Текст книги "Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 37 Идеал женщины…

Юрий Александрович был решителен. Он достал платок из кармана, приложил к ране, прижал, останавливая кровь, и двинулся дальше.

Пол в лечебнице оказался обшарпанным, доски местами скрипели и прогибались под ногами. Краска давно облупилась, щели были забиты грязью, а в воздухе стоял запах сырости и лекарственных трав. У стен – потёртые лавки, кое-где треснувшая штукатурка осыпалась прямо на пол.

На старом рваном диване сидели несколько старушек в очень бедных, выцветших халатах. Несмотря на это, они радостно переговаривались между собой, будто находились вовсе не в убогом здании, а в тёплом, безопасном месте.

– Я уж думала, никогда внуков больше не увижу, – с улыбкой сказала одна из них. – Думала, не выкарабкаюсь, не выберусь… А теперь вот, благодаря Елене Николаевне, всё будет хорошо. Жизнь продолжается!

– И я тоже возвратила себе надежду! – со слезами на глазах подхватила другая. – Столько лет мучилась, столько лет терпела… А наша прекрасная благодетельница взяла и исцелила мой давний недуг. Я уж и не верила… Боже, она наша спасительница!

Юрий Александрович насупился и пошёл дальше.

По дороге он снова и снова отмечал страшную нищету обстановки. Стены были тёмными, местами подпертыми досками, потолки низкими. Мимо него пробежала медсестра в старом, застиранном халате – юная, но удивительно улыбчивая. Она кивнула ему в знак приветствия, излучая воодушевление и какой-то внутренний свет.

Юрий Александрович нахмурился. Странно всё это.

Он заглядывал в палаты. Видел, что они действительно забиты: койки стояли вплотную, людей было много. Многие кашляли, кто-то тяжело дышал. Похоже, началась сезонная эпидемия простудных заболеваний.

Вдруг он услышал крики и, насторожившись, поспешил вперёд.

Пробежал до конца коридора и резко свернул, оказавшись в небольшом помещении типа манипуляционной.

На полу в страшных, изматывающих судорогах бился человек. Тело выгибалось, пальцы судорожно сжимались, из горла вырывались хриплые, нечленораздельные звуки. У него была глубокая рана на ноге, наскоро перевязанная, но уже пропитавшая бинты кровью.

Елена Николаевна, одетая в халат, забрызганный чужой кровью, стояла на коленях рядом. Она крепко фиксировала голову больного, не давая ему удариться, и спокойно, чётко отдавала указания вертевшейся рядом медсестре. Рядом с ней незнакомый мужчина средних лет действовал не менее уверенно – быстро наполнял шприц и делал укол, точно рассчитав момент между судорогами.

Они работали слаженно, почти без слов, словно давно привыкли понимать друг друга с полувзгляда. Елена Николаевна проверяла дыхание, следила за пульсом, прижимала рану, стараясь остановить кровотечение, и одновременно контролировала приступ. Ни суеты, ни паники – только холодный расчёт и опыт.

Юрий Александрович смотрел на происходящее в полном ошеломлении. Он и сам был знаком с лекарским делом и не мог не отметить про себя, насколько точно и грамотно она действовала. Ни одного лишнего движения. Ни секунды промедления. Всё – по делу, всё – вовремя.

Светлые волосы выбились из причёски, обрамляя её лицо, будто ангельским ореолом. Щёки раскраснелись от напряжения, но взгляд оставался сосредоточенным и спокойным, почти холодным. В этот момент она была полностью поглощена больным, и в ней не было ни тени той женщины, которую он знал раньше.

Наконец судороги ослабли, дыхание выровнялось. Мужчину осторожно переложили на носилки, которые притащила медсестра, укрыли, зафиксировали ногу. Опасность отступила.

Елена Николаевна подняла глаза – и встретилась взглядом с Юрием Александровичем.

На её лице не отразилось ни малейшего удивления, словно она ожидала увидеть его здесь. Вместо этого во взгляде мелькнуло лишь спокойное, усталое понимание.

– Не стойте столбом, Юрий Александрович, помогите. Нам нужно перенести больного в соседнюю палату.

Юрий Александрович сорвался с места и действительно подбежал к несчастному. Вместе с незнакомцем они осторожно приподняли носилки и перенесли в комнату напротив, где уложили на узкую койку. Елена Николаевна быстро принесла дополнительное лекарство, после чего подозвала медсестру и тщательно её проинструктировала.

Юрий Александрович слушал её вполуха и поражался всё сильнее. Она не притворяется. Она действительно понимает в медицине. Причём создавалось ощущение, что она либо годы провела в высшем учебном заведении, либо имеет практику десятков лет. Как это можно понять? Подобное не укладывалось в голове.

Он вышел в коридор, чтобы немного прийти в себя, и увидел, что за происходящим наблюдали другие пациенты. До него донеслись их разговоры.

– Елена Николаевна даже полуживого спасёт, я уверена, – говорила одна старушка. – Сколько жизней погублено тем, что у нас раньше не было такого замечательного лекаря. Николай Николаевич тоже очень хороший, но у него никогда не получалось исцелять людей так легко и быстро.

– Я уверена, эта прекрасная дева – воплощение самого Оракула, пришедшего к нам на помощь по нашим молитвам… – вторили ей.

Остальные женщины загалдели, соглашаясь, а Юрий Александрович юркнул в манипуляционную, пытаясь скрыть своё абсолютное замешательство.

Если его жена и притворяется, если всё это делается только для того, чтобы безнаказанно вредить людям, то это как минимум странно. Ззачем тогда приводить людей в восторг до такой степени? Чёрт возьми, это совсем не похоже на злостный замысел! Тогда кто она такая на самом деле?

Вспомнив умиротворенное лицо молодой женщины и её светлый лик, похожий на изображение в храме, её твёрдость, живость, целеустремлённость, её знания, в конце концов, он понял, что… ничего не понимает. Как будто существует две Елены Николаевны. Одна – жестокая убийца, а другая – чудное существо, от которого невозможно отвести взгляд.

Загадка становилась ещё изощрённее, а сердце молодого аристократа билось быстро-быстро, потому что он чувствовал себя абсолютным дураком, гоняющимся за собственной тенью.

Рядом раздался шум, и Юрий Александрович стремительно развернулся. Елена Николаевна зашла в комнатку и, не глядя на него, начала перебирать мешочки с лекарствами на одной из полок. Румянец на её щеках стал ярче, но вид у неё был очень уставший.

И вдруг она вздрогнула, пошатнулась и начала заваливаться назад.

Буквально инстинктивно аристократ бросился к молодой женщине и успел подхватить её. Машинально поднял на руки, прижал к себе и замер. А когда её лицо уткнулось ему в грудь, он почувствовал невероятную, невыразимую нежность, пронзившую всё его существо.

Её беззащитность в этот миг резко контрастировала с той силой, которую Елена Николаевна явила всего несколько минут назад. И это сочетание сводило его с ума.

Если и существовал в разуме Юрия Александровича некий идеал женщины, то прямо сейчас его «гнусная» жена-графиня вписывалась в него больше всех на свете…

Глава 38 Шок…

В сознание я приходила медленно и тяжело, не понимая, что происходит. Кажется, я на мгновение просто выключилась. Медленно приоткрыла глаза и вдруг оказалась лицом к лицу с Юрием Александровичем.

Его глаза были так близко. И смотрели они на меня очень странно – с любопытством, с интересом и с… нежностью?

Я что, сплю? С чего это вдруг? Он меня с кем-то перепутал?

Замерла, не дыша. Сердце почему-то начало громко грохотать в груди.

А он ведь очень симпатичный, когда не злится. А с таким выражением лица кажется даже… адекватным. И вообще, что между нами происходит? Я-то на самом деле терпеть его не могу, но… когда в нём проскальзывает какой-то неожиданно хороший человек, я начинаю волноваться и почему-то слишком много о нём думать.

Вот глупая! – отругала себя, тряхнула головой и выпуталась из объятий мужа.

Он тоже резко смутился, отступил, опустил глаза.

– Вам стало дурно, вот я и… – начал он оправдываться, приводя меня в полное изумление.

Боже, и это тот самый самоуверенный хлыщ, который нагло заявился в мой съёмный дом? Кажется, у него настоящее раздвоение личности.

– Слишком устала сегодня, – произнесла нарочито холодно. – Да и поспать нормально не удалось. Вот и падаю, где попало. Ладно, не будем о грустном. Я ожидала, что вы приедете. Как видите, и без нашей помощи нашли лечебницу, так что мы вам точно ни к чему…

Он мою шпильку проглотил, только недовольно поджал губы.

– Предупреждаю, – продолжила я, – у меня нет ни одной лишней минутки, чтобы провести для вас ознакомительную экскурсию. Поэтому, если вы хотите осмотреть это место и обстановку в нем, предлагаю идти вместе со мной. У меня сейчас обход.

Юрий Александрович прищурился, но затем лишь коротко кивнул.

Я развернулась и с достоинством вышла из манипуляционной, чувствуя, что сердце почему-то до сих пор не желает успокаиваться. Ладно, успокоится. Наверное, я действительно просто устала.

Мы начали обход. Я заходила в палаты одну за другой. Где-то спрашивала о самочувствии, где-то мельком осматривала больных, отмечая улучшения или тревожные признаки. У одной женщины спал жар, у другого пациента прекратился кашель, у третьего наконец появился аппетит…

На ходу диктовала идущей следом медсестре новые указания, меняла дозировки, просила усилить уход, где-то – наоборот, отменить лишнее. И сразу же спешила дальше.

Так мы прошли пять или шесть палат и, наконец, зашли в ту, где лежали самые пожилые пациенты.

Старики за девяносто. Ветхие, измождённые, по правде говоря, уже вряд ли способные полностью выздороветь. Они смотрели на меня выцветшими глазами, полными усталости от жизни и ее трудностей.

Я всё равно улыбнулась и бодро начала приветственную речь, словно передо мной были не уставшие от мира старцы, а дети.

– Ну что, мои хорошие, как мы сегодня себя чувствуем? – весело спросила я. – Кто у нас герой и сегодня уже вставал?

Я шутила, говорила с ними просто, почти по-детски, стараясь вложить в каждое слово как можно больше тепла. Где-то поправила одеяло, где-то погладила по сухой руке, где-то пообещала, что завтра будет легче.

Потом я устремилась к мужчине с тяжёлым диагнозом – затяжным воспалением лёгких на фоне общего истощения. Спокойно расспросила его о самочувствии, послушала дыхание, дала несколько указаний, приободрила.

Когда закончила и развернулась к остальным, то с огромным изумлением увидела, что Юрий Александрович присел рядом с Трофимом Павловичем.

Этот мужчина был долгожителем. Кажется, на днях ему стукнуло девяносто девять лет. Сухонький старичок с седой бородой дрожал от слабости. Возраст давал о себе знать: слабое сердце, изношенные суставы, постоянная одышка, спутанность сна и памяти. К тому же на правой руке у него была старая рана, которая отчаянно не желала заживать и приносила ему немалые страдания.

Я не сводила взгляда с этих двоих. С изумлением наблюдала, как Юрий Александрович искренне и очень доброжелательно расспрашивает пациента о самочувствии. Невольно прислушалась, не забывая, впрочем, ни обо всех остальных, ни о своих обязанностях.

– Как ваше имя? Трофим Павлович? Очень приятно… – тихо спросил Юрий Александрович. – Рука сильно беспокоит?

– Да ноет, сынок, – вздохнул старик. – По ночам особенно. Спать не даёт, проклятая.

– Потерпим ещё немного, хорошо? – мягко улыбнулся Юрий Александрович. – Мы с ней справимся. Вы выглядите хорошо, бодренько. Так держать!

Трофим Павлович хмыкнул и неожиданно улыбнулся беззубым ртом, многочисленные морщинки на его лице проявились сильнее.

Юрий Александрович осторожно потянулся к повязке на его руке, не делая резких движений, аккуратно размотал бинт и внимательно осмотрел рану. Он огляделся, взял со столика нужное лекарство, тщательно обработал повреждённое место и так же бережно замотал руку чистым бинтом, лежавшим рядом.

Я видела всё. Каждый его жест, каждое движение – уверенное, спокойное, выверенное. И была просто ошеломлена открытием, которое обрушилось на меня подобно лавине.

Боже, что я вижу! Да Юрий Александрович – прирождённый лекарь. Ведь врач – это не только тот, кто имеет медицинские знания, получил диплом и разбирается во всякого рода телесных недугах. Это тот, кто умеет работать с пациентами, кто способен располагать их душевно. А всем прекрасно известно, что душевная сфера – одна из важнейших в исцелении людей.

Истинный врач найдёт подход к каждому, подберёт нужное слово, подбодрит, утешит, вселит надежду. И всё это прямо сейчас я увидела в своём фиктивном муже!

Почему же он такой грубиян по жизни? Этот мир в его лице потерял великого человека! Впрочем, возможно, ещё не всё потеряно, и от этого напыщенного глупца еще буде толк…

Меня, наконец, отвлекли, и я занялась своими прямыми обязанностями. После обхода начались многочисленные консультации. Поток больных не уменьшался.

Юрий Александрович, к моему удивлению, присоединился ко мне и Николаю Николаевичу и помогал принимать пациентов. Ни на что не жаловался, не выказывал недовольства. Когда мы дружно пропустили обед, он тоже ничего не сказал.

Честно говоря, этот день перевернул мой мир. Но к вечеру я настолько устала, что мысли едва ворочались в голове. Такое происходило со мной крайне редко.

Уже в темноте я плелась к карете, едва переставляя ноги. С Николаем Николаевичем мы попрощались ещё в холле. Юрий Александрович шёл за мной. Варя уже сидела в карете. Семён встретил нас на подходе и помог мне забраться внутрь.

Я даже не помню, что было дальше. Как только я села, то, кажется, сразу же уснула, а очнулась в очень странной позе. Мне было тепло. Тряска кареты почти не чувствовалась, потому что щекой я прижималась к чему-то теплому и мягкому…

Что??? Неужели я снова нахожусь в объятиях своего ненастоящего мужа??? Да почему же это повторяется вновь и вновь? И отчего он не ведет себя так, как раньше, и не делает вид, что его сейчас стошнит?..

Глава 39 Гнусная тайна…

Юрий Александрович…

Прошло три недели с тех пор, как Юрий Александрович поселился в доме, который снимала его жена, как появился в лечебнице, которую она курировала, и молодой человек понял, что окончательно сходит с ума.

Ни разу, вообще ни разу он не заметил её за чем-то предосудительным. Всё, что она делала и как поступала, было образцом милосердия, мудрости и дисциплины. Он уже начал сомневаться в собственном рассудке и думать, что те тела в пещере ему просто-напросто привиделись. Но ведь был тот незнакомец с мечом, который ему угрожал! Его-то он помнил очень хорошо. И этот же незнакомец появлялся около лечебницы, а значит, был тесно связан с Еленой Николаевной.

Он ночами не спал, не понимая, как дальше поступить. Ведь пришёл сюда для разоблачения преступницы, а в итоге начал буквально очаровываться… Может это чары? Боже, неужели он начинает верить в подобную чушь?

Всякий раз, когда они возвращались из лечебницы домой, Юрий Александрович сталкивался с ледяным, ненавидящим взглядом парня-слуги, который был у Елены Николаевны кучером и мальчиком на побегушках. Тот был худощав, смазлив и почему-то крайне недолюбливал Юрия Александровича. Это наводило на мысли. Хотя представить этого парня с мечом, да ещё и в маске, было сложно. Слишком щуплый, слишком молодой. Нет, вряд ли он…

Жизнь с супругой в съёмном доме превратилась в странный ритуал. Они вместе завтракали, вместе отправлялись в лечебницу, вместе лечили пациентов, возвращались обратно, холодно прощались и расходились по разным комнатам. Ничего более не происходило.

Юрий Александрович отчаянно пытался расшевелить их отношения, но Елена Николаевна категорически его сторонилась. На вопросы отвечала скупо, всеми силами избегала его общества, зато в лечебнице старательно пользовалась его трудом.

Наконец эпидемия простудных заболеваний схлынула, и больных стало заметно меньше.

А потом заявился посол, господин Ульрих. Как оказалось, он был одним из меценатов лечебницы и, оказавшись рядом с Еленой Николаевной, стал открыто с ней флиртовать, совершенно не стесняясь того, что рядом находится её муж.

Это настолько взбесило Юрия Александровича, что он едва не бросился в драку, и лишь великое чувство собственного достоинства остановило его. Он наблюдал за ними со стороны и ненавидел каждую улыбку, которой его супруга одаривала посла.

У них что, отношения за его спиной? Как это вообще понимать?

Не выдержав и нескольких часов, Юрий Александрович вызвал Елену Николаевну на разговор.

Она с трудом согласилась отойти в сторонку, ссылаясь на то, что у неё очень много работы. Выглядела хмурой и недовольной. Юрий Александрович закипал.

– Как вы можете так открыто флиртовать с мужчиной, когда все вокруг знают, что у вас есть муж?

Она посмотрела на него недоверчиво:

– Так вы трясётесь о своей репутации? Не бойтесь, мы всего лишь мило общаемся. Мы с Ульрихом друзья.

– Друзья? – вскипел Юрий Александрович. – Да вы посмотрите на себя со стороны. Все эти улыбки… Он касается вашего плеча… Это немыслимо. Позор! Неужели делаете это мне назло? Вам хочется доставить мне как можно больше неприятных минут?

Она презрительно оглядела его с ног до головы:

– С чего вы взяли, что мне вообще интересны ваши чувства?

От этих слов молодой человек едва не задохнулся.

– Значит, вы вообще меня не воспринимаете всерьёз? – процедил он сквозь зубы.

Она прищурила глаза и спокойно ответила:

– А с чего бы? У нас фиктивный брак. И, кажется, пришло время подать на развод!

Так как он ничего на это не ответил, а просто замер в ошеломлении, Елена Николаевна обогнула его и ушла, не удостоив даже взглядом…

* * *

Бал-маскарад в княжеском дворце настиг меня совершенно неожиданно. В тот самый день, когда Юрий Александрович устроил мне демонстрацию ревности из-за посла, ему пришло письмо от князя с приглашением нас обоих на бал-маскарад.

Я сразу отказалась. У меня впереди несколько операций. Юрий Александрович демонстративно вздёрнул нос и ушёл. Прекрасно. Пусть идёт и шастает по своим балам, а я буду работать.

Я злилась на него. Злилась оттого, что все проявления его так называемой ревности были всего лишь из-за желания не ударить в грязь лицом перед окружающими. Такой же тщеславный дурак, как и его отец. Хотя почему я злюсь? Почему мне так неприятно?

А потому что за эти дни, пока мы работали вместе, я поняла: этот молодой человек – гений. Гений медицины. У него огромный талант. Он действительно прожигает своё призвание, занимаясь непонятно чем. И мне отчаянно, отчаянно хотелось бы это изменить.

Мне хотелось бы быть с ним откровенной, может быть, стать другом… чтобы приобщить к медицине навсегда, чтобы вместе спасать людей. Я же видела, что он искренне сострадает людям. Его спесь и высокомерие куда-то деваются, когда он начинает лечить пациентов.

Но между нами постоянно стена. Эта стена – его предупреждение против меня. Поэтому я сторонилась, поэтому и заявила о разводе. Он ничего не сказал. Но был зол и раздражён сверх меры.

Что ж, лучше уж так, чем продолжать играть эту гнусную комедию на публику. Кажется, мы достаточно разыграли из себя супружескую пару. Пора заканчивать этот фарс.

Но мне было больно. Я сама не могла понять почему. Неужели он мне действительно нравится? Боже, что за напасть!

Наверное, всё дело в том, что я всегда влюблялась в талантливых врачей. Это моя маленькая слабость…

* * *

На бал-маскарад я всё-таки смогу попасть: Николай Николаевич отложил операции на несколько дней. Но решила, что Юрию Александровичу об этом лучше не знать.

Когда он уехал, облачившись в свою лучшую одежду, я тоже начала поспешно собираться. Варю и Семёна брала с собой.

Варя постаралась на славу: она нарядила меня в лучшее платье, сделала невероятно красивую причёску. Где-то достала маску, закрывающую верхнюю половину лица. Ей я тоже подарила красивый наряд, чтобы она могла пойти со мной.

Приоделся и Семён, и стал выглядеть как настоящий принц. Я похвалила его, назвав красавчиком, а он неожиданно зарделся, как девица-подросток. Вот чудной…

Правда, я тут же вспомнила о его странных объятиях и немного огорчилась. Но, может быть, мне показалось? Может быть, он не испытывает ко мне ничего такого. Не хотелось бы давать пареньку ложную надежду…

В общем, уже через полчаса мы тряслись в карете и прибыли в княжеский дворец в самый разгар сбора гостей.

Блеск бального зала, одежд и драгоценностей, которые пестрели вокруг на многочисленных гостях, просто ослепил меня. Стало даже неуютно.

Не люблю такие мероприятия, но пришла сюда ради князя. Ради того, чтобы выразить ему благодарность. Всё-таки я многое успела достичь благодаря ему.

Варе и Семёну пришлось остаться в малом зале.

Я заранее надела маску и затерялась в толпе. Чувствовала свободу хотя бы от того, что меня вряд ли кто-то мог узнать. Я тоже никого не узнавала – просто потому, что в принципе не была особо знакома ни с кем из высшего света. Поэтому подумала, что побуду на балу всего пару часов – и уеду обратно, успокоив совесть тем, что исполнила свой долг.

Однако не прошло и десяти минут, как какой-то мужчина вынырнул из толпы, поклонился и протянул руку, приглашая на танец. Его глаза были скрыты под маской, но не узнать его я не могла: только посол Ульрих обладал таким исключительно выдающимся носом.

Честно говоря, я даже немного приуныла: надеялась остаться незаметной и неузнанной. Однако Ульрих безумно меня удивил, когда назвал по имени.

– Елена Николаевна, не откажите в маленькой просьбе. Я так ждал этого часа!

– Как вы меня узнали? – не удержалась от вопроса.

Его улыбка стала шире:

– Вы сияете, будто Ангел, поэтому я сразу же понял, кто эта прекрасная незнакомка!

Вот льстец! Но всё равно приятно…

И я не отказала ему в танце, предупредив, что с удовольствием оттопчу ему ноги. Он рассмеялся и повёл меня в вальсе легко и просто, и я почувствовала себя буквально летящей в его объятиях. Что-что, а танцевал посол отменно.

Я даже начала расслабляться в его объятиях, как вдруг он наклонился и шепнул мне прямо в ухо:

– Дорогая моя Елена Николаевна, вы не представляете, как тяжело мне находиться рядом и вами не обладать! Но знайте: я готов хоть сегодня отдать вам и сердце, и руку.

Я уставилась на него в недоумении, едва не пропустив несколько нужных движений.

– О чём вы говорите, уважаемый Ульрих? Я замужем.

Он загадочно улыбнулся и добавил:

– Простите, дорогая, но я достаточно умён, богат и обладаю связями, чтобы разузнать всё необходимое о вас. Во-первых, я знаю, что ваш брак фиктивен. А во-вторых… – его глаза странно блеснули. – Вы можете полностью на меня положиться. Никто и никогда не узнает о тех темных ритуалах, которые вы проводили в прошлые годы на территории своего поместья. Это навсегда останется тайной за семью печатями, обещаю вам, и я унесу ее с собой в могилу…

Я замерла, вытаращив глаза. Какие ещё ритуалы? Чем там занималась настоящая Елена Николаевна? Уж не колдовством с человеческими жертвами?

Громко сглотнула, с ужасом понимая, что совсем забыла об ужасном прошлом этой гнусной графини. И вот теперь это прошлое начинает меня настигать…