Текст книги "Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– Решено, – бодро хлопнул дед по коленям. – Через три дня у герцога Скоморохина приём. Он меня лично приглашал. Возьму-ка я тебя, внучек, и твою милую невесту с собой. Пусть все обзавидуются!

Алексей тут же поджал губы:

– Мы сейчас никуда не пойдём, – попытался проявить характер.

– Ишь ты! – возмутился дед, нахмурившись так, что от благодушия во взгляде не осталось и следа. – Ты мне не указ. Делай, что велено. Через три дня будете на приёме вдвоём. Я не выношу глупостей!

С этими словами он тяжело поднялся, поправил камзол и направился к выходу. Я, изображая примерную будущую родственницу, вскочила с места и поспешила за ним. Хотя слово «вскочила» здесь, конечно, звучит оптимистично. В этом теле любые движения больше напоминали маневрирование корабля в бухте.

Хотя стоит признать – мышцы уже чуть привыкли. Даже ходить стало полегче. И я уже не казалась себе такой уж громоздкой. Может, и скинула пару килограммов. Правда, по внешнему виду это всё ещё незаметно.

У порога я поблагодарила милого старика, на что он ответил задорной улыбкой, пожеланием счастья – и, кажется, даже подмигнул.

Похоже, кто-то прямо-таки горит желанием осчастливить своего внучка… таким подарком, как я.

Я же, в свою очередь, получила несравненное удовольствие, глядя на перекошенное лицо Алексея. Вот ради таких минут я, пожалуй, с удовольствием продолжу играть его невесту.

А что? Чем ещё заниматься попаданке в этом странном мире, как не мстить с улыбкой?

* * *

К приёму я решила подойти с умом. Ну, во-первых, мне действительно было любопытно. Настоящий приём у какого-то герцога! Это же как минимум светское событие, а как максимум – костюмированный бал с живыми аристократами. А во-вторых… хотелось бы, конечно, выглядеть посимпатичнее. Поэтому я села на диету.

Да-да, понимаю, за три дня особо ничего не скинешь. Но, чёрт побери, не попробовать я не могла!

Правда, это стало настоящей пыткой. Я буквально пила воду литрами, чтобы заглушить голод, и грызла какие-то сушки, то есть заушенные фрукты, которые откопала-таки в кладовой. Сейчас бы лимона в воду… но лимонов тут не водилось.

К вечеру третьего дня меня уже реально пошатывало. Но, скажу честно, оно того стоило. Лицо стало чуть тоньше, второй подбородок почти исчез, а при правильной фиксации корсетом моя фигура выглядела уже вполне гармонично. Если бы не слабость, я бы даже решила, что стало легче двигаться. Ну, в смысле… хоть немного легче.

Алексей, между тем, стойко меня игнорировал. Старался со мной не встречаться, а если и сталкивался, просто отворачивался и даже не здоровался. Ах ты ж, бойкот устроил, король драмы???

Но теперь-то всё иначе. Теперь я ощущала себя хозяйкой положения. Отчетливо поняла, у кого козыри в руках, и это был не Алексей.

Его закадычный Виталий больше не появлялся, хотя его подозрительно горящий взгляд всё ещё преследовал меня в воспоминаниях. Каким бы он ни был актёром, но вот этот блеск в глазах изобразить невозможно. Хотя… кому я вру? Не верилось, что я ему могла действительно понравиться. Скорее всего, он просто азартный игрок. Любит устраивать спектакли ради собственного удовольствия.

Наконец настал день приёма.

С самого утра началась подготовка. Я нырнула в кассет – старинный аналог гардеробной – и начала сборы. Служанка завила волосы щипцами, щебеча что-то о благословении, красоте и судьбе, но я её почти не слушала.

Корсет она затягивала со вздохами и выступившей на лбу испариной. А уж я-то как притомилась – слов нет. Если бы не возжделенная талия, никогда бы не надела этот пыточный прибор…

Платье прислал дед. В огромной картонной коробке, которую едва втащили в комнату. Оно оказалось неожиданно прекрасным: светлый атлас, мягкий, нежный. Без оборочек и бантов – ну, разве что кружев было многовато. Но и они были прикреплены со вкусом, и даже я, скептик в вопросах моды этого мира, осталась довольна.

Ну надо же, у старика обнаружился отличный вкус! И почему этот остолоп Алексей не в него?

А самое главное – оно превосходно село. Я, конечно, не превратилась в тростинку, но стройнее выглядела явно. К нему идеально подошло колье, которое мне подарил Алексей, когда пытался меня соблазнить. Кто ж знал, что это проклятое украшение вдруг заиграет на мне, как будто было сделано для торжества.

Прическу я решила не усложнять. Завитые волосы остались свободными, струились по плечам. Разве что с одной стороны прикрепила красивую заколку с камнями. Для такого лица, как у меня сейчас, всё пышное и высокое – верная смерть. А так – миленько. Даже зеркалу я слегка подмигнула.

Наконец, огромные часы в холле флегматично пробили три часа дня. Приём был назначен на четыре, а я уже была почти готова. Набросила светлую меховую накидку, которая прикрывала плечи, но полы разлетались при ходьбе. И начала спускаться вниз по лестнице.

Получилось даже эффектно, с лёгким шелестом платья.

А Алексей в этот момент стоял в холле – спиной ко мне. Оборачивался он медленно, без особого интереса, скорее машинально, чем от искреннего желания на меня поглазеть.

И посмотрел…

Сперва он выглядел, как чернокнижник, гипнотизирующий несчастную жертву: наверное, пытался испепелить взглядом, чтобы ни на какой прием мы не попали. Но по мере того, как он начинал замечать детали моего облика, выражение лица изменялось.

В какой-то миг – о да, я заметила – его брови поползли вверх. Ха! Увидел разницу? Увидел!!!

Чего я радуюсь только, не понятно…

Этот взгляд… Ох, как же надолго он задержался на моём декольте! А оно было довольно-таки внушительным, открывая взгляду соблазнительные округлости. Чего уж там таить, главным достоинством Ирины был бюст, на который обращали внимание прежде всего, особенно если подать его в симпатичной обертке…

Я усмехнулась.

– Что, понравилось увиденное? – пробормотала себе под нос. – А это только начало, милок.

Склонив голову с самым вежливым выражением лица, я спустилась последние ступени. В глазах Алексея – то ли подозрение, то ли неожиданно проявившаяся растерянность.

А я? Я была в превосходной форме – ну, морально точно.

И до боли в животе голодная. Но уверенная в себе.

И готова к бою и прочим приключениям…

Глава 15. На приеме…

Карета затормозила у парадного входа в поместье герцога Скоморохина. Я ощутила, как сердце дрогнуло. Не от волнения – нет, от предвкушения. Сейчас я выйду, расправлю меховую накидку, высоко подниму подбородок – и пусть все любуются.

Алексей подал мне руку, но сделал это с таким видом, будто держал за пальцы свою погибель. Ну ничего, пусть терпит.

Когда мы вошли в зал, разговоры мигом поутихли.

Зал приёма был довольно большим. Огромные окна в пол, тяжёлые портьеры, две невероятного размера люстры, полыхающие тысячами свечей.

Я знала, что выгляжу прекрасно. Не на троечку, а именно – прекрасно. Платье светилось от каждого блика света и хорошо обтягивало талию благодаря корсету. Причёска была очень необычна для этого времени – в этом я убедилась, когда осмотрела остальных дам. Думаю, подобная простота, но при этом привлекательность, должна была произвести неповторимый эффект.

Именно потому, что я была уверена в себе, шагала легко, почти летящей походкой. Образно, конечно, летящей, но всё же чувствовала себя замечательно.

Кстати, потолок этого зала был расписан золотистыми завитками, а ещё повсюду поблёскивали большие зеркала, которые создавали впечатление, будто людей здесь в два-три раза больше.

Группы гостей расположились хаотично. Ну, какая красота! Пышные платья, строгие мундиры, веера, тросточки. Кто-то пил вино, кто-то флиртовал, кто-то откровенно скучал, а у кого-то в глазах промелькнуло искреннее любопытство. Да-да, именно любопытство.

Наверное, моя абсолютная уверенность тоже сделала своё дело. Я не топталась на месте, не озиралась с жалобной мольбой в глазах. Нет. Я шла, как царица – не меньше – с превеликим достоинством. Кажется, это начало сбивать с них спесь.

Когда мы с Алексеем прошли дальше, почти все лица присутствующих – даже тех, кто стоял поодаль – обернулись в нашу сторону. Следующей волной внимания к моей персоне оказался шёпот, быстро переросший в легкий гул голосов. На нас бросали всё более многозначительные взгляды. Женщины хихикали, глядя поверх вееров. Некоторые из них осматривали меня с головы до ног с таким видом, будто я была пугалом, сбежавшим с огорода.

Мужчины смотрели по-разному. Кто-то тоже насмешливо улыбался. А вот у некоторых, я это чётко заметила, в глазах мелькнул интерес. Довольно быстро ухмылки почти на всех мужских лицах исчезли. Некоторые даже поспешили подойти, представиться и выразить удивление, как «такая сияющая звезда могла так долго быть в тени».

Алексей в этот момент выглядел так, будто его только что окатили ледяной водой и поставили на мороз. Сжимал челюсти, отвечал на эти полушутки резкими, односложными репликами. Конечно же, его подкалывали – это было понятно.

– О, так это она, та самая невеста? Какая эффектная, прямо как с картины! – бросил очередной франт.

– А фигура… – протянул кто-то с хищной ухмылкой. – Это же воплощение женственности. Почему ты скрывал от нас такую прелесть?

Я отвечала этим лживым льстецам широкой улыбкой, будто не замечала их сарказма. А вот Алексей уже почти кипел. Ему явно хотелось врезать кому-нибудь в морду – а ещё лучше спрятаться.

Но самое забавное произошло немного позже, когда к группе молодчиков присоединился ещё один. Высокий, широкоплечий, холёный. Выглядел он так, будто слишком часто заглядывался на своё отражение в ложке.

– Похоже, барышня просто невероятно глупа, если воспринимает все эти комплименты всерьёз, – бросил он презрительно, обращаясь к своим товарищам. – Неужели она не понимает, насколько они ироничны?

Те приглушённо заржали.

Я повернула голову к этому остряку и посмотрела ему в лицо с хитрецой.

– Простите, – произнесла я, – это вы обо мне?

– Нет, ну что вы! – пошёл на попятную противный самодур, улыбаясь. – Конечно, это не о вас. Я бы никогда не назвал вас глупой!

Я улыбнулась шире.

– Тогда я тоже не о вас, если что. Вы знаете, есть тут один молодой человек, у которого язык как помело. Он настолько глуп, что думает, будто другие не догадаются, какой бред он несёт. Держитесь от такого подальше…

У молодчика вытянулось лицо. Его товарищи некоторое время глазели то на меня, то на него, а потом откровенно заржали.

Даже ледяная маска Алексея дрогнула, и я заметила, как дёрнулся уголок его губ.

Почувствовала удовлетворение.

Оказалось, что между моим женихом и этим козлом есть давняя вражда. И, кажется, я наступила болтливому щеголю на больную мозоль.

Группа этих «тупоумников» – остроумниками я их назвать ну никак не могла – рассосалась удивительно быстро. Даже прогонять их не пришлось. Видимо, унижение собственного товарища настолько остудило им пыл, что продолжать подначки расхотелось. Алексей растворился в зале вместе с ними – скатертью дорожка, как говорится.

Я осталась стоять в одиночестве, оглядываясь по сторонам и прикидывая, куда бы мне отсюда двинуться. В центре зала быть не хотелось – слишком много глаз и слишком мало диванов. На периферии зала я, наконец, заметила группу дам, расположившихся на уютных кушетках у стены, и, что особенно радовало, один диванчик оказался свободен.

Направилась туда, стараясь не прихрамывать. Да, ноженьки мои устали. И ещё этот корсет – враг человечества. Он как будто стягивал не только талию, но и душу.

Боже, тут есть пирожные!

Я замерла на третьем шаге, уставившись на плывущие мимо подносы с умопомрачительными сладостями. Слуги сновали туда-сюда, словно специально меня дразня. Песочные корзинки с кремом и ягодами, с которых капал сироп. Маленькие эклеры с глянцевой шоколадной глазурью. Крохотные бабы в роме, источающие сладкий аромат. Миндальные пряники в тонкой хрустящей глазури. И главное – пышные булочки с маком и сахарной корочкой, настолько аппетитные, что я почувствовала, как живот сжался и взвыл от желания их съесть.

Голова закружилась, всё тело отозвалось на этот запах так, будто я не ела неделю. Хотя… почти так и было. Последние три дня я реально голодала. Водичка да сухофрукты. А теперь вот это дикое вражеское наступление кондитерских войск.

– Нет, – прошептала я себе, – нельзя. Ни в коем случае.

Развернулась и быстро зашагала прочь, пока не потянулась за чем-нибудь прямо отсюда. Кажется, задела пару человек локтем, за что получила несколько возмущённых возгласов. Но мне было всё равно.

Моя цель – диванчик. Уютный, мягкий, предназначенный для эффектного сидения, а не для падения в обморок. Но я плюхнулась туда как солдат после марша. И слово «элегантность» в этот момент в голове даже не всплыло.

Сидя на этом диване, я поняла, насколько измотано тело. Это не я такая вяленькая – это оно, моё тело, привыкшее к калорийной жизни и мучительно реагирующее на голод, не вывозило подобного стресса.

В бытность на Земле я вообще не знала такой зависимости от еды. Могла поголодать, потом поесть, потом посидеть на диете, перекусить, заглушить любой голод – и всё. А здесь… здесь голод был просто монстром с когтями, вцепившимся в желудок и в мозги.

После пережитого – никогда не осужу ни одну толстушку за её большой аппетит. Это же сколько сил и воли нужно, чтобы преодолеть подобное дикое влечение! Преклоняюсь перед тем, кто сумел похудеть с такого веса…

Мне тоже придётся похудеть. Мне тоже придётся проявить эту волю. Надеюсь, я устою. Только бы не смотреть в сторону тех злополучных пирожных…

Я тяжело дышала, насколько позволял корсет. И вдруг почувствовала, как на моё личное пространство кто-то посягает. Слева, в паре шагов от диванчика, появился незнакомец.

Я лениво повернула голову, готовая отшить назойливого самодура – и замерла. Передо мной стоял молодой человек, лицо которого было мне однозначно знакомо…

Глава 16. Что с тобой, Алёша???

Глупо улыбаясь, передо мной стоял Антон.

Я тут же вспомнила и этого парня, и его имя. Он был на приёме в доме мужа некоторое время назад. Его до глубины души впечатлило моё пение. Сперва он насмехался надо мной, как и все остальные, но после моего выступления оказался сражен…

Молодой человек выглядел не так броско, как Алексей, одежда была попроще, не столь выверенная до последней пуговки, но в глазах я не увидела ни тени высокомерия. Смотрел с каким-то странным выражением, кажется, даже смущался. Или, может, всё-таки его подослали?

Потом он и вовсе начал заикаться, как школьник на первом свидании, и понёс чушь:

– Добрый вечер! Рад вас видеть! Как вам здесь? Нравится? – бормотал Антон, перебирая пальцами край жилета.

Я скривилась, чуть приподняв одну бровь, и ответила односложно:

– Всё замечательно. А вы как? – вежливость наше всё…

– О, всё чудесно, – оживился Антон, словно мой ответ оказался для него манной небесной. – Я хотел бы… разрешите… может быть… мы сможем немного пообщаться?

Я выдохнула. Впрочем, он может даже пригодиться. Хотя бы отвлечёт меня от мыслей о еде, и уже будет неплохо.

Именно потому я снисходительно махнула рукой, показывая на другой край дивана.

– Садитесь.

Антон присел, но тут же слегка придвинулся ближе, после чего снова начал:

– Вы знаете, приёмы, как этот, удивительны. Такая тонкая атмосфера, красивые наряды, да и погода, между прочим, отличная нынче стоит…

Я едва заметно кивнула, а он почувствовал какой-то выдуманный интерес с моей стороны и бросился тараторить дальше:

– А вы знаете, я всё думаю о том, как вы тогда пели. Это было потрясающе, просто невероятно! Я никогда не слышал ничего подобного…

Ага, значит, моя догадка была верна. Именно пение его и впечатлило. Впрочем, мнение этого человека мне глубоко до лампочки. Использовать его как шумовую завесу от собственных гастрономических страданий – вот и всё, на что он мне нужен.

Не то чтобы я была жестокой, нелюдимой – просто чего-то хорошего от всех этих людей ждать не приходилось. Я продолжала кивать и лениво смотреть по сторонам. И тут мой взгляд упёрся в знакомую фигуру.

Алексей. С милой улыбкой, от которой сводило скулы, он беседовал с девушкой, показавшейся тоже знакомой. Ага, она помогала мне плести венки в первые дни появления в этом мире. Настя. Точно, та самая. Она и на приёме была. Жених на неё смотрел как на кусок ветчины тогда…

Кстати, она показалась мне весьма дружелюбной. Но теперь, глядя на этих двоих, я понимала: это потенциальная соперница. Вот почему Алешка постоянно на неё глазеет.

Словно почувствовав мои мысли, Настя развернулась и посмотрела прямо на меня, после чего, весьма меня удивив, помахала рукой. Я растерялась. Откуда такое радушие?

Но Антон вдруг поднялся с места, широко заулыбался в ответ и тоже махнул:

– Сестра моя, – пояснил он. – Настенька.

Ага, вот оно как. Теперь всё стало на свои места. Впрочем, мне до этих господ дела никакого нет. Всё, хватит с меня этого общения.

С некоторым трудом поднялась на ноги. Антон с готовностью предложил руку, которую я стойко проигнорировала.

– Позвольте, я провожу. Может быть, вы хотите подышать свежим воздухом?

– Я и сама справлюсь, – буркнула в ответ и направилась к ближайшему выходу.

Ноги болели, как после восхождения на Эверест, но я всё-таки кое-как добрела к балконной террасе. Прохладный ветер встретил меня освежающим прикосновением. Я вдохнула полной грудью – точнее, попыталась. Корсет немедленно напомнил, что дышать глубоко мне не положено. Но хоть лицо немного остыло, и на том уже спасибо.

Послышались шаги за спиной: Антон не отставал.

– Посмотрите, какая ночь! – восторженно заявил он, подходя ближе. – Какие звёзды! Какое небо! В такой атмосфере хочется творить, писать стихи и посвящать прекрасной деве!

– Ага, – пробормотала я, не поворачивая головы.

– Я бы попросил вас даже спеть, – продолжил он, – но, боюсь, это было бы слишком нагло с моей стороны.

Я покосилась на него из-под ресниц. Неужели подбивает на пение? Неужто всерьёз думает, что я сейчас начну горланить под звёздами, как героиня оперетты? Да тут сбегутся все на свете!

Ничего не ответила. Просто облокотилась на перила и уставилась на освещённые фонарями аллеи. Дворик, по крайней мере, выглядел прилично.

– Вы знаете, – снова заговорил Антон, но голос его теперь прозвучал серьёзнее, – когда вы запели тогда, это сильно меня тронуло. Я ведь давно опустил руки. Моя мать тяжело больна, уже много лет, и мы все уже почти сдались. Но ваша песня… она была как напоминание, что сдаваться нельзя, что нужно бороться до конца. За последующие дни я нашёл другого лекаря и многое пересмотрел в лечении. Даже лекарства отыскались какие-то чудные, заморские. И всё это – только благодаря вам.

Я повернулась к нему с лёгким удивлением. Голос парня звучал искренне.

– Это хорошо, – тихо ответила я. – Рада, что моя песня принесла пользу. Желаю вашей матери скорейшего выздоровления.

Антон расплылся в довольной улыбке. Возможно, я зря на него наговаривала. Ведь, может, это вовсе не глупое ухаживание, а искренняя благодарность. Кто знает. Моё сердце немного смягчилось.

Антон сказал ещё что-то вежливое, но я не услышала. В этот момент подул сильный ветер, я поёжилась и отвернулась, чтобы он не испортил прическу, и тут у меня сильно закружилась голова – дало о себе знать голодание.

Я покачнулась и почувствовала, что пол уходит из-под ног. Начала падать, но в этот момент меня подхватил Антон. Он приобнял меня и испуганно воскликнул:

– Что с вами, сударыня? Что происходит? Вам плохо? Нужно позвать лекаря! Срочно!

Но я ничего не могла ответить. Всё онемело, голова кружилась, сознание куда-то улетало. И всё-таки, с диетой я, наверное, перестаралась. Но ведь мне отчаянно нужно было похудеть, иначе я бы не выглядела столь эффектной!

И вдруг рядом раздались какие-то голоса.

– Что здесь происходит?!

Неужели Алексеюшка? Или это у меня уже слуховые галлюцинации?

Рядом – женский вскрик. Ага, и Настенька тоже пожаловала:

– Алёша! Это же твоя невеста! Она с моим братом! Что они делают? Неужели целуются?!

У меня аж дурнота начала рассеиваться от такой наглости. Ах ты ж змеюка! Хочет обставить всё так, будто мы занимались здесь с Антошей чем-то плохим и неправильным, а Алексей-то, небось, и счастлив – вот уж повод, так повод!

А может, они вообще парня подослали, чтобы меня скомпрометировать? Хотя нет, в обморок-то я падать я по своей инициативе собралась. Наверное, он тут ни при чём… Попыталась открыть глаза. Всё было как в тумане. Если бы не Антон, я реально бы лежала на полу.

Алексей стоял неподалёку, яростно сжимая кулаки. Ух, как хорошо играет оскорблённую невинность! Наверное, счастлив, что теперь можно меня хоть в чём-то обвинить.

– Антон! – неожиданно взревел жених. – Я… я… я назначаю тебе дуэль! Завтра же! Мы будем стреляться за то, что ты нанёс мне глубочайшее оскорбление!

Я почувствовала, как Антоша задрожал.

– Алексей… это неправда! Твоей невесте стало дурно, а я просто помог…

– Стреляться! – не унимался жених.

И тут я, наконец-то, окончательно пришла в себя. Отодвинулась от Антона, посмотрела на жениха с превеликим удивлением. Ну, где же торжество в глазах? Где обвинение и крик: "Свадьбы не будет!"?

Настя стояла рядом, бледная как мел, и неверяще смотрела на Алёшу. Она что, тоже удивлена? Неужели он не блефует?

У меня челюсть отпала.

– Эй, Алексей Батькович! – проговорила я с вызовом. – А ты мне ничего сказать не желаешь?

– Желаю! – прорычал жених яростным тоном. – Чтобы я больше не видел тебя с кем-то из других мужчин! Я запрещаю тебе даже приближаться к кому-либо из них!

Я искренне впала вступор. И как это понимать? Он меня что, ревнует по-настоящему?

Может, перепил? Или перегрелся на солнце? Ну так – ночь на дворе. Может, у него лихорадка? Или он болен? Ничего не понимаю…

– Алёшенька… – дрожащим голосом проблеяла Настя. Её губы задрожали, глаза наполнились слезами. Она приподняла юбки, развернулась и рванула прочь. Чтобы страдать в одиночестве.

Вот те на!

История совершила невероятный, просто шокирующий поворот…

Глава 17. Дива и странный жених…

Алексей стиснул челюсти и, ни слова не говоря, схватил меня за локоть и потащил обратно в зал. Бедный Антон, стоявший в нерешительности на балконе, хотел что-то сказать, но жених метнул в его сторону такой убийственный взгляд, что тот сразу сник и отшатнулся к ближайшей колонне.

– Вернёмся, – процедил сквозь зубы Алексей.

– Да ладно уж, чего кипятиться, – пробормотала я, пытаясь не отставать в этом неторопливом, но крайне требовательном марше. – Я ж сама не знала, что меня в полуобморок унесёт…

Но жених, конечно, даже бровью не повёл.

Мы вошли в зал, где всё по-прежнему было довольно мирно. Люди общались, смеялись, сплетничали.

На возвышении стоял герцог Скоморохин. Валерий Тимофеевич. Мужчина лет пятидесяти, с заметно лысеющей макушкой, коротковатым сюртуком, который, кажется, был когда-то модным, а теперь просто плотно обтягивал его живот. Но держался он с такой бодростью, с таким искренним весельем в голосе, что к нему тянулись как к солнцу.

– …И, конечно же, как можно было бы назвать наш вечер настоящим, если бы не кульминация – чудесное пение восходящей звезды, блистательной Ирины Александровны Власовой!

Я замерла на месте. Что?!

Какое ещё пение?! Я что, по контракту обязана? Никто меня не предупреждал. Алексей не смотрел на меня – стоял, будто статуя, с каменным выражением лица. Либо он тоже в шоке, либо прикидывается.

И тут Скоморохин заметил нас. Улыбка стала шире, он сошёл с возвышения и бодро направился к нам. Гости расступались перед ним, создавая живой коридор, ведущий прямиком к нам.

Вот уж "без меня – меня женили".

Когда неподалёку мелькнул осунувшийся, бледный, почти прозрачный Антон, у меня внутри что-то щёлкнуло. Ах ты ж хитрюга… Ты это всё устроил? Устроил, чтобы я «вдруг» запела? Молодец, конечно. Подстава знатная.

– Дорогая Ирина! – заговорил герцог, подходя ко мне и бесцеремонно хватая за руку. – Я так много слышал о вашем превеликом таланте! Особенно от Антона Степановича, который просто не устаёт восторгаться вашей красотой и голосом!

Он поцеловал кончики моих пальцев. Я едва сдержала оторопь и мысленно свернула шею Антону. Ну «спасибо» тебе, дружок…

– Простите за дерзость, – продолжал Скоморохин, – но я не удержался и объявил о вашем выступлении. Это станет великолепным продолжением вечера. Разрешите насладиться вашим искусством прекрасная леди!

Льстец!

Но деваться некуда – сделаю всё, чтобы не ударить в грязь лицом.

Выпрямилась, расправила плечи и приподняла подбородок. Алексей метнул на меня острый взгляд – может, надеялся, что я позорно откажусь и подставлюсь? Не дождёшься!

– Гулять, так гулять, – пробормотала себе под нос. – Где у вас здесь фортепиано?

Герцог оживился, схватил меня под руку (Алексей дёрнулся, будто его ткнули иголкой, и выпустил меня). Скоморохин бодро повёл меня вперёд.

Фортепиано оказалось настоящим монстром – чёрное, лакированное, громоздкое и чертовски дорогое на вид. Я провела пальцами по клавишам. Даже звук от прикосновения был такой… сочный.

Да, не хватает чего-нибудь крепкого для храбрости. Хотя сошел бы и комрот… Но раз уж начала, теперь не остановлюсь.

Я присела, поправила юбки, глубоко вдохнула (насколько позволял корсет) и приготовилась к выступлению.

Ну что ж, дорогие мои… Будет вам песня. Да такая, чтоб запомнили…

* * *

Не то, чтобы эта песня была особенной. Слова простые, бесхитростные, но завораживал мотив. Я начала петь в полной тишине, подыгрывая себе на фортепиано.

Я бреду по пути земном

И не знаю конца пути,

Я мечтаю лишь об одном –

Как тебя на земле найти.

Ты не знаешь моей тоски,

Улыбаешься всем вокруг…

Я стою у судьбы-реки,

Не могу ни сказать, ни вдохнуть…

Припев:

Найдись! Мое сердце трепещет в груди!

Услышь, как с тобой говорю во мгле…

И, услышав мой зов, приди,

Протяни свою руку мне…

Две души – половинки одной

В этом мире тоскуют и ждут,

И не нужен никто другой,

Пока счастье свое найдут…

Сердце радостно, трепетно ждет…

Миг – и, кажется, вижу тебя!

Это счастья крутой поворот,

Слезы катятся, здравствуй, судьба!

Эти слова передавали тоску человека о своей половинке, которая где-то блуждает в мире и которую он трепетно ждет. А так как каждому хочется настоящей любви в жизни, то, когда я закончила петь, многие барышни достали платочки, чтобы промокнуть выступившие слезы. Я несколько удивленно пробежала взглядом по окружающим, и в тот же миг раздался шквал аплодисментов.

– Браво, браво, Ирина Александровна! Потрясающе! Вы действительно великий талант!!! Я непременно посоветую вас Его Сиятельству князю Яромиру! – поспешил отозваться первым герцог.

Алексей стоял чуть в стороне и был мрачен, как туча. Смотрел на меня таким взглядом, будто я уничтожила его в пух и прах. Нет, не что опять? Я не могу понять этого странного, изменчивого мужчину!!!

Когда я поднялась со стула, меня тут же окружила стайка барышень. Они взахлёб щебетали, перебивая друг друга, о том, как им понравилось моё пение. Кто-то восторженно хлопал в ладоши, кто-то пытался схватить меня за руку, а одна из девушек чуть ли не ластилась, уверяя, что давно не слышала ничего подобного.

Я стояла в центре этого вороньего круга, растерянная и слегка потрясённая. Неужели нет насмешек, косых взглядов или фырканья за спиной? Восхищение! Это чувство было настолько незнакомым и непривычным, что я даже не знала, как на него реагировать.

На какое-то мгновение растеряла весь сарказм и колкости. Впервые за долгое время почувствовала принятие. Словно я наконец-то оказалась на своём месте.

Вспомнилась одна история с Земли. Молодой, неприметный и откровенно непривлекательный парень попал на шоу талантов. Все ожидали фиаско, но, когда он запел, зал ахнул. Оперный баритон, от которого у всех побежали мурашки по коже, очаровал каждого. Он же, бедный, весь дрожал, как осиновый лист, и едва не уронил микрофон.

А потом завертелась великая слава – альбомы, уважение и абсолютная уверенность в себе. В нём обнаружился тот самый талант, который затмевает всё – и уродство, и страх, и комплексы, и осуждение.

Нет, я не питала иллюзий, будто сейчас стану новой примой местной сцены. Но если я хотя бы на мгновение избавлюсь от унижения, которым меня тут кормили по три раза в день, – это уже победа.

Князь Скоморохин тем временем, счастливый как школьник на новогоднем утреннике, объявил о начале танцев.

Музыка заиграла – лёгкая, с переборами и переливами. Все тут же зашептались, задвигались. Многие направились на поиски партнёрш, и меня наконец оставили в покое.

Скривилась. Танцы – точно не моя стихия. Особенно в этом теле. Особенно в этом корсете. И особенно на голодный желудок.

Буквально молилась, чтобы никто меня не пригласил. На лице изобразила вежливое безразличие. Как назло, именно в этот момент ко мне шагнул Алексей.

Он подошёл быстро, решительно, подхватил меня под руку так крепко, что у меня щёлкнуло в локте, и наклонился чуть ближе, чем позволяли приличия.

– Ирина, – произнёс он глухо, – мы уезжаем отсюда.

Я нахмурилась:

– С чего это вдруг? Мне здесь начало нравиться.

Он напрягся, как струна, губы сжались, голос стал твёрдым и холодным.

– Мы уезжаем. Нам нужно поговорить.

– А поговорить в карете не выйдет? – я посмотрела с вызовом. Брови Алексея дёрнулись вверх, а я добавила: – Потому что, когда я приеду домой, сразу лягу спать. И не вздумай потом меня тормошить. Если хочешь о чём-то поболтать – милости прошу, минут двадцать в дороге у тебя будет.

Он был явно недоволен и хотел что-то сказать, но я не дала.

– А я ведь предупреждала, – перебила я. – Предупреждала всеми силами, что я не покорная овца.

Поэтому Алексей сухо кивнул, махнул кому-то из слуг, и вскоре мы уже пробирались к выходу.

Я ещё успела оглянуться через плечо и заметить, как герцог Скоморохин с лёгким удивлением провожает нас взглядом. Ну да, приглашённая звезда покидает бал прямо в разгар веселья. Слава Богу, он был человеком понимающим, а не каким-то заносчивым самодуром, и не стал устраивать сцену из-за нашего ухода.

Мы сели в карету, и она покатила по мостовой. Алексей молчал. С очень хмурым лицом устроился напротив и не говорил ни слова.

Я уселась поудобнее, поправила меховую накидку и приготовилась слушать.

Минуты шли, а он продолжал сверлить меня странным взглядом – каким-то даже злобным. Или мне так кажется?

Я вздохнула и закрыла глаза. Ну вот, объявленное время пошло. У него осталось уже минут семнадцать.

Чего он медлит?

Глава 18. Что с ним происходит?

Карета качалась мягко, но настроение было далеко не таковым. Алексей сидел напротив, будто каменное изваяние с недовольным выражением на физиономии. Ну что ж, я давала ему двадцать минут. Не хочет воспользоваться последним шансом? Молчит, как партизан… Десять минут из двадцати уже прошло.