Текст книги "Кукла Яся (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
Глава 28. Не зажглось
Не знаю, чем бы закончилось всё это, если бы из подъезда не вышел Илюха, который просто-напросто проснулся от моего крика, доносящегося со двора.
Он-то и положил конец этой отвратительной драке.
Он же увёл домой Дымницкого, проявившего, на мой взгляд, полнейшую неадекватность.
– Извини, Эмиль.
Мы снова сидим в его машине.
– Не знаю, что на него нашло, – вытаскиваю из сумки салфетки и чистый платок.
Морщусь, когда прижимает его к носу, и белая ткань моментально становится тёмной.
– Больно?
Досталось ему конкретно. Всё лицо разбито.
– И после этого, ты по-прежнему будешь утверждать, что между вами ничего нет? – недоверчиво усмехается.
– Но между нами действительно ничего нет! Каждый сам по себе.
– Тогда какого хрена, Ясь? Почему он лезет?
– Потому что считает, что ты для меня слишком взрослый. У него… пунктик на возрасте.
– Ну а ты? Что думаешь ты? – гундосит, глядя мне в глаза.
Только не ври ему, Бортич.
Не изменяй себе.
– Я думаю, что дело не в возрасте, – отвечаю после затянувшейся паузы.
– А в чём?
– Ты – замечательный мужчина, Эмиль. Просто не мой, наверное.
Смотрю на него в ответ и чувствую себя немножечко виноватой.
– Да не дури. Всё ж нормально у нас было! – злится, раздражённо вытирая кровь. – Иди собери вещи. Поехали ко мне. Нельзя тебе оставаться в одной квартире с этим чокнутым.
– Я что-нибудь решу с жильём, но к тебе не поеду, прости.
– Как это понимать, Ясь? Мы с тобой встречаемся, и я против того, чтобы ты тут находилась, ясно?
– Послушай… Давай честно, хорошо? – вытираю вспотевшие ладони о джинсы. – Мнение парней тут не при чём. Я думаю, у нас действительно ничего не получится дальше. Мне жаль.
Выдыхаю.
Ну вот.
Сказала.
– С чего ты взяла, что не получится? – в его взгляде читается недоумение и растерянность.
– Я так чувствую.
– Ну бред же! Разве плохо нам было в обществе друг друга?
– Нет.
– Тогда объясни, что не так? Нужны подарки, ухаживания? Я давлю, тороплю события? Ты меня боишься? Что ж, я готов подождать, если тебе нужно время.
– Эмиль… – качаю головой. – Не нужно нам чего-то ждать. Если не зажглось сразу, то потом это случится вряд ли. Ты же понимаешь?
– Не зажглось, значит? – обиженно кривит разбитую губу.
– К сожалению.
– Это щас от ворот поворот такой? – хмурит брови.
– Не хочу портить с тобой отношения. Мы могли бы, как раньше, общаться и…
– Ты сейчас серьёзно? – перебивает.
– Ладно… – мои пальцы нащупывают ручку, открываю дверь. – Я, пожалуй, пойду.
– К нему, да? – фыркает, зло ухмыляясь.
– Прости за этот вечер, – искренне извиняюсь ещё раз и выхожу навстречу шурующему снегу.
Уже из подъезда наблюдаю за тем, как машина Эмиля, шаркнув шинами, пару минут спустя уезжает.
Поднимаюсь на свой этаж.
Сажусь на подоконник.
Поджимаю коленки и смотрю невидящим взглядом в окно.
Ну вот почему так? Нормальный мужик появился на горизонте, проявил к тебе симпатию, а ты! Вместо того, чтобы уцепиться за эту возможность, сделала очередной шаг назад.
Дура ты непроходимая, Яська!
Проворачивается замок.
Открывается дверь. Наша, естественно.
Это Паровоз. Вышел проверить, уехала ли я с Эмилем.
– Так и думал, – встаёт у стены. – Чего ты тут сидишь? Пошли домой.
– Что-то нет никакого желания, – прячу шею в ворот куртки.
– Но ты осталась, отказавшись от возможного переезда.
– Осталась. Лишь потому что не собираюсь злоупотреблять чужой симпатией и водить человека за нос.
– Хочешь знать моё мнение? – достаёт сигарету и дважды щёлкает зажигалкой. – Ты поступила честно по отношению к нему.
– Да уж, только кому сделала лучше, непонятно, – бормочу себе под нос. – Дай мне тоже.
– Держи, – вытаскивает вторую сигарету из пачки. Подкуривает, когда зажимаю её губами.
– А Кирилл… Как своё поведение объясняет?
– Никак. Он пьяный, Ясь.
– Это я уже поняла. Шёл домой, так и шёл бы! Зачем драку спровоцировал?
– Потому что много на себя берёт, – разносится голос Дымницкого по лестничной клетке.
Поворачиваю голову.
Вот он.
Нарисовался.
И в отличие от Эмиля, выглядит так, будто совсем не пострадал.
– Радует, что ты включила голову, – забирает у Паровоза стандартный набор курильщика.
– Пошёл ты, – цежу сквозь зубы.
Роняет зажигалку. Матерится. Наклоняется за ней. Поднимает, чудом в последнюю секунду сохранив равновесие.
– Илья, а можно, мы поговорим с ним наедине? – обращаюсь к Паровозу.
– Не думаю, что это хорошая идея, – отрицательно качает головой в ответ.
– Харэ, Илюх. Я вполне себя контролирую.
– Да что ты!
– Угроза миновала. Этот олень самоустранился, так что я спокоен как удав, – глубоко затягивается и выдыхает сизое облако дыма.
– Ваши с ней разговоры всегда заканчиваются дерьмово.
– Не всегда, – произносит странной интонацией, и мои щёки начинают безбожно гореть.
Придурок! Ну какой придурок!
– Дым…
– Да иди уже в хату, бро. Клянусь, чем хочешь, обижать её не буду.
– Смотри мне, – Паровоз гасит окурок о бортик жестяной банки и, окинув нас взглядом, полным сомнений, всё-таки уходит, захлопнув за собой дверь.
Неуютно как-то сразу становится. Очень нервно и тревожно.
– Я надеюсь, ты послала его на хер? – отодвигает импровизированную пепельницу и тоже садится на подоконник.
– Не твоё дело.
– Паровоз говорит, что мы в ответе за тех, кого приручили.
– Конкретно ты меня не приручал. Я живу здесь только потому, что на этом настоял Илюха.
– И тем не менее.
– Объяснишься?
– По поводу? – упирается головой в холодное стекло и, глядя на меня мутным взором, вопросительно вскидывает бровь.
– Не строй из себя дурака. За что ты его избил?
– Я уже сказал тебе: Эмиль слишком много на себя берёт.
– А сам? – прищуриваюсь. – Лезешь в мою личную жизнь. Кто-то давал на это право?
– Ты мелкая и не понимаешь некоторых вещей.
Как же бесит!
– Зачем ты подошёл к машине? – напрямую спрашиваю.
– Посчитал нужным, – пожимает плечом.
– Посчитал нужным?
– Да.
– Знаешь, у тебя на полке есть книга. Мне запомнился её заголовок. «Собака на сене» называется.
Хохотнув, кивает и по новой затягивается сигаретой, позволяя рассмотреть вблизи сбитые костяшки пальцев.
Кошмар!
– Ясно, к чему ты клонишь, но нет.
– Твоя ревность мне совершенно непонятна, Кирилл. Ты сказал, что у нас нет шансов, верно?
– Верно.
– Тогда какого чёрта ты мешаешь мне построить отношения с другим мужчиной?
– Он тебе не подходит. Я беспокоюсь, только и всего.
Моя очередь усмехнуться.
– По-моему, именно ТЫ слишком много на себя берёшь.
– Эмиль тебе не пара.
– Решать за меня будешь? – сердито вскидываю подбородок.
– Ясь… – устало проводит по лицу ладонью. – У него семья: жена и дочь.
– Они с Олесей в разводе!
– И каждые полгода сходятся. Оно тебе надо? Найди себе какого-нибудь пацана. Ровесника беспроблемного, сечёшь?
Козёл!
Затушив окурок, свешиваю ноги вниз и спрыгиваю.
– Спасибо за совет, обязательно им воспользуюсь.
Собираюсь уйти, но он вдруг ловит мою ладонь, вынуждая задержаться.
– Не обижайся на меня, кукла, – произносит, сплетая свои пальцы с моими. – Веришь или нет, но я реально хочу, чтобы кто-то нормальный и достойный сделал тебя счастливой…
Глава 29. С глаз долой
Добежав свой километраж, жму на кнопку и шагом иду по дорожке, попутно восстанавливая дыхание.
– Так ты расскажешь, что там за история вышла с владельцем автосервиса? – спрашивает Сашка, закручивая крышку на бутылке.
– Расскажу.
Иногда у нас с ней получается пересечься в спортзале. Вот как сегодня.
– Это правда, что Эмиль тебя уволил?
– Да, – останавливаю дорожку и спускаюсь с платформы.
Рыжая вопросительно выгибает бровь.
– В бассейн идём? – вытираю пот со лба полотенцем.
– Идём, но сперва мне нужны подробности. У вас же с ним шуры-муры, вроде как, намечались?
– Уже неактуально, почти месяц с тех пор прошёл.
Шагаем в раздевалку. По пути собираем лайки от мужиков, занятых прокачкой своих тел.
– Капец, я отстала по событиям. Давай-ка по порядку. Что там было после первого свидания, о котором ты щебетала по телефону?
– Было второе и третье. Ресторан, прогулка, хоккейный матч.
– И? – тянет ручку двери на себя, пропуская меня вперёд.
– Что и?
– Вы хоть переспали?
– Нет. Я тормознулась на поцелуе.
– А чего так? Не понравилось?
– От слова совсем, – отрицательно качаю головой.
– Что, всё так плохо? – хмурится, открывая шкафчик.
– Да я не поняла. Мне было… никак, – пожимаю плечом.
– Никак – это отстой. Значит ты…
– Рассталась с ним. Сказала, как есть. Мол, если сразу не зажглось, то и ждать нечего.
– А он?
– Уговаривал переехать к нему.
– Какой резкий, – хмыкает Сашка. – А добиваться? Или думает, что если он взрослый мужик, то ничего делать не надо? Достаточно просто к себе позвать?
– Это был ужасный вечер, – признаюсь, стаскивая с себя мокрую футболку. – Они же с Дымом подрались ещё.
– Так-так, а вот это уже интересненько, – выглядывает из-за железной дверцы.
– Кирилл возвращался домой из бара. Мы сидели в машине, припаркованной у подъезда. Как раз-таки целовались.
Санька хихикает.
– Всё ясно. И кто же одержал победу в том бою? Кир или Эмиль?
– Дымницкий, – натягиваю купальник. – Он был пьяный и совершенно неадекватный.
– Это называется Р – ревность.
– Твой Илья увёл его в квартиру.
– А ты осталась с Эмилем, но прописала ему болты, – озвучивает дальнейший сценарий.
– Угу.
– Ты же понимаешь, да, как всё это выглядит?
– Мне всё равно, Саш. Изображать то, чего нет, я не собираюсь.
Достаю из пакета шлёпки и бросаю их на пол.
– Ну а с увольнением как вышло? Он тебе сразу сказал, мол, на работе не показывайся?
– В том-то и дело, что нет. Прошла неделя. Мы не созванивались и на мойке не пересекались, а когда я пошла за авансом, Эмиль снова озвучил своё предложение.
– Ты, естественно, отказалась.
– Логично.
– И он тебя уволил? – пищит удивлённо.
– Да. Сказал, что ему морально тяжело ежедневно видеть меня на работе.
– Какие мы нежные, – фыркает Харитонова. – Нет ничего хуже, чем обиженный мужчина. Фу, таким быть.
– Я расстроилась. Было неприятно, я ведь хорошо выполняла свою работу.
– Нашла из-за чего вешать нос, Яська! Оно и к лучшему, не фиг тебе делать на этой автомойке! Кто ещё кого потерял! У тебя вон контракты рекламные, подиум! Ты теперь совершенно другой уровень, детка!
Берём полотенца. Выходим из раздевалки и направляемся в сторону басика.
– Вернёмся к Дымницкому. Он как-то объяснил тебе своё поведение? Я про ту его драку с Эмилем.
Усмехаюсь.
– Кирилл сказал, что желает мне счастья. С ровесником.
Вспоминаю, как ласково его пальцы касались моих, и в груди опять больно-больно становится.
– Каков идиот! Сам-то в эту бредятину верит? – Сашка закатывает глаза, а потом её взгляд становится хитрым. – Есть кто-нибудь на примете?
– Ты про ровесника? – оставляю полотенце на лежаке и подхожу к поручням.
– Ага.
– Есть, – спускаюсь по ступенькам в бассейн.
– Так-так… – она за мной следом. – Что за перец?
– Его зовут Стёпа. Работает фотографом в Maxmodel. Мы с ним дружим.
– Фотограф, – тянет подруга с сомнением. – Симпатичный?
– Вполне.
– Ну и отлично. Замути с ним. Посмотрим, понравится ли это нашей Старухе Изергиль.
– Не хочу заводить отношения лишь бы ему назло. С Эмилем вон как некрасиво вышло. Не нужно было даже начинать, наверное…
– Да перестань, Ясь! Попробовала – не сложилось. Чё теперь? Трагедия? Переживёт. Не дотянул.
– Саш, проблема не в мужчинах, а во мне. Я постоянно сравниваю их с Дымницким.
– Потому что ты влюблена, – разводит Рыжая руками.
– Влюблена, не спорю, но унижаться не стану.
– Уважаю твою позицию, – ободряюще кивает.
– Не хочет дать себе шанс? Собирается всю оставшуюся жизнь страдать по своей погибшей жене? Что ж, я приму это, пожалуй.
– И каков план? – осторожно интересуется она.
– План называется «С глаз долой, из сердца вон». Эмиль правильно сказал. Нечего мне больше делать на хате у братвы.
– Ты хочешь съехать?
– Да.
Очень грустно, но другого выхода, похоже, нет. Только так я смогу избавиться от своей мучительной привязанности к Дымницкому.
– И куда ты? Подыскала комнату или квартиру?
– Ну… Кхм. Есть один вариант.
– А что это за улыбочка сейчас промелькнула?
– У Стёпы, фотографа, на днях освобождается вторая комната в съёмной двушке.
– Яська-Яська, – сощурившись, бьёт ладонью по воде, и в меня тут же летят брызги.
– Что? Его сосед уезжает в Питер, – спешу объясниться. – Стёпа вчера спрашивал у наших, не нужен ли кому-то угол. Квартира, вроде, приличная. Находится недалеко от центра. До агентства всего пятнадцать минут пешком. Плата вполне себе приемлемая, учитывая, что сумма делится напополам. Я подумала…
– Ты сейчас, не пойму, ждёшь моего одобрения? – перебивает, хохотнув.
– Ничего я не жду, – отзываюсь хмуро.
– Переезжай, Ясь, но только если уверена, что этот Стёпа – не маньячина какая-нибудь.
– Какая маньячина? Нормальный, адекватный парень.
– Такие нормальные и выходят потом со скальпелем на прогулку ночью в парк.
– Пффф…
– Скинешь мне ваш адрес и его паспортные данные, – становится серьёзной. – Поняла?
– Это ещё зачем?
– Как зачем? Пробьём его с батей по ментовской базе.
– Саш…
– На всякий случай, Бортич. Бережёного, как известно, – отталкивается ногами от бортика, – Бог бережёт…
***
Я переезжаю к Стёпе.
Просто собираю в очередной раз свой рюкзак и сваливаю из нашей мужской коммуналки в тот момент, когда никого нет дома.
Пока еду на метро, успеваю воспроизвести в памяти всё то клёвое, что там происходило. Сабантуйчики, вечерние посиделки, стычки с Дымницким.
Хочется даже всплакнуть, но я себе не позволяю.
Нельзя.
Ни к чему.
Если уж настроилась на перемены, то надо бы действовать согласно плану. А в этом самом плане чётко обозначен пункт, в котором указана необходимость переезда.
Так надо.
Так будет правильно.
Идут дни. Недели. Мы с Дымницким теперь не видимся. Не мозолим друг другу глаза и не сталкиваемся по утрам в коридоре.
Это то, чего он хотел.
Это то, что может помочь мне.
Оставшись без уже привычной работы автомойщика, я концентрируюсь на своей модельной деятельности. Участвую в показах, снимаюсь для рекламы и каталогов. Постепенно становлюсь всё более востребованной в этой сфере, и, знаете, начинаю понимать, что мне это очень нравится.
– О, чё эт у нас сегодня? – Стёпка, лохматый и зевающий, появляется на кухне в ту секунду, когда я снимаю со сковороды последний блин.
– Ммм…
– Садись. Чай, кофе?
– Кофе, – звучит в ответ уже привычно.
– Так и знала. Только сварила, – поднимаю турку с плиты.
– А это че тут такое?
– Малиновое варенье, сгущёнка, творожный сыр. Выбирай, что хочешь.
– Обалдеть, – у него глаза разбегаются. – До сих пор не верится, что мне так фортануло, – скатав блинчик, макает его в варенье. – Мало того, что в моей хате поселилась умопомрачительная, длинноногая красотка, так она меня ещё и кормит. Мечта.
Улыбнувшись и себе сворачиваю один.
Иногда можно согрешить. Я и так в последнее время слишком строга к своей фигуре.
У Стёпы играет Лепс.
Это ему матушка звонит. Он на неё специально такой рингтон поставил.
– Да, ма, привет. Чё делаю? Пью кофе с блинами, – зажимает телефон между ухом и плечом. – Яська, конечно, кто ж ещё. Вкусно не то слово. А вчера она знаешь какую солянку сварила. Закачаешься! Мать говорит, женился бы ты на ней, что ли, – передаёт её слова.
– Зрасьте, тёть Оксан! – здороваюсь громко.
– Привет, Яся! – кричит в ответ. – Опять балуешь Стёпку? На шею сядет.
– Да мне несложно.
Приятно же, когда твою стряпню нахваливают.
– Матушка говорит, что фотки с показа крутые.
– Спасибо.
– Какие планы? Едем в агентство. У нас там реклама шампуня сегодня. Завтра выходной. Валяться будем, может, в киношку сходим, в парке погуляем. Ма…
Ставит на громкую.
– Киношка… Вариант для сопливого подростка. Ты собираешься ждать, когда за ней начнёт ухлёстывать какой-нибудь солидный мужчина? Степан, пора уже как-то всерьёз активизироваться.
Он закатывает глаза.
– Пригласи девушку в ресторан.
Отрицательно качаю головой.
– В театр, на выставку, я не знаю. В Москве много разных мест.
– Нас устраивает киношка. Большой экран, попкорн и ужастик.
– Детский сад, штаны на лямках. Тебе двадцать шесть, а не шестнадцать.
– Ладно, ма, мне пора собираться на работу. Вечером напишу или позвоню. Целую.
– Ясю вон лучше поцелуй.
Он сбрасывает.
– Вишь, чё делается?
Киваю, отпивая чаю.
Оксана Георгиевна жёстко нас шипперит[4]4
Шипперить – представлять, как кто-то состоит в романтических отношениях.
[Закрыть] со Стёпкой. Да и не только она. В агентстве за спиной тоже всякое поговаривают после того, как мы проболтались о том, что живём теперь вместе.
«Представляете, девочки, спит и с фотографом, и с Жаровым»
«Потому и любимица»
«Все лучшие съёмки Бортич»
«Все классные контракты Бортич»
«Несправедливо!»
«И откуда только взялась!»
«Известно откуда, с автомойки!»
«Легенда сто пудово! Не верю я в то, что она машины мыла»
«А как вольготно общается с Дмитрием Борисовичем?»
«Офигевшая!»
«Что в ней особенного?»
«Да ничего! Провинциалка обыкновенная!»
«Каждую пятницу в ресторан с ним ездит!»
«Я тебя умоляю! Небось отсасывает где-то в гостинице»
«Бедный Стёпка! Водит парня за нос!»
Да. Зависть – она такая. Застилает глаза и мешает адекватно воспринимать действительность. Девчонкам трудно быть объективными.
Хотя… Кое в чём они, пожалуй, правы. Признаю, Жаров, на самом деле, выделяет меня из армии своих красоток. (Не подумайте, что я зазналась или реально стала спать с ним, но, есть основания думать, что Дмитрий Борисыч совершенно точно определил меня в какую-то особую касту).
– Знаешь, кто мне звонил вчера вечером? – наблюдает за тем, как мне делают причёску.
– Кто?
Читаю сообщение от Тохи и прокашливаюсь:
Череп: «Ты, Яська, – секс и фантастика!»
«Тох, ты пьяный, что ль? озадаченный смайл»
Отправляю.
– Депутат Славицкий.
– Чё от вас хотел?
– Упаси Боже, от меня. Насчёт тебя интересовался.
– Хм…
Череп: картинка
Череп: «Баннер – огнище!»
Череп: «Ты звезда, Яська!»
Череп: «У Дымницкого шок. Мы в ДТП попали».
Мне всё равно, что там у Дымницкого.
Откладываю телефон.
– Предлагал приличную сумму за ужин.
Мыслями возвращаюсь к нашей беседе с Жаровым.
Ужин с депутатом?
– Спасибо, но нет.
– Чего так сразу в отказ? Сорок один год, разведён. Огромный дом, машины, теневой бизнес. При бабле.
– Мимо. Я надеюсь, вы, ничего ему не наобещали?
– Я решил, что рыба для нас мелковата.
– Конечно мелковата, если сравнить с тем же Ардовым. – сворачиваю наш диалог к нужному объекту. – Он ещё не объявлялся?
– Ты общалась с ним после показа? – не спрашивает. Утверждает.
– Да.
– Я же запретил без моего ведома, – мрачнеет и злится.
– Он сам ко мне подошёл. Мне надо было как-то поддержать его интерес. Улыбнулась. Обменялись парой фраз. Только и всего.
– О чём конкретно говорили?
– Прям дословно пересказывать? – уточняю недовольно.
Борисыч поджимает губы.
– Ладно, не дуйтесь, расскажу. Ардов, как и в прошлый раз, делал мне комплименты. Спрашивал, сколько лет. Откуда я родом и как оказалась в Москве.
– А ты?
– Чё я? Правду ответила.
– Про переезд, заправку и мойку?
– Да.
– И про колонию?
– Да.
– Яся…
– Смысл врать. Вы сами говорили, что люди, подобные ему, при желании мою биографию прошерстят вдоль и поперёк.
– Это всё равно не повод трепать о столь… пикантных нюансах.
– Ничё такого в этом не вижу. По-моему, он проникся.
– Проникся? – вздыхает. – Наивная чукотская девочка.
– Екатеринбург – не Чукотка.
– Маш, погуляй, – обращается к парикмахеру. – Вот что, завязывай с инициативой. И вообще, постарайся избежать с ним дальнейших контактов, – выдаёт, когда она отходит.
– Почему? Приятный мужчина.
– Яся, давай начистоту, у этого мужчины… Специфические пристрастия.
– Все мы со своими тараканами.
– Его – тебе точно не понравятся.
– А поконкретней, что имеется ввиду?
– Сворачивай эту свою операцию по обольщению, – продолжает, игнорируя мой вопрос. – Я тебе кого-нибудь нормального найду.
– Старика? Этот относительно молодой хоть.
– Молодой, но двинутый на всю голову, – вырывается у Жарова. – Держи дистанцию. Я не шучу.
– Ерунда какая-то! – капризно эмоционирую. – Вы ж сами меня с ним познакомили на благотворительном вечере.
– Пришлось. Ты своим появлением навела слишком много шороху.
Горделиво приосаниваюсь, вспоминая восторженные взгляды мужчин и женщин, направленные в мою сторону.
– Слушайте, Борисыч, а можно начистоту, – наклоняюсь ближе к нему и маню пальчиком.
– Ну давай.
– Вы боитесь, что я тоже… того… – посвистываю, устремляя взгляд наверх.
– Что того? – хмурится сильней.
– Исчезну, как те две девушки. Утону или пропаду бесследно.
– Бортич, – он прищуривается.
– Слухи вашего агентства, – поясняю невозмутимо, пожимая плечом.
– Никогда не открывай рот на эту тему. И ещё раз повторюсь: угомонись насчёт Ардова, если не хочешь неприятностей. Поняла меня?
