Текст книги "Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Алексей застыл и перестал дышать, я же уверенно положила ладонь на его грудь и начала скользить ею вниз в район живота.

Отскочил, как ошпаренный, глядя на меня расширившимися от ошеломления глазами. Моя дерзкая улыбка стала шире.

– Ну что же вы, дорогой жених, так пугливы? Мы же только начали узнавать друг друга, а вы уже собрались бежать. Я буду нежной, обещаю…

И рассмеялась, наслаждаясь дикой растерянностью на смазливом и бледном лице.

Мгновение – его и след простыл, я же послала горе-соблазнителю воздушный поцелуй и с блаженным ощущением в душе легла спать…

Глава 11. Настоящее сумасшествие…

Алексей скакал во весь опор. Его вороной – гордый, сильный, строптивый – несся по полю, будто тоже чувствовал настроение всадника. Граф сжимал поводья, как челюсти, и шпорил бедное животное с такой яростью, что тот фыркал и вскидывался, но продолжал мчаться вперёд, к утёсу.

Ветер свистел в ушах. Камзол хлопал по спине. Внутри всё бурлило: и злость, и смятение, и гнев на весь белый свет, а особенно – на одну конкретную особу женского пола, ныне званую его невестой.

Добравшись до края утёса, он резко натянул поводья – конь остановился с ржанием – спешился и шагнул вперёд. Внизу расстилалась зелёная долина. Тишина. Воздух тёплый. Красота. Но всё это не имело никакого значения, потому что внутри графа бушевал шторм.

Он был потрясён. Возмущён. Оскорблён.

– Она… она что, опытная? – пробормотал он вслух, будто не веря. – Она… не девица?!

Он сорвал с себя перчатку и с силой швырнул на землю. Земля, увы, не ответила. А жаль. Было бы неплохо, если б кто-нибудь сейчас сказал: «Ты прав, Алексей. Ужас! Скандал!»

Вместо этого в голове крутились воспоминания. И самое яркое – её поцелуй.

Он хотел напугать невинную деву, а вылетел из спальни сам.

Да-да, напугать, ибо как иначе спастись? Если уж на девушку не действуют презрение, ирония, насмешки, то надо ударить по самому страшному для барышни – первой брачной ночи.

Он и план-то составил гениальный: вломиться в спальню, нагнать туману, сказать что-нибудь скабрезное, намекнуть на плотские радости супружества – и, желательно, сделать это в полутени, с пониженным голосом и мерзкой усмешкой.

Но вместо ожидаемого визга и паники, он получил…

Поцелуй.

Поцелуй, от которого у него подкосились ноги. Поцелуй, после которого он сбежал, едва не споткнувшись о собственное достоинство.

Она поцеловала его. Дерзко. Смело. Уверенно.

Он весь вечер ходил кругами, всю ночь не мог уснуть, а когда наконец задремал – видел такие сны, что даже вспоминать стыдно. Она была там, в этих снах, в той самой рубашке… с распущенными волосами… и – ах, Господи, прости! – с глазами, полными огня.

А теперь вот он – у края обрыва, смотрит на мир с высоты и пытается выдрать из воспоминаний эту проклятую толстушку.

– Да чтоб её… – выругался Алексей и пнул ближайший камень.

Камень обиделся молча и скатился вниз по склону. Вороной фыркнул, переглянувшись с хозяином, как бы говоря: «Ты с ума сошёл?»

Алексей провёл рукой по лицу. Лоб горел. Щёки пылали.

Он не просто зол. Он обескуражен. Он – в ловушке.

Проклятье, да он же почти влюбился! И в кого? В женщину с формами, как у винной бочки, с дерзким характером и поцелуем, от которого у мужика может сердце остановиться.

– Нет, нет, нет, – прошептал он, будто молясь. – Это невозможно.

Перед глазами всплыло, как её губы коснулись его. Как уверенно легла рука на его грудь в районе сердца. А потом эта рука начала скользить вниз, к самому чувствительному месту в теле мужчины…

– Проклятье! – выругался Алесей, снова почувствовав, как начинает пылать в его паху. – Черт бы её побрал!!! – Она… опытная, – повторил он, уже тише. – Кто-то уже был до меня…

И почему-то стало тошно.

Ревность?

Да ну чепуха!

Это гордость, мужское самолюбие. Конечно. Ничего личного.

Надо разорвать помолвку. Немедленно. Она ему не пара. Это позор. Это катастрофа!

А еще это отличный повод избавить от нее навсегда!

Молодой человек зажмурился, вдохнул полной грудью, и – резко выдохнул.

– Женитьбы не будет, – произнёс он твёрдо, как клятву. – Не бывать этой свадьбе НИКОГДА! Наконец-то!!!

Хотелось бы ему сказать, что он наконец-то достиг желаемого, ведь ужасно не хотел жениться на уродине, но… основная причина вдруг оказалась в другом: ещё немного, ещё пара таких поцелуев – и он…

Он сам бросится к её ногам.

Алексей содрогнулся.

Он порешает все вопросы с дедом и избавится от этого бремени, а пока лучше подальше держаться от её проклятых губ…

* * *

Вечером в поместье…

Нужно было ехать к деду. Срочно. Но с пустыми руками появляться было нельзя. Требовалось доказательство того, что Ирина не девственна. Что-то, что подтвердит его догадку. Но как её получить? Алексей сжал пальцы, едва не сломав подлокотник кресла.

Неужели, чтобы выведать правду, придётся… переспать с ней?

Нет. Ни за что. Тогда его точно обяжут на ней жениться.

Граф вскочил. По комнате он начал шагать быстро и сердито. Пауки, завсегдатаи балок, предпочли на всякий случай замереть. В голове стремительно вырисовывался план Б: опоить и разговорить!

Слова "галантность", "очарование", "вечер при свечах" прозвучали в его сознании как приговор. Алексей скрипнул зубами, но успокоился. Нужны доказательства. Ради этого он потерпит. Ради этого он не скажет ничего Виталию. Почему? Потому что делиться подобным даже перед ним стыдно…

Алексей спустился во двор, вскочил на коня и поехал в город.

В этот раз подарок для нежеланной невесты будет настоящим. Она точно не устоит.

* * *

К вечеру он всё подготовил. Стол был сервирован у камина. Белоснежная скатерть, хрусталь, серебро. Свечи. Лёгкое горячительное, в которое он тайно добавил кое-что значительно покрепче. Всё как положено. Осталось дождаться виновницу этого балагана…

Когда она появилась, он, как ни странно, ощутил удовольствие. Она была в платье, подчёркивающем линию талии (это всё корсет, талии у нее и в помине нет!), с расчёсанными волосами и румянцем на щеках.

– Вы сегодня… по-настоящему прекрасны, – сказал Алексей с улыбкой, от которой у самого свело скулы. – И потому я решился… сделать вам подарок от чистого сердца.

На ладони он держал коробочку. Там – колье из золота с бирюзой и жемчугом. Работа тонкая, настоящая, не то, что в прошлый раз.

Она прищурилась:

– Как неожиданно, – голос её был лёгким, насмешливым. – А что это вы вдруг стали таким щедрым?

Он всё так же улыбался, а внутри всё кипело.

– Потому что вы великолепны. И заслуживаете украшений, достойных вашей красоты!

Она хмыкнула:

– Вы сегодня прямо как герой дешёвого романа. Но подарок беру. Он и впрямь чудесен…

Он едва не скривился: какая проницательная острячка! Ну ничего, недолго уже острить осталось…

– Думаю, он будет смотреться на вас восхитительно, – проговорил Алексей и уже без разрешения открыл коробочку, достал колье и направился к Ирине. Стал позади неё и аккуратным движением убрал волосы наперед. От нее приятно пахло, шея хоть и не казалась изящной, но была белоснежной. Кожа у толстушки замечательная, а волосы блестят здоровым блеском. Если бы не этот вес…

Стоп!

Алексей замер, ощущая наползающий ужас. Куда это его понесло? Да не нужна она ему ни толстая, ни худая! Вообще никакая! Уже из принципа…

Справился с собой и осторожно надел колье невесте на шею.

Пальцы случайно скользнули по коже. Лёгкой, гладкой. По рукам пробежала предательская дрожь, а губы ощутили фантомный поцелуй.

Кажется, ему тоже не помешает выпить.

Отступил назад, а Ирина осторожно тронула колье. Взгляд Алексея, всё еще стоявшего за её спиной, невольно опустился в зону декольте, без труда обнаружив ложбинку меж пышных грудей.

Замер, на мгновение представив, какая мягкость могла бы достаться его рукам, если бы он…

Замер снова. Глаза в ужасе расширились.

Опять??? Он опять думает непонятно о чем???

Соберись!

Сердце билось, как у подростка.

Подлил себе немного настойки, и ей тоже в хрустальный бокал. Свой выпил залпом и присел, пытаясь успокоиться.

Ужин – истинное испытание его нервов – начался.

– Я тут перечитывал старого Ражевского, – сказал он невзначай. – Вы его, конечно, не читали?

– Не пришлось. Может, процитируете…

Алексей поджал губы. Так и знал, она совершенно глупа и не образована. Но процитировать решился, дабы показать величие своего ума и начитанности. Отложил приборы и начал с выражением наизусть читать поэму, исполненную глубоким вдохновением…

Когда он закончил Ирина начала аплодировать.

– Браво! – произнесла она с какой-то хитрющей улыбкой. – У вас отличная память. Да и смысл стихов вполне интересен. Кажется… они о том, – она подалась вперёд, глаза заблестели, – что человек сам себе самый страшный враг. Он бежит не от погони, а от собственного выбора. И не может остановиться, потому что если остановится – придётся признать, что всё, чего он избегает… уже внутри него…

И сказала она это так, будто проникла Алексею в самую душу, разузнала о его ненормальной тяге к ней и теперь решила над этим посмеяться!

Сглотнул. Мотнул головой.

Нет, это же просто нелепица какая-то! Ничего толстушка знать не может. Но она… проклятье… все-таки не дура.

Алексей решил срочно перевести тему.

– Простите, а где вы научились петь?

Ирина хмыкнула.

– Нигде. Само получилось… – Она весело рассмеялась, и его пробрало снова: смех у неё оказался звонким, как звучание лесных колокольчиков в руках у шаловливых фей. А эти феи мастера в том, чтобы доставить мужчине массу удовольствия…

Алексею пришлось потрясти головой, как псу, страдающему от укусов блох. Нет, его состояние уже похоже на сумасшествие. Пора приступать к делу!!!

– Вот, попробуйте настойку, – кивнул он. – Она очень полезна для организма. Кстати, а песня ваша была весьма хороша. Кто автор?

Глаза её смеялись.

– Автор сидит перед вами, дорогой жених.

Он моргнул.

– Что?

– Я сама сочинила. Мелодию тоже.

Он не знал, чему верить. Возможно, она лукавила. Но… могла ли женщина, которую он считал недалёкой, создать нечто настолько сильное? Красивое?

Он не знал. И это злило.

Не отступай. Это ловушка. Она дурачит его и должна быть уличена.

Наконец, они принялись за еду. Алексею удалось споить девице всего пару бокалов, но он очень рассчитывал на их крепость.

В итоге щеки Ирины стали ярче, губы тоже покраснели, а глаза засияли, как драгоценные камни.

Она задышала чаще. Внушительная грудь поднималась и опускалась, и его взгляд сам собой скашивался туда, куда не надо.

Прикрыл глаза. Это – неправильно. Она не может быть привлекательной. Это толстуха, вульгарная, хитрая…

И вдруг:

– За что вы меня так сильно не любите, товарищ граф? – ее голос изменился в лучшую для него сторону: кажется, невеста была пьяна.

Он открыл глаза.

– Алёшенька, – она смотрела на него затуманенным взглядом, – когда надо, вы умеете быть галантным. Приятным собеседником. Так отчего мы всё время воюем?

Он хищно улыбнулся. Сейчас. Сейчас он узнает правду.

– Есть один вопрос, который мне нужно обязательно прояснить, дорогая невеста.

Она наклонила голову, будто приглашая его продолжать.

– Скажите честно… кем был тот человек, кто отнял вашу невинность до меня?

Глава 12. Из принципа…

Уже с первой минуты поняла, что это не просто ужин.

Слишком торжественно выглядела сервировка, слишком сладко улыбался Алексей. Фальшивка!

А еще слишком хорошо пахла настойка, к которой он меня щедро подталкивал. Что ж, любопытно. Если уж и должен был настать момент, когда мы с ним наконец поговорим, пусть даже с фальшивыми улыбками и за фарфоровыми тарелками, – я не против. Скучно в этом доме всё равно.

Он рассказывал что-то про новую породу лошадей, которую собирается купить, потом перескочил на охоту, потом – на чудесные виды в округе. Я кивала, вяло интересовалась, осторожно пожевывая и сдерживая аппетиты. Но что-то в пойле явно не так – слишком уж быстро становилось тепло на душе, уютно даже. Я начала улыбаться в ответ. Причем искренне. Меня не покидало ощущение, что жених меня дразнит. Проверяет. Ждёт, когда я, как глупая дурочка, раскрою карты.

Ну уж нет. Мне тоже интересно посмотреть, к чему ты клонишь, граф Алексей.

Но где-то после третьего бокала что-то в моей голове щёлкнуло. Словно мир наклонился чуть вбок. Прямо на столе вспыхнули узоры от свечей, и их отражения стали плясать. Плечи расслабились. Смех вылетал изо рта сам собой. Я поймала себя на том, что почти счастлива. Даже… наслаждаюсь его обществом. Его ухмылками. Его голосом.

Остановись, дурочка! Это не ты.

Жених тебя опоил…

Не догадалась – почувствовала. Не яд, конечно. Но что-то коварное, скользкое, вползающее в тебя мягко, как шелковая лента. Усиливающее эмоции, расслабляющее разум.

Я покосилась на Алексея. Сидел, как ни в чём не бывало. Наливал мне ещё, источая бесконечное благодушие.

– А вы, случайно, не граф-драматург? – спросила я, усмехнувшись. – Потому что вся эта сцена… весьма эффектна.

– Я просто хочу, чтобы мы поговорили по душам, – мягко сказал он. – Без взаимных упрёков и обвинений.

– Вы уверены, что мы для этого достаточно знакомы?

Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то… опасное, но не ответил. И тогда меня прорвало.

– За что же вы так меня ненавидите, Алексей?

Он вздрогнул. Вот теперь я попала точно в цель.

В его глазах вспыхнуло что-то тёмное и пронзительное. Молодой человек подался вперёд, как хищник, почуявший запах крови.

– Кто был тот человек, – прошептал он, сверля меня уже не дружелюбным, а крайне властным взглядом, – который отнял вашу невинность до меня?

Я застыла. Секунда – и горячительное будто испарилось из крови. Вот оно что! Это всего лишь уловка, чтобы развязать мне язык!

Подлец…

– Полагаете, если вы мне нальёте ещё немного, я вам всё расскажу? – спросила я насмешливо и нарочито беспечно, хотя в груди бушевала буря.

– Думаю, вы и сами хотите рассказать. Хотите, чтобы я это знал. Чтобы понял вас, а не осудил. Ведь если мы поженимся, я всё равно узнаю…

На лице – сплошное коварство…

– Вы же меня уже осудили, Алексей, – напомнила я, подперев щеку рукой. – А теперь делаете вид, что это ничего не значит? Мне кажется, вы переигрываете…

Он молчал. Я видела, как по челюсти пробежала судорога.

– И всё же, – медленно сказал он, – скажите.

Я откинулась на спинку стула, глядя ему в глаза.

– А если я скажу, что никого не было?

Он приподнял брови.

– Значит, вы врёте… – припечатал Алексей. Я скривилась. Боже, как же всё очевидно! Ему нужно признание, чтобы меня обвинить и не более того…

– Может быть вру… – протянула я со смешком. – А может это вы врёте самому себе. Вам ведь хочется верить, что я "испорчена", правда? Чтобы иметь повод меня ненавидеть. А я ничего не скажу! – подалась вперед, наслаждаясь его злостью, полыхнувшей в светлых, грозового цвета глазах. – Поэтому у вас только один выход: жениться на мне и в первую брачную ночь разузнать всю правду самостоятельно!

Зловеще рассмеялась, понимая, что загнала наглеца в угол.

Алексей не ответил. Но напряжение в нём стало почти осязаемым.

Бинго!

Я встала из-за стола, немного покачнувшись. Голова всё ещё кружилась, но настроение было отличным.

– Спасибо за ужин, граф. Действительно незабываемо.

И поспешила к выходу, прежде чем он успел сказать хоть слово…

* * *

Я захлопнула дверь в свою спальню с таким грохотом, что в воздухе задребезжало. Если где-то под полом жили мыши, у них наверняка случился сердечный приступ…

Пока шла, протрезвела окончательно. И пришла злость.

– Ах вот как, – процедила я, скидывая с себя туфли и заодно злобу. – Значит, нашёл, за что зацепиться?

Я ходила по комнате туда-сюда, ощущая, как поднимается изнутри знакомая волна ярости. Такая, что аж горло сжималось в спазме.

Да, я не девочка, которую в белом венке ведут к алтарю. По крайней мере, не была ею на Земле. И что с того? Это моя жизнь, моё прошлое. Я никого не обманывала, не просилась в невесты. Это меня сюда втолкнули, как красивую куклу в коробке, распечатали, покрутили, повертели – а потом ещё посмели спросить, не слишком ли она… потрёпанная.

Я подошла к зеркалу и посмотрела себе в глаза.

– Ну и что? – спросила я у своего отражения. – Он ведь сам знает, что эта девица, в которую я вселилась, наверняка была чиста, как утренний иней. Слишком уж у неё всё правильно, до скрежета. Наверняка под венец собиралась с благословением и кружевными платочками. Только душа теперь другая, и аристократишку это бесит…

О, да. Я уже успела понять местные порядки. Здесь женщин не трогают до свадьбы. Здесь, если девушка оступилась, о ней слагают не стихи, а похоронные речи. Здесь невеста должна быть святее святой – или притворяться таковой, да так, чтобы никто не догадался.

А он – этот упрямый, заносчивый, самодовольный осёл – только повода ищет, чтобы выгнать меня отсюда. И что, интересно, он думал? Что я расплачусь? Запрусь в комнате и буду молиться о прощении?

Да ни за что.

Во мне взыграло самолюбие, которое и в прошлом помогало выживать среди стервятников. Если тебя давят – не отступай. Улыбнись и подсыпь перцу в компот! А уж если решили тебе сделали подножку, и ты падаешь, то упади хотя бы красиво.

Я плюхнулась на диван, раскинув руки по спинке, и уже улыбалась. Раздражение утихло.

Устрою-ка я ему весёлые денёчки.

Пусть знает, как девиц невинных смущать, опаивать и в душу лезть с каверзными вопросами.

* * *

Алексей ворвался в дом Виталия, не утруждая себя ни стуком, ни приветствием. Дверь с грохотом распахнулась, хлопнув о стену, и он буквально влетел в прихожую, тяжело дыша. Лицо, исполненное гнева, тщательно прятало обуревающую его растерянность.

– Мне нужна твоя помощь! – выдохнул он товарищу, который совершенно случайно шел через прихожую на кухню. На нём был теплый халат в полоску, на лице – сонная гримаса.

– Ты время видел? – проворчал Виталий. – Все добропорядочные господа давно спят…

Алексей фыркнул.

– За окном полдень!

– Так и я о чем! – парировал молодой человек. – Все добропорядочные мужчины всю ночь кутили, а теперь благополучно отсыпаются. Так что тебе нужно?

Алексея дико раздражала насмешливость и беспечность Виталия, но он не мог себе позволить разругаться с ним. Помочь больше некому…

Видя, что Алексей на пределе, товарищ пригласил его присесть, молча указав на кресло в холле. Алексей уселся, даже не снимая плаща.

– У меня есть подозрение… – начал он медленно, с мрачным видом, – подозрение, что Ирина… потеряла невинность и склонна к разврату.

Виталий замер и откровенно изменился в лице. Еще бы, это было серьезное заявление…

– Ты хочешь сказать…?

– Что она уже познала мужчину! – резко оборвал Алексей. – И мне нужно это доказать деду!

Виталий хмыкнул, сел напротив, чуть наклонившись вперёд.

– И что ты хочешь от меня?

Алексей отвёл взгляд, скривился.

– Помоги найти доказательства, – буркнул он. – Я должен пойти к деду не с домыслами, а с фактами. Только так он расторгнет этот чёртов договор.

– Как именно ты себе это представляешь?

Алексей заговорил быстро, будто боялся, что Виталий не дослушает его.

– Начни ухаживать за ней. Прояви интерес. Ты знаешь, как это делается – ты с женщинами как рыба в воде. Попытайся соблазнить её. А когда я вас… застукаю, у меня будут все доказательства её… развращённой натуры! Я покажу деду, насколько он не разбирается в людях!

Алексей умолк, напряжённо вглядываясь в лицо друга. Если бы кто-то другой услышал его слова, то, пожалуй, ужаснулся бы. Да и сам Алексей чувствовал в этом всём… что-то отвращающее. Грязное. Но отступать было некуда.

Виталий молчал. Не хмурился, не смеялся – просто смотрел на него, чуть прищурившись, будто примеряя на себя новую роль.

Алексей ждал отказа. Или хотя бы типичной для гордого и высокомерного Виталия насмешки. Шансов, что товарищ согласится, было ничтожно мало. Но вместо этого Виталий вдруг усмехнулся.

– Запросто, друг, – проговорил он, сцепляя пальцы в замок. – Когда нужно приступать?

Алексей уронил челюсть…

Глава 13. Упрямый осел…

Я не из тех людей, которые, встречая трудности, пытаются от них сбежать. Просто по опыту знаю: от судьбы не убежишь. И лучше встретить её во всеоружии, чем разворачиваться и делать ноги. Поэтому я и решила остаться в этом доме. Хотя, по правде говоря, можно было бы свалить отсюда к чёртовой бабушке, исследовать новый мир, открыть для себя новые возможности.

Но я, к тому же, реалистка. Прежде чем делать подобные шаги, нужно быть уверенной в том, что поступаю правильно. К тому же, мне было жаль ту девицу, в тело которой я попала. Её грубо опозорили, выставили на посмешище. Стоит за неё отомстить.

В общем, моя решительность была велика. К тому же, я получала некоторое удовольствие, наблюдая за тщетными попытками Алексея вывести меня из себя.

Когда же на следующий день к поместью прикатил Виталий – его закадычный друг – я ничуть не удивилась. Да, Алексей из кожи вон лезет, чтобы придумать что-то против меня. Ну что ж, посмотрим, что он задумал на этот раз.

Долгое время они с товарищем обсуждали что-то в кабинете. Служанка понесла туда графин со спиртным. А я в это время рыскала в библиотеке. Если, конечно, это можно назвать библиотекой – так, шкаф с книгами, который стоял в углу холла. Судя по количеству пыли, сюда давно никто не заглядывал.

Тем не менее, я нашла несколько неплохих экземпляров. Даже ту самую поэму, которую цитировал Алексей.

В животе заурчало. Ах да, я ведь сегодня позавтракала только ягодным муссом. Но это было всего минут двадцать назад… Да. Может, здесь найдётся какая-нибудь книжица с простыми, доступными рецептами?

Открыла ее и… сникла.

«Суп из телячьих мозгов с пряным желе. Подавать с поджаренным кишком».

«Пирог с гусятиной, гречкой и сладким миндалём. Украсить засахаренными розами».

«Студень из налима с тёртым хреном и лимоном. Подавать охлаждённым, в форме медведя».

– Спасибо, но нет, – пробормотала я, захлопывая книгу. – Мозгами я не питаюсь…

Искушение наесться до отвала булочками, которые с утра испекла повариха и которые одуряюще пахли на весь дом, становилось всё нестерпимее. В те дни я как-то больше отвлекалась на окружающих и меньше думала о еде. Но сегодня – прямо-таки испытание. Надо чем-то перекусить. Может, сварить какую-нибудь молочную кашу? И сытно, и полезно.

Воодушевлённая, я поспешила на кухню.

А там завертелось. Захотелось сделать манный пудинг, полить его вареньем – ах, пальчики оближешь. Или, может, всё-таки молочный суп с вермишелью… точнее, с лапшой. Вермишели тут, похоже, нет. Хотя что я мелочусь? Чашку какао я тоже найду! Здесь есть какао, настоящие зёрна, сама видела… С ароматной булочкой в прикуску будет офигительно!

Слюна наполнила рот.

Но… пришлось себя снова одернуть. Нет. Это всё уже слишком калорийно. Талия, которая медленно, но уверенно утончалась и меня радовала, того стоила…

Однако искушение было настолько велико, что я едва не потянулась к вожделенной выпечке, просто задумавшись. Могла бы в этой задумчивости даже надкусить…

Но на выручку неожиданно пришёл… кто бы вы думали? Виталий. Тот самый ярый поклонник глупостей Алексея и его идейный вдохновитель.

Он вошёл в кухню и чинно поздоровался со всеми. У служанок просто отпали челюсти. Я развернулась, но взгляд у меня, наверное, был таким голодным и алчным (после булочек-то), что молодой человек вздрогнул и даже немного отшатнулся.

Потом, правда, подтянулся, заулыбался, выпрямился и произнёс:

– Сударыня, не желаете ли подышать свежим воздухом в вашем саду?

У меня брови поползли на лоб.

Что за глупости? Он собирается флиртовать со мной на глазах у жениха? Дешёвое представление. Они вообще меня за дурочку держат?

Правда, очень скоро я узнала, что Алексей укатил из поместья. Об этом шептались служанки, когда я проходила мимо. Так что на предложение Виталия всё же ответила согласием. Надо же узнать, что он задумал.

Когда вышла в холл, свернула к книжному шкафу, вытянула ту самую книгу с поэмой, которую цитировал Алексей, и поспешила в сад, по дороге накинув на плечи плащ…

* * *

Виталий широко улыбался, болтал о погоде и о чём-то возвышенном, поглядывая на меня с лукавой улыбкой. Я тоже улыбалась. Начинаю догадываться. Боже, какой топорный план! Я глубоко разочарована в умственных способностях жениха.

Наконец мы достигли беседки, где была всего одна лавка, поэтому я заняла одну её сторону, а Виталий – другую. Села вполоборота, глядя на молодого человека пытливо. Странным было то, что улыбался он, кажется, искренне, без лукавства. Смотрел задорно, немножечко меня смущая – слишком уж правдоподобно рад. Может, рад тому, что сейчас устроит? Или чему-то ещё?

В какой-то момент он придвинулся ближе и сказал:

– Разрешите погреть ваши руки? Здесь довольно прохладно.

Меня чуть-чуть перекосило.

– У меня есть муфта, – ответила я и достала её из кармана плаща.

Виталий немного смутился и тут же кивнул:

– О, конечно. Вы столь предусмотрительны.

Но назад не отсел.

– А вы для чего меня, собственно, позвали? – уточнила я, осторожно прислушиваясь к звукам со двора.

– Просто хотел провести время в обществе прекрасной леди, – улыбка Виталия стала шире. – Но на самом деле Алексей попросил меня побыть с вами, пока он справляется со своими делами. Вам здесь очень одиноко, а я милостиво предложил помощь.

Ага, – подумала я, – выкручивается. Ну ладно.

В это время послышался негромкий шум – ржание лошадей и лязг входных ворот. Я уже привыкла к этим звукам и знала, что к чему. Возможно, моя догадка абсолютно верна.

Кажется, Виталий тоже что-то услышал, потому что резко придвинулся ещё ближе и снова заговорил взволнованным тоном:

– Вы знаете, дорогая Ирина, я понимаю, что ваши договорённости с Алексеем твёрды и непоколебимы… Но всё же мне бы хотелось… посвятить вам… – он сделал паузу. – Сегодня утром я проснулся в большом вдохновении и посвятил вам своё стихотворение. Я вовсе не поэт, но иногда, когда душа раскрывает крылья, я начинаю парить вместе с ней.

Ого, загнул, – подумала я.

– А это стихотворение вы знаете наизусть? – уточнила между прочим.

– О да, конечно! Я выучил его, чтобы рассказать вам.

Глаза Виталия горели очень натурально.

Я раздумывала. Всё кажется довольно-таки очевидным. Этот тип сейчас будет ко мне приставать, и в этот момент придёт жених. Потом он меня в чём-нибудь обвинит – и дело с концом.

Я широко улыбнулась, а Виталий набрал в лёгкие воздуха, собираясь, наверное, продекламировать своё творение. Но в этот момент я резко подняла вверх руку с томиком поэм и произнесла:

– А у меня тоже есть кое-что интересное!

Быстро открыла ту самую поэму, которую мне с гордостью цитировал жених, и начала читать:

– Вот только послушайте!

И – строчка за строчкой – громко декламировала сие непонятное творение.

Виталий застыл, смотря на меня ошеломлённо. Рот так и остался открытым. Он несколько раз пытался что-то вставить, но я лишь усиливала голос и буквально кричала на весь сад. Ну, не просто кричала – рассказывала в лицах, с правильными ударениями, с выражением. Наверное, как истинный чтец.

В этот момент позади послышались шаги. Я не обернулась, делая вид, что всецело занята делом.

Виталий отчаянно покосился за мою спину и начал продвигаться ближе, так что наши коленки соприкоснулись. Но я, в порыве вдохновения – в кавычках, конечно, – подскочила на ноги и начала ходить по беседке взад-вперёд, выкрикивая трагичные строчки из чужого произведения.

Потом развернулась и… резко замерла, разглядывая Алексея и стоящего рядом с ним пожилого мужчину.

Этот мужчина широко улыбался, глядя на меня то ли с гордостью, то ли с восхищением.

– Эх, как хороша девица! – причмокнул он. – Талантлива во всём, просто загляденье. Правда, Алешка???

Он повернулся к жениху:

– Кажется, твои глупости уже переходят все границы. Твоя невеста и твой друг просто читали стихи. Это же замечательно! Просто прекрасно! Истинная гармония! Так что давай, – продолжил он весело, – беги, обними дорогую невесту вместо меня!

* * *

Виталий был откровенно зол. У него не вышло! Птичка вырвалась из тисков. Ох, как она умна! Неужели сразу догадалась, что для неё готовится ловушка?

Это всё Алексей со своим нетерпением. А Виталий ведь говорил ему, что рано вызывать деда. Если уж он хотел, чтобы друг соблазнил милую толстушку, надо было дать ему время. Хотя бы несколько встреч. А так что? Лёха думал, что она на первом же свидании поведется и будет с Виталием нежна?

Вот дурак! Но он же упрям, как осёл.

И в итоге что?

В итоге барышня произвела на его деда самое прекрасное впечатление и запросто закрыла горе-соблазнителю рот чужой поэмой!

Нет… это просто невероятно.

Кто вообще мог назвать эту барышню глупой?

Глава 14. Шустрый дед…

Сидим мы, значит, в гостиной – я, Алексей и его грозный, но весьма разговорчивый дед. Чаёк попиваем, сухарики грызем. Ситуация вроде бы приличная, но напряжение в воздухе такое, что ложку можно поставить вертикально в сахарницу – и не упадёт.

Дедушка, меж тем, оживлённо задаёт мне какие-то вопросы. То о моих вкусах в литературе, то о погоде в родных краях, то как я отношусь к благотворительности. Я мило улыбаюсь, отвечаю с достоинством и намёком на лёгкую игривость. И чем больше я говорю, тем шире становится его улыбка. Он, похоже, безмерно доволен.

А вот у Алексея скулы сводит от гнева. Зубами, наверное, скрипит уже не в переносном смысле. Сидит мрачнее тучи, будто ему вместо чая змеиного отвара плеснули. А я? Я просто счастлива. Смотрю на него периодически, не скрывая самодовольства. Ах, до чего приятно наблюдать, как он закипает! За всю его грубость, за эти насмешки, за вечное фырканье в мою сторону – заслужил. Вот и наслаждаюсь.

И тут дед поворачивается к нему и заявляет:

– Пора бы вам уже бывать в высшем свете вместе…

Алексей пытается возмутиться, но дел юрко вставляет следующие пять копеек:

– Помолвку мы, конечно, не скрывали, но о ней знают только самые приближённые. Думаю, князь будет доволен, узнав, что у тебя наконец появилась пара. Он намедни интересовался, собираюсь ли я тебя женить…

Я чуть не поперхнулась. Серьёзно? Местный князь интересуется таким индюком, как Алексей? Хотя, кто его знает. Может, тут у них родственные связи перемешаны в один клубок, и все друг другу троюродные. Может, может я родственницей местного правителя вот-вот заделаюсь…

Алексей мрачнеет ещё сильнее.

– Думаю, с этим рановато ещё. Стоит повременить… – начинает он, но дед уже хмурится:

– Нет-нет. Барышня цветёт, как подснежник весной! Не годится такой красоте пылиться в углу или прятаться под кроватью. Такой цветок должен сидеть в княжеском саду!

Прозвучало это так напыщенно и торжественно, что я не удержалась – хихикнула.

Алексей смерил меня таким взглядом, будто сейчас прирежет. Без свидетелей.