Текст книги "Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– Нет… – прохрипел премьер-министр. – Нет, это невозможно. Он бы не…

– Он – сделал, – жёстко оборвал Яромир. – И знаешь, я его не виню. Он спас себя и, возможно, заслужит право искупить грехи всего вашего рода. А ты…

Он навис над креслом Буйнорина, глаза пылали гневом.

– Подковёрные интриги у нас караются крайне строго. Ты же это прекрасно знал, Антон Федорович, и всё равно начал их плести.

Буйнорин опустил голову. Руки у него дрожали. Слов он больше не находил – и не пытался.

– Итог, надеюсь, для тебя очевиден, – сказал князь тихо, почти шёпотом, но так, что дрожь пробежала бы даже по спине палача.

Буйнорин не проронил ни слова. В голове звенело одно: сын… его собственный сын… предал его!

* * *

Лето в этом году было более жарким, чем в прошлом.

Виталий прогуливался по вытоптанной тропинке посреди лесного массива вместе с белокурой спутницей, которая брезгливо морщила носик, когда к ней подлетали насекомые.

– Неужели нельзя было встретиться где-нибудь в месте получше этого? – брюзжала она всю дорогу.

Но Виталий не обращал на это внимания. Анастасия, конечно же, крайне раздражала его своим нытьём, капризами, вечным недовольным изгибом губ. Вся её красота, которая когда-то пленяла его, теперь казалась пародией на привлекательность. Недаром говорят, что внутреннее невольно отражается на внешности человека.

Но он терпел её – потому что у них было одно общее дело.

Прошло уже больше недели с тех пор, как князь пообещал принять Мирона Николаевича Власова на аудиенцию – и до сих пор не принял. Всё время находились отговорки: то князь отсутствовал, то заболел, то ещё тысяча причин. И Виталия это безумно беспокоило. Что-то в их плане трещало по швам.

Он написал Анастасии, чтобы она прибыла в деревню около его поместья для разговора. Выбрал идеальное место, где никто бы не мог их заметить. Она всё ворчала и ворчала, будто им для общего дела обязательно нужно было ехать в столичный парк, где их могли увидеть сотни людей.

Нет уж, глупая гусыня! Неужели она не понимает, что их не должны видеть вместе?

– Нам нужно придумать что-то другое, – выдал он, пытаясь отвлечь изнеженную барышню от её недовольства. – Время идёт. Мы теряем позиции. Возможно, свадьбу нужно устраивать без благословения князя.

– Но если ты притащишь свою ненаглядную к алтарю без его благословения, она просто сбежит, – презрительно фыркнула Анастасия.

И то правда. Виталий это прекрасно понимал.

И вдруг его осенила идея. Похоже, она же пришла в голову и девице рядом, потому что она тоже замерла, а потом широко распахнутыми глазами посмотрела ему в лицо.

– Тайное венчание? – спросила она, изогнув бровь.

Он кивнул, но на лице девицы тут же появилось скептическое выражение.

– Ну ты же знаешь, что, если Оракул заметит неискренность чувств, он даст знак своим служителям, и венчание не состоится.

– Ой, неужели ты веришь в эту чушь? – отмахнулся Виталий. – Оракула не существует. Нужно просто немножко деньжат подкинуть служителям – и всё пройдёт как по маслу.

Глаза Анастасии блеснули.

– Ну тогда это действительно отличный вариант. А если денежек добавить, то можно договориться, чтобы венчали кота в мешке.

Анастасия рассмеялась, а Виталий недоумённо посмотрел ей в лицо.

– В каком смысле?

– В прямом! – воскликнула она. – Ты ведь не думаешь, что на тайном венчании твоя толстушка будет стоять и охотно кивать головой? Она должна быть связана, с закрытым ртом, чтобы даже не пикнула. Но за подобное зрелище ты должен будешь заплатить.

Виталий задумался. Перспектива – так себе. Но выход – отличный. Когда-то мужчины действительно воровали своих невест, тогда уж им было не отвертеться.

Задумавшись, он даже не заметил ветку дерева, в которую тут же благополучно влетел и исцарапал себе щеку. Выругался, на что Анастасия презрительно наморщила нос.

– Какой вы всё-таки вульгарный для аристократа, – бросила она с отвращением.

– Ничего, потерпишь, – злобно парировал Виталий. – Слава Богу, тебе за меня замуж не идти.

– Да слава Богу, – отозвалась Анастасия. – Я этому безмерно рада.

Они недолюбливали друг друга. Это ещё мягко сказано. Терпеть друг друга не могли – но благополучно желали использовать.

Поэтому терпели, иногда перебрасываясь вот такими презрительными репликами.

С того момента Виталий начал готовиться к похищению невесты…

Глава 61. Последние события. Эпилог…

Хотя венчание было тайным, атмосфера, создавшаяся между нами, была потрясающе торжественной. Как если бы у нас была полноценная свадьба. Я ощущала себя любимой и желанной. Это восторженное чувство будто бы имело под собой сверхъестественное основание.

Может, потому что Алексей всё-таки был предназначен мне с самого начала? Но вначале между нами стояли преграды – предубеждения, неправильные привычки и просто некое неприглядное прошлое. Теперь же всё это было разрушено. И я, глядя в глаза Алексея, видела в них любовь…

Когда мы с ним вернулись в поместье, слуги встретили нас… холодно. Да, меня всё ещё недолюбливали. Возвращение бывшей невесты господина не было воспринято на ура. Но мне было всё равно.

Алексей держал меня под руку. Лично проводил к моей спальне.

Но когда я хотела закрыть дверь – не отпустил. Улыбался. Глаза сияли. И в этих глазах отражалось самое настоящее предвкушение, при виде которого по моему телу пробежала дрожь.

– Я приду сегодня, – прошептал он, явно волнуясь. – Жду не дождусь, когда наступит ночь.

Развернулся и ушёл, а мои щёки налились краской. Да, я смутилась. В первую очередь от того, что он сказал это с такой страстью, и стало понятно: я для него безумно желанна.

Это не могло не взволновать меня. Запершись в комнате, я отчаянно начала искать красивое бельё. Для нашей первой брачной ночи!

Хотя… разве в этом мире такое бывает? Обычные панталоны и нижняя рубашка – вот и всё, чем я располагала. Немного приуныла. Уж лучше быть без всего этого, чем встречать супруга в таком тряпье…

И хотя я в бытность на Земле не была девочкой, наверняка Ирина была девственницей. И это стоило учитывать. Надо будет не выдать собственную осведомлённость, чтобы Алексея не смутить.

Время до конца дня ползло очень медленно. Я уже вся извелась и даже устыдилась, что настолько сильно этого жду.

Когда же окончательно стемнело, я уже успела привести в идеальный порядок комнату. Зажгла несколько свечей, одна из них пахла лавандой и маслами, добавляя загадочности и красоты моменту…

Надела на голое тело халат.

Тот был симпатичным: белоснежный, с множеством кружев. Обычная вещь, которую очень легко можно будет снять.

Когда раздался стук в дверь, моё сердце бешено заколотилось. Я выпрямилась, расправила волосы, шагнула к двери и открыла её.

Алексей замер, рассматривая меня. И от этого взгляда я снова смутилась. Да, тот факт, что под халатом не было белья, был заметен уже сейчас: тонкая ткань полностью облепила тело, не скрывая никаких очертаний.

Кстати, несмотря на то, что я всё ещё не была худышкой, последние недели мне было вообще не до еды – и я утончилась ещё больше в самых нужных местах.

И всё-таки у Иры отличная фигура. Большая грудь, очень тонкая талия, широкие, с красивыми изгибами бёдра. Тип фигуры – «песочные часы», но только не совсем тощие. Такой симпатичный плюс-сайз.

Я отошла чуть в сторону, позволяя Алексею пройти, и а он вдруг из-за спины достал очаровательный букет огромных роз, наспех сорванных в саду.

Взяла букет с трепетом. Боже, как это романтично! Отвернулась и поспешила поставить их в вазу. Рядом стоял кувшин с водой, поэтому цветы нашли своё место очень быстро.

К этому времени Алексей запер дверь и снял с себя камзол, повесив его на спинку стула. Я медленно повернулась к нему – и натолкнулась на горящий откровенным восхищением и желанием взгляд.

Окинула новоиспечённого мужа оценивающим взглядом. Он был очень хорош. Тёмные волосы рассыпались по плечам. Рубашка, наполовину расстёгнутая на груди, не скрывала его напрягшихся мышц.

Алексей был атлетически сложен, и мне не терпелось почувствовать эти крепкие мышцы под своими пальцами.

Шагнул ближе и выдохнул:

– Ирочка, ты такая красавица!

Я улыбнулась.

– Ты тоже очень даже неплох…

Он хохотнул и приблизился немного смелее. Коснулся пальцами моей скулы, опустился на шею и дерзко двинулся в зону декольте. Естественно, я его не останавливала.

Он начал медленно развязывать пояс на халате, пока не распахнул его. После чего его глаза расширились, и в них вспыхнул безумный огонь.

Я стояла перед ним полуобнажённая и просто кайфовала от того, насколько ему нравлюсь.

А дальше всё было невероятно. Его одежда тоже вскоре оказалась на полу. Как мы переместились на кровать – я даже не помню.

Забыла обо всём на свете и просто наслаждалась этой невероятной близостью.

Да, Ирина оказалась девицей. Алексей долго просил прощения за то, что причинил мне немного боли, но я слушала его речь как музыку.

Когда всё закончилась, и я блаженно отдыхала в его объятиях, то искренне удивлялась, насколько жизнь может быть непредсказуемой и переменчивой. Когда я попала в этот мир, то посчитала этого молодого человека гнусным придурком.

Возможно, он таким и был на тот момент. Кто бы мог подумать, что через несколько месяцев я буду стонать в его объятиях и чувствовать себя самой счастливой женщиной на свете!

Теперь это стало реальностью. И наша любовь друг к другу обещала расти с каждым днем…

* * *

Серафима придирчиво рассматривала себя в зеркале. Она действительно похудела ещё сильнее. А всё потому, что в её сердце до сих пор жила боль. Раньше эту боль она заедала. Сейчас жн у неё напрочь отбило аппетит.

Ведь рядом не было Николая. Да, всеми силами она подавляла в себе прежние чувства, понимая, что их союз фактически невозможен. Она держалась молодцом. Но так или иначе, душа её рыдала в глубине естества, иногда напоминая о себе тяжёлыми сновидениями и накатывающими волнами острой печали.

Затянув корсет потуже, Серафима удивилась. А ведь она уже фактически красотка. Второй подбородок полностью исчез. Щёки были ещё немного пухлыми, но ей это невероятно шло. Руки больше не казались такими огромными, как раньше. Очертилась очевидная талия. Хорошо подобранное платье идеально село по фигуре, подчеркивая крутые изгибы…

«Розовощекий экзотический фрукт», как выразился недавно дядюшка Яромир. Она улыбнулась сквозь слёзы и заставила себя успокоиться.

На самом деле, за последнее время Серафима развила невероятно бурную деятельность в княжеском дворце. Это помогало отвлечься от мыслей и неожиданно раскрыло в ней невероятный потенциал. Используя сеть своих информаторов среди слуг, которых она уже успела и подкупить, и очаровать, девушка… раскрыла несколько преступлений.

Да, вот так – за парочку дней она узнала о том, что некоторые слуги тайно подворовывали ценные вещи из дворца, перепродавая их на рынке. Воровали не что-то особенное, то, что бросилось бы в глаза, а вещички попроще. Какой-нибудь мелкий канделябр, старая шкатулка, о которой давно не вспоминали. Или затёртый коврик, который уже и не считался нормальным, но на чёрном рынке стоил значительных денег. Это была целая схема, в которой участвовало до десятка слуг. Дворец разворовывался годами – и никто об этом не знал.

Серафима лично принесла дяде написанный от руки отчёт. Он посмотрел на неё ошеломлённо и даже открыл рот, когда перечитал её записи несколько раз.

– И ты это сделала сама? – прошептал к ней Яромир.

Серафима рассмеялась.

– Дядюшка, а ты сомневался во мне? Это не было слишком сложно. Просто у тебя продажный управляющий в этом деле. Нет, не тот, который твой личный слуга. Я о заведующем хозяйственной частью говорю…

Князь выдохнул:

– Что ж, я всё проверю. И виновники понесут заслуженное наказание. Ты просто изумляешь меня, моя дорогая.

Да уж… Девушка перестала улыбаться и присела на край стула.

– Вот будь я мужчиной, наверное, возглавила бы министерство дознавателей. Но мне не повезло.

Он поднялся, подошёл к ней и нежно погладил её по волосам.

– Это замечательно, просто чудесно, что ты родилась такой милой девушкой. Не стоит недооценивать своё положение.

Серафима не стала отвечать. Между ними повисла некоторая неловкость, потому что оба знали, о чём она. Точнее, о ком она грустит. Князь выдохнул и вернулся на своё место.

Чтобы разрядить обстановку, Серафима неожиданно предложила:

– Если ты признал мои способности в таком деле, может, выделишь мне нескольких человек из дознавателей? Я бы хотела развивать свои способности. Мне нужны люди, способные находить информацию не только во дворце, но и во внешнем мире.

Князь задумался. На самом деле, это было сомнительное предприятие, но его любимая племянница в последнее время была ужасно печальной. Почему бы и нет? Пусть дитя развлекается… Если это поможет ей немножечко забыть старые разочарования.

Именно поэтому в тот же день князь Яромир издал указ, которым назначил пятерых хороших специалистов из дознавателей выполнять её поручения. Кое-кого это, конечно, привело в удивление, но с князем спорить не стали.

Серафима же, призвав одного из них, дала несколько указаний, попросив установить слежку за двумя своими знакомыми. Одного звали Виталий Конкин, а другую – Анастасия Гайд.

Дознаватель поклонился и ушёл. А Серафима, откинувшись в кресле, задумалась. Сейчас время перемен. Со своего поста слетел Антон Фёдорович Буйнорин, премьер-министр. На его место был назначен его помощник – гораздо более лояльный и верный князю, чем предыдущий.

Расклад сил в княжестве очень изменился. И Серафима понимала, что это может повлечь за собой значительные перемены. Впрочем, ей не очень нравилась большая политика. Хотя… кто сказал, что её не стоит начать изучать?

Дознаватель вернулся через три дня с отчётом. Прочитав его, Серафима изумилась.

Было установлено, что Виталий Конкин активно готовится к тайному венчанию с неизвестной девицей, имя которой узнать не удалось. Храм Оракула охотно принял его запрос. Правда, церемонию должен был провести новоиспечённый священник, вышедший недавно из провинции.

Почему Виталий для такого серьёзного дела избрал столь некомпетентное лицо – было загадкой. Но при этом подводило к мысли, что сделано здесь всё крайне нечисто.

– Это будет тайное венчание с Ириной? – хмыкнула Серафима. – Каким образом он пытается это провернуть?

Если это так, то дурак будет крайне разочарован. Она уже замужем.

Серафима достала лист бумаги, перо и чернила и принялась подробно описывать то, что ей удалось узнать, добавляя свои идеи и пожелания.

Авось Ирочка и Алёша смогут какие-нибудь из них воплотить…

* * *

Карета мчалась по просёлочной дороге, подскакивая на кочках. Ветер стучал в окна, хлестал по стеклам пылью. Анастасия раздражённо откинулась на бархатную спинку, прикрыв глаза. После недавнего разговора с Виталием всё внутри кипело – слишком медленно он действовал и дико ее раздражал, а в это время эта жирная корова Ирина наслаждалась жизнью в поместье Алексея!!!

Вдруг лошади резко взбесились, рванули в сторону, и карета накренилась. Сквозь крики кучера донёсся лязг железа и гортанные голоса. Анастасия не успела вскрикнуть – острый, удушающий запах разлился по карете, и вскоре мгла накрыла её.

Очнулась в сырой темноте. Пахло плесенью, жиром и чем-то гнилым. Грубые доски потолка нависали низко, а в единственном окне, закрытом ставнями, проглядывали щели света. Комната была незнакомой – старая, грязная, но теплая. В углу стоял стол, на нём дымился суп и лежал хлеб.

Дверь заскрипела, и в проёме появилась корявая старуха – седая, сутулая, с лицом, изрытым глубокими морщинами. Она молча посмотрела на Анастасию, будто оценивая.

– Немедленно отпустите меня! – закричала та, пытаясь вскочить с топчана, но тут же обнаружив, что связана. – Вы не представляете, с кем связались! Вас всех повесят! Я требую…

Старуха не ответила. Ни слова. Ни появилось дрожи в руке, ни колебания в лице – будто и не слышала вовсе. Посмотрела ещё секунду и медленно вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Анастасия замерла.

Отчаянием сдавило грудь.

Её похитили. Зачем? Кто вообще осмелился?!

«Меня?! Меня?! Этого не может быть!!!» – в панике метались мысли.

И всё же – даже когда ужас скрутил тело и задрожали губы, Анастасия не раскаялась. Не вспомнила, как недавно советовала Виталию украсть Ирину и совершить обряд, не вынимая даже кляпа изо рта. Не ужаснулась собственной жестокости.

Нет.

Потому что бессовестные люди не раскаиваются. Даже если их постигнет та же участь, на которую они сами обрекали других…

* * *

Храм Оракула утопал в сумерках. Стены из чёрного камня казались впитавшими в себя века молитв, отчаяния, крови и сделок, заключённых тайно, на грани дозволенного. В воздухе пахло воском, сандалом и пылью. Высокие купола терялись в темноте, и только одинокие свечи колыхались под гулкими сводами, будто предвещая нечто зловещее.

Виталий стоял перед алтарём – не дрожа, но охваченный возбуждением. В разуме его витала не радость от обладания женщиной – вовсе нет. Он был преисполнен одним только восторгом от мысли: как же зол будет Алексей, когда узнает, что его обставили. Хитро, быстро, красиво и… безукоризненно!

Неподалёку, сразу за алтарной обелисковой колонной, замер молодой священник в тёмной хламиде. Он один из немногих, кто согласился провести венчание – за весьма приличное вознаграждение. А в благодарность обещал не задавать лишних вопросов

Только вот посланные за невестой люди запаздывали. Это начало раздражать.

Наконец послышался шум. В храм ввели фигуру, закутанную с ног до головы в тяжёлый плащ. Лицо и волосы были скрыты капюшоном, ноги едва передвигались. Она шла, спотыкаясь и пытаясь сопротивляться. Как только она увидела Виталия, то начала мычать и дёргаться, а он досадливо поморщился.

– Проведём всё как можно скорее, – приглушённо бросил он священнику.

Тот молча кивнул.

Церемония началась.

Голос священника эхом разносился под сводами: торжественно, гулко, неумолимо. Он читал древние клятвы, скрепляя союз духа и тела, воли и долга. Двое из людей Виталия поддерживали невесту под руки, не давая ей вырваться. Она пыталась, но безуспешно.

Виталий успел отметить: она похудела. Стала стройнее. Впрочем, это только лучше.

Наконец священник поднял руки и добавил последние слова:

– Этот брак скреплён. Без возможности развестись.

– Что?! – вслух изумился Виталий. – Я такого не заказывал!

Священник поднял на него строгий взгляд.

– Если вы не в курсе, – процедил он, – с похищенными девицами можно венчаться только по такому правилу. Мол, если уж принудил, то быть тебе с нею до конца дней. Таков закон, господин…

Виталий сжал губы и раздражённо выдохнул. Такая новость ему совсем не нравилось. Но выбора не было. Пришлось кивнуть.

Когда церемония была завершена, он шагнул к своей новоиспечённой жене, наклонился и прошептал почти нежно:

– Ирочка… солнце моё ненаглядное, прости! У меня не было другого выбора, понимаешь?

Она замычала что-то в ответ.

И тогда он, наполнившись внезапным порывом, решил наконец открыть её лицо. Откинул капюшон – и… замер.

Перед ним стояла Анастасия. Лицо её было перекошено от ярости, глаза метали молнии. Она пыталась выплюнуть кляп и отчаянно мотала головой.

Дышала тяжело, часто и была в бешенстве.

– Какого хрена?! – прошептал Виталий, не в силах поверить в увиденное.

– Ещё одно ругательство – и я отлучу вас от храма Оракула, уважаемый! – рявкнул священник, стоявший неподалёку.

Виталий заткнулся. Но некоторое время и дышать не мог. В голове вертелось одно-единственное: без возможности развестись… без возможности развестись…

На него наполз дикий ужас, отчего начала подергиваться мышца на лице…

Как такое вообще могло случиться?

Позади послышался шум. Кто-то зашёл в храм. Виталий поначалу не обратил внимания – был слишком потрясён. Но затем раздался голос:

– Господин Конкин?

Он обернулся – и увидел Прохора, личного слугу князя Яромира. Тот стоял с насмешливой полуулыбкой, с видом зрителя, получившего билет в театр.

– О, какая встреча! У вас, вижу, брачная церемония?.. Боже, никогда бы не подумал, что вы придерживаетесь таких… архаичных традиций, как похищение невесты. Ай-ай-ай. Даже не развязали её?

Он наклонился чуть ближе, разглядывая лицо Анастасии.

– Даже не знаю, поздравлять вас или нет. Но будьте уверены: князь будет осведомлён о вашем браке уже сегодня. Без всяких задержек.

Виталий скрипнул зубами и с диким отчаянием выдохнул сквозь стиснутые зубы:

– Боже… за что?!

* * *

Малый тронный зал был полон. Сегодня здесь собралось приличное количество знати.

В центре зала, прямо перед возвышением, стояли Виталий и Анастасия. Бледные, как мраморные статуи, они выглядели жертвами какой-то болезни. Аристократ нервно теребил перчатки, девица едва держалась на ногах, сжимая в дрожащих пальцах букет из красных роз с длинными острыми шипами.

На троне, лениво откинувшись на спинку, восседал князь Яромир. Он был в особенно игривом настроении. Подняв кубок вверх, он с удовольствием обвел взглядом присутствующих.

– Друзья мои! – воскликнул он, хищно улыбаясь. – Поднимем бокалы… за этот восхитительный союз!

В зале раздался смешок.

– Да-да, – продолжал князь, с усмешкой глядя на бледную Анастасию. – Желаю вам… крепкого брака и много здоровых детишек. И, конечно, понимания друг друга с полуслова!

Виталий почувствовал, как у него закипает кровь от унижения. Анастасия стояла с каменным лицом, даже не пытаясь скрыть отвращение.

Поклонившись князю, пара поспешила выйти из зала под нескрываемый гул голосов…

* * *

Карета тронулась.

Как только молодожены остались вдвоем, Анастасия вскочила с места и начала яростно бить Виталия по голове своим букетом. Острые шипы роз тут же разодрали ему щеку, по коже побежала тонкая струйка крови.

– Ненавижу тебя! Ненавижу! – кричала она, продолжая наносить удар за ударом. – Как ты мог сотворить со мной такое, остолоп???

Виталий взвыл и резко оттолкнул её. Девица отлетела назад, тяжело шмякнувшись на противоположное сидение.

– Прекрати, дура! – заорал он. – Былого не вернуть! Теперь ты – моя жена, поняла? Научишься слушаться супруга, или я сделаю твою жизнь невыносимой!

– Куда уже больше?! – вскинулась Анастасия, сверкая бешенством в глазах. – Ты глупый петух! Как ты мог меня похитить?!

– Это не я! – рявкнул Виталий, ударив кулаком по стенке кареты. – Да ты мне сто лет не нужна! Нас обманули! Нас подставили, ясно?!

– Это потому что ты – идиот! – выкрикнула она. – Неужели нельзя было проверить, кого тащишь под венец?!

– Сама идиотка! – не остался в долгу Виталий. – Небось сама и разболтала о наших планах! Откуда могла быть утечка информации?!

– Это всё твоя толстуха устроила! – выдохнула Анастасия, и ярость на её лице вдруг сменилась отчаянием, и она разрыдалась. – Это она загубила мою жизнь…

Виталий скривился. Его начинало мутить от усталости, унижения и бессильной злобы.

– Кучер! – заорал он. – Скорее домой, чтоб тебя!

Откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, чувствуя, как начинается дикая мигрень.

Боже… и эту истеричку теперь придётся представлять родственникам…

Ненавижу. Ненавижу!

Но самым горьким было осознание, что Алексей все-таки жестоко обставил его…

* * *

Солнечный свет струился сквозь листву, золотыми пятнами ложась на дорожки парка. Мы с Алексеем неторопливо гуляли, держась за руки, и как будто весь мир сузился до этих аллей, до шелеста листвы и мягкого шума наших шагов.

Нам кланялись – кто с уважением, кто с лёгкой завистью, а кто-то с искренней улыбкой. Алексей кивал в ответ с привычной аристократической сдержанностью, но пальцы его крепко сжимали мои. И каждый раз, когда он представлял меня:

– Позвольте представить – моя дорогая супруга…

…я буквально расцветала. Глупо, конечно, но я не могла не улыбаться. Улыбка расплывалась сама собой, потому что я была счастлива до дрожи в пальцах.

Мы миновали мраморную беседку, спустились по каменным ступеням к реке. Под старой ивой, чьи тонкие ветви свисали, как зеленые шелковые ленты, лежало поваленное дерево. Мы присели на него, прижавшись плечом к плечу.

Алексей обнял меня за плечи, привлёк к себе ближе и наклонился к моему уху.

– Ты так красива, что мне хочется остановить время… – прошептал он. – Просто сидеть вот так и слушать, как ты дышишь…

Я прижалась щекой к его шее. Он пах солнцем, речной прохладой и чем-то родным, вызывающим щемящую нежность.

И вдруг он отстранился на чуть-чуть, взглянул в глаза и тихо, почти на выдохе, спросил:

– Расскажи… как называется твой мир?

Я замерла.

Хоть я и не скрывала уже, что «иная», он никогда не задавал вопросов напрямую. А теперь – вот. Так просто, без страха и недоверия, с детским любопытством в голосе.

По привычке захотелось съехать с ответа, выдать что-то обтекаемое, но…

– Земля, – сказала я робко. – Мир, где люди научились летать на огромных машинах, ездить без лошадей и видеть весь мир через специальные устройства. Но там нет магии. Ни капли…

Алексей слушал, не перебивая. Его взгляд стал каким-то особенно внимательным, словно он не просто слушал, а впитывал каждое слово.

– Звучит… как легенда, – прошептал он. – Как сон наяву.

Он взял мою руку, прижал её к губам и вдруг добавил:

– Спой мне. Я хочу услышать, как звучит твой мир… через твой голос.

Я кивнула. Глубоко вдохнула. Подумала. И выбрала песню – не громкую, не печальную, а простую и светлую, ту, что всегда напоминала мне о доме. О Земле.

Начала петь.

Мой голос вначале подрагивал, но постепенно стал крепче, мягче, разлившись вокруг кристально чистой, звонкой рекой…

Алексей закрыл глаза. Слушал, не шевелясь, как будто боялся спугнуть что-то святое.

Когда я закончила, он долго молчал. Потом открыл глаза – и я увидела в них слёзы.

– Твой ангельский голос… это действительно чудо, – сказал он тихо, как молитву. – Ты будешь петь, любимая! Я обещаю тебе. Весь мир услышит тебя. Услышит твоё иномирное послание.

В тот миг я почувствовала, что люблю его ещё сильнее, до боли, до одури, до дрожи в руках. Потянулась к нему, наши губы встретились в поцелуе – нежном и долгом, как дыхание весны.

– Да… я буду петь. Обещаю, Алёшенька… – прошептала как клятву. – Впереди для этого вся жизнь…

* * *

Двое неспешно гуляли по саду. Летний вечер был удивительно тихим, воздух пах пыльцой и свежескошенной травой. Князь Яромир шел рядом с Серафимой, изредка поглядывая на неё и любуюсь изменившимся обликом.

– Чем ты нынче занята, племянница? – спросил он, нарочито лёгким тоном.

– Да так… – пожала она плечами. – Начала изучать законы. Стало интересно.

Яромир тяжело выдохнул.

– Но ты печальна, моя дорогая, – сказал он после короткой паузы.

Он остановился, развернулся к ней лицом. На мгновение поколебался, потом заговорил:

– Может… ты позволишь мне устроить твой брак?

Серафима вскинула на него взгляд. В этом взгляде была сталь. Яромир невольно восхитился. Княжеская порода! Упертая, гордая… родня, как ни крути. Но уже в следующую секунду обречённо выдохнул и пробормотал:

– Ладно. Я не настаиваю…

Он всё понимал. Всё знал.

Серафима всё ещё до боли, отчаянно любила своего конюха.

Он так надеялся, что это наваждение пройдёт. Что время расставит всё по местам. Что её упрямое сердце наконец остынет. Но Серафима оказалась упрямой, как баран.

Прошло уже два года с тех пор, как он узнал об этой связи. И целых два года Серафима жила с этой своей печалью. Ударилась в учёбу, похудела, и в итоге стала едва ли не первой красавицей при дворе – сочная, притягательная, уже не полная, но всё ещё мягкая и живая. От её красоты молодые аристократы глаз не могли оторвать. Но замуж она идти отказывалась. Упрямо, хмуро, без лишних слов.

А эта боль в её глазах… эта глубокая тоска заставляла Яромира испытывать мучительное чувство вины. Он не хотел, но чувствовал себя виноватым.

Наконец, не выдержав, он сказал:

– Серафима, посмотри на меня.

Она подняла глаза. В её взгляде была тоска – глубокая, как море.

– Ну вот… как ты себе представляешь жизнь с конюхом? – тихо спросил он. – Он ведь неграмотный, поди… ни манер, ни образования…

– Он очень умный! – резко возразила она, вспыхнув. – Всё бы выучил, всё бы сумел. И читать он умеет – самоучка. Такой ум поискать – не найдёшь!

Яромир недовольно поджал губы. Да, он и сам уже знал, что Николай оказался… примечательным.

Князь нашел его полтора года назад и после долгого разговора отправил его служить в армию – не в наказание, а как испытание.

И Николай не подвёл.

За полтора года он дослужился до лейтенанта, лично обезвредил банду из семи головорезов, стал чемпионом в тяжёлой атлетике и модернизировал оружейную мастерскую так, что сам генерал Попов – его начальник – остался в восторге.

Парню пророчили великое будущее и отличную карьеру в военном искусстве.

И вот теперь… что ему, князю, делать?

Обнадёживать эту упрямую девчонку?

А если у Николая не получится?

Эх…

Он посмотрел на Серафиму. Та стояла у цветущего куста роз, с прямой спиной, с блестящими глазами, в которых сверкали слёзы и упорство.

Она всё равно не сдастся, – подумал он с усталой нежностью.

Или будет счастлива, или просто сгорит в пламени своей тоски…

– Ладно, – произнес он устало. – Три года я не буду устраивать твою личную жизнь, Серафимушка, а там уже как Бог даст…

* * *

В малом зале княжеского дворца звучала музыка. В танце скользили разодетые пары, разносились ароматы вина и духов, журчали весёлые разговоры. Небольшой приём, устроенный князем Яромиром, был как всегда пышным и безликим – светское общество блистало, но Серафима не блистала вместе с ним.

Как всегда, она ни с кем не танцевала.

Сидела в глубине зала, в тени шёлковых портьер, с бокалом сока в одной руке и книгой в другой.

– И зачем дядя позвал меня сюда? – с раздражением подумала она, не отрывая взгляда от страницы. – Он ведь знает, как я ненавижу такие мероприятия…

К ней подходили молодые люди с приглашениями на танец – один, другой, третий – но Серафима не церемонилась и отказывала. Сперва вежливо, потом всё более сухо. Она давно перестала обращать внимание на взгляды, косые или восхищённые. Ей было всё равно.

Дружила и общалась она только с дорогими сердцу Алексеем и Ирочкой, обожала их близнецов – Максимку и Андрюшу. Совсем скоро у подруги должен был родиться ещё один ребёнок, и Серафима уже предвкушала, как будет нянчить кроху, прячась от ненавистных балов.

Она перевернула страницу, сделала глоток сока…

И вдруг рядом снова раздался мужской голос:

– Разрешите пригласить вас на танец, прекрасная госпожа?

Серафима раздражённо вздохнула, подняла голову, уже готовая снова грубовато отказать… и замерла. Рот приоткрылся, книга выскользнула из пальцев.