Текст книги "Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Перед ним лежала настоящая безвкусица. Громоздкое колье из огромных фиолетовых стекляшек, соединённых толстыми золотыми звеньями, будто взятое из театрального костюма. К нему прилагались такие же серьги – тяжёлые, словно гирьки, раскачивающиеся на нелепых крючках. Любая уважающая себя дама предпочла бы выбросить этот кошмар в камин, но ему нужно было нечто иное – он должен был увидеть Ирину в этом.

Алексей улыбнулся, представив, как нелепо и убого она будет выглядеть. Её и без того сомнительное чувство стиля теперь станет просто посмешищем.

Молодолй человек подозвал служанку.

– Передай это моей невесте. Скажи, что это подарок. Записку прилагаю…

Записка звучала так: «Настоятельно прошу надеть это произведение искусства на ужин. Сегодня у нас будут многочисленные гости».

Он намеренно не написал, что гости съедутся в честь помолвки. Много чести…

Служанка кивнула и поспешно вышла.

Алексей же откинулся на спинку кресла, представляя, как Ирина облачится в это нелепое безумие. На секунду его даже передёрнуло от мысли, насколько это будет отвратительно, но довольство не сходило с его лица…

* * *

Я лежала на широкой кровати, уставившись в потолок, и старалась не думать. Не думать о том, как мне тяжело. Как же хозяйка этого тела вообще жила с такой тяжестью?

Я выдохнула, стиснув зубы. Тело ныло, мышцы затекли, а желудок болезненно сжимался от голода. Но я старалась не обращать на это внимания.

Тишину разорвало внезапное хлопанье двери, и в комнату влетела Марыся. В её руках громоздился огромный поднос, заставленный всевозможными блюдами. Она поставила его рядом со мной и, довольно улыбаясь, сказала:

– Госпожа, кушать подано!

Я с трудом приподнялась и села, ощущая, как тело протестующе отзывается на любое движение. Взгляд мой скользнул по подносу, и я замерла, поражённая тем изобилием, что оказалось передо мной.

Там были душистые булочки с золотистой корочкой, источающие тёплый аромат ванили и корицы. Рядом с ними – пирожки с мясом, из которых сочился горячий бульон, румяные блины, сложенные горкой, политые растопленным маслом. На другом краю подноса возвышался кусок пирога с творогом и изюмом, украшенный сахарной пудрой. В фарфоровой миске клубился наваристый суп с зеленью и ломтиками белого хлеба. Чуть дальше стояли миски с жареным мясом, тушёными овощами и густой сметаной. А среди всего этого – тарелка с конфетами, миндальными печеньями и пастилой.

Я сглотнула, чувствуя, как сознание затуманивается, а желудок сдавленно заурчал. Через мгновение я уже тянулась к румяной булке, пальцы почти коснулись её мягкой поверхности, а во рту начала выделяться слюна…

Но очнулась и тут же отдёрнула руку, словно обожглась. Что я делаю?! Замерла, потрясённая. Вот это сила чужой привычки!

Марыся, наблюдавшая за мной, разочарованно выдохнула:

– Госпожа моя, что же вы ничего не едите? Ослабеете совсем…

Я посмотрела на неё мрачно.

– А тебе не кажется, что всё ровно наоборот? Чем больше я ем, тем тяжелее мне становится жить.

Марыся смутилась, её щеки порозовели, взгляд забегал.

– Ну… вы ведь всегда такая счастливая, когда кушаете…

Я устало выдохнула. Конечно. Это тело привыкло получать удовольствие от еды, упиваться чувством сытости, забывая обо всём остальном. Еда манила, дурманила ароматами, соблазняла неповторимым вкусом. Мои руки снова дрогнули, потянулись вперёд, а в голове замелькали противные мысли:

«Ну поешь, что тут плохого? Голодать собралась? Это же глупости. Жить-то как-то надо…»

Я сжала кулаки, борясь с этим навязчивым желанием. Боже, как же это тяжело!

С огромным усилием я отвернулась, чтобы не видеть всего этого искушения, и процедила сквозь зубы:

– Марыся, унеси это немедленно! Принеси фруктов, может, немного орехов.

– Что?! – воскликнула она, глаза расширились. – Да как же так?!

– Уноси!!! – рявкнула я, уже не в силах сдерживаться. – Быстро!!!

Служанка застучала тарелками, засуетилась, забирая поднос, и, пробормотав что-то невнятное, испарилась из комнаты.

Я же закрыла глаза и вытерла пот со лба. Так напряглась, что аж вспотела. Никогда раньше я не испытывала такой одержимости едой. Теперь мне стало ясно, почему многим полным людям так трудно похудеть. Это не просто вопрос силы воли – это настоящая борьба. С самой собой, со своими привычками, с внутренним голосом, который нашёптывает, что ничего страшного не случится, если сделать один маленький укус.

Чтобы отвлечься, я стала про себя напевать песенку, которую когда-то скачала на телефон. Напевалась она легко, слова всплывали в памяти сами собой, и неожиданно они показались мне как нельзя более уместными в этот момент…

Тихонько тикают часы,

Семейство спит, а ты не спишь,

И неподвижно ты сидишь,

Смотря в колечко колбасы.

Забавно выглядит, наверно:

Застывший взгляд, открытый рот.

А пред тобою бутерброд…

Но на душе одно сомненье.

Тихонько тикают часы,

И полночь тихо наползает.

А пред тобою промелькают

Все вдруг ожившие мечты…

Стать снова стройной и летящей,

Любимый сарафан надеть,

И не ходить, а лишь лететь…

Наверное, вот это счастье!

Но на пути к твоей мечте

Лежит колечко колбасы.

Безу́частно стучат часы

И как-то тяжко на душе.

Забей на всё! Поешь – и спать!

Звучит назойливо вокруг.

Ты чувствуешь, порочен круг,

Никак сейчас не устоять…

Ну почему так трудно??? Странно!

Ведь это просто колбаса!

Неужто выбросить нельзя???

Долой её, и будет славно!

Тихонько тикают часы,

Семейство спит, а ты не спишь.

Тихонько ЯБЛОКОМ хрустишь,

И нет в тарелке колбасы!

Улыбка, посветлевший взгляд…

В ведре колечко колбасы!

Тихонько тикают часы:

Иди к мечте, тик-так, тик-так…

Улыбнулась.

Напряжение начало отпускать.

Да, предстоит трудный путь. Эта девица, похоже, отказаться от утешения в еде не могла. Вот и довела себя.

Но я не могу ее винить. Скорее всего, во всем виноваты проблемы с пищеварением и обычная депрессия. Я же не знаю, что она в жизни пережила.

Люди объедаются не потому, что они «свиньи», как любят говорить некоторые жестокие личности. Причин может быть масса, и самая яркая из них – это душевная боль и попытка сбежать от реальности.

Мне стало искренне жаль хозяйку этого тела. Может, я здесь для того, чтобы ей помочь?

Помогу. И первой помощью будет правильное питание.

Марыся вернулась с целым блюдом фруктов и орехов. Я посмотрела на нее укоризненно.

– В следующий раз приноси в два раза меньше… – проговорила строго. Служанка потупилась.

– Но ведь вы…

– Никаких «но»! – прикрикнула я. – Слушайся, если хочешь видеть меня по-настоящему счастливой!

Марыся поспешно закивала, а я потянулась к румяному яблоку, как поется в моей ободряющей песенке…

____________________

Оригинал песни вы можете прослушать на моей страничке в ВК. Она называется «Страдающая на диете» (автор – Анна Кривенко, исполняет нейросеть)))

Глава 4. Под что надеть безвкусицу…

Я не успела полностью прийти в себя, как в дверь вновь постучали. На этот раз осторожно, почти почтительно.

– Войдите, – крикнула я.

В комнату вошла служанка, держа в руках небольшую коробочку, перевязанную лентой. Она подошла ко мне и, слегка поклонившись, протянула её.

– Это от господина, – сказала она.

Я нахмурилась. От жениха? Что ещё за сюрпризы? Медленно развязала ленту, открыла крышку и… застыла в шоке.

На мягкой подкладке покоилось что-то… невероятно безвкусное. Громоздкое колье из огромных фиолетовых камней (вряд ли они драгоценные), соединённых толстыми золотыми звеньями, будто взятое из театрального костюма. К нему прилагались такие же серьги – тяжёлые, словно гирьки, раскачивающиеся на нелепых крючках. Я поморщилась.

– Что за убожество… – прошептала я и развернула записку. Пробежалась взглядом (отметив наличие в тексте буквы «ять», но в подобный момент не придав этому большого значения) и выдохнула.

Всё предельно ясно. Это не просто подарок. Это насмешка. Он хочет, чтобы я надела это… это уродство. И ещё при гостях! Я представила, как они будут потешаться, как будут шептаться за спиной, а Алексей ухмыляться, довольный своим коварным планом.

Гордость вскипела во мне, сметая всё. Ах ты, мерзавец! Думаешь, я сдамся? Думаешь, я позволю тебе выставить себя посмешищем? Нет! Если он хочет меня унизить, я сделаю так, чтобы он сам пожалел об этом!

Но как? С таким телом выглядеть сногсшибательно трудно… А отказаться и не надеть эти украшения нельзя, иначе не будет нужного эффекта.

Сжала губы. Есть только один выход.

– Марыся, – сказала я твёрдо. – Показывай мой гардероб.

* * *

Я смотрела на разложенные передо мной платья и всё больше ужасалась. Это было настоящее собрание безвкусицы. Рюши, камни, бесчисленные пуговицы, ленты, кружево – словно кто-то взял все возможные украшения и свалил в кучу, а потом решил, что чем больше, тем лучше. Я поморщилась, проводя пальцами по грубой вышивке на корсаже одного из нарядов. О Боже, даже без громоздкого колье любое из этих платьев означало бы позор!

Я скривилась и повернулась к Марысе:

– А ничего другого нет? – спросила глухо, всё ещё надеясь на спасение.

Служанка пожала плечами:

– Нет, госпожа. Это ваши любимые наряды. Все сшиты по заказу.

Я приуныла. Сшить что-то новое до вечера не представлялось возможным. Я бессильно опустилась на кровать, сцепив пальцы на коленях. Блин, как не хочется позориться! Но если не пойду, позора не избежать вдвойне. Нет, я должна что-то придумать. Не хватало ещё, чтобы какие-то смазливые мерзавцы втаптывали в грязь честь и достоинство женщины. Какой бы она ни была.

Решительно поднялась, вытащила колье из коробки и начала прикладывать его поочерёдно к каждому платью, надеясь, что хоть одно из них спасёт ситуацию. В итоге больше всего по цвету оно подошло к тяжёлому зелёно-фиолетовому наряду из парчи. У него был глубокий квадратный вырез, но обилие зелёных кружев дико портило впечатление. Также были лишними золотистые тесёмки по швам и россыпь пришитых камней вдоль лифа. Всё это выглядело пёстро и кричаще.

Я прикусила нижнюю губу, раздумывая, а потом повернулась к Марысе:

– Шить умеешь?

Та захлопала ресницами.

– Ну… думаю, да, госпожа. А что вы хотите?

Я указала на платье:

– Немедленно снимай с него всё, что можно снять.

Служанка вытаращила глаза:

– В смысле, госпожа?! Это же ваше любимое! Вы собирались надеть его на приём в княжеский дворец!

Я посмотрела на неё строго:

– Научись не спорить со мной, Марыся, – предупредила я. – Делай то, что велят. Это платье мне больше не нравится.

Она обречённо выдохнула, и, видя мою решимость, покорно принялась за работу. Периодически я слышала, как она бормочет себе под нос:

– Всю красоту изничтожаю… Ах! Платье совсем пустое останется… Ох!

Я хмыкнула. Да уж, помощница мне досталась хоть и верная, но глупая до невозможности. Впрочем, это неважно. Главное, чтобы мой замысел удался…

* * *

Втиснуться в это платье оказалось задачей не из лёгких. Я втянула воздух, Марыся натянула корсетные шнурки, и мир померк. Дикая пытка! Мне казалось, что рёбра вот-вот сломаются, а лёгкие откажутся работать.

– Всё… хватит! – прохрипела я, судорожно хватая воздух.

– Ещё немного, госпожа, иначе талии не будет! – бодро отозвалась служанка и дёрнула ещё раз.

Я тихо застонала, но сдалась. Ради великого плана стоило потерпеть. Корсет сделал своё дело: талия наконец-то обозначилась, а грудь взметнулась выше, придавая фигуре соблазнительные очертания.

Я посмотрела в зеркало… и улыбнулась.

Без уродливых кружев и блестящих камней платье выглядело куда лучше. Простота сделала его даже изысканным. И что самое главное – теперь оно стало идеальным фоном для громоздкого колье, которое казалось венцом образа.

Марыся застегнула украшение на моей шее.

Ах… как засверкали мои тёмные глаза! Как засияли губы! Лицо словно преобразилось, а силуэт стал приятным глазу – пусть и всё ещё массивным, но теперь в этом читалась мощь, а не беспомощность.

– Волосы, – приказала я.

Теперь никаких дурацких конструкций на голове. Я велела завить локоны, после чего собрала верхнюю часть волос и закрепила на затылке в аккуратный пучок. Остальные густые, блестящие пряди свободно струились по плечам и спине.

Марыся всплеснула руками.

– Вы… красавица! – восхищенно протянула служанка. – Словно другой человек!

Я ухмыльнулась. Это в точку! Я другая. Совсем. Абсолютно и точно…

* * *

Алексей лениво слушал Виталия, болтая с ним в большой гостиной. Гости уже собрались, обсуждали что-то вполголоса, слонялись по залу, то и дело разглядывая друг друга.

Алексей делал вид, что расслаблен, но сам то и дело бросал взгляды на входную дверь.

Ну, где же она?

Чёрт возьми, если невестушка не явится, всё представление пойдёт насмарку.

Но служанка поклялась, что она обязательно будет…

– Ну и… как думаешь, она… – начал Виталий, но вдруг осёкся.

Его лицо вытянулось, глаза расширились.

Алексей нахмурился, повернулся в сторону его взгляда – и замер.

Невеста появилась.

И её уродливое колье выглядело потрясающе…

Глава 5. Влюблен в другую…

Я сделала шаг вперёд, тут же оказавшись в центре внимания, и с удовлетворением отметила шок на лицах присутствующих.

Дамочки, облачённые в вычурные наряды, моментально сбились в кучку и принялись шептаться, бросая на меня исподтишка оценивающие взгляды. Молодые люди, не скрывая удивления, рассматривали меня с явным интересом.

И, наконец, он.

Алексей.

Я заметила, как он смотрит на меня во все глаза, не отводя взгляда. Это выражение я желала увидеть больше всего. Оно стоило мучительного затягивания корсета, каждой минуты борьбы с этим проклятым платьем. Не зря старалась. Не зря упорно искала выход – и нашла.

Я удержалась от победной улыбки, но внутри блаженно разливалась радость. Вот так-то, дорогой жених. Ты хотел выставить меня посмешищем, но теперь сам не можешь отвести взгляд!

– Как неожиданно, – раздался приторный голос.

Я обернулась и увидела группу молодых аристократов, которые приблизились ко мне. Во главе шла светловолосая девушка в светло-голубом платье с жемчужными бусами. Её губы кривились в сладкой улыбке, но в глазах сквозило снисходительное презрение.

– Сударыня, ваш наряд сегодня… просто поражает, – добавила она с ласково, но ядовито.

– Надеюсь, поражает приятным образом, – ответила я спокойно, наклонив голову, будто вежливо принимая комплимент.

Девушка чуть прищурилась, но тут вмешалась другая – темноволосая, с удлинённым лицом и тонкими губами:

– Конечно же! Обычно в таких нарядах… ну, скажем так, предпочитают выходить актрисы. Или… – она сделала выразительную паузу, – дамы другого толка.

Она рассчитывала, что я вспыхну от возмущения? Я улыбнулась ей самым сладким образом.

– О, как же вам повезло, сударыня, что вы так хорошо знакомы с вкусами актрис и… дам другого толка. Ваш опыт в этом вопросе бесценен!

Темноволосая смутилась, не ожидав, что ее колкость так остро обернется против нее. Кто-то неподалеку откровенно посмеялся.

Светловолосая снова вступила в бой:

– И всё же, вы так сильно изменились… – протянула она, разглядывая меня с ног до головы. – Ещё недавно ваши вкусы были совсем иными. Мы даже немного… скучаем по вашей прежней, э-э-э… самобытности.

– Неужели? – изумилась я, прижимая ладонь к груди. – Тогда не стоит расстраиваться. Возможно, ваша самобытность теперь за нас двоих.

Виталий, стоявший в стороне, громко откашлялся, скрывая смешок.

Светловолосая стиснула губы. Её союзницы замерли, не зная, что сказать.

И тут заговорил молодой человек с копной тёмных волос и холодным взглядом:

– Вы так ловко отражаете словесные удары, сударыня. Наверное, много тренировались?

Я обернулась к нему и чуть склонила голову.

– Благодарю, но, поверьте, вашими стараниями эта тренировка вышла совсем не сложной.

Он изогнул бровь, но не нашёлся с ответом. Ну да, я же только что завуалированно заявила, что его борьба против меня больше похожа на мышиную возню. Что на это скажешь, если это истинная правда?

Я, почувствовав прилив уверенности, перевела взгляд на Алексея.

Он всё ещё смотрел на меня.

И в этот раз его лицо выражало не насмешку.

А что-то совсем другое.

Он двинулся в мою сторону. Шагал неторопливо, но уверенно. Выражение лица – хмурое, недовольное. Или… он пытается спрятать за этой маской что-то еще?

Как бы мне хотелось знать, что он сейчас думает!

Я не шелохнулась, позволив горе-жениху подойти ближе, но тут в зале раздались приглушенные возгласы.

Все головы разом повернулись ко входу.

Я тоже посмотрела в ту сторону и тут же поняла причину подобной реакции.

В дверях стояла девушка – молодая, ослепительно хорошенькая блондинка. Ей было не больше двадцати лет. Её светлые локоны были аккуратно собраны в причёску с тонким, почти воздушным плетением, а несколько мягких прядей красиво обрамляли лицо. Кожа светлая, с лёгким розовым румянцем. Глаза – голубые, сияющие, губы чутьрастянуты в доброжелательной улыбке.

На ней было надето платье из лёгкой ткани, нежно-лавандового цвета, которое подчёркивало стройную фигуру. Оно буквально сияло во свете многочисленных канделябров, чем и привлекло к своей хозяйке столь пристальное внимание. Украшения незнакомки были подобраны со вкусом – небольшие, изящные, ненавязчивые. Всё в её облике кричало о мягкости, утончённости и, что самое главное, безупречной гармонии.

Она явно знала себе цену, но держалась легко и непринужденно.

И тут я увидела изменившееся выражение лица Алексея.

Хмурое недовольство исчезло без следа. Вместо этого в глазах мужчины вспыхнула мечтательность.

Ага…

Кажется, этот индюк в неё влюблён…

* * *

Я с трудом сдержала кривую усмешку, наблюдая за этим… зрелищем.

Но никакой досады не было.

Девушка – её звали Анастасия – оказалась удивительно милой и дружелюбной. Как только вошла в зал, почти сразу направилась ко мне, будто мы давно знакомы, и приветствовала меня с искренней теплотой.

– Как же я рада вас видеть! – воскликнула она, беря меня за руки. – И какая вы сегодня красивая!

Я моргнула, не ожидая такой любезности.

Анастасия явно знала хозяйку этого тела. Может, даже дружила с ней?

Её улыбка выглядела настолько искренней, что мне ничего не оставалось, кроме как вежливо ответить и поблагодарить её за комплимент.

Но вот Алексей…

О, этот жалкий двуличный павлин!

Он больше ни разу не взглянул в мою сторону. Будто я – пустое место. Всё внимание – Анастасии. Он ворковал с ней, как глупый голубь, и от этого светился, буквально расцветая под её взглядом. Улыбался и сиял, что было особенно раздражающе, учитывая, с каким кислым видом он обычно смотрел на меня.

Ну и ну.

Если уж не хочешь жениться, так не женись! Зачем делать вид? Морочить голову девушке? Ведь видно же – влюблён в другую!

Так женись на ней, чёрт тебя подери!

Я фыркнула, не сдержавшись, и отошла в сторону, не желая наблюдать за этим спектаклем.

Огляделась.

В глазах рябило от накрытых столов. Они ломились от изысканных угощений. Аристократы лениво выбирали закуски – кто-то откусывал маленький кусочек хлеба с сыром, а кто-то накладывал себе на тарелки целую порцию.

Но меня заботило совсем другое.

Моё тело снова взбунтовалось.

Оно отчаянно, неистово захотело отведать всё, что видело. Жирные, блестящие паштеты, слоёные пирожки с мясом, сладкие засахаренные фрукты… В висках запульсировало от внутренней борьбы.

Нет.

Я не стану вести себя, как прежняя хозяйка этого тела.

Схватила стакан со стола и залпом выпила его, надеясь, что хоть как-то собью эту одержимость едой.

И тут же поперхнулась.

– Кхх! – судорожно выдохнула я, закашлявшись.

Боже! Это не вода!

Горячительное жгучей волной пронеслось по пищеводу и обожгло горло…

Глава 6. Божественный голос…

Горячительное растеклось по телу приятным огнём, а вместе с ним разлилось странное чувство лёгкости. Мир стал каким-то мягче, теплее. Лица людей вокруг казались забавными, даже если кто-то косился с насмешкой.

В итоге мне стало легко и весело. Даже Алексей, который продолжал ворковать с этой своей Анастасией, выглядел теперь нелепо и забавно.

Хихикнула про себя, но тут же часть моего разума – трезвая, строгая, благоразумная – попыталась меня одёрнуть. «Ты пьянеешь, остановись, пока не сделала глупость.» Да-да, конечно, но… ведь я уже сделала глоток, что теперь, отказываться от веселья?

Перед глазами замелькали картинки из прошлого. Как мы с подругами после корпоратива умудрились заблудиться в торговом центре, где работали, и ночевали в комнате отдыха, потому что сторож не поверил, что мы не воры. Или как я на свадьбе у двоюродной сестры вылезла на сцену и исполнила что-то среднее между балетом и караоке, пока все хохотали. Хорошие времена, что уж там.

Я подхватила с подноса ещё один бокал, на этот раз намеренно, и сделала аккуратный глоток. Никто даже не скрывал смешков, дамочки прикрывали рот веерами, молодые люди переглядывались. Ну и что? Пусть смотрят.

В этот момент я осознала, что в зале играет музыка. Кто-то сидел за фортепиано, нежно перебирая клавиши. Интересно…

Я направилась туда, балансируя на тонкой грани между грациозностью и лёгким покачиванием. В глазах плясали весёлые искры. Занятый своим инструментом музыкант даже не заметил, как я приблизилась, но окружающие заметили. На меня смотрели уже с нескрываемым ожиданием, в глазах у некоторых загорелось любопытство.

А вот и он наконец-то обратил на меня внимание. Алексей. Отвернулся от своей красавицы, сжал губы и нахмурился, провожая меня напряжённым взглядом. Что, испугался, дорогой? Ну, держись.

Я остановилась перед фортепиано, развернулась к гостям и, едва сдерживая смешок, громко объявила:

– Послушайте, уважаемые!

Гул голосов в зале начал стихать. Кто-то шепнул соседу, кто-то повернул голову в мою сторону. Даже музыкант перестал играть, недоумённо глядя на меня.

Я сделала вдох, расправила плечи и продолжила:

– Предлагаю провести этот вечер в атмосфере сотрудничества и взаимоуважения. Нет ничего хуже, чем склоки между людьми. Вы знаете, что девяносто процентов болезней происходят от нервов?

Лица аристократов вытянулись. Кто-то даже склонил голову, словно задумался.

– Не знаете? Так знайте! – я улыбнулась шире. – Нужно держать нервы в порядке. И свои нервы я тоже имею в виду!

Алексей окончательно потерял интерес к Анастасии. Он нахмурился ещё сильнее и решительно направился вперёд.

Но мне было уже всё равно.

– Поэтому я хочу спеть замечательную песню, – торжественно заявила я. – Для вас, дамы и господа!

Кто-то в толпе закашлялся, а рядом одна из дамочек уронила веер. Алексей остановился, словно не зная, что делать дальше.

Я улыбнулась и обернулась к пианисту.

– Уступите мне место, – вежливо, но безапелляционно попросила я.

Молодой человек замешкался, видимо, не привык, чтобы его вот так поднимали с инструмента посреди вечера. Однако, встретившись со мной взглядом, всё же встал, шагнул в сторону, а я, не теряя времени, уселась на его место и положила пальцы на клавиши.

Тёплые, гладкие, такие знакомые.

Я не была профессионалом, но вполне могла сыграть что-то приятное на слух. И напеть могла. Пусть до певицы мне было далеко, но голос у меня был крепким, уверенным, и я всегда умела получать удовольствие от процесса.

Откашлявшись, вспомнила слова старой песни и пробежалась пальцами по клавишам, проверяя звук.

Эх, хорошо звучит.

Закрыла глаза, погружаясь в себя.

За мгновение передо мной пронеслись десятки эпизодов из прежней жизни.

Как я в детстве сидела за старым пианино у бабушки, старательно подбирая мелодию, а она слушала, кивая в такт. Как на выпускном мы с девчонками, чуть подвыпив, визжали от восторга, когда мне удалось сыграть наш любимый хит, и весь класс подхватил песню. Как когда-то, в самый тоскливый день в своей жизни, я просто села за пианино, закрыла глаза и играла, пока не прошла боль.

Тоска навалилась неожиданно.

Губы дрогнули, пальцы чуть замерли на клавишах.

Как же хочется домой!

Здесь весело, забавно, ново, но всё-таки… это чужая жизнь. Чужой мир.

Но я быстро поборола минутную слабость. Не сейчас.

Как раз спою свою самую любимую песню. Я написала ее, когда жизнь показалась мне невыносимой. Помню даже заболела тогда, хватало сердце. Депрессия – вещь страшная.

Она так и называется: «Ободрение»

Уверенно ударила по клавишам. Было немного неловко петь ее в полупьяном состоянии, но я ведь не специально, правда!

Вступление получилось звонким, уверенным, и я запела.

Когда сжимается и стонет,

И разрывается внутри,

Когда всё кажется несносным,

И ты готова возопить,

Скрепись, вдохни поглубже, тверже

Сжимая зубы и кулак

Я знаю точно: ты всё сможешь,

Уныние – твой злейший враг!

Ты встань – усиленно и твердо,

И ринься в бой. Господь с тобой!

Ещё немного, и свобода

Желанный даст тебе покой… *

Звуки пения разлились по помещению, и я мгновенно почувствовала мощнейшую атмосферу, сошедшую на всех присутствующих. Боже, какой же у этой девушки голос! Буквально Адель…

Да, с такими вокальными данными моя милая толстушка могла бы залы собирать…

Гости затаили дыхание. И даже Алексей замер, ошеломленно глядя на меня (увидела боковым зрением).

Когда я прекратила петь, и последние ноты отзвенели в воздухе, воцарилась оглушительная тишина. Никто не смеялся, никто не перешептывался. Я развернулась и оглядела присутствующих. Да, наверное, не решилась бы я на такой шаг, если бы не хлебнула бодрящего.

Пение для меня всегда было чем-то личным, интимным, а я тут прямо-таки выступила для толпы. Но это произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Правда, Алексей быстро оклемался и посмотрел на меня раздраженно. Чего это он?

А вот один из его товарищей-насмешников… краем уха слышала, что звали его Антон… не переставал смотреть на меня с ошеломленным выражением на лице. А потом и вовсе отвернулся, поспешно смахивая с лица… слезу.

Что???

_____________________

*Прослушать оригинал этой песни в современном исполнении можно на моей странице в ВК (автор слов – Анна Кривенко, исполняет нейросеть)…

Глава 7. Другое впечатление…

Раздались редкие хлопки в ладоши.

Их подхватили другие, ещё, ещё, и вот уже послышались настоящие аплодисменты. Кто-то одобрительно закивал головой, кто-то улыбнулся. Некоторые, явно не ожидавшие от меня подобного, начали с любопытством переглядываться с соседями.

А вот жених не аплодировал.

Он стоял неподалеку, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с такой дикой напряжённостью, будто я только что его оскорбила.

Хотелось сказать: "Эй, парниша, ты совсем того? Это просто песня, расслабься!"

Но не сказала.

Просто приподняла бровь и легонько постучала ногтями по крышке клавиш.

Настоящий бу́ка, а не мужик.

Впрочем, я догадывалась, в чём дело.

У него же есть другая дама на уме.

Вот и не нравится ему, что его новоиспечённая невеста вдруг развлекается на вечере, привлекая к себе внимание, а не стоит в уголочке, потупив глазки и смиренно принимая свою роль ненужной обузы.

Но если он так злится, если до сих пор не выпроводил меня из этого дома, значит, есть причины, по которым он меня держит при себе и почему так называемая помолвка до сих пор существует.

Значит, все эти угрозы отменить брак липовые.

Он не может не жениться.

Кто-то припёр его к стенке.

Я задумчиво прикусила губу, не сводя с него взгляда.

Может, это сделала бывшая хозяйка этого тела?

Нет, не похоже.

Что-то подсказывало мне, что дело в ком-то другом.

А значит…

Я медленно выдохнула и хищно улыбнулась.

Видели бы вы, как он побледнел.

Значит, я могу обыграть всё это в свою пользу.

Если меня хотят использовать, я могу использовать кого-то в ответ!

И если Алексей думает, что я всё это проглочу, что я скромно опущу голову и стану дальше терпеть унижение – он сильно ошибается. Я-то не дура – сразу поняла, что своим подарком он просто хотел выставить меня в дурном свете.

Всепрощения от меня не дождёшься, женишок, так и знай!

* * *

Дальнейший вечер прошёл совершенно иначе.

После моего небольшого выступления ко мне подходили с уже более искренними улыбками. Конечно, не все – нашлись и те, кто продолжал смотреть свысока или прятал насмешку в уголках губ. Но большинство явно изменило ко мне отношение.

– Ваш голос… какой невероятный тембр! – восхищённо воскликнула одна дама в пышном бирюзовом платье, напоминая собой экзотическую тропическую птицу.

– Да, да, просто волшебный! – подхватила её подруга, размахивая кружевным веером так, что мне начало казаться, будто она вот-вот взлетит.

Кто-то даже отметил, что у меня очень необычный наряд.

Ну ещё бы.

Я опустила взгляд на своё платье – сдержанное, элегантное, без тонны кружев и огромных бантов, в которых я наверняка утонула бы.

Местные аристократки будто наперегонки соревновались, кто оденется более пышно и нелепо. Но если на их худощавых фигурах это смотрелось еще хоть как-то, то для меня подобная одежда – это просто смерти подобно.

Подбежала даже Анастасия.

Она схватила меня за руку, заглянула в глаза так преданно, что я даже опешила.

Вот не могу я разгадать тайну этого взгляда!

Она кажется искренней, но кто знает, насколько хорошей актрисой она может быть…

– Это было прекрасно! – с восторгом заявила она. – Я давно не слышала такого волшебного пения! Ах, как бы я хотела услышать его ещё раз!

– Да-да, вы поёте просто потрясающе! – поддакнула ещё одна дама, явно прислушивавшаяся к нашему разговору. – Откуда у вас такие чудесные стихи?

Я усмехнулась.

– Из другого мира, – бросила загадочно и, развернувшись, отошла в сторонку.

Эти люди…

Всю жизнь купаются в роскоши, не знают, что такое по-настоящему бороться за место под солнцем, и теперь вдруг решили обратить на меня внимание и похвалить песню о жизненной войне.

Я вдруг почувствовала себя дурно.

Всё-таки это тело не привыкло к подобным нагрузкам. А я уже давно на ногах.

Ладно, надо бы присесть.

Огляделась и нашла самый дальний диванчик в углу.

Присела, спрятавшись за тяжёлой портьерой.

Расслабилась.

Прикрыла глаза.

Голова болит.

Наверное, у девицы повышенное давление.

Ещё бы – с такими килограммами.

Надо будет серьёзно отнестись к питанию.

Кстати, о еде…

Желудок так жалобно заурчал, что я вся сжалась.

И именно в этот момент рядом со мной кто-то присел.

Я вздрогнула и резко посмотрела на наглеца. И к своему огромному удивлению, увидела того самого парня – Антон, кажется – который растрогался от моей песни.

Он выглядел… смущённым.

Симпатичный.

Не красавец, конечно, до мужа моего ему далеко. Но мягкие черты лица, светлые волосы… Зелёные глаза? Или серые? Не разобрать.

А ещё он держал тарелку с пирожным.

И вот тут по моему телу пробежала дрожь.

Это тело захотело съесть сладкую красоту так сильно, что я даже скрипнула зубами.

Нет!

Сопротивляйся!

Я нахмурилась, стараясь справиться с этим позывом, и сурово посмотрела на парня.

– Что вам нужно?

Он замялся.

– Я… – он опустил взгляд на тарелку. – Простите. Наверное, я вас беспокою. Мне просто… хотелось выразить благодарность за вашу песню.