Текст книги "Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Анна Кривенко
Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим..

Глава 1 Я ведь кандидат медицинских наук…

Яковинское княжество…

Юрий Александрович Данилин смотрел в смазливое лицо своей невесты Елены Николаевны и понимал, что видит перед собой настоящее чудовище. Их договорной брак был утверждён самим князем, и избавиться от помолвки не получалось ни при каких условиях.

Ещё совсем недавно он утешал себя надеждой, что, возможно, они с невестой найдут общий язык. Но теперь ясно видел – перед ним не человек, а монстр в красивой обёртке. То, что он в последние дни услышал о своей будущей жене, заставляло кровь застывать в жилах.

– Мне сказали, что у вас, как мухи, мрут служанки, – процедил он сквозь зубы, пытаясь отыскать в её лице хоть немного смущения.

Но девица лишь победно улыбнулась.

– Вы верите слухам, дорогой? Вот уж не думала, что вы такой мнительный.

– Эти слухи слишком обширны, чтобы я не обращал на них внимания, – жёстко продолжил Юрий Александрович, внимательно следя за выражением её глаз. – Мне просто отвратительно узнавать о вас такие подробности. Говорят, вы безумно жестоки. Говорят, что вы ведьма в человеческом обличье.

Она запрокинула назад свою маленькую голову, увенчанную высокой прической из золотистых локонов, и рассмеялась.

– Ах, вы всё-таки слишком впечатлительны, мой дорогой жених. Не думаю, что это хорошее качество. Да и какая разница, сколько слуг умирает? Слуги – как вещи. Можно найти других. Неужели у вас все живут припеваючи? В основном они убогие, глупые и слабые создания. Одним больше, одним меньше…

Юрий Александрович слушал её в полнейшем шоке. Неужели она всерьёз? Неужто так может рассуждать мыслящее существо?

Внутри начал закипать отчаянный гнев, вызванный осознанием, что он оказался в ловушке этого договорного брака. Жениться на подобном чудовище? Это же полная чушь!

Нет, он не пойдёт на это. Но требования рода, да и самого князя, были непоколебимы. Он чувствовал, что разрывается на части: хоть отказывайся от графского титула и беги, но Юрий Александрович никогда не убегал. Он был борцом до мозга костей и сейчас хотел только одного – найти возможность остановить это чудовище.

Но как? Она совершенно не подвластна ни совести, ни страху. Смотрит на него своими бездонными синими глазами, которые могли бы показаться красивыми, но сейчас выглядели отталкивающими, и улыбается насмешливо, снисходительно, будто весь мир у её ног.

Как же он ненавидел её сейчас! Как же презирал! Перестал видеть ее кукольную красоту, перестал ощущать хоть какую-либо надежду на то, что она может измениться…

– Я пойду к князю, – процедил молодой человек сквозь зубы, просто не зная, что ещё сказать. – И буду требовать разрыва нашей помолвки!

Он чеканно развернулся и направился к выходу.

А Елена Николаевна рассмеялась ему вслед:

– Ах, оказывается, вы такой нежный. У вас такая чувствительная душевная организация! А по вам и не скажешь: вы выглядите так мужественно… Идите, идите. Но, боюсь, князь никогда не нарушит клятву, которую дал моему деду. Но вы попробуйте, попробуйте… – голос её звучал издевательски: – И мы посмотрим, кто победит.

Дальше он не слушал – выскочил за дверь и поспешил по коридору прочь. Каблуки звонко отбивали шаги. Внутри всё клокотало. Он чувствовал себя в ловушке, потому что знал: она права. Князь не подпишет разрыв этой помолвки. Князь слишком дорожит своей репутацией.

Боже, хоть бы небеса сами покарали её!

* * *

Семь дней спустя…

Группа всадников стояла на холме, разглядывая теряющееся внизу крупное поместье. Холодный осенний ветер гнал по земле опавшие листья, подхватывал их и швырял обратно. Сырые поля темнели под свинцовым небом. Из некоторых окон поместья валил дым – редкий, серый, будто в доме догорали последние угли жизни. Во дворе виднелись распластанные тела: кто-то лежал неподвижно, кто-то всё ещё шевелился, как огромное насекомое, которого нечаянно раздавили…

В этот момент один из всадников снял шляпу и начал что-то бормотать себе под нос. Другой – статный господин в длинном чёрном плаще – остался бесстрастен.

– Господин, – нерешительно произнёс первый, – может быть, мы должны найти лекарей и привезти их сюда? Кажется, здесь, в поместье вашей невесты, действительно эпидемия. Нужно попытаться спасти хотя бы кого-то!

Но молодой человек даже не повернул головы. Он смотрел отсутствующим, холодным взглядом на происходящее бедствие – и, казалось, одобрял его.

Слуга, осознав это, сник и снова нахлобучил шляпу на редкие светлые волосы.

– Мы спустимся туда вдвоём, – вдруг произнёс его хозяин.

Он ловко соскочил с коня. Слуга хотел было запротестовать, но не посмел. Тоже спешился. И они вдвоём начали спускаться вниз по проторённой тропинке.

Когда подошли к кованым воротам, натянули на лица плотные куски ткани и вошли.

Сад и аллеи, по которым они проходили, были удивительно ухожены, если не считать кое-где обломанных кустов и опавших веток. Однако возле дорожек лежали тела слуг. Несколько – прямо у клумб. Один из них всё ещё был жив, стонал, с трудом ворочаясь. Возможно, живы были и другие… но молодой человек не стал этого проверять.

Он целенаправленно направился к зданию, легко преодолел ступени перед парадным входом и вошёл в огромный холл.

Пустынный, мрачный, холодный холл. Воздух стоял тяжёлый и сырой – видно, что в доме уже несколько дней не топили.

Не раздумывая, он взбежал по лестнице наверх, на второй этаж, и свернул в боковой коридор, будто точно знал, куда шёл. Заглянул в несколько комнат и, наконец, в одной из них остановился.

Слуга, спешивший следом, едва не налетел на него и испуганно вздрогнул, увидев, что на полу, посреди комнаты, лежала юная, очень красивая женщина. Её белокурые волосы были разбросаны по полу, напоминая тусклое золото.

Она не двигалась, едва дышала. Аристократ шагнул было вперёд, но замер. Кулаки его сжались. Он сверлил недобрым взглядом эту женщину, и от него исходила аура злости и раздражения вместо сострадания.

Слуга снова заговорил:

– Может быть, всё-таки нужно вызвать лекаря, хотя бы для Елены Николаевны?

В этот момент она вздрогнула и приоткрыла глаза. Увидев в дверном проёме молодого человека в маске, она сразу же узнала его.

– Юра, помоги! Помоги! – прошептала сиплым голосом. Лицо ее было искажено ужасом.

Но он мгновенно отступил, сделал шаг назад, будто шарахнулся от неё.

– Мы уходим, – жёстко проговорил он, разворачиваясь. Полы его плаща взметнулись вверх.

Слуга побледнел, в ужасе посмотрел на умирающую, но тут же выскочил вслед за своим хозяином. Он начал молиться, что-то шептать и ужасаться.

Вдогонку им понесся полный ненависти и отчаяния крик:

– Будь ты проклят! Не будет тебе счастья без меня, обещаю!!!

Молодой человек даже не замедлил шага, а его слуга начал дрожать. Проклятье умирающей аристократки дико его испугало.

Он предпринял последнюю попытку уговорить хозяина:

– Господин, Оракул покарает нас, если мы оставим её так…

– Замолчи, – шикнул на него аристократ. – Она пожинает то, что посеяла. Она выбрала смерть, когда должна была выбирать жизнь. Она выбрала злую жестокость, когда должна была выбирать милосердие. Если небо покарало её, в этом нет нашей вины. Мы не сможем ей помочь. Мы не сможем помочь никому. Уйдём, пока зараза не распространилась дальше.

С этими словами он покинул поместье и снова забрался на холм. По лицу его нельзя было понять ничего: он казался бесстрастным и ледяным. Слуга с ужасом подумал, что сердце молодого господина – в прошлом доброго и милосердного – превратилось в настоящий лёд.

На самом деле он не знал, как всё рвется у него внутри, потому что впервые в жизни Юрий Александрович поступал против совести. Но спасать чудовище он не намерен. Сколько ещё людей она погубит, если останется жива? Нет. Пусть будет так, как решили небеса…

* * *

Наше время и наш мир…

Я сняла очки и устало протёрла глаза.

Боже, уже почти полночь, а я всё ещё на работе. Поднялась со стула, поморщилась от боли в спине. Всё-таки, когда тебе вот-вот стукнет пятьдесят, тело уже превращается в какой-то кисель. Я просидела за этим столом часов шесть подряд – неудивительно, что всё затекло.

Во всем виновато моё увлечение медициной.

Окинула взглядом кабинет – настоящее логово доктора медицинских наук. С самого детства моей страстью были исследования. Мне непременно хотелось изучать хоть что-нибудь, разбираться, искать. Потом я поступила в медицинский и… влюбилась. В саму идею – создать нечто особенное, создать то, что спасёт другие жизни. Это и определило мою дальнейшую судьбу.

Личная жизнь не сложилась, хотя замужем побывать успела. Своего мужа очень любила. Мы познакомились ещё студентами в медицинском университете, поженились. Но детей так и не получилось. А потом он, лет через десять, ушёл – к молоденькой студентке. Она ему уже двоих родила. Это был удар. Это была боль.

Но мои любимые исследования помогли забыть и об этом. Я поняла, что не создана для личной жизни, для этих романтических отношений, которые теперь считаю полной чушью. Лучше уж сосредоточиться на том, как сделать этот мир хоть немного лучше.

Схватила со спинки стула сумку. Да уж, она со мной уже лет десять. Пора бы поменять, но я так к ней привыкла.

Распечатала картонную коробку и начала вынимать оттуда целые пачки таблеток, складывая их в сумку. У этих лекарств срок годности заканчивался через месяц.

Обычно я забирала такие препараты домой. Их списывали заранее, поэтому они годились только на утилизацию. Раздавала соседям – конечно, объясняла, как правильно их принимать. Отдавала неимущим. Понимала, что это, может быть, не совсем правильно, но лекарства сейчас непомерно дорогие. А у соседей беда: почти все заболели. Большая семья, человек пятнадцать – им эти антибиотики точно пригодятся.

Набив сумку таблетками под завязку, я едва её застегнула. Схватила куртку и поспешила вниз.

Сторож уже дремал. Я разбудила его, поздоровавшись.

– Елена Николаевна! – спохватился он, пытаясь улыбнуться и поправляя фуражку. – Всего доброго. Сегодня вы что-то задержались дольше обычного.

– Да, бывает, – ответила я. – Спокойной ночи.

Он смущённо пожелал мне того же и замкнул за мной дверь.

На улице было холодно. Поток машин хоть и поредел, но всё ещё был довольно плотным.

Я свернула на аллею, пошла вперёд и, как всегда, задумалась. Меня очень интересовали последние разработки одного учёного – Говоркова Павла Степановича. Он работал над новым типом клеточной терапии, которая, по слухам, могла восстанавливать даже погибшие ткани. Я с нетерпением ждала его следующей публикации.

Свернула за угол, остановилась перед пешеходным переходом. Взглянула на светофор и, когда зажёгся зелёный, пошла.

Да, знаю. Мама с детства вдалбливала: даже если горит зелёный, обязательно посмотри налево и направо. Но я не посмотрела. Слишком глубоко погрузилась в размышления о чужих исследованиях.

Визг тормозов. Удар. Боль. Провал – в пустоту.

Господи, что это??? Как такое вообще возможно??? Я так много в жизни не успела…

Не знаю, сколько я пробыла в этой пустоте, но очнулась от ужасной ломоты в теле. Было холодно. Так холодно, что я задрожала, начала клацать зубами и попыталась открыть глаза.

Когда открыла, то уставилась на странный потолок с лепниной.

«Где я?.. В больнице?» – подумала удивленно, но обнаружила, что лежу не на койке, как положено, а на полу рядом с кроватью. Мне стоило огромных усилий сесть.

Огляделась – и обомлела. Комната напоминала спальню какого-то аристократа позапрошлого века: высокие окна с тяжёлыми шторами, резная мебель, фарфоровые кувшины, камин с потухшими углями.

– Я что, сплю? – пробормотала недоуменно. – У меня галлюцинации?

С трудом поднялась, но, взглянув на свои руки, застыла. Тонкие пальцы, идеально гладкая кожа – совсем не такая, как у меня была. Я заметалась по комнате, как птица в клетке. Увидев зеркало, шагнула к нему… и ахнула.

Передо мной стояла я – но совсем другая. Очень молодая, лет двадцати, не больше.

Длинные золотистые волосы, густые и тяжёлые, опускались до пояса. Глаза покрасневшие, на щеке – ссадина, но лицо идеально красивое, прямо-таки кукольное. Нет, я погорячилась. НАСТОЛЬКО красивой я никогда не была…

А платье… Боже, что это за платье? Изумрудно-зелёное, с белоснежными кружевами – как у аристократических барышень XIX века.

– Я сплю. Точно сплю! – прошептала я, уже готовая рассмеяться. – Надо же, какими яркими бывают сны…

Но в этот момент дверь резко распахнулась, и на пороге появилась бледная, растрёпанная молодая девушка.

– Госпожа! – закричала она отчаянно. – Мы умрем! Все умирают!!!

Я замерла. Кто-то умирает? Я должна помочь! Я ведь кандидат медицинских наук!

Инстинкты спасителя человечества заработали на полную катушку…

* * *

Дорогие читатели! Представляю вам свою новинку! Героиня не просто медик – она фанатка медицины. А еще она в теле настоящей злодейки. Что она накуролесит в этом мире? Оставайтесь со мной и узнаете)))

Глава 2 Моя сумка!

В спешке я даже не замечала, по каким коридорам бегу. Однако вскоре споткнулась взглядом о лежащее неподалёку тело. Это был немолодой мужчина в сером одеянии.

Я остановилась, присела рядом и попыталась нащупать пульс. Пульс был – слабый, едва различимый. Дыхание почти не прослушивалось.

Кожа у мужчины была серовато-синюшной, губы пересохли, изо рта исходил неприятный запах. Грудь вздымалась неровно, будто дыхание давалось ему с трудом. На висках – капельки пота, а пальцы рук подрагивали.

Я нахмурилась. Всё выглядело, как тяжёлое респираторное заболевание – может, что-то вроде острой инфекции. Но что-то было не так.

В этот момент девушка дёрнула меня за руку.

– Пойдёмте скорее! – в её голосе звенел ужас. – Наверное, Никанору уже не помочь!

Я сжала губы, встала и побежала дальше.

Вскоре мы оказались в огромном полутёмном холле. В нем я увидела человек десять – мужчин и женщин, которые лежали на полу в разнообразных позах и стонали. Стонали не все – некоторые уже замолкли. А пара человек, кажется, навсегда.

Осматриваться было некогда, но атмосфера стояла гнетущая, будто из фильма о диком средневековье.

Я подошла к ближайшему. Симптомы те же – одышка, слабость, сероватая кожа, странный запах, лёгкий спазм пальцев.

Резко обернувшись к девушке, спросила:

– Есть ли кто-то ещё здоровый, кроме тебя?

– Да… – её голос дрожал. – Кузнецы, Иван и Варфоломей. Они… они с виду здоровы.

– Зови их сюда. Быстро!

Через пару минут в холл зашли два здоровых молодца – белокурые, с короткими бородками, крепкие, как спортсмены. Они смотрели на меня с явным испугом, но я не обратила на это внимания.

– Быстро перетаскивайте этих людей. Есть ли здесь какая-то комната, – с последней фразой обратилась к служанке, – где стоят много кроватей? Ну… может, лазарет, не знаю…

– Да, – запинаясь, произнесла девушка. – Есть комната для слуг, там коек сорок будет.

– Всех туда! – бросила я.

Кузнецы поспешно, даже грубовато начали переносить больных, оттаскивая их в указанном направлении.

Только тогда я выдохнула и поняла, что надо чем-то прикрыть лицо.

Служанка притащила несколько кусков ткани. Я свернула их в несколько слоёв и повязала на лицо. Ей приказала сделать то же самое. Такие же повязки она сделала и для кузнецов.

– А теперь немедленно беги по всему дому и ищи тех, кто здоров. Пусть придут сюда и помогают.

– Слушаюсь, госпожа, – произнесла служанка и умчалась прочь.

Оставшись одна, я выдохнула и только после этого огляделась.

Огромный холл утопал в серых тонах. Мрачные, тяжёлые шторы закрывали окна, не пропуская ни лучика света. Холодный мраморный пол отливал синевой, а стены казались пустыми – на них почти не было украшений, только тусклые тени и пыль, скопившаяся в углах.

Очень-очень странный сон. Но почему у меня такое ощущение, что я не сплю? Почему всё это такое реальное?

Я – человек научного склада ума. Зря говорят, что наука не верит в сверхъестественное. Всё сверхъестественное может быть объяснено естественными причинами – просто их ещё не открыли.

И если я не сплю, и если это не фантазии, а реальность, то я в другом мире. Эта мысль меня не испугала. Я читала немало теорий о существовании других миров. Чисто теоретически, Вселенная огромна, и другие миры могут существовать. Это не парадокс, не нонсенс, не выдумка, не фантазия.

Но каким образом я попала сюда? Ах, да… Вздрогнула. Авария. Я попала в аварию. Совсем забыла об этом. Господи, я умерла! И попала сюда. В чужое тело, так сильно похожее на моё.

Но этот мир… он совершенно не такой, как Земля. Осознание этого заставило меня вздрогнуть. Но я не поддалась панике. Паника и медицина – вещи несовместимые. Паникёры никогда не будут хорошими докторами. Я всю жизнь боролась с этим состоянием. И считаю, что победила.

– Госпожа! – вернулась служанка (надо хоть имя у неё узнать, раз уж она реальный персонаж…) – Всё сделано. Мы перенесли больных туда, куда вы велели. Они, правда, не помещаются. Некоторых положили на пол. Болеют почти все в поместье. И четверо уже умерли… – она всхлипнула. – Госпожа, спасите! – неожиданно рухнула на колени и начала захлёбываться слезами. – Спасите, умоляю! Сделайте что-нибудь!

Я спохватилась и побежала к ней, чтобы поднять её с колен. Когда я приблизилась, она вдруг вздрогнула и прикрыла лицо руками, будто я собралась её ударить.

– Ты чего? Вставай немедленно! – Я схватила её под локоть и подняла.

Она смотрела на меня испуганными глазами.

– Веди туда, где они находятся.

* * *

Комната, в которой находились больные, была огромной, душной и мрачной. Воздух пропитался тяжёлым запахом пота и смерти. Людей здесь было очень много – человек семьдесят, не меньше. Это зрелище вызывало оторопь. Кто-то стонал, кто-то уже не двигался.

Я быстро пробежалась между лежащими и обнаружила, что симптомы у всех одинаковые. Странно. Вроде бы острое простудное заболевание – кашель, озноб, лихорадка, потливость, тяжёлое дыхание. Но что-то в этом не вязалось.

– Ладно, что у нас есть из лекарств? – я вернулась к служанке и тут же решила не церемониться. – Как тебя зовут?

Она вытаращила на меня глаза, а потом промямлила:

– Варя.

– Варя, где у нас находятся лекарства? Тащи всё сюда!

– В кладовке… там сборы, которые составлял лекарь Авдотий.

– А где сам лекарь? – я встрепенулась. Всё-таки неплохо было бы иметь помощника.

– Так вы же его уволили три дня назад, госпожа, а перед этим повелели дать ему двадцать палок…

– Что?.. – мое лицо ошеломленно вытянулось, и я даже смутилась. Боже, а бывшая хозяйка этого тела была та еще… стерва. Но поразмыслю об этом позже. – Ладно. Мне нужны лекарства. Показывай.

Через десять минут я уже стояла в кладовой. На полках теснились баночки, скляночки, мешочки со всякими сборами. Я пыталась определить травы на запах. Многие знала, некоторые оказались незнакомыми.

– Вот это завари, – я сунула Варе один из сборов. – И вот это тоже. Это – в настойку спиртовую.

Я быстро объяснила, как всё делать.

– Надо поить всех по полстакана. Беги. Есть кто-то из помощников? Ты одна не справишься.

– Да, госпожа, – Варя лихорадочно подрагивала. – Три помощницы, поварихи из новеньких…

– Замечательно. Работай.

Девушка убежала. Я отчаянно прикусила губу. Но всё это не поможет. Травы могут лишь поддержать организм, но справиться с болезнью, особенно если это что-то инфекционное, – не смогут.

И вдруг перед глазами вспыхнула картина. Такая реалистичная, что я замерла на месте. Кажется, тогда, в комнате, в которой я очнулась, на полу, около кровати, лежала сумка – точь-в-точь похожая на мою. Та самая, с лекарствами.

Но разве такое возможно? Если я в другом мире, если я перенеслась только душой в чужое тело, каким образом сюда могла попасть сумка? Это бред.

Нет, я должна проверить.

Рванула наверх, подбирая длинные тяжёлые юбки. С трудом нашла нужную комнату, распахнула дверь – и обомлела.

Сумка. Моя сумка! Я бы узнала её из тысячи. Каждое пятнышко, каждая потёртость до боли знакомы.

Подбежала, схватила её, открыла – и с огромным облегчением поняла: лекарства здесь. Они здесь!!!

Антибиотики. Противовоспалительное. Антигистаминные препараты. Жаропонижающее. Много, много лекарств.

Боже, это же чудо!

Однако… больных тоже немало, об этом нельзя забывать. Но теперь… теперь у них есть шанс!

Глава 3 Народ в шоке…

На всех больных лекарств хватило, но с трудом. Я бегала от одного несчастного к другому, давая указания здоровым служанкам, и буквально молилась, чтобы таблетки подействовали. Труднее всего было с теми, кто был без сознания: приходилось толочь таблетки и вливать их вместе с водой.

К вечеру дело было сделано, но я не чувствовала ни рук, ни ног. Варя держалась молодцом, и я впервые по-настоящему оценила трудолюбие и верность этой девицы.

Когда мы, наконец, вышли из нашего так называемого лазарета в холл, Варя качнулась от усталости, но быстро взяла себя в руки и с поклоном произнесла:

– Госпожа, вам нужно отдохнуть. Разрешите принести горячей воды и ужин?

Я посмотрела на неё с жалостью.

– Да ты сама еле на ногах стоишь. Не надо никакой ванны. Просто кувшин тёплой воды. А поесть я и сама найду.

Варя вскинула глаза и посмотрела на меня таким взглядом, что я даже слегка смутилась.

– Вы… сама найдёте? – проговорила она, делая паузы между словами.

Я настороженно ответила:

– Ну да. А что, это так сложно? Здесь у вас еда не на кухне водится, нет?

Она громко сглотнула и поспешила опустить глаза.

– Да-да, конечно. На кухне одна из поварих приготовила немного супа и каши с мясом.

– Ну вот и чудесно, – ответила я. – Собери всех, кто сегодня поработал, и поешьте там… Но сперва принеси мне воды…

Я развернулась и, с трудом переставляя ноги, стала подниматься наверх. К счастью, спальня, в которой жила прежняя хозяйка этого тела, находилась не на четвёртом этаже, а на втором.

Варя примчалась быстро: принесла металлическую миску, большой кувшин с тёплой водой и несколько белоснежных полотенец. Я на автомате поблагодарила и принялась умываться. Варя застыла рядом, держа полотенце в руках. Когда я вытерла лицо и посмотрела на неё, то увидела, что она ошеломлена.

Да, ошеломлена – и, похоже, никак не может прийти в себя.

– Что с тобой? – спросила я, всерьёз обеспокоившись за её рассудок. Всё-таки день был тяжёлый: куча больных, усталость, риск заразиться… Чудо, что ни я, ни она, ни кузнецы не слегли вслед за остальными.

Она замялась, потом опустила взгляд.

– Ничего особенного, госпожа… – очевидно соврала она.

Я не стала развивать эту тему. Наконец, закончила умываться и сказала:

– Пойдём теперь на кухню. Действительно, пора поесть.

Она побрела вслед за мной с очевидным трудом. Правда, когда я спустилась в холл, то замерла – совершенно не представляя, где находится кухня.

Развернулась к служанке и сказала:

– Напомни-ка мне, куда идти.

Она вздрогнула и посмотрела на меня недоверчиво.

– Туда, госпожа, – указала она дрожащим пальцем. – Вы ведь часто бывали на кухне… вы не помните?

Ах да. Я совсем забыла, что как хозяйка должна знать расположение комнат. Впрочем, я так устала, что сейчас было не до подобных мелочей.

– Провалы в памяти – и что с того? – отмахнулась я и пошла в указанном направлении.

Кухня оказалась просторной, с высокими потолками и тяжёлыми балками. Огромная кирпичная печь, подвешенные на крюках медные котлы, запах жареного лука и свежего хлеба – всё напоминало поместья восемнадцатого или девятнадцатого веков.

От кастрюли к котелку бегала молодая девушка – я помнила её, она помогала мне разносить лекарства. Взволнованная, раскрасневшаяся – она выглядела страшно нервной и, кажется, не заметила нашего появления.

Когда же краем глаза уловила движение, то обернулась, отчего-то вскрикнула и уронила кувшин. Тот разлетелся вдребезги, и по полу растеклось молоко.

Поняв, что натворила, она тут же упала на колени – прямо на осколки – и начала рыдать:

– Госпожа, смилуйтесь! Умоляю, госпожа!!!

Я с ужасом заметила, что пол начал окрашиваться алым, и бросилась к ней. Дурёха заорала, вскочила и попыталась убежать.

– Стой, говорю тебе! – крикнула я, но кухарка не унималась. Она рванула к выходу, оставляя за собой алые следы.

Помешал ей огромный стол: она пыталась пролезть под ним, но путь преграждали кастрюли и ведра.

– Варя, не дай ей выйти! – крикнула я служанке.

Та, бледная как смерть, встала у двери. Наконец, мне удалось схватить кухарку за руку – и она тут же начала заваливаться в обморок.

Нет, ну что за нервная девица…

Я попыталась её встряхнуть и слегка похлопала по щекам. Та, наконец, затихла, будто смирившись со своей неизбежной кончиной, и приоткрыла веки.

– Варя, помоги мне, – пыхтя от натуги (девица-то тяжелая, если что), бросила я.

Служанка подбежала, и мы вдвоём усадили горемычную кухарку на стул. Я посмотрела на её колени. Боже, какой кошмар! Пара мелких осколков застряла в ранах.

– Немедленно неси очищающий отвар из кладовой. Я видела его в чёрном кувшине. И несколько тряпок чистых захвати.

Варя метнулась прочь и через пару минут принесла всё просимое. Я начала аккуратно промывать раны этой дурёхи.

Очистив, примотала пару кусков ткани к ранам и, наконец, подняла глаза. Варя и кухарка смотрели на меня так, будто у меня на голове выросли ослиные уши.

Я не выдержала и, поднявшись во весь рост, спросила:

– Почему вы так смотрите?

Варя побледнела, кухарка втянула голову в плечи, и обе активно замотали головами, мол, ничего.

Похоже, я вела себя совсем не так, как прежняя хозяйка этого тела. Но ничего не могла с собой поделать. Я доктор – и лечить людей буду несмотря ни на что.

– А теперь, – обратилась я к кухарке, – скажи-ка своё имя.

– Светлана, – ответила она тоненьким голосочком.

– Так вот, Светлана, – сказала я. – Бегаешь ты, конечно, шустро, но пустые желудки этим не накормишь. Накрывай на стол. Сколько у нас человек?

Я повернулась к Варе.

Она похлопала глазами и осторожно ответила:

– Из здоровых – девять человек, госпожа. Но… они не могут есть здесь, на кухне. Вы же сами запретили.

– Когда-то запретила, а сейчас разрешаю, – отмахнулась я. – Зови всех.

Повернулась к Светлане:

– Кузнецам подай порцию вдвое больше. Варя, помоги мне расставить стулья.

Служанка повиновалась. Мы быстро сдвинули два стола, расставили стулья, пока ошарашенная Светлана ставила глиняные тарелки и раскладывала деревянные ложки.

Вообще, я человек такого склада, что не особенно-то считаю важным обращать внимание на мнения окружающих. Пусть себе думают, что хотят – мне от этого ни холодно, ни жарко.

Поэтому на одичалую реакцию перестала обращать внимания.

Не люблю я все эти церемонии, не люблю расшаркиваться и угождать. Не тот я человек.

Наконец, когда всё было готово, Варя сбегала за остальными работниками, и вскоре в кухню набилась небольшая группа людей.

Единственными мужчинами были двое братьев-близнецов и какой-то мужичок с залысинами. Две женщины лет за сорок и ещё две девицы-кухарки – подружки этой самой Светланы – стояли поодаль. Испуганные, с опущенными головами – слуги вызывали откровенную жалость, а мужичок так нервно теребил в руках шапку, что проделал в ней пальцами несколько дыр.

– Ну что стоим? Садитесь, пора поужинать, – произнесла я дружелюбно.

Вновь прибывшие синхронно подняли на меня огромные, расширившиеся от ужаса глаза.

– Ну что вы, нет-нет-нет! – начали резко отказываться. – Мы не голодны, госпожа, мы как-нибудь потом…

– Стоять! – гаркнула я, резко почувствовав раздражение.

Да что они тут все такие перепуганные?

– Быстро сели!

И как по мановению волшебной палочки, все, включая братьев, моментально рванули к лавкам, рассевшись в хаотичном порядке.

– Вот так-то лучше, – удовлетворённо произнесла я и тоже присела.

Но никто не притрагивался к еде.

Точно! – подумала я, – наверняка в такую эпоху существовал обычай молиться перед едой!

– Боже, благослови эту пищу. Аминь, – как можно торжественнее произнесла я.

И в этот момент у всех что-то упало: у мужичка – челюсть, у девиц – ложки, у кузнецов – плечи.

Что я опять сказала не так?

Я повернулась к Варе, невольно ища у неё объяснений.

– Госпожа… – проблеяла она испуганно. – Вы ведь ненавидите всё, что связано с религией… – прошептала она. – И давеча священника нашего едва на тот свет не отправили…

Вот тут я тоже приоткрыла рот в ошеломлении. Какой ужас! Куда я попала? В тело монстра???

Пришлось через силу улыбнуться и во всеуслышание заявить:

– А я раскаялась! Давайте есть…