Текст книги "Любовь на поражение (СИ)"

Автор книги: Анна Ковалева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 19 Без тормозов

– Вик, а ты что это тут делаешь?

Я резко подскакиваю, едва не стукнувшись головой о кровать. И быстро поправляю задравшуюся до неприличия футболку.

– Я тебя могу о том же спросить, – недовольно бурчу, пытаясь унять разогнавшееся сердце.

А этот наглец просто проходит в комнату и прикрывает за собой дверь.

– Пришел пожелать тебе спокойной ночи. – заявляет с абсолютно невозмутимым видом.

– По-моему, ты перепутал спальни. Комната твоей сестры дальше по коридору.

– Не перепутал. У Верунчика я уже был. Так что ты делала под кроватью, м?

– Змею искала, – не выдержав, ответила честно. – Мало ли что. Вдруг ты решил взяться за старое?

Диму аж перекосило от моего ответа. Кадык судорожно дернулся, а лицо потемнело.

Он выругался вполголоса, вздохнул и запустил пятерню в волосы. А потом поднял правую ладонь вверх в качестве примирительного жеста.

– Вик, тот случай с ужом – это просто нелепая случайность. Дурацкое недопонимание вышло.

– Да ну? Это как? Хочешь сказать, что тайком от родителей держал ужа, а он, гад ползучий, внезапно сбежал и заполз в мою комнату? Аккурат под одеяло приполз? Чисто случайно? Сквозь щели в паркете просочился? Или научился хвостом двери открывать?

– Нет, всё было не так.

– А как?

– Вик, это долгая история. Да и какая теперь разница? Я не хотел, чтобы в твоей кровати оказалась змея, но так получилось. Мне жаль.

Я с трудом сдержала вздох раздражения. «Я не хотел, но так получилось». Офигительная отмазка. Made by Orlov. Настоящий фирменный знак. Можно смело регистрировать.

Причем на любой случай отмазка подойдет – от змеи в кровати до внезапной беременности одной из подружек.

Так и представляю, как он однажды скажет Лилии Александровне: «Мам, ты скоро станешь бабушкой. Я не хотел, прости. Но так получилось».

Но Диме разве докажешь, что его слова звучат по-идиотски? Впрочем, в одном Орлов прав. Мне уже плевать, как и почему змея оказалась в моей постели.

Главное, чтобы этого больше не повторялось. Надеюсь, Дима и правда осознал, что сильно перегнул палку с той выходкой.

– Ладно, проехали, – отмахнулась я. – Главное, что сейчас в комнате чисто. И я смогу спать спокойно. Всё, Дим, иди к себе. Я устала и хочу спать.

– Спокойной ночи? – почему-то прозвучало вопросительно. Словно Дима не хотел уходить из комнаты.

– Спокойной ночи, – пробурчала, отвернувшись от Орлова. Хотела дать понять, что разговор окончен.

Быстро сняла и положила в коробочку серьги. А вот цепочка отказалась расстегиваться. Карабин заел, и никак не хотел поддаваться.

– Дай помогу, – внезапно мне на шею легли пальцы Димы. И у него, как назло, получилось снять украшение с первой попытки.

Горячие пальцы при этом обожгли мою шею, так что я шарахнулась в сторону и резко развернулась.

– Спасибо, – пробормотала, убрав кулон. – И еще раз спокойной ночи…

Димка кивнул, но на выход почему-то не пошел. Наоборот, он пошел на меня. Очень странно пошел, как спящий человек, ведомый внезапным приступом лунатизма.

– Дима? – осторожно позвала. – Дима, ты чего?

Реакции ноль.

По спине пробежал едкий холодок страха, и я начала отступать. Только вместо того, чтобы пятиться к двери, я отступала в противоположную сторону.

Стратегическая ошибка, да. Очень опасная ошибка.

И в итоге уже через минуту я оказалась зажатой у стены, в промежутке между тумбочкой и шкафом.

А тренированное тело Димы буквально пришпилило меня к стене.

– Красивая такая, – пробормотал, глядя на меня безумными глазами.

Зрачки настолько расширились, что почти затмили собой радужку. Серо-голубая гладь сменилась непроглядной чернотой бездны.

И мне от этого стало по-настоящему жутко. Орлов выглядел полностью невменяемым, а я перед ним абсолютно беспомощной.

– Дима, ты меня пугаешь, – прошептала, но он пропустил мои слова мимо ушей. Его руки взметнулись вверх и резкими движениями вытащили шпильки из волос.

И тут же эти волосы растрепали. Зарылись в них.

– Красивая ты, Вик. Охренеть какая. С ума схожу по тебе.

– Дима, прекрати, пожалуйста. – моя попытка выкрутиться провалилась сразу. Дима одной ладонью зафиксировал мою шею, а вторую опустил на талию.

– Дима, не надо, – я задрожала, чувствуя, к чему всё идет.

Наши лица сейчас разделяли какие-то считаные сантиметры, дыхание Димы обжигало мне губы, парализовало волю, заставляло пульс шкалить на предельных уровнях.

Я рвано вздохнула и попыталась дернуться в сторону в попытке избежать поцелуя, но куда было деться из жесткой хватки?

Дима с каким-то злым рычанием набросился на мои губы и начал их остервенело целовать.

А все мои попытки протестовать свелись к тому, что к губам присоединился и язык, вторгшийся в приоткрывшийся рот

Это было дико, жестко, грязно и грубо. Я задыхалась, захлёбывалась и никак не могла прекратить это насильственное вторжение.

Дима просто брал свое, не особо заботясь о моем состоянии. Мое мычание лишь раззадоривало его, побуждая действовать активнее.

Он превратился в неуправляемого зверя, и меня с каждой секундой всё больше накрывало паникой.

От яростного поцелуя начала кружиться голова, ноги ослабли, а тело начало гореть, как в лихорадке.

Я не понимала, что со мной происходит. Мне казалось, что я умираю, и от этого становилось еще страшнее…

– Викааа…– оставив в покое мои многострадальные губы, Дима начал жадно целовать шею, спускаясь все ниже. – Сладкая такая, пиздец… Моя… Вся моя…

А я даже остановить его не могла. Губы болели от поцелуев, кожа пылала, горло напрочь пересохло, а в легких по-прежнему не хватало воздуха.

Тело словно запуталось в липкой паутине, и все мои трепыхания приводили лишь к тому, что я еще сильнее увязала в этих прочных клейких нитях.

Я не могла ни двинуться, ни трепыхнуться. Лишь дрожала и дышала, как загнанный зверек, а Дима и не думал останавливаться.

Его ладони нагло проникли мне под топ и поползли вверх…

– НЕТ! – прикосновение горячей ладони к обнаженной груди было сродни удару током. Меня всю выгнуло и чуть ли не до потолка подбросило.

Это было так странно. Тяжелая ладонь, смявшая мягкое полушарие, длинные пальцы, сжавшие сосок, электрические разряды, пробегающие по коже.

В кровь выплеснулась изрядная доза адреналина, придавшая мне сил. И заметно отрезвившая сознание.

В голове сверкнуло понимание, что сейчас может произойти непоправимое, и я начала отчаянно сопротивляться.

Невинность я хотела потерять, лежа в постели с любимым человеком, и обязательно после долгих ласк.

Хотелось отдаться ему полностью и без остатка. А потом слушать признания в любви и засыпать под мерное биение любимого сердца.

А сейчас меня нагло лапал охамевший вкрай урод, которому сперма в мозги ударила.

– Дима, прекрати! – взвизгнула и начала лупить его ладонями по плечам. – Я не хочу, Дима!!! Не хочу, слышишь???

Но мои писки были Орлову как мертвому припарка. Он то ли не соображал, что происходит, то ли решил меня напугать до посинения, то ли захотел заделаться насильником.

– Дима… – сил у меня становилось всё меньше, но я продолжала сопротивляться. Отпихивалась, царапалась. – Дима, пожалуйста, очнись… Ну не надо…. Ты сволочь, но не настолько же…

Да, я как идиотка, верила, что у Орлова еще есть что-то человеческое в душе. Но, кажется, сильно ошиблась.

К тому моменту, когда руки Димы добрались до моих ягодиц, я уже окончательно обессилела.

Просто закрыла глаза, ревела и силилась оттолкнуть слетевшего с катушек парня… А он лишь усилил напор и начал стягивать с меня шорты.

Тонкая ткань зловеще затрещала, расходясь по швам… Еще немного – и я останусь полностью обнаженной и беззащитной перед этим мерзавцем.

Поняв, что сама не смогу себя защитить, решилась на отчаянный шаг. Приготовилась заорать и позвать на помощь.

Кто-то же должен услышать и прийти на помощь.

С сожалением подумалось о Лилии Александровне. Она поверит мне сразу и без лишних доказательств, тут сомнений не было. Но поступок сына разобьет ей сердце.

Но даже ради ее спокойствия брать себя силой я не дам…

– Какого хрена тут творится? – в момент полного отчаяния в комнате раздается злой голос Олега, а уже через пару секунд он за шкирку оттаскивает своего обезумевшего брата.

И тут же заслоняет меня собой.

– Димон, ты совсем, что ли, охерел? – хватает Диму за грудки и хорошенько встряхивает. – Ты что творишь, дебила кусок? Кукуха совсем улетела?

– А ты чего приперся? – огрызнулся тот, отпихивая брата. – Съебись отсюда быстро.

– Съебешься отсюда сейчас ты, братец. – прорычал Олег, блокировал направленный на него удар, а потом сам нанес брату два удара. В челюсть и живот…

Глава 20 Отходняк

Дима со стоном падает на колени, а Олег смотрит на него сверху вниз с лютой злостью.

Я же быстро поправляю на себе топ, который кое-кто спятивший успел задрать. Шорты, слава богу, уцелели, лишь на правом бедре разошлись по шву.

Кое-как перевожу дыхание и обхватываю себя руками. Стараюсь подавить нервную дрожь и избавиться от ощущения чужих рук на теле.

– Вик, – младший Орлов кидает на меня быстрый взгляд. – Ты как?

– В порядке. – отчаянно пытаюсь взять себя в руки и не скатиться в истерику. Хотя потряхивает меня сильно.

Если Дима меня сейчас тронет хоть пальцем – клянусь, я заору на весь дом. Нервы мои уже на пределе.

– Не бойся, Вик, всё закончилось.

– Олежа, а не пойти бы тебе к себе в комнату? – Дима поднимается и резким движением вытирает кровь с разбитой губы. Да и нос у него, кажется, тоже разбит. – Ты тут лишний. Мы сами разберемся.

– Разберетесь? – шипит Олег. – Что, мало ты над Викой поиздевался? До насилия опуститься собрался?

– Какое, к херам, насилие? Ты че несешь?

– А ты на нее посмотри! На лицо особенно! Думаешь, она от удовольствия стоит и ревёт?

Я провожу ладонями по щекам и действительно обнаруживаю, что они все мокрые.

Дима, кажется, тоже это замечает. Смотрит на меня в упор, потом моргает, и в глазах, наконец, появляется осознанное выражение.

– Вика? – спрашивает шокировано и делает шаг вперед, но я тут же прячусь за спину Олега. Судорожно вцепляюсь пальцами в его футболку и пугливо выглядываю из-за плеча.

Дима замечает мой маневр и тут же бледнеет. Кажется, начинает соображать, что натворил.

– Вик, я тебя напугал?

– Да ты настоящий гений дедукции, Димон, – зло сплевывает Олег. – Конечно, напугал, придурок!

– Да блять! Что ж всё идет через жопу-то?

Дима матерится, наматывает несколько кругов по комнате, а потом подходит к нам. Поднимает ладони вверх.

– Олеж, выйди. Нам с Викой поговорить надо. Всё нормально, я себя контролирую.

– Да щас, разбежался. Чтобы я тебя с ней наедине после этого оставил?

– Свалил отсюда быстро, кому сказал!

– Только после тебя!

Олег сделал шаг вперед, и теперь они с Димой стояли буквально нос к носу. А я впервые заметила, как сильно вымахал Олежа.

Они с Димой были одного роста, несмотря на разницу в два года, только в комплекции Олег брату сильно уступал. Он был уже в плечах и с не столь сильно развитым мышечным каркасом.

Но сейчас был готов надрать брату задницу, чтобы защитить меня. Я уже видела, как сжимаются кулаки и нервно дергаются бицепсы парня.

– Дима, уйди, пожалуйста, – испугавшись возможной драки, решила вмешаться. – Нам не о чем говорить. Родителям вашим я ничего не скажу, клянусь. Буду нема как рыба. Только не подходи ко мне больше. Пожалуйста, не подходи!

– Вик, я не хотел так, правда, – Дима тяжело дышал и выглядел растерянным. – Я не думал, что тебе не нравится, ты так дрожала…

– Мне не понравилось, ясно? – выплюнула ему в лицо. – А дрожала я от страха. Потому что ты пёр, как носорог, а я даже оттолкнуть тебя не могла.

– Извини, – теперь весь запал у Орлова иссяк. Дима как-то сдулся весь, сник. В глазах появилась какая-то странная смесь тоски, горечи и сожаления.

– Да уйди ты уже! – от нервов мой голос срывается в истеричный визг.

– Димон, правда, уходи, – Олег толкает брата к двери. – Ты сейчас только хуже делаешь. Иди проспись.

– А ты здесь останешься? – в глазах Димки снова начинает бушевать пламя. – Утешать ее будешь, сопляк?

– После тебя придется утешать, да, – Олег невозмутимо жмет плечами, отчего его брат опять начинает звереть на глазах.

Буквально вскидывается весь. Кажется, еще немного – и его просто разорвет от бешенства.

– И давно это у вас? – переводит неприязненный взгляд с Олега на меня. – Давно шуры-муры крутите?

Я, устав слушать этот бред, сажусь на кровать и сжимаюсь в клубочек. Закрываю глаза и пытаюсь поймать дзен, но ни черта не выходит.

Дима тем временем продолжает шипеть, а Олег явно находится в состоянии полного охреневания.

Ну да, тяжко жить с братом, отбитым на все извилины.

–Ой, мля, Димон, – выдает Олег потрясенно. – У тебя от этого так шифер шуршит, что ли? Всё это время? Ну ты и кретин… Давай двигай отсюда…

– Я тебя наедине с ней не оставлю!

– Да за тобой я выйду, угомонись…

Поле короткой, но очень яростной перепалки Олег всё же выпихивает брата в коридор и оборачивается ко мне.

– Вик, расслабься. Мы с Димоном сейчас уйдем, а ты тут успокаивайся давай, ладно? Не надо плакать, всё будет хорошо.

– Вы там не поубиваете друг друга? – спросила с опаской. Не хотелось мне, чтобы братья метелили друг друга.

– Да нет, разберемся и без мордобоя. – снисходительно фыркает. – Теперь-то я знаю, отчего у брата в башке так клинит. Не бойся, не будет больше приставать к тебе. Но дверь все же на замок закрой. Чисто на всякий случай. Чем меньше для него соблазнов, тем лучше.

Я так и делаю. Как только за Олегом закрывается дверь, тут же проворачиваю до упора защелку замка.

Только успокоиться никак не получается. Некрасивая сцена снова и снова прокручивается в сознании, и меня снова начинает трясти.

Ну вот что Дима за человек такой? Стоит мне поверить, что он не такой мудень, каким кажется, как он снова начинает пробивать дно.

Такой прекрасный вечер испоганил. Ведь всё же хорошо было: сидели, играли, смеялись.

Зачем он пришел ко мне в спальню и приставать начал?

Тут реально, похоже, психиатр нужен, потому что Диму я понять не могла. Одно только уяснила – он явно не играл. Не пытался меня напугать. Реально не соображал ничего, когда меня тискал.

Может, реально расстройство личности у него?

Поняв, что просто так успокоиться не получится, иду в ванную. Сдираю с себя пижаму и со злостью кидаю в корзину для белья.

Еще и ощущения какие-то странные. Грудь как-то болезненно напряжена, соски начинают болеть, стоит лишь дотронуться.

Пугаюсь, что Дима в порыве бешеной страсти мог оставить синяки, но нет. Кожа чистая. Но отчего тогда болит грудь – непонятно.

О, точно. Перед месячными походу. Как раз через неделю прийти должны.

Облегчённо выдохнув, набираю полную ванну, кидаю в воду шарик с ароматом мяты и с наслаждением погружаюсь в бурлящую пенную воду.

И это помогает, да. Дрожь утихает, тело расслабляется, а потом и вовсе приятно размякает. А из памяти всё плохое я усиленно гоню.

Ничего страшного же не произошло. Всё обошлось. Но это был еще один знак того, что Диму нельзя подпускать близко.

Клянусь, больше такого я ему не позволю.

Выхожу из ванной я уже вполне успокоившейся. Переодеваюсь, высушиваю и расчёсываю волосы.

И уже собираюсь нырнуть в кровать, когда слышу стук… В окно… А моя спальня ведь на третьем этаже…

Замираю, прислушиваюсь. Думаю, может, ветка скребет по стеклу. Или птица села.

Но нет, стук явно издавал человек. Правда, испугаться я не успела, потому что на телефон в этот момент пришло смс:

Вика, блин, открой окно.

– Ты как это сделал? – изумленно смотрю на Олега, пролезающего в комнату через открытую мной форточку.

– Через крышу, тут очень удобный выступ.

– А через дверь войти не судьба?

– Пф, спасибо, но нет. Этот ревнивый дурак мне потом печень без анестезии вырвет, если увидит, что я к тебе в спальню захожу. Одурел совсем. Одичал без любви и женской ласки.

Последнюю фразу я не поняла, да и не хотела понимать. А вот термос и чашки, которые Олежек вытащил из небольшого розового рюкзака, явно принадлежащего Вере, меня заинтриговали.

– Ну, что, Вик? – парень обернулся ко мне и задорно подмигнул. – Как насчет какао для успокоения нервов?

Глава 21 Младший брат

Дима

В комнате Вики Олег задерживается не дольше, чем на пару минут, но мне хватает и этой малости, чтобы завестись до предела.

Ревность берет стальной хваткой за горло. Перед глазами встает черная пелена ярости, стоит представить, как братец утешает Вику.

Как нежно обнимает, прижимает ее голову к груди, запускает пальцы в роскошные волосы, целует бархатную кожу и нежные губы…

Сука!!!

В этот момент я испытываю к брату только жгучую ненависть. Настолько сильную, что готов всерьез свернуть ему шею.

За то, что посмел тронуть мою девушку. Ту, которая бередила мое больное сознание уже несколько лет.

Ту, которая отравила меня собой и каким-то непостижимым образом пробралась в нутро. Так, что не вытравишь самой мощной кислотой.

А я пытался, да. Отчаянно пытался. Из шкуры вон лез, но ни хрена не получилось.

Да, Вика не подозревает об этом, но в душе я уже давно сделал ее своей.

Даже когда сам не осознавал этого, всё равно считал своей. Какая-то часть меня, сидящая в подсознании, заклеймила девчонку и неустанно рвалась к ней.

Поэтому я так бесился и не находил себе покоя. В казарме только голову прочистил, допер, что к чему.

Долго думал, лежа ночами на узкой койке с жестким матрацем, понимал, что много дров наломал, настроил Вику против себя. Обидел сильно. Но решил, что вернусь и все исправлю. Должны же за год позабыться мои выходки?

Думал, поговорим, разберёмся со всем дерьмом и начнем встречаться. По серьезному встречаться, а не просто трахаться как кролики.

С Викой мне мало просто трахаться, я хочу большего, гораздо большего. Иногда самому становится страшно от своих же желаний. Слишком дикие позывы у меня в сторону Метельской.

Только вот ожидания с реальностью не совпали. Пока я маршировал на плацу, Вика, похоже, умудрилась связаться с моим братом. Пиздец.

Понятно теперь, почему тем вечером в квартире она краснела и отводила глаза в сторону.

Я-то хвост распушил, решив, что нет у нее никого. А она просто не решилась признаться, что с моим братцем крутит роман.

Интересно, маман знает? Одобряет, свадьбу готовит? И вообще, как далеко у них с Олегом зашло?

Да вашу ж Машу!!! При мысли о том, что Вика кувыркается с моим младшим в койке, прихожу в лютую степень озверения.

Как она могла? КАК ОНА МОГЛА????

В этот момент брат, наконец, вываливается из комнаты, а я с трудом сдерживаю в себе желание убивать.

В голове мелькает мысль, что если он сейчас подтвердит, что спит с моей зайчоной, что у них любовь великая, то мне придется опять уезжать.

Просить дядю Макса, чтобы помог с контрактом. И направил куда-нибудь на Крайний Север. Или в какую-нибудь горячую точку.

Иначе убью или брата, или Вику. Или обоих сразу. Ну и себя потом тоже убью. Как после такого жить?

– Остынь, Отелло, – Олег, видимо, читает мои мысли по лицу, потому что кривится, а потом хватает за плечо и разворачивает к лестнице. – Пошли, перетереть надо.

– Руки убрал! – рявкаю, пытаясь высвободиться, но у мелкого хватка как у клеща. Хрен отдерешь. Приходится чуть двинуть по ребрам локтем, чтобы он отступил.

– Не рычи, не хватало еще родителей в это вовлекать. Ты же своим ревом весь дом разбудишь.

Мы быстро спускаемся и сворачиваем в сторону паровых и бассейна. Там нас точно никто не услышит.

Олег кидает мне смоченное в душевой полотенце, чтобы я кровищу с лица утер. Злюсь, но принимаю. Вытираю кровь и ощупываю нос. Вроде цел. А вот на скуле, скорее всего, синяк расцветет к утру.

Впрочем, мне насрать на это. Меня сейчас другое волнует.

– Я ведь правильно понял? – спрашивает брат. – Ты запал на Вику? Причем серьезно запал, раз так на меня окрысился?

– Да, блять, серьезно! – огрызнулся я в ответ. – Более чем серьезно. Влюбился я в эту занозу ходячую. Влюбился, понимаешь? А ты? Давно с ней мутишь?

– Ой, кретин, – брат усмехается. – Нет у меня с Викой ничего. Она мне, блин, как сестра. Как Верка, только постарше. И утешать я ее полез как друг и брат, а не как любовник. Потому что ты устроил полный треш!

– Правда, что ли?

– Правда! Вика всегда мне будет названой сестрой. И никем больше.

Пристально всматриваюсь в лицо брата, и в итоге понимаю, что не врет, засранец. Не врет!

Как только мозги окончательно прочищаются от тумана ядовитой ревности, я начинаю мыслить здраво.

Смотрю в глаза Олега долго, но не вижу в них ни капли сексуального интереса к Вике.

И меня тут же отпускает. Напряжение, сковавшее тело, откатывается волной. Злость утихает, пыл сходит на нет. Остается лишь какая-то моральная раздробленность.

– То есть все эти выкрутасы и нервотрепку ты ей устраивал потому, что она тебе нравилась? – брат смотрит на меня как на полного олигофрена.

– Получается, так. – нервно ерошу волосы. – Запал, Олеж. Сильно запал, и от этого бесился. Несло меня сильно. И ничего с этим поделать не мог.

– Ты хоть понимаешь, что натворил сегодня? – теперь завелся уже брат. Судя по выражению лица, ему очень хотелось меня отметелить.

Как будто разбитых губ и носа мало. Хотя, может, и мало. Я действительно заслужил пару ударов в морду.

А удар у мелкого хорошо поставлен. Дядя Макс, похоже, с ним тоже спарринги проводил. Основы рукопашки заложил, мать ее.

– Как Вика? – спрашиваю, машинально облизав губы и чувствуя собственную кровь во рту.

– Успокоилась немного. Но она, блять, тебя боится теперь. И как ты со своей любовью к ней подкатывать будешь – я не представляю. Она ж от тебя шарахаться будет, как черт от ладана.

– Пиздец, – выдыхаю я, сжимая кулаки. Хочется навалять самому себе, только это физически невозможно.

– Дим, – брат продолжает бушевать. – Ты чего добиться своей выходкой хотел? Ты и так Вике крови попил знатно. Змею ту хотя бы взять. И вместо извинений за старые грешки решил сразу в трусы залезть? Причем насильно?

– Да не хотел я насильно! – повышаю я голос. – Сам не понимаю, как так вышло. Я же весь этот год в армии только о ней и думал. Ночами и днями напролет думал. Кое-как дембеля дождался. Только приехал и сразу к ней. А Вика в штыки. Огрызается, прогоняет, носик свой очаровательный воротит.

Мы садимся на шезлонги, стоящие у стены, и я рассказываю брату всё, что произошло за последние несколько дней. С того момента, как я сошел с поезда.

– Очешуеть, – выдал Олег, потерев подбородок. – Димон, ну ты облажался по полной, конечно. Припереться к девчонке ночью, огорошить своим появлением, ничего не объяснить.

– Я пытался, но Вика меня слушать не захотела.

– После такого и я бы не захотел слушать. По нормальному, Дим, надо. Поговорить надо было, извиниться. Потом ухаживать начать.

– Ухаживать?

– Да, ухаживать. Ну ты чего как из лесу вышел? Никогда за девушками не ухаживал, что ли?

– Если честно, – задумываюсь, а потом качаю головой, – нет. Они сами на меня вешались. Подарки дарил, конечно, но они сами тыкали пальцем в то, что хотят получить. Я лишь оплачивал.

– С Викой так не прокатит. – Олег качает головой. – Ей нужны не деньги и брюлики, а нормальные отношения. Тепло, забота, внимание. Конфеты, цветы, приятные мелочи.

– Как ты хорошо ее знаешь… – язвлю. Бесит, что братик знает Вику лучше меня. Наверное, даже знает ее любимые цветы и прочую лабуду.

Мне же не до того было. Я боролся с собой и пытался выжить Вику из дома. Долбоящер хренов.

– Ты бы тоже знал, если бы нормально с ней общался. – Олег вздыхает. – Вика же ласковая, как котенок. Нежная, добрая девочка, с которой жизнь обошлась слишком жестоко. Стоило тебе нормально к ней отнестись в самом начале, проявить внимание и доброту – и она бы в тебя запросто влюбилась. Но ты все эти годы вел себя как урод. А сегодня просто пробил дно.

– Да не хотел я этого! – психанув, вскочил и пнул ногой несчастный шезлонг. – Не хотел вот так. Просто… Вика красивая такая сегодня была. Как куколка. Весь вечер глаза на нее мозолил. Хорошо хоть Верка рядом была, иначе всю игру со стояком бы просидел. Вообще, я спать шел, но потом что-то потянуло меня к Вике в комнату, а она там… стоит на четвереньках, попой кверху… В одних блядских шортиках, которые ни хера не скрывают.

– И у тебя кровь из мозга сразу перетекла в головку, да? Сообщающиеся сосуды, ёпта.

– Да не знаю я! Переклинило меня. Она рядом была, соблазнительная донельзя. Такая горячая, сладкая, вкусная. И у меня словно шторка в мозгу опустилась. Ничего не соображал до тех пор, пока ты меня не оттащил.

– А если бы я не пришел вовремя, Дим? – Олег помрачнел. – Ты бы дошел до конца?

Я вздрагиваю и закрываю глаза. От сложившейся ситуации на душе тошно и паскудно. Я никогда не брал девушек силой. И начинать не собирался.

А с Викой тем более так не хотел. Только вот закоротило меня намертво. Реально сознание будто рубильником отключили. Два щелчка: на «ВКЛ» и «ВЫКЛ», а между ними – темнота.

Но я твердо уверен, что не перешел бы за грань. Очухался бы. Пусть и у самого предела.

– Нет, я бы остановился. Смог бы остановиться. – заявляю уверенно, а брат лишь скептически головой качает. И меня это злит. – Что, не веришь? Хочешь считать меня полным уродом? Нет, я мудак, не спорю, но не настолько же.

– Да я-то, может, и верю тебе. А вот Вика поверит вряд ли. Ты ее пиздец как напугал.

– И что предлагаешь мне делать? Подскажи, раз умный такой? Как откатить всё назад?

Олег морщится, усиленно думает…

– Для начала просто оставь ее в покое.

– Нет!

– На время, Димон, на время. Дай ей успокоиться. Или ты хочешь, чтобы Вика удрала из дома посреди ночи, спасаясь от тебя?

– Думаешь, может? – спрашиваю с опаской.

– В таком состоянии – запросто. Так что дай ей остыть. И у самого себя в башке порядок наведи. Меня, мля, ты тоже напугал, вообще-то. Как маньяк выглядел. Я думал, что родителей и охрану звать придется. А этого мне не хотелось. Мать бы инфаркт хватил, если бы она увидела сцену в Викиной спальне.

– Не драматизируй. Скорее она бы меня огрела сковородкой по башке. А потом я бы снова отправился в ссылку.

– Так ты не знаешь ничего, да? – Олег хмуро на меня смотрит. – Насчет мамы?

– А что я должен знать?

Брат замолкает на пару минут. Смотрит куда-то в потолок, чешет языком зубы. А потом выдает:

– Когда мама была в Викином возрасте – ее опоили и изнасиловали. Двое уродов.

– Чего, бля? – я рухнул на шезлонг, как подкошенный. Ощущение было такое, словно меня взрывной волной контузило.

Слова брата никак не желали укладываться в голове. Они слышались глупой, очень извращённой издевкой.

– Маму изнасиловали после похода в клуб.

– Скажи, что ты шутишь? – подскакиваю и хватаю его за грудки. Яростно трясу. – Чтобы меня встряхнуть?

– Совсем дебил? Кто такими вещами шутит? – отпихивает меня, а потом достает телефон, долго в нем роется и отдает мне. – На, смотри. Специально рылся в старых газетных архивах. Сам был в ахере настолько, что даже удалить потом забыл.

Я утыкаюсь глазами в страницы новостных сводок, пробегаю взглядом по строчкам, а потом опускаюсь прямо на пол.

Это пиздец. Другим словом то, что я прочитал – не назвать…

Лучше бы я этого не знал.