Текст книги "Любовь на поражение (СИ)"

Автор книги: Анна Ковалева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 53 Всё кончено Часть 1

Вика

– Я что, потеряла сознание?

– А ты ничего не помнишь? – Дима нахмурился, а я помотала головой.

– Ничего. Полный провал.

– Что ж, – пожимает плечами, – наверное, так даже лучше будет. Я бы тоже с радостью стер эту гребаную ночь из памяти.

– Дим…

– Не трясись. Не трону я тебя, не буду доставать. – ненадолго замолкает, а потом вскидывает на меня глаза, внимательно изучая. – До меня, конечно, туго доходит. Но после вчерашнего даже до жирафа бы дошло. Прости, я не думал, что все настолько херово. Думал, что есть какой-то шанс для нас с тобой. Но, кажется, я еще два года назад всё похерил, да?

Я молчу, потому что ответить нечего.

–А я ведь и правда настроен серьезно был. – он отвернулся и уставился в окно. – Хочешь, верь, хочешь, нет. Для меня это не было игрой. Хотел по серьезному с тобой. Встречаться, быть вместе. Но мои чувства – это лишь мои проблемы, я уже понял. Ты мне наглядно показала, как я тебе неприятен.

– И что дальше? – осторожно уточнила.

Ощущение было такое, что в воздухе пахнет то ли пеплом, то ли порохом. Точно понять невозможно.

– А ничего. – Дима встает, засовывает телефон в карман брюк, надевает на запястье часы и снова смотрит на меня. – Все кончено, Вик, не надо напрягаться. Больше не буду мозолить тебе глаза. Живи спокойно, как и хотела.

Коротко кивнув, направился в прихожую, а я на онемевших ногах, следом за ним.

– Прощай, – бросил напоследок короткий взгляд. – И да, постарайся не влипать в неприятности. Выбирай тщательно, куда и с кем ходить. Потому что меня рядом больше не будет. И советую завести газовый баллончик. Очень помогает от всяких мудаков типа твоего Руслана. Своих силенок может и не хватить, чтобы дать отпор.

– Он не мой.

– Да насрать уже… Прощай, – входная дверь захлопнулась за парнем, и я вернулась в гостиную.

И вот вроде всё закончилось. Можно было бы вздохнуть с облегчением, но… облегчения почему-то не наступало…

Внутрь заползло что-то черное, какая-то подспудная тревога, которая начала грызть сознание.

Да еще чертовы воспоминания начали наваливаться. А ведь с ними мне предстояло как-то жить.

Целый день провела, как неприкаянная, бродила из угла в угол, изводила сама себя, ругала на чем свет стоит.

Уснула далеко за полночь, забывшись тревожным, беспокойным сном, в котором меня преследовали какие-то тени.

Следующий день тоже выдался довольно тягостным и унылым, а в понедельник, придя в галерею, я узнала от Ани, что Дима вернулся в Москву.

Глава 54 Всё кончено. Часть 2

Дима

Это пиздец. Абсолютный и беспросветный.

Я это понял, когда почувствовал, что любимая девушка потеряла сознание подо мной. И совсем не от удовольствия.

– Вик, Вика, ты чего? – ошалело бормотал, пытаясь привести ее в чувства, и параллельно замечал всё больше нехороших деталей: залитые слезами щеки, нездоровую бледность, отметины на внутренней стороне ладоней.

На следы страсти это не было похоже.

Лишь спустя пять минут, и то после нашатыря, Вика открыла глаза… И тогда меня окончательно накрыло осознанием.

Словно острое лезвие сердце насквозь прошило. Потому что ничего хорошего в омытых слезами серых глазах я не увидел.

Лишь приговор самому себе и своим чувствам.

– Дима? Уже всё, да? – неприкрытый страх резанул по нервам и я, плюнув на все, прижал девушку к себе.

– Всё, Вик, уже всё, – объясняться смысла не видел. Вика была в явном неадеквате. Ничего не соображала, дрожала как банный лист и стучала зубами. – Всё, не трону больше.

Не знаю, сколько времени прошло, не засекал. Просто лежал, прижимал к себе Вику, гладил по спине и волосам, пытаясь успокоить.

Наверное, без меня ей было бы куда спокойнее, но оставить в таком состоянии просто не мог. Сам ведь до него и довел.

Зачем я ей предложил секс? Да потому что тот поцелуй на стоянке сорвал мне башню к херам. Потому что действительно ощутил разницу.

Я до этого и правда всё брал сам, целовал ее, не спрашивая разрешения и наслаждаясь ощущениями. Думал, что лучше быть не может.

Оказывается, может. Вика меня таким потоком страсти обдала, когда поцеловала, такой тучей эмоций, что меня едва на части не разорвало от возбуждения.

До этого хорошо, если десятую часть ощущений я ловил. Буквально какие-то крохи…

А тут сразу передоз получил. Настолько сильный, что выпал из реальности и очнулся, только когда поймал ослабевшую Вику на руки.

Пока ехал, не трогал Метельскую. Давал нам обоим время прийти в себя. Но твердо решил, что никуда не уйду сегодня.

Мы должны уже сесть и нормально поговорить.

Только вот опять всё пошло по одному месту. Я почти орал Вике о своих чувствах, а она ничего не желала слышать. Обвиняла черте в чем.

Вот и решил я, что секс – последняя попытка наладить отношения. Может, хоть через постель удастся привязать Вику к себе.

Ведь не зря же она меня так целовала. Не могут так целовать того, кто противен и равнодушен.

Значит, что-то у нее ко мне все же есть. Пусть очень глубоко, но есть. Надо просто вытащить это, развести ее на эмоции. А как еще это сделать, если не через койку?

Вот и пошел ва-банк. Решил создать эмоциональную привязку, подсадить на горячий секс с собой, а потом, постепенно, и ближе подобраться.

Если честно, думал, что Вика просто на хер пошлет. А она взяла и согласилась. Походу, от отчаяния решилась со мной девственности лишиться.

А и не заметил ее разболтанного состояния. Ослеп нахер. Одурел от вожделения, когда она платье с себя стянула, заграбастал в лапы, зацеловал, в койку потащил.

Ласкал, тискал, целовал, сожрать целиком был готов. Хотел вместе с ней кончать без остановки. Брать до тех пор, пока член в кровь не сотрется.

А она попросила не делать ей больно и ушла в отруб.

Ну и всё возбуждение разом схлынуло. Будто серпом по яйцам провели…

Только в этот момент я понял, что значит – насильно мил не будешь. Ну вот что ждать от девчонки, которая от прелюдии в обморок падает?

Что после секса тогда будет? С окна прыгать или вены резать пойдет? От одной мысли об этом стало плохо…

Я же следом уйду, если Вика на себя руки наложит. С таким грузом жить не смогу.

А ведь меня все предупреждали: Олег, Костя, Аня. А я, блять, никого не слушал. Срывался на всех. Думал, преодолею Викины обиды, и всё у нас будет хорошо.

Да хрен там плавал, что называется!

Жаль, что так поздно дошла до меня простая истина.

От Вики этой ночью я не ушел. Потому что знал, что она станет последней. Вот и пытался урвать хоть пару часов этой вымученной близости.

Лежал, прижимал к себе ее стройное тело, слушал сонное дыхание под ухом. И вспоминал.

Всё, с того самого дня, когда впервые ее увидел.

Прокручивал в голове десятки моментов, когда всё можно было исправить. Подойти, извиниться, наладить отношения.

Но нет, я предпочел вести себя как мудак. Уничтожая на корню симпатию и дружелюбие той, которая запала в душу.

А теперь было слишком поздно. Ничего уже не вернуть и не исправить. Всё давно и безнадежно поломано.

Я чинитель из меня херовый, как выяснилось. Только ломать мастак.

Наверное, точкой невозврата стал тот вечер в доме предков, когда я едва не взял Вику силой. Слишком сильно испугал ее тогда. Слишком сильную нанес травму.

Отсюда эта безумная паника.

А тот сумасшедший поцелуй, видимо, вышел чисто случайно. Очень удачная демонстрация вышла. Я оценил.

Уникальный и неповторимый перформанс. Который повторению не подлежит.

Не видать мне больше той страстно-нежной фурии, со мной Вика готова только жертвой быть.

Мученицей, мать ее.

Но я, к счастью, не настолько тронулся умом, чтобы согласиться на такое. Так что единственное здравое решение – уйти и оставить Вику в покое.

*****

Этой ночью я так и не сомкнул глаз. Так и лежал возле Вики до самого рассвета. А потом осторожно переложил ее на кровать и отправился в душ.

Нужно было хоть немного взбодриться, чтобы не уснуть за рулем.

Прощание вышло скомканным. Вика нервничала, прятала глаза и явно желала, чтобы я убрался побыстрее.

А мне слишком больно было на нее смотреть. Это было сущей пыткой. Видеть, любить, но не сметь дотронуться до любимой девушки, чтобы не довести до нервного срыва.

Поэтому поспешил убраться побыстрее.

Зверь внутри бесновался, рычал, рвался обратно. Но мне пришлось наступить ему на горло.

Нам с Викой не по пути. Пора это принять, чтобы дело не дошло до греха.

Тоскливо было при мысли, что она скоро будет с кем-то другим. Смеяться, улыбаться ему, стонать от страсти в чужих руках.

Но изменить это мне было не под силу.

Оставалось только отпустить Вику и понадеяться, что она найдет нормального парня, а не какого-нибудь извращенца или садиста.

Хотелось верить, что опыт с Русланом бесследно не пройдет…

*****

За всей этой бессмысленной беготней за Викой я совсем забыл, что у Михи свадьба в конце августа.

Хорошо хоть он сам позвонил в воскресенье, напомнил.

Я как раз продрал глаза и сумел справиться с похмельем после выпитого накануне. Кажется, половину бара вылакал ночью, заливая свое горе.

– Димон, так чего ты, приедешь на свадьбу? Место для тебя оставлять?

– Конечно, – с готовностью откликнулся. – Буду как штык. И не без подарка.

– Один или… – смешок, – со своей Колючкой приедешь? Признавайся, растопил ее сердце?

– Да какой там, – поморщился я. – Нет больше Колючки, Мих. И не предвидится. Не нужен я ей. Хоть ты убейся, не нужен.

–Ну и шли ее лесом тогда, – фыркнул друг. – Насильно….

– Мил не будешь. Это я уже понял.

– В общем, приезжай. У нас тут, кстати, девочки ничуть не хуже ваших столичных гордых фиф. Сибирячки вообще самые красивые. Вон, Ваську хотя бы взять. Она по тебе до сих пор вздыхает. Ты для нее парень мечты. С радостью в объятия кинется. Только учти, просто трахнуть и свалить в закат не получится, батя у нее суровый. Или в ЗАГС потом потащит, или на вилы посадит. И на фамилию твою не посмотрит. Дочка-то единственная и любимая. За ее честью строго следит.

– Хороший у вас тамада, и конкурсы, я смотрю, интересные. – усмехнулся, – Приеду я , Мих. Ждите.

Отключившись, немного подумал, а потом набрал отца.

– Пап, можно я в Москву приеду? Дело есть. Срочное.

Глава 55 Мальчишник и его последствия

Дима

Москва

– Пап, – начинаю с главного. – У меня армейский друг через неделю женится.

– Так, – отец откладывает в сторону документы и устремляет на меня внимательный взгляд. – И ты, я так понимаю, хочешь поехать на свадьбу?

– Конечно, хочу, обещал ведь.

– Ну что ж, езжай, погуляй. Только без выкрутасов и драк мне там. В Каменку можешь потом не возвращаться. Всё равно учебный год скоро начнется.

– Но это еще не все, – посвистываю, глядя в потолок. – Я хочу подарок Мишке со Снежкой сделать. Хороший подарок.

– Лучший подарок – это деньги, – замечает отец. – Подари конверт, а молодые сами разберутся, что на них купить.

– Хмм, поможешь тогда с деньгами, пап? А то у меня столько не будет.

– И сколько ж тебе надо?

Я прикидываю, пробиваю цены в Иркутске, а потом называю сумму. Папа при этом начинает кашлять.

– Ну и запросы у тебя, сынок. На эти деньги можно квартиру купить. И далеко не простую.

– В общем, так и есть. – вздыхаю. – Миха мечтает о квартире в городе. Вот и хотелось бы помочь, ну, сам понимаешь…

– И много у тебя таких друзей?

– Таких, как Миха, вообще очень мало. Он правда очень хороший парень, пап. И отец у него мировой мужик.

– Ну если хороший, – отец задумчиво тянет, а потом заполняет банковский чек и протягивает мне.

– Спасибо, пап. Я всё отработаю, обещаю.

– Пф, отработает он. – папа прищуривается, а потом неожиданно заявляет. – Знаешь, а я, пожалуй, с тобой поеду.

А я от такого заявления даже опешил. Думал, отец шутит так. Но он вроде настроен был серьезно.

– Ты серьёзно?

– Более чем. Хочу познакомиться с другом сына. Раз уж ты так хорошо о нем отзываешься

– Ну, ладно. Я поговорю с Михой.

*****

Договорились мы о том, что я уеду на неделе, а папа прилетит за день до свадьбы.

На этот раз, правда, поездом трястись не стал, полетел самолетом. Хотелось побыстрее встретиться с другом.

Мысли о Вике старательно гнал от себя. Просто запретил себе думать в этом направлении. Это же мазохизм чистой воды.

Наверняка она счастлива оттого, что я уехал. Аж до потолка, думаю, прыгает.

А значит, и мне пора избавляться от своей больной влюбленности. Раз ответа ждать бессмысленно, надо как-то изживать ее из сердца.

Может, и прав, Костян. Через пару лет вся эта ситуацию с Викой и правда будет казаться лишь пустым пиздостраданием.

По-хорошему уйти бы в отрыв с какой-нибудь на все готовой телочкой. Вытрахать из головы ту, которая никогда не станет моей.

Только вот неохота пока ни с кем шпилиться. Не отпустило еще. Время нужно.

Может, хоть в Иркутске полегчает.

****

Где-то под Иркутском

Если честно, немного полегчало, да. Не знаю, что за воздух здесь такой целебный, но меня немного попустило, стоило войти в знакомую калитку.

А там и к работе меня припахали. Чтобы нос не вешал от тоски. Яблоки созрели, надо было собирать. На компоты, на варенья.

А между делом то в свинарник опять, то в курятник отправляли.

Хрюшка Машка меня встретила уже как родного, отчего Миха снова ржал как конь.

Ну и так, кое с чем по свадебным делам надо было помочь. А мне и в радость, в принципе, было.

Всё что угодно был готов делать, лишь бы лишними мыслями башку не забивать.

Миха, конечно, волновался насчёт приезда бати.

– Слушай, я вот даже не знаю, – чесал он затылок озадаченно. – У нас ведь всё по-простому, без особых изысков. Без всяких там деликатесов, устриц и фуа-гра. Что твоему отцу предложить-то?

– Ты лучше о жене будущей думай, – фыркнул я. – А батя у меня нормальный, не переживай. Гость обычный, как и все остальные. Требовать блюда, посыпанные золотой стружкой, не станет.

Мальчишник чисто на всякий случай решили устроить за два дня до свадьбы. Чтобы и побухать нормально, и к свадьбе очухаться.

Как оказалось, меры предосторожности были приняты не зря. Поскольку Миха скоммуниздил у бати бутыль абсолютно ядреного самогона.

И я что-то так много принял на грудь, что с непривычки меня развезло в хлам . В итоге всю вторую половину вечера я, как сопля, жаловался, парням на жизнь.

– Я ведь люблю ее. Пиздец, как сильно люблю… – пьяно бормотал, обнимаясь с бутылкой. – Я, блять, всё отдать ей готов, а она шарахается от меня, как от чумного.

– Ууу, – понимающе стонал друг, которого тоже нехило приложило градусом. – С…сочувствую, Митяй… Если бы моя Снежка меня бортанула, я бы застрелился … Эххх..

– Вот что делать, а? Сердце, что ли, из груди вырвать, чтобы не болело?

Что было потом…

Потом нас нашел разъярённый майор и отодрал за уши…

– Ах вы обалдуи хреновы! Вы чего ужрались как свиньи? Да этим пойлом всю роту напоить можно было. А вы в четыре рыла уговорили… У, я вас сейчас…

А потом был вообще пиздец. Ко мне, кажется, пришла белочка… В виде Вики, да. Мое, блять, персональное проклятье.

Очень странные образы теснились в одуревшем от спиртного мозгу.

– Мить, ну Митя, – отчаянно меня тормошила, – Вставай немедленно! Ехать надо в клинику! Яна Дмитриевна торопится увидеть этот мир!!!

А я не то, что ответить не мог, даже слова сказать был не способен. Сквозь туман различал знакомое лицо, фигуру и живот… Почему-то у Вики был очень большой живот. Буквально похожий на арбуз…

– Митя, блин!

Потом картинка смазалась, сменившись видом больничной палаты.

– Ааа, Орлов! Чтобы я еще хоть раз подпустила тебя к себе… Да никогда… Всю оставшуюся жизнь будешь душить своего питона, аааа!!!! Больно как!

Просыпаюсь в итоге я весь в холодном поту. В ушах почему-то стоит оглушительный детский плач, а в мозгу одна мысль: никогда больше не буду пить.

Особенно самогонку Михиного бати. С мухоморами, он, что ли, ее гонит…

***

С утра, естественно, нам устроили выволочку. На больные головы, ага. А потом еще полдня приводили в состояние кондиции.

Так что к приезду отца я уже вполне стоял на ногах. И даже перегаром почти не фонил.

Ну как не фонил… Несло, конечно, от меня, но с ног точно никого дыханием не сбивал.

Папа прилетел ближе к вечеру, мы с товарищем майором его встретили в аэропорту.

С ним и мама бы охотно поехала, но у нее там выставка была намечена, отменить было нельзя.

Так что она передала от себя поздравления и подарок невесте. Я нос в подарок не совал, но что-то мне подсказывало, что Снежке он понравится.

В итоге вечерком товарищ майор устроил банные посиделки с мужиками. Я, правда, долго засиживаться не стал, попарился, завернулся в простыню и ломанулся на выход.

Устроился на крыльце со стаканом и кувшином холодного домашнего кваса. Кайф…

–А теперь рассказывай давай, – подошедший отец, опустился рядом и положил мне руку на плечо… – Что там у тебя за сердечная драма? Когда успел и почему я ничего не знаю?

Глава 56 Отец и сын

С отцом мы говорили долго. Очень долго. Почему-то здесь выговориться было легче. А может, просто время пришло, не знаю.

Конечно, всей правды сказать не смог. О том, что Вика – моя зазноба, как он выразился, лучше отцу не знать.

Так всем будет проще. Тем более теперь, когда всё между нами кончено. Да и не было ничего, по сути.

Сам разрушил все, что могло быть.

Так что пришлось выдумывать и импровизировать на ходу. Утаивая, искажая или видоизменяя детали.

Но суть-то осталась прежней.

Не знаю, заподозрил бы отец, что я недоговариваю, но суета во дворе его отвлекла, и если он и уловил что-то подозрительное, то быстро упустил это из виду.

– Значит, все эти твои дебоши связаны с этим? Что у тебя не заладилось с девчонкой?

– Примерно так. Прости, пап. Мне тогда сильно снесло чердак. Сам себя не понимал. И с ней отношения испортил, и вам с мамой нервы помотал. И Вике мимоходом досталось. Меня перло тогда по-страшному, на части буквально разрывало. А ее случайно зацепило.

– А рассказать было не судьба?

– Не смог, – тут я был полностью честен. – Сам не знаю, почему. Творить дичь было легче, чем поговорить.

– Значит, где-то мы недоглядели, – папа поджал губы и сокрушенно покачал головой. – Что-то ведь пошло не так, раз творить дичь тебе было легче, чем просто поговорить? В какой момент ты перестал нам с мамой доверять, сынок? И почему?

А я не знал, что сказать.

Рассказал бы я родителям о проблемах, если бы моей больной любовью стала не Метельская?

Сложно сказать. Наверное, все зависит от обстоятельств.

Но про Вику рассказать даже сейчас слишком сложно. Да и смысла уже нет.

Винил ли я родителей? Нет, точно нет. Сам себя не понимал, сам варился в себе, сам предпочел встать на путь саморазрушения.

Насчет долбаного ужа, опять же, не признался. Взял на себя чужую вину. Хотя должен был сказать правду. И с Викой должен был поговорить, объясниться.

Но удариться в обиды, закусить удила и уйти из дома, хлопнув дверью, было проще, теперь я это понимаю. А родители не телепаты, так что винить их глупо.

– Дело не в доверии, пап, а во мне самом. Это сложно, не могу объяснить. Наверное, дело в том, что я в какой-то момент стал считать, что уже взрослый для того, чтобы бежать к вам с мамой за советами. Решил, что должен разруливать всё сам. Был у нас в классе один пацан. Так он даже трусы без помощи матери выбрать не мог. Все прятался за мамину юбку. Это кабздец, пап.

– Дима, ты путаешь теплое с мягким. – вздохнул отец. – Прятаться за мамину юбку не стоит, взрослый уже. А в том, чтобы поговорить по душам, нет ничего плохого.

– Наверное, если бы я сам четко понимал, что происходит, то я бы пришел. Но я сам не понимал, что со мной творится. Поэтому бесился. И вместо того, чтобы поговорить, начал творить херню. Пар так выпускал. Ну а когда получил за свои выходки от тебя и мамы обиделся, как сопляк. Ну и потом пошло-поехало. Лелеял свои обиды, упивался ими, полировал все алкоголем. В драках адреналин сбрасывал.

– Эх, Димка, Димка… Как так-то, а? – батя сокрушенно качал головой и смотрел в ночное небо. Видно было, что переживал.

Мы немного помолчали, а потом папа тяжко, надрывно вздохнул и продолжил.

– Быстро вы как-то выросли. И ты, и Олег. Уже не посадишь вас на колени и не потреплешь по макушке. Пока вы были маленькие – было проще. Сами всё выпаливали, что на уме было. Как пулемёты стрекотали. Да и по мордашкам вашим хитрым сразу понятно было, что натворили что-то, а теперь и не разберешь, что у вас внутри творится, мыслей не прочитаешь.

– Пап…

– Дим, что бы ты ни думал, ты наш сын, и мы с мамой тебя любим и переживаем за тебя. И если где-то действовали не так, как тебе бы хотелось, слишком жестко, то только потому, что хотели тебе лучшего.

– Понимаю, – кивнул. – И за армию должен сказать спасибо. Это было мне действительно нужно.

Я понимал, о чем говорит отец. Самому неприятно себя прежнего вспоминать. Грубиян, дебошир, хам, обижающий девчонку.

– Полностью поймешь, когда сам отцом станешь. И будешь хвататься за голову от выходок своих чад. Знаешь, ты не думай. Мы все не без греха. И не хотим, чтобы вы повторяли наши ошибки. Вот хотя бы твой дед Леша. Он так допек отца, что тот его, как котенка выкинул из квартиры. Перекрыл счета, отобрал ключи и выпнул жить в общагу.

– Охренеть.

– Не выражайся…

– А за что выгнал-то? – удивленно посмотрел на отца. Таких подробностей я еще не слышал. Мне всегда казалось, что я самая паршивая овца в стаде.

– За карточные долги, – хмыкнул папа. – И долги были немаленькие. Там счета были на десятки тысяч. И далеко не рублей.

– Пи… В смысле песец…

– Примерно он, да. Толстый и очень пушистый. Так вот, дед тогда чуть мандат не потерял. Там лютая шумиха в прессе поднялась. Ор стоял страшный. Полоскали семью нашу на все лады. Вот дед и психанул. Выгнал сына из дома, чтобы тот уму-разуму в народе научился. И это только на пользу пошло. Потому что в итоге папа в общаге встретился с дядей Сашей. И вот мы имеем то, что имеем.

– М-да уж.

– Сам я тоже не святой, Дим. С Андрюхой помажорили только в путь. И не дай Бог тебе держать на руках истекающего кровью друга и понимать, что он может умереть. Это к вопросу о твоей страсти к дрифту. Не раз же собачились на эту тему. Не гоняй, сынок, не бессмертный. Андрюхе повезло тогда выжить. А тебе может и не подфартить, так что не стоит испытывать судьбу. Не для того мы с Лилей тебя растили, чтобы хоронить. Это ты должен нас в последний путь провожать, а не наоборот.

Я передернулся, сглотнул горький комок и кивнул. Слова отца глубоко отозвались в моей душе.

И Вика снова вспомнилась, которая кричала и ругалась после той гонки по ночной Москве.

– Так вот, и нас с Андрюхой наказание не обошло. Тоже без доступа к родительскому кошельку остались. Пришлось работать и жить по средствам, что называется.

– Тяжко было? – поинтересовался с любопытством.

– Еще как. – расхохотался отец. – Жизнь к такому нас не готовила.

В общем, в таком духе мы и говорили. И чем больше рассказывал отец, тем легче мне становилось.

Оказывается, не только я лютый косячник. Похоже, это у нас семейное.

– Дима, сынок, – подвел итог отец. – Прости за то, что где-то за тобой не досмотрели, не поняли, не разобрались. И знай, что пока мы с мамой живы – ты в любой момент можешь поговорить с нами. По любому поводу и в любое время. Только не ударяйся больше во все тяжкие. Жизнь дается один раз и не стоит ее губить зазря.

– Пап, – после пары минут молчания я все же решаюсь попросить, – пожалуй, мне и правда нужна твоя помощь.

– Говори.

– Я хотел бы уехать в Штаты вместе с Олегом. Можешь пристроить меня куда-нибудь? В любой вуз, куда согласятся принять.