и выкупить его.

Молодой человек был так обескуражен происходящим, что не сказал ни слова и просто удалился, а Елена Николаевна вдруг ринулась вслед за ним.

Они остановились на разговор в саду под кроной огромного столетнего дуба. Юрий Александрович испытывал целую гамму эмоций – от ненависти до удивления, от чувства тотальной беспомощности до отчаянного желания всё это прекратить. И вдруг Елена Николаевна заявила, что хотела бы обсудить расторжение их помолвки. Он едва поверил своим ушам: не шутит ли она, не пытается ли поймать его на крючок? Сейчас предложит свободу в обмен на что-то мерзкое, а потом выставит его посмешищем перед отцом – она на такое точно способна.

Молодая женщина несколько мгновений разглядывала его напряжённое лицо и, наконец, выдохнула.

– Ну что же вы такой бука? – начала она. – Я пришла поговорить по-человечески. Вы же не хотите на мне жениться, это очевидно. Я за вас замуж тоже не хочу. Давайте найдём способ расстаться так, чтобы всем было выгодно.

– С чего вдруг вы изменили своё решение? – прищурился Юрий Александрович, наконец справившись с ошеломлением. Он перепел руки на груди, чтобы выглядеть внушительнее, а сам трепетал внутри, надеясь, что она не шутит.

Елена Николаевна прищурилась в ответ. И в первый раз за всё это время молодой человек подумал, что её взгляд стал другим – в нём не было прежнего безумия. Сколько раз он заглядывал в эти глаза в поисках хоть крупицы чего-то человеческого – и не находил. А теперь она смотрела иначе. Хотя, возможно, это всего лишь игра, хитрое искусство обольщения, подумал он и отругал себя за впечатлительность. Встал в оборонительную позицию: прежде чем на что-то соглашаться, нужно удостовериться, что это не обычное её коварство.

– Вы поможете мне выкупить поместье? – продолжила она, поняв, что от него адекватной реакции не добьётся. – А потом мы найдём предлог отказаться от брака. Скажем, что не подходим друг другу, либо подпишем какие-нибудь документы о расторжении помолвки. Как вам такое?

– Всё не так просто, – помрачнел Юрий Александрович. – Документы о нашей помолвке подписывал сам князь Всеволод. Не так легко добиться, чтобы он изменил решение.

– Но если мы придём к нему вдвоём и заявим о взаимном решении, разве он нас не послушает?

Юрий презрительно хохотнул и бросил:

– Вы действительно столь наивны или прикидываетесь? Князю совершенно всё равно, что думаете вы или я. Он действует в интересах знатных родов. Если вашему роду уже наплевать – от него почти ничего не осталось, то мой род имеет вес и стержень. Думаете, я стал бы терпеть такое отношение отца, если бы всё было так просто? Я бы давно сделал всё, чтобы мои г лаза вас больше не видели!

Он был откровенен как никогда, зачем-то пожаловавшись на родовые обязательства и страх перед отцом. Сам себя обругал, не понимая, с чего вдруг проявил перед ненавистной невестушкой слабость. На удивление, у Елены Николаевны не появилось самодовольной улыбки; она опечалилась и задумалась, как будто действительно искала выход.

– Всё же, думаю, стоит попробовать, – наконец заявила она. – Попытка не пытка. Если всё в руках князя, наш путь лежит к нему. Давайте договоримся: вы помогаете вернуть поместье, а я постараюсь уговорить князя разорвать помолвку. Как вам такая сделка?

Юрий несколько мгновений думал, не крылась ли в этом предложении ловушка. Но он ничего не терял.

– Хорошо, я посмотрю на то, как вы попытаетесь хоть раз в жизни исполнить своё обещание, – бросил он едко, потому что не сдержался.

Молодая женщина криво усмехнулась.

– Какой же вы грубиян, – заметила она. – Но и я в карман за словом не полезу, если что. Поехали в город выкупать моё имущество!

Юрий развернулся и направился к конюшне. Молча. Наверняка он просто дурак, – думал он, – что верит ей. Наверняка она получит желаемое и тут же забудет все договорённости. Но выбора у него не было. Впрочем, одна идея всё же появилась – молодой человек обрадовался и почувствовал лёгкое воодушевление…

* * *

В лавке законника пахло старой бумагой, пылью и чернилами. Воздух был тяжелым, стоячим, будто сам дух бюрократии поселился здесь и дремал в углу. За узким прилавком сидел сухонький старичок в очках на кончике носа, и, не поднимая глаз, протянул мне перо и бумагу.

– Подпишите здесь, сударыня, – буркнул он, указывая костлявым пальцем на строчку внизу.

Я взяла перо, посмотрела на Юрия Александровича и прищурилась.

– Перестраховываетесь? – спросила я, чувствуя, как раздражение пробивается наружу.

Он усмехнулся – самодовольно, с той снисходительной ухмылкой, которая была знакома мне по первой встрече.

– Естественно. Вашим словам веры нет, дорогая Елена. Проверено личным опытом.

Смотрел он при этом с таким презрением, будто перед ним стояла не живая женщина, а тень, не заслуживающая внимания. Меня это жутко злило. Но я прекрасно понимала – воскресить прежнюю погубленную репутацию будет нелегко.

Не глядя, подписала документ, стараясь вспомнить, как именно Елена Николаевна выводила свою фамилию. Вышло, конечно, коряво, но сойдет. Старичок пододвинул лист ближе к себе, удовлетворенно кивнул, а я отложила перо.

– Вот и всё, – бросила я. – Теперь вы довольны?

– Более чем, – ответил Юрий Александрович с лёгкой насмешкой и отступил, давая мне пройти к выходу.

На улице было шумно и светло. Воздух дрожал от гула голосов и стука лошадиных копыт. Запах горячих пирогов разносился по округе, щекоча нос. Юрий Александрович шёл рядом – уже не мрачный, не угрюмый, а расслабленный, даже дерзкий.

Я скривилась.

Вот уж высокомерный индюк. Впрочем… не важно. Быстрее разберёмся – быстрее разбежимся.

Но стоило нам пройти несколько шагов, как кто-то внезапно врезался в меня с такой силой, что я едва не потеряла равновесие.

Я не вскрикнула – не барышня из салона всё-таки. Рефлекторно схватила нарушителя за плечо и увидела перед собой грязного, чумазого мальчишку лет двенадцати, не по сезону одетого в старое тонкое тряпье и глядящего на меня испуганными глазами.

Он пискнул и вырвался, юркнув в толпу.

И тут меня кольнуло нехорошим предчувствием. Я сунула руку во внутренний карман плаща – и похолодела.

Мешочек. Исчез. Мои последние деньги!

– Вор! – выкрикнула я и, подобрав юбки, кинулась вслед за мальчишкой…

* * *

Приглашаю в свою необычную новинку. Она будет БЕСПЛАТНОЙ. Я публикую свой первый роман, написанный еще пять лет назад. Он уже закончен, главы будут публивоваться ежедневно. Индейцы, любовь, гендерная интрига. Нетипичная героиня, герой – индеец.

https:// /shrt/oN3d

Глава 18 Наваждение…

Теперь я знала, что бегать в длинном тяжёлом платье совершенно невозможно. Даже когда окружающие тщательно расступаются, пропуская тебя вперёд. Даже когда тело у тебя юное и лёгкое. Но вся эта ноша, делающая движения скованными и нелепыми, никогда не позволила бы мне догнать мальчишку.

А вот Юрий Александрович вырвался вперёд, свернул за поворот, и, когда я добежала туда же через полминуты, обнаружила, что он-таки догнал беглеца. Держит за шиворот, прижимая к стене, а тот буквально рыдает, умоляя о пощаде.

Юрий Александрович выглядел суровым.

– Как ты посмел ограбить госпожу? – цедил он сквозь зубы. – Мы немедленно идём к гвардейцам!

– Нет, пожалуйста, господин, умоляю! – рыдал ребёнок.

Я резко схватила молодого человека за руку.

– Подождите-ка.

Он удивлённо посмотрел на меня и нахмурился. Я же повернулась к беспризорнику и взглянула в его залитое слезами лицо.

– Послушай, я понимаю, что ты украл у меня деньги намеренно, – начала я спокойно. – И это действительно большое преступление.

Мальчишка дрожал, пока я говорила.

– Однако я также понимаю, что ты, наверное, очень голоден. Поэтому мы поступим вот как: на сей раз я тебя прощу, если ты вернёшь мои деньги. Более того, я готова купить тебе немного еды. Но я бы хотела, чтобы ты попробовал найти какой-нибудь приют или работу. Думаю, можно устроиться к кому-то подмастерьем, мелким помощником. Я даже видела такие объявления. Что ты на это скажешь?

Мальчишка активно закивал, сунул руку за пазуху и достал мой мешочек. Я забрала его, спрятала, оставив в руке три медные монеты.

– Пойдём. Если сейчас убежишь – еды не получишь, – строго добавила я.

Мальчишка кивнул. Юрий Александрович нехотя отпустил его. Но беспризорник всё мялся на месте, продолжая дрожать от страха.

– А вы ведь не обманете, госпожа? Вы не отведёте меня к гвардейцам? Если я попаду в темницу, то умру…

– Нет, я не буду тебя обманывать, – произнесла я с достоинством. – Я человек слова. Пойдём, я накормлю тебя.

И он пошёл.

Юрий Александрович плелся где-то сзади, но ни словом не возразил. Наконец мы остановились у хлебной лавки. Я протянула три медяка и купила на них четыре буханки хлеба.

Мальчишка, увидев всё это богатство, просто опешил и даже не сразу взял.

– Это всё мне? – прошептал он, не веря.

А у меня сердце болезненно сжалось. Боже, четыре буханки хлеба, а он смотрит на них, как на золото! Бедное дитя… неужели здесь нет приютов? Надо будет обязательно разузнать.

– Да, это тебе.

– Спасибо вам, дорогая госпожа, – слёзы снова потекли по его чумазым щекам.

– Ну всё, иди уже, – бросила я, всеми силами сдерживая собственный плач.

– Спасибо!

Когда мальчишка исчез, я наконец перевела взгляд на Юрия Александровича. Он выглядел потрясённым. Правда, это выражение быстро слетело с лица, уступив место какой-то нехорошей, язвительной улыбочке. Он сделал ко мне несколько шагов и с лёгким презрением бросил:

– Вы просто замечательная актриса, Елена Николаевна. Я таких талантов ещё не встречал. Неужели вы настолько жаждете произвести на меня впечатление, что разыграли подобную душещипательную сцену?

Я скривилась.

– В каком смысле – разыграла? Я что, наняла этого оборванца, чтобы он на меня налетел?

– Нет, конечно. Это было бы слишком сложно, – отмахнулся Юрий Александрович. – Но вы невероятно отыграли роль милостивой государыни. Я впечатлён. Респект вам!

Он шуточно поклонился и прошёл мимо, источая неприятие и презрение.

Я стиснула зубы так, что они заскрежетали. Что теперь, кричать ему вслед, что он не прав? Что я сделала всё это совершенно искренне? Не хватало ещё!

Ух, Фома неверующий! Непробиваемый человек.

Нет уж – замуж за такого я точно не пойду. Никогда в жизни.

* * *

Дальнейшее произошло быстро и легко. Поместье было выкуплено.

Мы с Юрием Александровичем возвратились в резиденцию его отца, не разговаривая и избегая встречаться взглядами.

Когда оказались во дворе, я тут же заявила, что мне пора.

Только тогда жених встрепенулся и обернулся ко мне, пристально заглядывая в глаза. В тот же миг из входных дверей выскочил старший Данилин и, кряхтя, поспешил к нам.

– Ну что, надеюсь, у вас получилось, голубки мои? – произнёс он, глядя на нас умилённо, будто любовался новоиспечённой парочкой.

Я скривилась. Юрий Александрович тоже. Да уж, старик явно переигрывает.

– Отец, мне уже, пожалуй, пора возвращаться, – произнесла я максимально кротко и слегка поклонилась. – Спасибо за гостеприимство.

– Душенька, что вы! – воскликнул он, хватая меня за руку. – Останьтесь ещё, отдохнете, переночуете. Завтра утром Юра свозит вас в какие-нибудь салоны, купит вам новые наряды! Правда, сын?

Отец многозначительно посмотрел на отпрыска и сурово сдвинул брови, чтобы тот не вздумал ерепениться и противоречить. Юрий Александрович побледнел, а я усмехнулась. Похоже, лишние несколько часов в моём присутствии вызывают у него серьёзную аллергическую реакцию.

– Мне всё-таки пора, – сказала я, решив проявить милость и не играть у жениха на нервах. – Думаю, ещё успеем. Вся жизнь впереди.

Речи-то медовые, но не совсем искренние. Ну а что делать? Желания старика понятны, но у нас с молодым человеком пути разные и пересекаться однозначно не должны. Может, и было бы неплохо стать невесткой в семье потомственных лекарей, но, кажется, я проще и быстрее достигну чего-то в этом мире в полном одиночестве.

– Юрка! – старик вдруг помрачнел и грубо обратился к сыну: – Хотя бы на прощание обними невесту. Стоишь, как ссохшееся дерево!

Юрий Александрович вздрогнул, сцепил зубы и пальцы на руках. Эх, как его приложило! Прямо испытание – подойти ближе и прикоснуться.

Я почувствовала неожиданное раздражение. Не потому, что мне нужно было его объятие. Просто… неприятно как-то выходило: я с ним целый день вела себя адекватно, предложила нормальную сделку, показала совершенно другую сторону личности. Уж хотя бы за это стоило меня уважить. Не убудет с него, если он исполнит каприз отца, и мы полюбовно разойдёмся.

Нет же, ведёт себя так, будто от меня воняет. Честно говоря, это было обидно. Я раздражённо поджала губы.

Юрий Александрович взял себя в руки и решительно шагнул ко мне. На сей раз я не собиралась его останавливать. Ну пусть обнимет – что с того?

Он подошёл вплотную, раскинул руки и обнял.

То, что произошло дальше, иначе как помрачением назвать не могу. Меня просто накрыло.

Юрий Александрович был довольно высок. Несмотря на худощавость, плечи у него оказались широкими, а руки – большими и крепкими. И я вдруг утонула в его объятиях. Почувствовала себя маленькой, хрупкой девочкой, оказавшейся в какой-то странной, почти незримой безопасности. Хотя никакой безопасностью тут и не пахло.

В нос ударил приятный аромат хвои. Наверное, он пользуется каким-то растительным моющим средством.

О, Боже! Кровь прилила к щекам, окатило дрожью. Тепло чужого тела окутало меня с головы до ног, и глаза сами собой закрылись.

Я даже не заметила, как прижалась щекой к его груди и замерла, почти не дыша.

И вдруг сердце Юрия Александровича, находившееся так близко ко мне, стало биться всё сильнее и сильнее – пока не перешло в невероятно быстрый, почти пугающий ритм.

…Я попросту сбежала – сбежала от собственных, неконтролируемых эмоций. Отстранилась, скомкано попрощалась, подняла тяжёлые юбки и поспешила к своей карете, где меня уже ожидал кучер.

Когда поместье Данилиных осталось далеко позади, я облегчённо выдохнула и откинулась на спинку сиденья. На ухабах карету кидало немилосердно, но я перестала это замечать.

Что это вообще было? Что за странная реакция? Нет, я понимаю – меня очень давно мужчины не обнимали. Я даже вспомнить не могу, когда. Но чтобы вот так потерять саму себя, чтобы вот так погрузиться в какое-то странное, почти гипнотическое состояние – такого со мной не бывало в принципе.

Не может же это быть реакцией тела прежней хозяйки? Да нет, я даже её присутствия не чувствую. Это просто оболочка, настоящей Елены Николаевны давно нет. Тогда это я так реагирую? Но с чего вдруг?

Мне этот напыщенный идиот даже не нравится. Нет, он, конечно, симпатичный – этого не отнять. Рост, ширина плеч, смазливое лицо. Я бы даже назвала его красивым, если бы не его отвратительный характер. Отца он, видите ли, боится, меня ненавидит, предвзятый, негибкий. Нет, такие мужчины меня не привлекают.

Да и вообще – какие мужчины? Я учёный, хочу заниматься научными работами. Этот мир – непаханое поле, где я могу применить свои знания, научиться чему-то новому, изменить его к лучшему, в конце концов. А тут – какой-то там, ненужный мне граф…

Всё!

Отругала себя знатно. И к тому моменту, когда мы вернулись в поместье, уже успокоилась. Самое главное – результат получен.

Но за мной должок. Теперь я должна лично встретиться с князем…