Текст книги "Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 7 Душевный раздрай жениха…

Юрий Александрович Данилин отчаянно не любил встречаться со своим отцом, но тот изволил видеть его незадолго до свадьбы – родители молодого человека до сих пор не знали, что их будущая невестка умерла.

Юрий Александрович вошёл в кабинет отца, когда тот усердно занимался чтением. Коротко поклонился, как того требовал этикет.

– Отец, я пришёл, – сказал он покорным тоном и остался стоять на месте.

Седой мужчина с вихрастой бородой нарочито медленно поднял на него взгляд. От него веяло властностью и непримиримостью – по воздуху разливалось мерзкое ощущение скованности.

– Проходи, сын, садись, – произнёс Александр Петрович властным тоном.

Юрий Александрович поспешил присесть в кресло и не поднимал глаз. Не потому, что почитал отца, а потому что хотел уйти как можно скорее, не ввязавшись ни в какую перепалку. А спорить с отцом было бессмысленно: всякий раз, когда Юрий принимал собственное решение, родитель устраивал ему жёсткую промывку мозгов. Это не добавляло послушания, зато портило настроение.

– Как продвигается дело с невестой? – Данилин-старший задал тот самый вопрос, который был противнее всего.

Юрий поморщился.

– Никак, – ответил он, не желая лгать.

– То есть как это? – насупился старик. – Ты пренебрёг моими советами и не поехал к ней, не поговорил? Я же просил до свадьбы наладить отношения!

– Я был у неё, – пришлось ответить Юрию Александровичу. – Мы поговорили, и я уехал.

– Когда это было? – не унимался отец.

– Две недели назад, – вынужден был сказать Юрий, что вызвало у отца гнев.

– Глупец! – вскричал тот, отбрасывая книгу в сторону. – До свадьбы меньше месяца, а ты не можешь договориться со своей будущей женой! Всё, что тебе надо было – попросить её подписать бумаги о передаче земель у реки! Они ей не нужны, а нам бы очень пригодились. Почему ты никогда меня не слушаешь?

Юрий сжал челюсти. Он ненавидел отца за придирки, за постоянный контроль и жажду власти.

– Я поступаю так, как считаю нужным, отец, – произнёс он и наконец поднял на него глаза.

Старик мрачно отвернулся.

– Неблагодарное дитя, – проворчал он и уставился в окно. – Как долго мне ещё терпеть твоё своеволие? Как хорошо, что ты не можешь отменить эту свадьбу. Надеюсь, барышня Елена хорошенько тебя перевоспитает.

По спине Юрия пробежал ужас, как только он представил подобный исход. Нет, он вовсе не боялся эту женщину, а глубоко и горячо ее презирал. Испытывал жгучее отвращение, от которого становилось дурно. К счастью, перевоспитывать его по задумке отца уже некому – это радовало его больше всего.

– А знаешь, что, – продолжил отец задумчиво, удивив резкой переменой в голосе, – я хочу лично поговорить с твоей Еленой. Завтра поедешь к ней и привезёшь её сюда.

Лицо Юрия вытянулось.

– Завтра? – уточнил он и помрачнел.

– Конечно, завтра, – жёстко ответил Александр Петрович. – Или ты намеренно будешь двигаться как черепаха и исполнять мое поручение дня три? А у меня – неразрешённые вопросы, которые обязательно нужно решить. Елена – барышня толковая. Её дед не прогадал, договариваясь о вашей свадьбе перед князем. От нее хотя бы будет толк, в отличии от тебя, дурной сын…

Слушать и дальше оскорбления Юрий Александрович категорически не желал. Он поднялся на ноги, дерзко кивнул отцу на прощание и вышел, игнорируя возмущённый крик. Закрыл дверь в кабинет и до скрипа сжал челюсти.

– Держи себя в узде, – шепнул самому себе. – Старик совсем сошёл с ума…

Молодой человек направился по коридору к выходу, решив немедленно покинуть родительский дом. Там его настигла мать. Валентина Алексеевна – худощавая, утончённая и уже совсем седая – выглядела бледной и встревоженной. Она схватила сына за руку и умоляюще произнесла:

– Дорогой, почему ты не сказал, что приехал? Я не знала, что отец вызвал тебя. Неужели ты ушел бы сейчас, так и не проведав матушку?

Юрий Александрович подавил раздражение и натянуто улыбнулся.

– Простите, матушка, я совсем запамятовал. Как вы поживаете? – произнёс дежурно.

Видеть мать он тоже не горел желанием, хотя, в отличие от отца, она отчаянно не хотела, чтобы он женился на Елене Николаевне. Несколько раз она очень серьезно ссорилась с мужем, когда пыталась отговорить его от заключения этого брака. Но тот считал «стервозную девку» выгодным вложением: она была богата, у неё были обширные земли, а участок у реки, если верить тайным источникам, мог приносить золото… Жадность отца не знала границ. Наверное, его удар хватит, когда он узнает о её смерти.

Несмотря на то, что мать поддерживала позицию сына, с ней тоже было нелегко. Она была дотошной и прилипчивой и точно так же контролировала жизнь Юрия Александровича, как и ее муж. Она настойчиво подыскивала старшему отпрыску других невест, от которых его воротило лишь чуточку меньше, чем от Елены Николаевны.

Во дворе, вскакивая на коня, обратился к слуге, сопровождавшего его в поездке:

– Гриша, что-нибудь известно о судьбе Елены Николаевны?

Слуга отрицательно мотнул головой:

– Нет, господин, новостей никаких. Я лично по городу поспрашивал.

– Странно, – нахмурился Юрий. – Весть об эпидемии уже должна была просочиться. Обычно это происходит быстро.

– Может, нам стоит наведаться и всё узнать самим? – осторожно предложил Григорий.

– Нет, – отрезал Юрий. – Отец требует привезти Елену к нему завтра, но я никуда не поеду. И выяснять ничего не стану. Займёмся делами.

Так или иначе, слухи о смерти девицы-графини не заставят себя ждать. Возможно, требуется ещё пару дней.

Они выехали из двора и направились прочь от родительского имения.

По дороге Юрий размышлял о том, что никогда ещё не ждал чьей-то смерти так бессовестно, как сейчас. Но ведь он не виноват в том, что произошло с ненавистной невестой! Помочь ей всё равно было уже невозможно, да и заслужила она свою участь, поэтому мертва исключительно по собственной вине. Возможно, так он успокаивал совесть, пытаясь отогнать навязчивые мысли.

Однако прежде, чем они добрались до собственного поместья, их настигла странная весть. К ним подъехал крестьянин на покосившейся бричке. Гриша остановил его, чтобы узнать цену на овощи. Мужик, называя стоимость, заговорщически шепнул:

– Уважаемый господин, удивительные слухи ходят по округе.

Юрий брезгливо поморщился и отвернулся. Слушать неопрятного старика было неприятно, но Гриша заинтересовался:

– Какие слухи?

Крестьянин понизил голос:

– Говорят, в наших краях появился настоящий призрак. Защищает простых людей от хворей и разбойников. Дева в длинном плаще с капюшоном и с огромным арбалетом в руках. Стрелы её будто из самой преисподней – поражают каждого, кто осмелится встать у неё на пути.

Голос старика звучал торжественно и загадочно, так что у Гриши по спине пробежали мурашки. Он тревожно оглянулся на господина. Юрий Александрович в этот момент пристально разглядывал крестьянина и холодно бросил:

– Что ты городишь? Призраков не существует.

– Простите, простите, господин, – испугался старик. – Я просто пересказываю то, что говорят люди. История ходит уже пару дней, не знаю, откуда взялась, но слышал её от многих.

– Поехали, – раздражённо бросил аристократ. – Хватит слушать пустую болтовню.

Крестьянин поспешил уехать, а Юрий Александрович мрачно дёрнул поводья. Услышав о девушке-призраке, он невольно вздрогнул. Ассоциация с Еленой Николаевной всплыла сама собой, хоть он и пытался отмахнуться. Нет, это же бред! Он не верил в сверхъестественное. Но даже если предположить, что призраки существуют, Елена Николаевна вернулась бы не в виде доброго духа, а как демон во плоти!

В итоге, Юрий Александрович запретил Григорию говорить об этом вслух, но сам провёл весь день в оцепенении и ночью не смог уснуть. Под утро, рассердившись на себя, отхлестал по собственную физиономию по щекам и, глядя в зеркало, сказал:

– Она мертва. Это чудовище, издевавшееся над живыми, больше никогда не вернётся. А призраки – полная чушь!

Душа его успокоилась. Он расправил плечи и пообещал себе, что никогда больше не станет думать о мерзкой женщине, которую когда-то называл своей невестой…

Глава 8 Ужасное открытие…

После благополучной – я бы даже сказала фееричной – победы над наглецом-бароном отношение слуг ко мне разительно переменилось. На меня теперь смотрели с гордостью, улыбались, провожали взглядами, хотя большинство всё же опускало глаза. Чувствовала удовлетворение: я сделала что-то значимое – уже дважды – вылечила их и защитила. Я лидер, какой и должна быть настоящая хозяйка подобного поместья, несущая полную ответственность за жизнь людей.

Пару дней после происшествия слуги только это и обсуждали. Я иногда слышала их разговоры и улыбалась, когда кто-то восклицал:

– А хозяйка-то какая у нас! Как выстрелила да как… столкнула этого бугая с коня! Ух, я бы посмотрела на это ещё раз!

Где-то на второй день под вечер я вышла на задний двор, заинтересовавшись постройками вдалеке. Мне ведь надо было разбираться, где что находится: понимать, каким имуществом мы располагаем, какой у нас потенциал и так далее. Кажется, это были хозяйственные помещения.

Но не успела подойти к одной из дверей, как из-за угла вышел слуга, которого я здесь раньше не видела. Молодой парень – лет, может быть, двадцати пяти. Одет он был в сильно поношенную одежду, заплата на заплате. Волосы довольно коряво острижены, но кое-как причесаны, а на лице… огромный шрам, пересекающий правую щеку. Лицо парня, весьма смазливое само по себе, из-за этого шрама выглядело пугающим.

Я замерла, недоумевая: почему он так ужасно одет? Он что, не из слуг, а кто-то посторонний? Парень, заметив меня, тоже застыл – на лице отразился такой ужас, что мне даже захотелось оглянуться: не стоит ли позади меня чудовище?

Я сделала шаг вперёд, а он упал на колени и уткнулся лбом в землю.

– Госпожа, госпожа, простите, госпожа! – начал лепетать он.

Я замерла.

– Поднимись! – приказала дружелюбно, но он словно не услышал. Мне пришлось наклониться, подхватить его под руки и попытаться поднять, но он вырвался, уткнулся лбом в мою обувь и стал причитать ещё громче. Когда же он попытался поцеловать ботинок, я в ужасе отшатнулась и воскликнула:

– Да прекрати же немедленно!

Парень замер, словно молнией сраженный, но тут же его начало трясти, будто в лихорадке. Может, он сумасшедший, больной? Да, наверняка…

– Послушай, – попыталась говорить мягко, – я тебя не обижу. Поднимись на ноги, а я постараюсь понять, что тебя напугало.

Он не отвечал. В этот момент краем глаза я заметила движение и повернула голову. Заметила Варю, которая стояла невдалеке и смотрела на парня с непередаваемым выражением на лице. Подозвала её жестом, и, когда напряжённая девушка подошла, спросила:

– Скажи мне, кто этот парень и что с ним происходит? Он болен?

Она посмотрела на меня странно, затем поспешно опустила глаза.

– Это Семён, – произнесла она дрожащим голосом. – Помощник конюха. Да, он болен.

– А что с ним случилось? Откуда эти шрамы? – настаивала я.

Девушка снова вскинула на меня глаза, и в её взгляде я прочла очевидное недоверие.

– Эти шрамы… – начала служанка, трепеща, но замолчала. Несколько мгновений мялась, а потом воскликнула: – О Боже, госпожа, не заставляйте меня этого говорить!!!

Она закрыла лицо руками и начала дрожать, как осиновый лист, а меня наполнило крайне дурное предчувствие.

– Ты хочешь сказать, что причины его состояния должны быть очевидны для меня? – прошептала я резко осипшим голосом.

– Да, госпожа, конечно, вы должны знать! – Варя говорила отчаянно и едва не плача. – Ведь эти шрамы получены после вашего… наказания!

Я отшатнулась. По коже пробежала дрожь. Всё внутри скрутило от боли и ужаса. О, нет, неужели это правда?

– Пойдём, Варя, нужно поговорить… – бросила я жёстко, развернулась и быстро направилась ко входу в поместье.

Я должна разобраться во всём этом, хотя вряд ли услышу что-то хорошее. Лишь бы только от грядущих откровений не сойти с ума…

* * *

– Рассказывай.

Я сидела в кресле, до боли в пальцах сжимая его подлокотники. Варя, дрожащая и до смерти напуганная, стояла передо мной.

– Не велите казнить, госпожа! – она бухнулась на колени и начала всхлипывать.

Мне пришлось приложить колоссальные усилия воли, чтобы не взорваться раздражением. Нет, я должна держаться. Но я была на взводе.

– Варенька, – призвав все свои актёрские способности, мягко произнесла я. – Послушай, я не буду тебя наказывать. Просто ответь на некоторые вопросы. Понимаешь, я потеряла память. Как ты уже заметила, я действительно ничего не помню, но хочу знать, каким человеком была в прошлом…

Девушка всхлипнула – раз, другой – а потом сдавленно прошептала:

– Может, вы не будете вспоминать, госпожа? Простите за мою дерзость… А может, лучше оставить всё, как есть? Вы сейчас такая добрая, справедливая… С вами сейчас так хорошо! А если вспомните – всё вернётся…

Она разрыдалась – тихо, отчаянно, а моё сердце перевернулось в груди.

Значит, моя догадка верна. Хозяйка этого тела была настоящим деспотом, монстром, чудовищем… я не знаю, как иначе назвать человека, способного жестоко покалечить собственного слугу.

– Расскажи о том, что случилось с Семёном, – попросила я, едва выговаривая слова, потому что отчаянно не хотела услышать ответ.

И Варя рассказала.

Парню было чуть больше двадцати. Он был видным, красивым и очень интересным. В него были влюблены все служанки в поместье. А потом он чем-то хозяйке не угодил. Никто не знает, чем. И она приказала жестоко высечь его. Солдат, который должен был это сделать, оказался добросердечен – удары у него выходили слабыми. Тогда хозяйка вырвала у него из рук кнут и наказала парня сама. Один из ударов пришёлся по лицу… С тех пор так и не смог оправиться и был не в себе…

Когда Варя закончила, у меня не осталось сил ни говорить, ни мыслить, ни дышать.

– Уходи, – бросила я глухо. – Мне нужно побыть одной.

Варя подскочила на ноги и умчалась так стремительно, будто превратилась в бестелесного духа.

– Почему… – прошептала я, начиная дрожать не меньше, чем мои перепуганные слуги. – Почему я попала в тело этого существа???

Назвать человеком эту девицу я просто не могла. Почему я не могла воплотиться в теле кого-то нормального, за кого мне не было бы сейчас так мучительно стыдно?

Я не знала, к кому обращаюсь. Наверное, к тем силам, что перенесли меня сюда, в этот мир. Я, посвятившая себя спасению людей, не могла спокойно вынести мысль, что продолжаю жизнь чудовища без совести и без сердца.

Теперь понятно, почему на меня так смотрели. Теперь понятно, почему я видела в глазах слуг ненависть и страх…

Я впала в настоящую депрессию, хотя докторам не позволена такая роскошь. Но быстро смириться с подобным положением дел мне просто не удалось. Душа страдала, испытывая отвращение и боль, и мне отчаянно захотелось вернуться обратно в свой мир.

Правда, длилось такое состояние совсем недолго. А всё потому, что вспомнились слова моего дорогого наставника – профессора Кирова.

«В жизни медиков всякое бывает: и пациент может умереть на операционном столе, и случайные ошибки никто не отменял. Врачи – тоже люди, и у них бывают слабости. Не требуй от себя слишком многого и никогда, слышишь, никогда не становись заложницей чувства вины. Если будешь ощущать себя недостаточно хорошей, никому не сможешь помочь. Прекращай ныть сразу же, как только начнешь, и иди трудись… во благо человечества!»

Он призывал меня трудиться, а не ныть. Да, я так и поступлю! Если бывшая хозяйка тела умела наносить раны, то я мастерски их залечу!

Глава 9 Разбойник?

На следующее утро, может, я и не чувствовала себя замечательно, но заставила себя выглядеть уверенно. Принятые решения давались нелегко.

Первым делом я вызвала к себе Варю. Она стала моей личной помощницей, что для девушки оказалось довольно серьёзным повышением. Фактически, теперь она являлась моей правой рукой.

Я сообщила ей это в первую очередь. Варя сразу растерялась, не зная, как реагировать, а потом слегка покраснела от удовольствия, поклонилась и застыла в торжественной позе.

– Спасибо, госпожа! Это очень большая честь для меня.

Меня раздражала эта подобострастность. Если совсем недавно я относилась к ней, как к особенностям этого мира, то сейчас видела в этом лишь выпестованные прежней хозяйкой страх и подчинение. Но изменять подобные порядки было бы глупо.

Существует такая вещь, как особенности человеческого мышления. Чрезмерная строгость вызывает у людей ненависть, но чрезмерная доброта и покладистость заставляют их становиться наглыми. Человеческая природа такова, что нельзя уклоняться ни в одну, ни в другую сторону. Лучше всего быть довольно-таки требовательным хозяином – то есть хозяйкой, – но иметь доброе сердце. Золотая середина, как говорится.

– А теперь, – продолжила я, выдыхая, – у меня к тебе несколько вопросов.

Варя напряглась, но я не стала томить её ожиданием.

– Во-первых, почему Семён так плохо одет? Он отказывается одеваться из-за своего недуга? Или у него не хватает жалования, чтобы выглядеть лучше?

Варя вздрогнула и посмотрела на меня с лёгким удивлением. После этого тихо произнесла:

– Простите, госпожа, но я и сама не знаю ответ на этот вопрос.

– Тогда разузнай, – приказала я. – И независимо от того, каким будет ответ, я хочу, чтобы Семёну выдали новый комплект одежды – и исподнее, и тёплое.

Немного помолчала и добавила:

– А ещё его нужно подстричь. Организуй это. Если только для него это будет слишком сложно в связи с его недугом, тогда оставьте как есть. А еще ему следует вымыться. И покормите парня…

Варя смотрела на меня во все глаза. Я видела, что она искренне недоумевает.

– Да, конечно, – поспешила сказать служанка и быстро вышла.

– И принеси мне книгу записей о размерах жалования слуг, – крикнула ей вдогонку…

Жалования у слуг оказались крайне скромными. Я не особенно хорошо ориентировалась в местных расценках трудовой деятельности, но уже немного понимала, что прежняя хозяйка этого тела платила своим людям унизительно мало.

К сожалению, изменить это на данный момент я не могла. Поместье было на грани банкротства. Всё произошло из-за того, что его ограбили во время эпидемии, и теперь мне приходилось ломать голову над тем, как исправить ситуацию.

Честно говоря, я ничего не могла придумать. Ценных вещей попросту не осталось. А кормить всю эту ораву, похоже, будет нечем уже через пару недель.

Осознание этого навалилось неподъёмной горой. Тяжелее всего было понимать, что я нахожусь в другом мире и совершенно не представляю, как здесь зарабатываются деньги, что можно продать, по какой цене и кому.

Именно нужда вынудила меня отправиться в город. От Вари я узнала, что земли графини Орловой, то бишь мои нынче – находились недалеко от столицы. Чтобы съездить туда, мне понадобилось две лошади, небольшая карета и кучер.

Для поездки я выбрала самый скромный наряд. Похоже, прежняя хозяйка тела обожала щеголять платьями с глубоким декольте, что мне категорически не нравилось. Платье, которое я выудила из сундуков, оказалось тёмно-коричневым, с высоким воротом и длинными рукавами. Оно выглядело совершенно новым – кажется, девица его ни разу не надевала. Мне оно подошло идеально.

Сверху я накинула тёмно-зелёный плащ с капюшоном, надела перчатки и спустилась во двор.

У кареты уже стоял кучер – мужчина лет пятидесяти с крупным орлиным носом и выдающимися бакенбардами. При моём появлении он выпрямился и замер, словно солдат на посту.

И тут я заметила, что рядом с каретой крутится тот самый Семён. Кажется, он протирал ось кареты от налипшей пыли и паутины. Парень теперь был гораздо лучше одет – на нем был тёплый кафтан, может, и не новый, но в отличном состоянии. Сидел он на нём прекрасно.

Хотя парень выглядел худощавым, я заметила широкий разворот плеч, что раньше скрывался под обносками, и узкую талию. Волосы ему действительно вымыли и подровняли: теперь они блестели на солнце, отливая золотом. Значит, блондин.

При виде него сердце мое сжалось от безумного сожаления. Настроение испортилось, но я поняла, что должна сохранять твёрдость.

– Поедешь с нами, – бросила ему нарочито небрежно.

Семен вздрогнул и посмотрел на меня с неожиданно осмысленным выражением. Правда, длилось это недолго – уже через пару мгновений его единственный здоровый глаз начал косить, голова дёргаться из стороны в сторону, а губы зашевелились в бессвязном бормотании.

– Простите, госпожа, – вмешался кучер, и я заметила на его лице обеспокоенность. – Сёмка не может вас сопровождать. Он болен. Как бы не натворил чего – это будет и неудобно, и позорно для вас…

Странные мысли посетили меня, но я не спешила принимать их на веру.

– Ладно, – ответила покладисто. – Пусть остаётся.

Парень быстро исчез, будто его и не было. Я же забралась в карету, и та вскоре покатила по утоптанной сельской дороге, подпрыгивая на каждой колдобине…

* * *

Город показался где-то через час. За окнами кареты сперва мелькал пригород – деревянные избы и простые дворы, потом стали попадаться каменные дома, лавки с вывесками и редкие прохожие – мужчины в длинных сюртуках, женщины в широких юбках и шляпках с перьями. Лошади стучали копытами по булыжной мостовой, мимо проезжали другие кареты, а из-за угла выкатился повоз с корзинами яблок.

Я жадно смотрела по сторонам, стараясь впитать каждую деталь.

Приказала остановиться только в центре. Зачем я сюда приехала? Пройтись по магазинам. Но не для того, чтобы что-то купить – просто посмотреть, чем живёт этот мир.

Обошла несколько лавок: в одной продавали ткани – ситец, бархат, сукно, в другой – посуду и канделябры, дальше – лавка с обувью, всё однотипное, грубое, без изысков. На стихийных рынках торговали хлебом, мясом, овощами и какой-то бижутерией, подозрительно блестящей, но явно дешёвой. Ничего по-настоящему интересного я так и не нашла.

И вдруг мой взгляд зацепился за вывеску с потускневшими буквами: «Ломбард».

Это могло бы быть неплохим выходом, если бы былочто сдавать. Странно, что у бывшей хозяйки тела – целой графини – не нашлось припрятанных драгоценностей. Не верю я, что грабители забрали абсолютно всё. Судя по рассказам слуг, они орудовали всего лишь на паре этажей – просто именно там находились самые дорогие комнаты.

Может быть, я плохо ищу? А может, кто-то из собственных слуг что-то прикарманил? Мысль пришла запоздало, но от неё стало не по себе. Было бы печально узнать о подобном, но, с другой стороны, учитывая нравы прежней хозяйки, я бы не удивилась, если с горя и отчаяния начали приворовывать все подряд.

Наконец я проголодалась и засобиралась обратно. Однако не успела выйти из ломбарда, как неподалёку остановилась большая чёрная карета.

Почему-то она показалась мне мучительно знакомой. Перед глазами вспыхнула картина – будто именно ее я видела однажды во дворе моего нынешнего поместья. Но видение тут же рассеялось, не оставив после себя ни следа.

Из кареты выбрался молодой человек. Я впилась в него взглядом, пытаясь понять – уж он-то мне знаком или нет? Он был высок, на голову выше меня, широкоплеч, и, несомненно, богат. Тёмно-бордовый камзол сидел на нём безукоризненно, подчёркивая фигуру. Тёмные волосы до плеч слегка завивались, а черты лица были тонкими, аристократичными. Только взгляд показался холодным и отчуждённым.

Он не сразу меня заметил, сделал несколько шагов к ломбарду, как вдруг замер и всё-таки перевёл взгляд на меня. Что-то внутри ёкнуло. Нет, это не было узнавание – я, как личность, точно его никогда не видела. Но картина перед глазами снова вспыхнула.

Странный, пугающий образ: над мной потолок, всё будто в тумане. В груди – ужасная боль. Она затапливает всё моё существо, раздирает изнутри отчаянием, ненавистью… и страхом. Страхом смерти.

Вдруг слышу звук открывающейся двери. Приподнимаю голову – на пороге стоят двое. Их лица прикрыты чёрными масками, я вижу только глаза. Но стать… стать одного из них – точно такая же. Те же волосы. Тот же взгляд.

И имя – Юрий! Оно выплыло из глубин памяти и заставило поёжиться.

Это был он – этот самый аристократ!!! Молодой человек, стоящий сейчас передо мной, уж точно был знаком прежней хозяйке этого тела…

Я вздрогнула. Наверное, он сейчас ее узнает и заведет разговор. Но так называемый Юрий лишь нахмурился и никого не узнал…

Ах да, я ведь надела шляпку, когда уходила! Она идеально подходила к платью, так что теперь вуаль надежно скрывала верхнюю часть лица.

Однако… то, что со мной происходит – поразительно! Значит, я вижу эпизоды воспоминаний местной Елены Николаевны? Кажется, да. Боже, она пережила настоящую агонию как раз перед тем, как я попала в её тело! У меня острое ощущение, что она умирала тогда…

Стоп! Но ведь этот аристократ в воспоминаниях был в маске! А в масках кто ходит? Разбойники, грабители, воры!!!

Я ахнула и застыла, поражённая догадкой: возможно, этот непонятный щеголеватый Юрий и был тем, кто нагло обворовал моё поместье!

– Простите, мы знакомы? – пробормотал молодой человек, делая еще один осторожный шаг ко мне…