Текст книги "Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 22 Ревность? Или гордость?

Несколько мгновений Семён рассматривал меня из-под ресниц, после чего судорожно дёрнул рукой, высвобождая её из моей хватки.

– Ну-ну, не волнуйся, – я наклонилась над ним и постаралась изобразить полуулыбку. – Не бойся, я помогу тебе и не причиню вреда.

Но взгляд его был крайне настороженным, а лицо напряжённым; из-за дикой же бледности парень выглядел ожившим умертвием. Когда Варя принесла мою сумку, я начала рыться в ней. Нашла и активированный уголь, и таблетки от аллергии, и многое другое. Как хорошо, что у меня есть такое чудо – что моя сумка попала в этот мир!

Я взяла тёплую воду в глиняной кружке, которую тоже принесла Варя, и поднесла её к больному.

– Я помогу тебе, – тихо сказала я, – но ты должен выпить вот это.

И показала несколько таблеток руке.

Глаза парня расширились, он выглядел напуганным до ужаса. Попытался отрицательно мотнуть головой, но сил не хватило.

И я убедилась в том, что всё крайне сложно. Помня от Елены Николаевны только жестокость, он, наверное, думает, что я пытаюсь его отравить, и потому не верит. Что же делать?

– Смотри, – сказала я и взяла небольшую таблетку активированного угля, показала её ему и выпила вместе с глотком воды. – Это безопасно, видишь?

Парень уставился на меня в изумлении, а я осторожно наклонилась над ним вновь.

– Послушай, это лекарство, и оно поможет тебе. Ты должен выпить, прошу, постарайся!

Не дожидаясь ответа, я приподняла его голову и поднесла таблетки к рту. Он взял их с таким видом, словно прощался с жизнью. Я также подала ему кружку с водой. Семен сделал несколько глотков и тут же прикрыл глаза, будто смирившись с неизбежной кончиной. Я уложила его обратно и облегчённо выдохнула.

Однако во всём его облике сквозила одно – покорность до тошноты. Чувство вины жгло меня изнутри. И хотя я ни в чём не была виновата, связь с прежней хозяйкой тела сохранялась: она натворила много бед.

Ну да ладно, хватит ныть.

– Варенька, за ним нужен присмотр. Найди какую-нибудь служанку, любую, чтобы мне докладывали о каждом изменении в состоянии молодого человека. Его нужно покормить, – распорядилась я. – Поить этим отваром три раза в день. Ты всё поняла?

– Поняла, – кивнула Варя. – Я всё сделаю.

Она вдруг улыбнулась краешком губ и поспешила прочь. Значение этой улыбки занимало меня в последующие часы: мои действия были одобрены, слуги теперь на моей стороне…

Казалось, подмоченная репутация прежней Елены Николаевны начинает отступать…

* * *

Итак, скоро свадьба. Я поморщилась при этой мысли. Что ж – придётся через это пройти.

К вечеру случился очередной визит Родиона Пузатого. Мужичка в фиолетовом рядом с ним не было; сосед пытался въехать в поместье на одной самоуверенности, но никто не открыл ему ворот.

Я забралась на смотровую башню и помахала ему оттуда документом, радостно крикнув:

– Можете возвращаться к себе! Мой залог выкуплен. Это поместье вам не достанется!

Родион готов был рвать и метать: он стал угрожать расправой и прочими мерзостями, но я не слушала.

Пришлось соседушке уезжать восвояси.

Настроение улучшилось; мрак последних часов улетучился без следа. Ничего – и Семену я послужу, сколько смогу. И в браке пробуду недолго. При этом обязательно выторгую у князя возможность открытых дверей в мир лекарей. Перспективы были огромными. И именно, стараясь видеть их перед глазами, я вошла в новый день.

В конце недели соизволил приехать Юрий Александрович. Он зашёл в поместье с таким видом, как будто боялся измазаться. Я недовольно разглядывала его напряжённое лицо. Вот уж сложный человек. Уже не хотелось оправдывать его поведение прошлыми злодеяниями Елены Николаевны – злодеяний уже и нет, Елена Николаевна, так сказать, исправилась. В поместье явно воцарилась другая атмосфера: слуги улыбаются, и никто никого не наказывает. А он не хочет хоть немножко смягчиться. Впрочем, ладно – всё это временно и скоро закончится.

Юрий Александрович пожаловал для того, чтобы обсудить некоторые детали. Мы сели в гостиной; мне не хотелось вести его в кабинет, чтобы не создавать видимость какой-то особенной встречи – моя маленькая месть. Варя с улыбкой принесла чай и угощения, пожелав господину прекрасного настроения. Он посмотрел на неё с лёгким удивлением: похоже, граф был уверен, что улыбаться в этом доме могу только я, да и то исключительно ехидно и коварно. Он даже поблагодарил служанку, а она упорхнула прочь, насвистывая весёлую песенку. Завтра подарю ей пару монет за то, что смогла хоть чуть-чуть завести в тупик этого аристократа.

– Я предлагаю провести бракосочетание здесь, в моём поместье, – заявила я. – Всё будет скромно, по-простому, ничего вычурного. Из гостей – только ваши ближайшие родственники.

Юрий Александрович весьма удивился.

– Но ведь вы настаивали на том, чтобы арендовать летний дворец князя, – пробормотал он.

Мои брови поползли вверх. Елена Николаевна, похоже, действительно рассчитывала на настоящий брак и желала разгуляться на полную катушку.

– Но нынче брак фиктивен – нет смысла тратить на него большие деньги. Поиграем по-простому и разберёмся. Не так ли?

Юрий Александрович снова был сбит с толку. Похоже, я удивляла его всё больше с каждым днём. Прекрасно – может, до него наконец-то дойдёт, что в этом мире многое меняется и невеста иногда резко обретает… другую душу!

В итоге, на том и порешили.

Когда все вопросы были обсуждены – появилась неловкая пауза, намекавшая молодому человеку, что пора отчаливать. А он сидел и думал, разглядывая паркет до тех пор, пока в холле не появилось третье действующее лицо. Я обернулась и с изумлением увидела Семена. Он был по-прежнему бледен как стена, но шёл, очевидно, целенаправленно ко мне. Я вскочила; он пошатнулся, и я рванула к нему, придержала за руку.

– Семен, почему ты встал? Тебе нужно лежать – ты ещё не здоров!

Он посмотрел на меня несчастными глазами и прошептал:

– Госпожа, кажется, я всё понял.

– Что ты понял? – уточнила я, нахмурившись.

– Я понял, что вы не та! – ответил он тихо.

Я опешила. Что он имеет в виду? Неужели… понял, почему Елена Николаевна так изменилась? По телу пробежала дрожь. Я осторожно оглянулась на Юрия Александровича и заметила, что он разглядывает нас обоих возмущённым взглядом. Боже, он что-то услышал? И теперь сделает соответствующие выводы? Но вроде бы Семен говорил очень тихо. Я вновь повернулась к молодому человеку и произнесла:

– Давай потом об этом поговорим, а ты возвращайся в постель. Понял?

Семен снова покачнулся, и мне пришлось схватить его за плечи; взгляд его был иным – не таким, как утром или вчера вечером: в нём сияло удивление, любопытство и что-то ещё, чего я не могла разобрать. Наконец Юрий Александрович подал голос:

– Елена Николаевна, что это значит? Почему вы столь бесцеремонно прикасаетесь к этому слуге? Кто он вам?

Я опешила и посмотрела на Юрия Александровича недоверчиво.

– Он мой пациент, – процедила возмущённо. – И в собственном доме я могу прикасаться к кому угодно, если мне этого захочется. Честно говоря, вы уже перешли все границы, господин жених! Мы ещё не женаты, да и брак будет фиктивным, а вы уже умудряетесь меня контролировать!

Чтобы позлить Юрия Александровича, я приобняла Семена за плечи и повела в комнату, куда его определили. Правда парень откровенно дрожал, но я сейчас была слишком зла, чтобы обращать на это внимание.

Когда мы свернули в нужный коридор и остановились перед дверью, я наконец отпустила слугу и строго произнесла:

– Больше не вставай! Все вопросы мы обсудим позже. А сейчас тебе нужно выздоравливать.

Он кивнул и покорно вошел в комнату, а я поежилась, будто обозлённый взгляд Юрия Александровича чувствовался до сих пор.

– Смотри какой собственник, – проворчала про себя. – Просто нет слов! То он люто ненавидит невесту, то устраивает сцены ревности. Что у него вообще в голове?

* * *

В голове Юрия Александровича царил полный раздрай.

И хотя брак намечался стать коротким и фиктивным, невесту он воспринимал всерьёз. Если Елена Николаевна этот статус носит, значит, должна ему соответствовать – и точка! Он не позволит, чтобы она протягивала руки к каждому, кто ей попадается на пути.

А всё потому, что ветреность этой девицы была известна многим. И если она собирается крутить романы, будучи так или иначе связана с ним обязательствами, то с его стороны будут большие претензии.

Именно поэтому, когда Елена Николаевна возвратилась в холл, Юрий Александрович поднялся на ноги и строго сказал:

– Любовника своего немедленно отправьте прочь из дому, иначе я сам избавлюсь от него, как хозяин, с недавних пор владеющий этим поместьем. Или вы позабыли, кто именно выкупил его?

Судя по тому, как девица побледнела, она вспомнила об этом только сейчас. Но тут же вздернула подбородок и высокомерно произнесла:

– У нас с вами сделка: вы выкупаете поместье, я избавляю вас от брака. Я согласилась развестись с вами – это моя плата за вашу услугу. Поэтому указывать, кого оставлять в поместье, а кого изгонять, вы не имеете права!

Юрий Александрович помрачнел.

Значит… она не отрицает, что этот бледный и забитый слуга – её любовник? Изнутри попёрла жгучая злость.

Глава 23 Церемония…

Когда Юрий Александрович уехал, я недоуменно пожала плечами. Да уж, умом мне этого мужчину не понять. Впрочем, ладно – сейчас у меня есть дела поважнее. Нужно поговорить с Семёном о его, так сказать, озарении. Или мне послышалось?

Я зашла к парню в комнату. Он не спал. Сидел на кровати и смотрел перед собой. Когда увидел меня, встрепенулся и поднялся на ноги, но я приказала ему сидеть на месте. Покорно остался сидеть. Я села напротив, на стуле, и мягко произнесла:

– Послушай, я действительно о тебе забочусь и понимаю, что тебе трудно мне доверять. Но… скажем так, я раскаялась. Раскаялась в том, что было в прошлом, и теперь желаю…

– Не нужно! – вдруг прервал меня он, посмотрев твёрдым решительным взглядом.

Я удивилась. Ещё совсем недавно Семен казался человеком, потерявшим разум. А сейчас смотрел на меня ясно и твёрдо – как совершенно здоровый. А был ли он болен на самом деле? – мелькнула мысль.

Я замолчала, приготовилась слушать. Кивнула, побуждая его говорить. Парень выдохнул и посмотрел на меня уже мягче. В полумраке его лицо показалось особенно привлекательным. Да уж, Елена Николаевна изводила его не просто так… было из-за чего.

– Вам не нужно обелять её поступки, – вдруг заявил молодой человек, заставив меня изумлённо приподнять брови. – Вы – это не она.

– Что ты имеешь в виду? – осторожно уточнила я.

Он поджал губы.

– Вам не нужно прятаться. Я понял, что вы не настоящая Елена Николаевна. Вы… другой человек. Вы вместо неё. Не знаю, как это объяснить. Может быть, сестра-близнец, может, двойник, может, что угодно. Но вы не она!

Он смотрел на меня так решительно, что у него даже глаза загорелись. От его тона меня пробрало до глубины души. Это была сильная личность – не сломанная, не слабая. Та покорность и болезненность, что видели другие, оказалась защитной маской.

Однако то, что он говорит сейчас, для меня опасно. Если подлог вскроется – мне конец. Пока яЕлена Николаевна, у меня есть власть и возможности.

Но обманывать его… не хотелось. После всего, что он пережил, это было бы слишком жестоко.

Как же быть?

Я выдохнула, опуская глаза, а потом решилась.

– Что ж… ты очень наблюдательный, Семён.

Он усмехнулся.

– Здесь не нужно много ума. Достаточно посмотреть в ваши глаза. И увидеть то, как вы поступаете.

– А если я просто притворяюсь? – прищурилась я. – Если это игра, и мне просто выгодно… обмануть всех.

И вдруг парень рассмеялся. Улыбка у него была потрясающая.

– Нет. Настоящая Елена Николаевна… та мерзкая злодейка на такое не способна. Всё, что она умела, – быть коварной, обольстительной или жестокой. У вас другой взгляд. Там свет, понимаете?

Голос его дрогнул, и я увидела, что его буквально трясёт от волнения.

Встрепенулась и вскочила на ноги.

– А ну быстро ложись! Ты переволновался, а так нельзя!

Парень покорно лёг на койку. Я укрыла его одеялом, поправила подушку. А он всё это время не отрывал от меня сияющего взгляда.

Под этим взглядом я стушевалась. Никто и никогда на меня ТАК не смотрел. И с чего вдруг? Только потому, что я помогла ему и не оказалась чудовищем, как моя предшественница? Синдром жертвы налицо: влюбиться в своего спасителя – классика.

– Всё. Тебе нужно отдохнуть. Я не буду распространяться, но заверяю: прежнего чудовища больше не будет. А теперь – отдыхай.

Улыбнувшись напоследок, вышла из комнаты. Сердце просто выскакивало из груди.

Вот так разоблачение! Надеюсь, парень ни с кем не начнёт делиться своими наблюдениями. А запрещать ему делать это напрямую – только вызвать подозрения.

Однако… часть меня почувствовала облегчение. Значит, хотя бы Семён не будет ассоциировать меня с той маньячкой, которой была Елена Николаевна…

* * *

Несколько дней пролетели как один. Всё поместье гудело – приготовления шли полным ходом. И вот настал день церемонии.

Для свадьбы я выбрала простое подвенечное платье – без множества кружев и даже без диадемы. Фату приколола просто к пучку на затылке. Так как драгоценностей не было, надела лишь пару серёжек, найденных в одной из шкатулок – жалкие остатки, но отражение в зеркале мне всё равно понравилось. Минимализм – это даже хорошо. Это намного лучше, чем быть ходячей витриной блеска и роскоши.

Варя, вертевшаяся вокруг меня, всё сетовала на то, что платье слишком простое. Но когда увидела результат, оценила:

– Знаете, госпожа… вы настолько красивы, что вам даже украшения не нужны. Это невероятно!

Её восторги меня утешили. Я снисходительно улыбнулась, надела туфельки-лодочки, поправила последние складки и решительно вышла в коридор. Кстати, платье было без шлейфа – никто его нести не будет. Как хорошо! Всё быстро и просто закончится.

Церемония должна была проходить в огромном бальном зале, который обнаружился в поместье на первом этаже. Слуги привели комнату в порядок.

Зал преобразился до неузнаваемости: высокие окна задрапировали тончайшими светлыми тканями, превращавшими солнечный свет в мягкое золотистое сияние. На стенах развесили высокие подсвечники с новыми свечами, и от огоньков тени дрожали – будто нервничали вместе со всеми. Пол натёрли до блеска, и он отражал свет так, будто по нему можно было плавать. Никакой вычурности, только аккуратная, строгая торжественность – и это, как ни странно, удачно подчёркивало мой минимализм.

Родственников Елены Николаевны, по крайней мере ближайших, не нашлось – и это радовало. Со стороны Юрия Александровича должны были быть его родители, дяди, тёти, пара двоюродных братьев и сестёр. Ничего примечательного.

Торжественный приём пищи назначили сразу после церемонии в малой гостиной. Блюда я велела сделать самыми обычными, но разбавить большим количеством десертов. Повара негодовали: свадьба все-таки, но я жестко настояла на своём: во-первых, у нас не так много средств, и просить денег у Юрия Александровича я отказалась категорически. Во-вторых, мне хотелось поскорее покончить со всей этой вычурностью. Она мне даром не сдалась.

Когда я спешила по коридору ко входу в большой зал, навстречу выскочил слуга:

– Госпожа, ваш выход!

Я улыбнулась. Как вовремя. Всё идеально – не придётся ждать.

Слуга поспешно распахнул передо мной двустворчатые двери и прокричал:

– Невеста идёт!

На меня обернулась пара десятков взглядов.

Впереди, на возвышении, стоял постамент. Рядом находился священнослужитель какой-то местной религии – я в это дело особо не вникала. К постаменту вела широкая красная ковровая дорожка, по обе стороны которой стояли немногочисленные гости, разглядывая меня каждый по-своему: кто с любопытством, кто с недовольством, кто с равнодушием.

Отец Юрия Александровича сиял, как начищенная монетка. А вот женщина рядом, вероятно мать, была мрачной и недовольной. Я не задерживалась на них взглядом и перевела его на жениха.

Он выглядел просто отлично.

На нём был идеально подогнанный парадный костюм глубокого тёмно-синего цвета, почти чёрного. На солнце ткань едва заметно отливала сталью. Жилет сидел безупречно, подчёркивая плечи и прямую спину. Никаких кричащих украшений – только тонкая серебряная цепочка на лацкане и перстень на пальце, строго по статусу. Волосы приглажены, ни одной выбившейся пряди. Собранный, холодный, но, когда я подошла ближе, это показное равнодушие дрогнуло.

В глазах Юрия Александровича что-то вспыхнуло, и я почувствовала странное удовлетворение. Похоже, он тоже оценил мой необычный для местного общества внешний вид. Минимализм – наше всё. Буду продвигать эту философию и дальше.

Правда, не всем моё платье и его скромность пришлись ко двору.

– Какое убожество… – послышался рядом недовольный женский голос.

Я покосилась на будущую свекровь. К счастью, свекровью она будет в краткосрочной перспективе. Та поджала губы и отвернулась, а супруг едва не испепелил её взглядом за подобное замечание.

Я хмыкнула. Что ж, всё понятно. Если бы брак был настоящим, жизнь меня ждала бы «весёленькая»…

Далее всё прошло вполне ожидаемо. Я остановилась рядом с Юрием Николаевичем около помоста. Священнослужитель – этакий невзрачный мужичок в фиолетовой рясе – начал что-то зачитывать из местной книжки откровений. Я мечтала только об одном: чтобы всё быстрее закончилось.

Однако церемония была грубо прервана громким, пьяным возгласом кого-то позади.

– Постойте! – заревел нарушитель.

Все присутствующие синхронно обернулись ко входу. У меня даже рот приоткрылся от изумления.

На пороге зала приёмов стоял в стельку пьяный соседушка – Родион… как там его… Северов.

– Юрий Александрович Данилин! – кричал он, срываясь на визг. – Я пришёл к тебе на помощь, дорогой граф! Я пришёл остановить тебя! Не женись на этой стерве! Ни в коем случае не бери её в жёны! Она – убийца! Не веришь мне? Спустись-ка в балку, что здесь неподалёку, и найдёшь пещеру, а там… там множество доказательств того, что это настоящая ведьма, загубившая тысячи невинных душ!

Гости ахнули. Юрий Александрович помрачнел. А я поняла, что мой блестящий план может вот-вот сорваться в пропасть.

Да, я решила использовать эту свадьбу и хотя бы временное вхождение в семью Данилиных для того, чтобы ворваться в лекарскую сферу этого мира на полном ходу. А если нашей удобной фиктивной свадьбы не будет – всё окажется куда сложнее.

Сосед нанёс коварный удар…

Но я тоже не лыком шита, если что…

Глава 24 Совесть Юрия Александровича…

Родиона Северова выгнали с позором по приказу старшего графа Данилина. Того аж трясло от негодования. Возможно, барону даже надавали тумаков. О подробностях история умалчивает, но нафантазировать можно…

Быстро завершили церемонию – священнослужитель явно хотел покинуть этот дом раздоров как можно скорее. Я не успела оглянуться, как уже сидела за праздничным столом по правую руку от собственного фиктивного супруга.

Свёкор в основном поднимал тосты. Его лицо сияло. Он льстил мне до такой степени, что уши вяли. Я устала от этих искусственных восторгов и пристально разглядывала кислую свекровь, чтобы хоть как-то разбавить приторность происходящего.

Налицо – полное разделение в семье. Свёкор утопал в восторге, уверяя окружающих, что сосед напился, поехал кукухой и слушать его нет никакой нужды.

А вот свекровь ненавидела меня всей душой – так бы и задушила меня под шумок, если бы ей было позволено. Зыркала на меня так яростно, что, если б взглядом можно было убивать, я бы насчитала в теле несколько десятков сквозных дырок.

Сыночек весь в мать, но с ним удалось договориться. Главное – пережить ближайшие месяца два. А там и до развода недалеко.

Стребую с Юрия Александровича денег на восстановление поместья. Пусть платит. Тем более у меня в памяти – его постыдная тайна. Шастал-то он тут не просто так. Если будет ерепениться – обязательно ему это припомню.

Остальные гости глазели на меня с настороженностью. Особенно после заявлений Родиона. Ещё бы – знаменитая ведьма, маньячка, или как там ещё… снова попала под пристальное внимание: убийца тысяч невинных!

Даже не спорю. Елена Николаевна этой маньячкой вполне могла быть. Но мне сейчас всё это совершенно ни к чему. Разве что упомянутая пещера… Надо будет разузнать.

Впрочем, старший Данилин всё обставил так, будто Родион был пьян и нёс околесицу. У него рот не закрывался в попытке развенчать все эти якобы глупости. Кажется, все наконец расслабились, да и напитки сделали свое дело…

Я смертельно устала и посреди пира поднялась, сославшись на плохое самочувствие. Вскоре умчалась прочь, по дороге срывая с себя фату.

Всё, отбыла! Пора и честь знать…

Вспомнила о Семёне. По дороге к нему заскочила. Когда он увидел меня, вошедшую в его комнатушку, так и замер: глаза расширились, рот открылся. Я даже не поняла, с чего вдруг, а потом вспомнила – ах, ну да, я же сейчас при параде.

– Как ты себя чувствуешь? – включила доктора. – Голова не кружится? Лекарства пьёшь?

Он на всё ответил «да», а сам не сводил с меня восторженных глаз. Я улыбнулась и упорхнула прочь. Посещение молодого человека, который начал относиться ко мне удивительно хорошо, принесло душевное облегчение. Приятно, когда ты кому-то нравишься, а то одни буки вокруг.

Весь последующий день я крутилась как белка в колесе. Командовала слугами, чтобы прибрали после торжества. Пришлось забежать в их крыло: заболели несколько детей из прислуги. Проверила их состояние – обычная простуда.

Пришлось повозиться и с размещением гостей: оказывается, родственники Юрия Александровича не спешили покидать мой дом. Ох уж эти местные порядки гостеприимства!

В общем, к ночи я устала как собака. Вернулась в свою комнату, переоделась и улеглась в кровать, желая только одного – уснуть. Варя дала мне успокоительного настоя, и я действительно провалилась в блаженный сон.

* * *

А вот Юрий Александрович не спал. Где уж там сон, если по всем правилам он должен был ночевать в комнате у Елены Николаевны, а родители потребовали остаться на ночь в ее поместье…

Наверняка кто-то из их засланцев сейчас за ним следил. Молодому человеку было ужасно неприятно всё это. Он чувствовал себя грязным, особенно после тех слов, которые выдал пресловутый барон Северов. Запятнал себя браком с такой женщиной…

Значит, пещера. Значит, возле балки. Внутри Юрия Александровича всё бурлило. В последнее время он стал слишком расслабляться. Смягчился. Даже пошёл на сделку с ведьмой. А если это действительно притворство? А если он полный идиот?

Эти мысли не давали покоя. И он решил: пока не сходит в пещеру, к Елене Ужасной даже соваться не будет. Нет, конечно, ни о какой первой брачной ночи речи не шло – он бы первым не стал к ней прикасаться. Но для видимости ему стоило бы войти в её покои, а потом как-то выскользнуть. Через окно или ещё как.

Уйти от преследования и слежки оказалось не так-то просто: отец всегда нанимал профессионалов.

Однако Юрий Александрович тоже был человеком наблюдательным и военному делу обученным. Он не захотел становиться лекарем, а несколько лет прослужил в армии. Наконец, поняв, что запутал следы, он выбрался за пределы поместья и отправился к балке.

К счастью, луна освещала окрестности достаточно хорошо, чтобы он смог ориентироваться на местности. Несмотря на то, что это были чужие земли, висящие у отца в доме карты, которые он невольно рассматривал при каждом посещении, отпечатались в разум так глубоко, что теперь он прекрасно ориентировался. Балка – там, внизу, в долине. Нужно идти вдоль кромки леса.

А вот и она. Рядом с ней – почти высохшее русло некогда большой реки, на дне которого журчал едва заметный ручеёк, поросший камышом. Пещера… Наверное, в тех скалах. Юрий Александрович пригляделся, но в темноте ничего не разобрал. Пришлось подниматься по склону, разбивая руки, которыми цеплялся за камни, в кровь. Несколько раз зацепился плащом, и тот безнадёжно порвался.

Наконец он обнаружил зев пещеры, от которого веяло тайной и злом.

Поджёг заготовленный факел и с трепетом вошёл внутрь.

Пещера была суровой и холодной. Каменные стены с неровными выступами уходили в темноту. Звук его шагов гулко отражался от этих стен, словно сама пустота отвечала ему.

Однако, чем дольше он шёл вперёд – а пещера имела повороты и постепенно сужалась – тем отчётливее чувствовал, что вот-вот начнётся что-то плохое, что-то ужасное. Или это нервы так разыгрались, или он резко поверил в мистические явления, но ему казалось, что за ним кто-то следит.

Наконец Юрий Александрович остановился перед углублением на полу пещеры, опустил факел, чтобы рассмотреть, что там, и в ужасе обнаружил человеческие останки. Сколько их было – разобрать было сложно. Они валялись в ворохе одежды, палок, листьев и другого мусора.

Он отшатнулся, поскользнулся и упал. Факел вылетел из рук, погас и укатился в эту яму-могильник.

Юрий Александрович замер с колотящимся сердцем и едва мог вдохнуть. Наконец медленно привстал.

Значит, это правда. Значит, Родион Северов не соврал. Эти несчастные – жертвы убийцы Елены Николаевны. Маньячки и ведьмы, на которой он только что женился!

Схватив себя за волосы, он вырвал целый клок.

Лучше бы он остался без наследства, честное слово, чем пошёл на этот шаг!!!

Прежняя ненависть вспыхнула в нём с невероятной силой. Как же она хитрая и расчетливая! Сумела-таки его убедить, что не так уж плоха. И он уже начал сомневаться, что она действительно монстр…

Как молодой человек выбрался из пещеры без факела в полной темноте, он и сам не знал. Вышел оттуда раздавленным, буквально на грани своих душевных сил.

Чувствуя глубочайшее внутреннее опустошение, Юрий принял решение, которое должно было перевернуть всю его жизнь. Он никогда не простит себе, если оставит злодеяния Елены Николаевны без возмездия. Только потащит за ней он и самого себя – потому что теперь её муж.

Юрий Александрович начал спускаться по склону, хватаясь за торчащие из-под камней кусты, как вдруг от соседнего валуна отделилась тень, а во свете луны блеснул обнажённый клинок. Этот клинок упёрся ему в горло, и приглушённый мужской голос сказал:

– Если разболтаешь о том, что видел, тебе не жить! Я предупреждаю…

Голос был ему незнаком, звучал угрожающе и внушительно, и у Юрия Александровича по телу пробежали мурашки. Он был безоружен – и в этом заключалась его глубочайшая ошибка. Привык полагаться на свой статус и положение.

– Кто ты такой? Тебя ведьма подослала? – процедил он сквозь зубы с ненавистью.

Послышался смешок.

– Кто я – тебе знать необязательно. А вот ты скоро станешь грудой костей, если не прикроешь свой рот!

Юрий Александрович напрягся. Угроза была нешуточной. Значит, слежка за ним всё-таки была. Только не с той стороны. Как он её не заметил? Елена Николаевна хитрее, чем он думал.

Громко закричала птица и, вспорхнув, пролетела прямо над их головами. Юрий Александрович воспользовался ситуацией: резко увернулся и оттолкнул незнакомца. После этого сорвался с места и побежал по каменистому склону, рискуя упасть и сломать себе шею.

В итоге он оторвался от преследования. Когда вернулся в поместье, сразу оседлал коня и под покровом ночи ускакал прочь. Отказываться от своих планов по разоблачению жены-убийцы он не собирался даже под страхом смерти.

Совесть превыше всего!