Текст книги "Кукла Яся (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)
Глава 7. Расплата
Итак, я снова без работы, а это значит, что опять наступило время кочевничества. Чердаки многоквартирных домов, парки, торговые центры, остановки, метро. Где я только не ночевала за прошедшие пару месяцев и сколько мест обошла в надежде получить хоть какую-то работу.
От двадцатки, украденной у того парня на заправке, давно не осталось и рубля. В Москве деньги расходятся очень быстро, как не экономь. Честно, я очень старалась, но они, по итогу, всё равно закончились.
Ещё и похолодало в Москве конкретно. Погода испортилась. В город пришла промозглая осень. Солнца стало меньше. Зачастили дожди.
В общем, мёрзла и по-настоящему голодала крайнюю неделю. Впервые всерьёз задумавшись о том, что, наверное, лиханула уехать из Екатеринбурга, будучи без гроша в кармане. Может, стоило попытаться начать новую жизнь там? Наплевать на прошлое и вперёд. Может, там это было бы легче сделать? Ведь в столице с этим оказалось сложно. Статистика реально удручающая. Сколько приезжих, мечтающих покорить Москву, заканчивают на улице или, в лучшем случае, возвращаются восвояси ни с чем? И, если говорить о моей ситуации, то это – первый вариант. Потому что лично мне даже и возвращаться некуда.
Короче, выбора нет, а значит… Хочешь жить – умей вертеться, Яся.
Лавирую среди машин с тряпкой и брызгалкой, наполненной средством для мытья окон.
О, гелендваген.
– Помыть фары? Лобовик? – спрашиваю у торчащего в окне бугая, пытающегося припарковаться между двумя машинами.
Он поворачивает квадратную мордень в мою сторону.
– Свалила от тачки, чаморошная, – бросает зло и брезгливо.
– Урод, – тихо цежу сквозь зубы и намереваюсь двинуть дальше.
– Олень сраный, сдай вперёд! – орёт хозяин гелика водителю впереди стоящей гранты.
– Куда? В зад нисану? – кричит в ответ тот.
– Помыть фары или окно? За полтинник, – спрашиваю, наблюдая за накаляющейся ситуацией.
– Нет, не надо, – женщина на kia недовольно на меня зыркает.
Отхожу к тротуару, присаживаюсь задницей на бордюр, а те двое продолжают скандалить.
– Баран тупой! Понаедут… Ни хрена водить не умеют.
– Слышь, понаедут, я москвич.
– Срать мне кто ты! Съебись!
– Ты чё так разговариваешь, дядя?
Они начинают громко пререкаться друг с другом. Конфликт разгорается, и вот уже лысый шкаф из гелика идёт разбираться к парню, сидящему в гранте.
Встаю.
Щас будут выяснять, у кого круче яйца.
Уже собираюсь свалить оттуда, ибо затея с мытьём стёкол не удалась, но в последний момент вдруг замечаю в гелике это.
Стекло со стороны пассажира тоже опущено. На сиденье, обтянутом дорогой кожей, стоит пухлая барсетка.
Возвращаю взгляд к двигающейся фигуре бугая.
Он далеко.
Сердце принимается стучать быстрее.
Адреналин долбит по венам.
Сглатываю, нервно облизнув губы.
Машина пустая.
Успею?
Успею.
Да-да. Как вы догадались, сейчас я собираюсь сделать то, о чём обязательно пожалею.
Секунда.
Две.
Уже можете начинать осуждать меня.
Бросаюсь к тачке, по пояс ныряю в окно и дёргаю барсетку наружу, уцепившись пальцами за ручку.
– А ну стой!
На автомате поворачиваю голову влево.
Чёёёрт…
За геликом стоит крузак с включенной аварийкой. В нём сидят два огромных мужика, затянутых в костюмы.
Охрана его, что ль? Только этого не хватало!
– Стой сказал, падла!
Под этот возмущённый ор тикаю оттуда.
– Сёма, лови эту дрянь!
Тяжело дыша, бегу по тротуару, точно спринтер. Лавирую между людьми и слышу топот преследователей.
Блин. Блин. Блин!
По неосторожности врезаюсь в старика. Тот роняет пакет, из него что-то высыпается.
– Осторожнее! Куда несёшься как умалишённая?
– Простите, – даю дёру дальше.
– Стой!
– Держите воровку!
Прохожие непонимающе хлопают глазами, а я опять неудачно вписываюсь в поворот. Точнее в чувака, рассекающего на самокате.
Столкновение выходит довольно болезненным, но самый главный ужас в том, что из-за этого удара я лечу на землю и, падая, теряю драгоценный отрыв.
Пытаюсь подняться, не обращая внимания на саднящее бедро, однако тут же меня словно зажимают в тиски.
– Попалась, сука!
– Хватай её!
– Отвалите!
– Тварюка!
Выронив барсетку, отбиваюсь руками-ногами, кусаюсь, дерусь, царапаюсь, но амбалы умудряются-таки меня скрутить.
Резкий удар в живот тупым предметом выбивает из лёгких весь воздух. Не успеваю отойти от этого, как тут же прилетает по почкам, а затем и по лицу.
***
– Может, всё-таки в больницу проедем?
– Нет, я в порядке.
И в противовес собственным словам непроизвольно закашливаюсь. Прямо как заправский туберкулёзник.
– Не похоже, что ты в порядке, – парень протягивает чистый платок и бутылку воды, глядя на меня при этом с искренним сожалением.
– Нормально.
– Так ты правда украла ту барсетку?
– А если да, то что? Сдашь меня ментам? – вытираю кровь с лица.
– Нет. Зачем мне это.
Киваю.
– Те люди грозились тебя грохнуть.
– Их можно понять.
То, что со мной случилось, я заслужила. Если идёшь на подобные вещи, будь готов к тому, что придётся ответить.
И не только перед Всевышним.
– Спасибо, что помог уйти оттуда.
– Если бы не было свидетелей, они затащили бы тебя в машину и увезли.
– Точняк. Зачем вступился? – сощуриваю глаз. Тот который не подбитый.
– Знаешь, воровство – это, конечно, дурное дело, но когда девчонку лупят битой… Перебор.
Бита. Ан вон оно что это было. Ну, хоть не по черепушке. Так и дурочкой остаться недолго. Будешь потом ходить и всю жизнь улыбаться.
Тьфу-тьфу.
– Давно ты дворником работаешь? – пытаюсь немного распрямиться и тут же морщусь.
– Пятый год, – отвечает Артём.
– А это, можно к вам устроиться, не знаешь?
– Да вроде занято всё, надо поспрашивать. А тебе зачем? Совсем всё плохо?
– Ну а ты как думаешь. Не от хорошего я за той барсеткой полезла.
– Скажи ещё что жить негде, – типа незаметно оценивает мой внешний вид. Цепляет взглядом рюкзак.
– Я просто недавно в Москву приехала. Не успела освоиться.
– Ясно.
– Слушай, – шмыгаю носом, – а есть вариант зарядить трубу где-нибудь?
– В подвале, – указывает на лестницу, ведущую вниз.
– Надеюсь, ты не маньяк? Не хочу, чтобы моё попиленное тело нашли разложенным по пакетам. В какой-нибудь канаве или мусорке.
Бррр.
– Я верующий человек. У меня жена и двое детей.
– Двое уже? Офигеть!
– Ну, так вышло, – смеётся парень, а следом достаёт свой телефон и демонстрирует мне заставку со своими карапузами.
– Прикольные.
– Витьке четыре, Оле годик, – когда он говорит о детях, даже голос будто меняется. Становится как-то мягче, нежнее. Видно, что любит мелких.
Не знаю. На маньяка и впрямь не похож ведь.
– Есть хочешь? Мне Лена с собой бутерброды и кефир давала.
Лена – это жена, подозреваю.
– Не, спасибо. Полежать бы.
– Надо поесть и прилечь. Там матрас есть. Пошли, – встаёт сам и помогает подняться мне.
***
В подвале у дворника Артёма я ночую три дня. За это время немного прихожу в себя после произошедшего. Что удивительно, устраиваюсь на работу. А ещё наконец дозваниваюсь до Мари. Но давайте обо всём по порядку…
Первое. Работа.
Вам, стопудово, любопытно, куда ж меня такую «красавицу» взяли. Лицо-то пострадало. Нос, губы были разбиты. На скуле, под глазом синяк. Самое то проходить собеседование, да? (Смеюсь).
Ну в общем. Никакого собеседования у меня не было. Неподалеку от того дома, в подвале которого я спала, обнаружилась автомойка, куда срочно требовался работник.
Хозяин мойки поржал с меня, но дал возможность помыть машину своего кента.
И знаете что? Я отлично справилась, потому что когда-то давно друзья-пацаны показали мне, как нужно это делать.
Итог: я теперь автомойщик. Еее!
Есть ещё плюс. Автомойка работает круглосуточно, так что больше не нужно искать место для ночёвки.
Джекпот, а? Я вполне довольна.
Так идём дальше. Второе. Мари.
У неё всё прекрасно. Она в Турции. Согласно последним новостям, обосновалась в огроменном доме своего турка. Целыми днями ничего не делает, релаксирует, гуляет в саду, ест фрукты-ягоды, загорает и плавает в бассейне. Короче, счастлива, как и хотела. Я рада за неё.
– Эу!
– Я здесь, – зевая, выхожу на улицу к забрызганной грязью тойоте. – Доброй ночи.
Час, блин.
И я уже кемарила.
– Доброй, – мужик удивлённо сводит брови на переносице.
– Помыться? – спрашиваю, закидывая в рот жвачку.
Арсен, мой начальник, говорит, что это плохая привычка и часто за неё ругает.
Да пофиг. Его же сейчас здесь нет.
– Снаружи надо помыть и внутри пороги-коврики, – даёт указание клиент.
– Ладушки. Загоняйте, – отворяю ворота. – Можете пройти в комнату ожидания. Там есть автомат с кофе, – предлагаю ему, когда вылезает из машины.
Снимаю пистолет с водой и принимаюсь за работу.
Вот всё мне в ней нравится, только резиновые калоши страшно бесят. И скептические мужские взгляды. Они ведь реально думают, что женщины – ни на что не годные существа, не способные выполнять элементарные действия.
– Спасибо.
Двадцать минут спустя получаю деньги и, не узрев больше жаждущих помыться, закрываю ворота гаража.
Выплюнув жвачку, отправляюсь в комнату.
Сбрасываю калоши и, закинув ноющие копыта на диван, поднимаю глаза к телеку.
Ну красота же?
Все тебе условия. Спальное место, развлечения, тепло, кипяток, туалет. Почти лакшери.
Переворачиваюсь на бок. Устраиваюсь поудобнее.
Тело ломит. Почки побаливают. Бедро. Ребро. Но уже мне значительно легче, ребят.
Усталость накатывает. Веки тяжелеют, закрываются. Сознание стремительно уплывает. И последнее о чём успеваю подумать…
Жизнь, по ходу, снова налаживается. М?
Глава 8. Гости
Бах-бах-бах!
Вздрогнув, пытаюсь разлепить веки и не сразу понимаю, что происходит.
Присев на диван, растерянно таращусь на болтающий телек.
Центральный канал. Женщина в классическом костюме рассказывает новости.
Почёсываю затылок. Смотрю в угол экрана.
Шесть утра. Обалдеть.
Ну кого там принесло в такую рань? Не спится?
Ныряю в резиновые сапоги, заставляю себя принять вертикальное положение и выхожу в бокс.
Бах-бах-бах!
Кем бы ни был этот кто-то, терпением он, определённо, не отличается.
– Да иду я, иду!
Вот ведь неймётся!
Зевая, толкаю металлический засов вправо и открываю дверь.
Блин!
Сон как рукой сняло, клянусь вам. Буквально моментально.
– Здрааасьте, – мямлю, глядя в злющие глаза человека, стоящего напротив.
– Ну здорова!
Меня бесцеремонно хватают за плечи и вытаскивают на улицу.
И да. Это тот самый парень с заправки.
Ёпрст… Как нашёл???
– Эээ! Чё такое-то! – возмущаюсь громко.
– Думала, не найду тебя, коза?!
– Отпусти! Я буду орать! – дёргаюсь, пытаясь освободиться.
– Ори сколько влезет! – разрешает великодушно.
Чё б да не так? Вокруг пустырь фактически. Жилая зона там, далеко. Так что прав, никто вопли не услышит.
– Отпусти!
– Где моё портмоне? – тряхнув меня словно тряпичную куклу, спрашивает сердито.
– О чём речь вообще?
Косить под дурочку не люблю, но вдруг прокатит?
– Ты стырила мой бумажник! – уверенно припечатывает, впившись в меня недобрым взглядом.
– Не-а, – нагло лгу, глядя ему в глаза.
– Да не гони мне! – резко дёргает на себя, и я непроизвольно морщусь от боли.
Лицо зажило, а вот почки и бедро до сих пор болят после того замеса с геликом.
– Не брала я твой кошелёк! Отвали!
– Не брала, значит?
– Нет. Ааай! Ааа! – ору, потому что этот придурок выкручивает мне руку.
– Слушай, подруга, просто верни бумажник, – доносится до меня голос его товарища, всё это время наблюдавшего за происходящим.
– Мм…
– Ему нужна эта вещица, хер с ними с деньгами, если потратила.
Вещица.
Кошелёк.
– Да нет у меня его! – признаюсь честно. – Блин, больно, отпусти!
Силу свою вообще не рассчитывает, что ли?
– Как это нет? – продолжает давить на руку.
– Вот так, сдала барахольщику! Сс…
Я совсем не слабачка, но тут прям слёзы на глаза наворачиваются от боли.
– Покажешь, где это было. В машину, – командует, даруя наконец вожделенную свободу.
– Погоди, – потираю пострадавшую конечность, – я не могу бросить мойку. Арсен меня уволит!
– Да насрать мне! Я сказал, села в тачку! – делает шаг вперёд, напирая снова.
И что-то мне подсказывает – с ним по-хорошему не договориться. Уж больно агрессивен.
– Дайте хоть переобуться! – пищу жалобно, и парень опускает взгляд на резиновые калоши.
– Пусть переобуется, Кир.
Хм. А его друг начинает мне нравится. Вон уже второй раз за меня вступился.
– У тебя минута! – цедит сквозь зубы тот.
Кир.
Кирилл значит? Ясно.
Случайно замечаю пистолет на его поясе.
Ё-моё, во влипла!
Не даром, ещё там на заправке, эти ребята показались мне мутными.
– Хорошо-хорошо. Щас я вернусь, парни! Спокуха! – примирительно выставляю ладони вперёд и, склонив голову, отступаю назад в помещение.
Слава Богам, они не идут за мной следом и остаются ждать на улице.
Думай. Думай. Думай.
Пистолет – это плохо, Ясь. Очень плохо.
Торопливо направляюсь в комнату ожидания. Достаю из шкафа свой рюкзак и кеды.
Резво переобуваюсь.
Бросаю взгляд на камеру.
Засекаю «гостей». Стоят курят у машины.
Вот чё не хватило ума посмотреть на экран перед тем, как открывать пошла? Тупица!
Закидываю рюкзак на плечо, хватаю ключи и тикаю к чёрному входу. С этой стороны парни меня точно не увидят. Пока будут ждать, успею потеряться. Надеюсь.
Тихо выбираюсь наружу. Прикрываю за собой дверь. Проворачиваю ключ в замке и, осмотревшись, прячу его под коврик.
Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Ну что… Пошла!
Прихрамывая, удираю.
Уже прям, на фиг, нездоровая традиция! Как же задолбало!
Стиснув челюсти, мысленно подгоняю себя и почти бегом передвигаюсь вдоль дороги, то и дело оборачиваясь.
О, ёж!
Мимоходом отмечаю нехарактерную для этой местности живность.
Он, как и я, куда-то спешит. По своим ежиным делам, наверное.
Так. Надо либо к надземному переходу двигать, либо…
Ещё разок бросаю взгляд через плечо.
Блин!
БЛИИН!
Он заметил!
Бежит за мной. Бежит за мной!
Аааа!
Пытаюсь ускориться, однако чёртовы почки ноют просто невыносимо.
– Стой, зараза!
Нет-нет-нет!
Так лихо сокращает расстояние, что разрыдаться от досады хочется.
Приближается.
Рррр!
Догоняет.
Вселенная, пусть споткнётся об ежа, пожалуйста!
Тяжело дыша, через силу переставляю ноги.
– Тебе крышка! – прилетает многообещающе в спину.
У меня получится. У меня получится. У меня…
Надежда, мать её, умирает последней. Вот как раз в эту самую секунду. Потому что Кирилл нагоняет меня, ловит в захват, и мы оба падаем на землю.
– Пф…
Борьба выходит неравная, но я пытаюсь сопротивляться.
– Далеко собралась? – наваливается сверху. Садится, фиксирует запястья одной левой.
– Я…
Щелчок.
Что-то холодное утыкается в мой живот.
Испуганно замираю и, кажется, даже перестаю дышать.
Это пистолет? Пистолет, да?
Поблизости тормозит машина.
Вот же вляпалась!
– Дёрнешься – получишь пулю, – предупреждает, клацнув зубами.
– Кир, остынь! – встревоженно кричит его друг.
Фоном улавливаю звуки внешнего мира. Слышу, как хлопает дверь авто. Как приближаются шаги.
– Встала! – приказывают мне тоном, не терпящим возражений.
Да и кто, спрашивается, станет возражать, учитывая обстоятельства… Очередные, блин.
– Ладно-ладно, я встаю.
Делаю, как велено. Медленно поднимаюсь с промозглой травы, одёргиваю задравшийся свитер и показываю ладони, имитируя жест «сдаюсь».
– Села, блять, в машину! – тычет в меня пистолетом.
– Я сажусь, только не стреляй, пожалуйста, – судорожно сглатываю. Во рту пересохло адски.
Признаю, сейчас мне страшно. Реально страшно.
Всякое ожидала, но умереть на обочине окраины Москвы – такое себе.
– Пошевеливайся!
– Давай в салон, – значительно мягче произносит его друг, открывая дверь машины. – Пушку убери, Кир.
Пока я выполняю очередную команду, он пытается воззвать к разуму злого до невозможного товарища.
– Эй! Это мои вещи вообще-то! – возмущаюсь, когда вижу, как тот поднимает с земли рюкзак и принимается зверски потрошить его.
Капец! Оттуда все мои причиндалы высыпаются.
– Бомжуешь, что ли? – доносится от брюнета, сидящего за рулём.
– Это временно, – поджимаю губы, глядя на то, как Кирилл поднимает паспорт и, листая его, движется к машине.
– Ну что, Ярослава Андреевна, – взглядом прожигает во мне дыру, – это пока побудет у меня.
– Да с какого перепугу!
– Рот закрыла, – рявкает грубо. – Двигайся!
Толкает меня дальше в салон и садится рядом.
Чтобы больше не сбежала, видимо…
***
– Здесь?
– Угу.
Дым (именно так к нему недавно обратился его друг) перелезает через меня и что-то достаёт из бардачка.
– Этот барыга на самом рынке промышляет? – неожиданно берёт меня за руку. Крепко и уверенно. Разгоняя по телу невесть откуда взявшиеся мурашки.
– Да. Эй! – растерянно моргая, смотрю на то, что происходит и, к сожалению, среагировать не успеваю. На моём запястье защёлкиваются наручники. – Ты обалдел? Какого…
– Такого, – вторую часть браслета захлопывает на своём. Открывает дверь и выходит из машины.
Мне, естественно, приходится тут же выползти следом. Вариантов-то нет. Намертво прикована.
Ну, додумался! Пристегнуть меня к себе! Я, блин, в шоке!
– Погоди, нельзя ли помедленнее, – переставляю ноги достаточно быстро, но всё равно за Кириллом едва-едва поспеваю.
– Нет.
– А немного ослабить можно? Давит на кость ужасно, – пытаюсь пошевелить рукой, затянутой в тесное железное кольцо. Непроизвольно его задеваю.
Он останавливается. Таким взглядом ошпаривает, что мама дорогая…
– Лааадно, потерплю, – тяну, уступая. Виновата ж перед ним. Куда деваться?
– Кир, по-моему, с наручниками реально перебор, – осторожно комментирует ситуацию его товарищ.
– Не перебор. Бегать за ней я, блять, больше не собираюсь!
– Да не стану я удирать, обещаю.
– Обещает она, – презрительно фыркает. – Таким, как ты, верить вообще нельзя. Куда дальше? – осматривается по сторонам.
– Прямо и налево до барахолки, – обиженно из себя выжимаю.
Таким, как ты, верить нельзя.
В принципе, мне ясно почему так говорит, но отчего-то опять же задевает. Даже злит.
– Пошли.
Двигаемся через толпу. Я подстраиваюсь под широкий шаг и послушно иду рядом со своим хмурым конвоиром. Кстати, про него…
Искоса рассматриваю суровый профиль.
Короткая стрижка. Волевой подбородок, чёткая линия скул, аккуратная щетина, нос с небольшой горбинкой, густые брови.
– Какого ляда уставилась? – поворачивается так резко, что оказываюсь поймана с поличным.
– Нравишься, – на автомате зачем-то выдаю как есть, и он хмурится ещё больше. – В смысле, внешне ты ничего, но характер – отстой, похоже, – спохватившись, добавляю.
В спину прилетает смешок. Это его друг с меня угорает.
– Зубы. Мне. Не заговаривай.
Видно, что совсем не воспринимает мои слова всерьёз. А жаль, я же честно ответила.
– Какой контейнер?
– Там, за шмотьём, – показываю свободной рукой. – А, вон он! Щуплый, бородатый дядька в шапке болельщика Спартака! Это он! Да, точно он!
Очень удачно. На ловца, как говорится…
– Молодые люди, дайте пройти! Я с товаром. Не видите, что ли!
Какая-то тётка с пакетами прёт вперёд как танк. Врезается прямо в нас. Дважды. Не понимая, по какой причине мы не можем разойтись, чтобы дать ей дорогу.
– Нет, ну вы посмотрите на них! – возмущается, упорно толкаясь.
Кирилл недовольно цокает языком и поднимает запястье вверх.
– Ай.
Приходится встать на носочки, чтобы пропустить эту мадам под нашими руками. Он ведь выше, хотя рост у меня приличный.
– Хернёй страдают… – озадаченно вылупив глаза, бросает торгашка.
– Мать, иди уже а, – Дымницкий тянет меня за собой, сосредоточившись на барыге, к которому так рвался.
Тот, пересчитав деньги, убирает их в карман и поднимает голову, утыкаясь взором прямо в нас.
– Здрасьте! – ору, улыбаясь. – Помните, я приходила к вам недели две назад.
– Не помню, – равнодушно мазнув по мне взглядом, отзывается мужик.
– А подумать? – мой компаньон якобы случайно раскрывает куртку, засвечивая пистолет.
– Давай по-хорошему, – Илья тоже справа подступает.
Барыга, заметив это, кривит рот.
– Девчонку знаешь или нет?
– Первый раз вижу, – внаглую врёт.
– Неправда! – протестую я громко.
– Если не хочешь проблем, бизнесмен, кончай изображать амнезию.
– Проблем? Та вы чё, ребята. Я ж просто барахлом занимаюсь.
– Завязывай косить под дурака. Отвечай на вопросы, иначе от твоей палатки наутро останется только пепел, – цедит Дымницкий, наклонившись к нему ближе.
– Я вам мужское портмоне приносила, – влезаю в разговор, ощущая нарастающую в груди тревогу. – Хорошее такое. Кожаное под крокодила. Как новенькое выглядело.
– Она его украла, – перебивает Кирилл. – Так что придётся вернуть портмоне хозяину, то бишь мне. Само собой, я в долгу не останусь. Отблагодарю, поскольку ты ни при делах и тоже потерял бабло из-за этой ворюги.
Лезет в карман.
Наверное, за той самой благодарностью. Вот только…
– Нет бумажника, – мужик, сам того не подозревая, одной фразой расписывается в том, что мне конец.
– То есть?
Краем глаза вижу, как подвисает Кирилл.
– То и есть. Его забрали почти сразу. Качественная была вещица. Дорогая. Даже думал себе оставить.
– Хм. Дорогая… Интересно, у меня купил за пятьсот, а продал за сколько же?
– Ты прогадала много, девочка.
Барахольщик хрипло смеётся, а вот Дымницкий, кажись, приходит в самое настоящее бешенство. Он так резко дёргает меня к себе, что я аж вскрикиваю.
– Ты отдала мой бумажник за пятихатку?
– На косарь он не согласился, а мне надо было что-то есть, – оправдываюсь спешно.
Такие глаза у него сейчас дикие. Кошмар.
– Пиздец! – ругнувшись, стискивает челюсти до проступивших на скулах желваков.
– Я…
– Под крокодила. Это, сука, и был крокодил! – произносит по слогам, яростно дыша мне в лицо.
– Ну… Был да сплыл крокодил твой, – пытаюсь пошутить. Явно не в тему.
Дымницкий издаёт какой-то страшный, утробный звук.
По ощущениям, ещё немного, и он придушит меня прямо здесь. Однако вместо этого, моё запястье неожиданно получает свободу.
– Кто купил его? – поворачивается к барахольщику. – Твой знакомый? Говори, – за грудки его хватает.
– Какой-то дед в очках. Раньше я его здесь не видел, – рассказывает тот испуганно.
– Врёшь, падла?
Ткань куртки опасно трещит. Прямо как мои натянутые нервы.
– Нет-нет. Отвечаю.
– Кир, всё, погнали отсюда, – Илья вмешивается, чтобы остудить его пыл.
– Перестань. Отпусти человека. Я куплю тебе новый! – тоже присоединяюсь.
– Новый…
Барыгу отпускает, но, судя по лицу, ярость лишь сильнее по венам топит. Это видно по тому, как напряжены пальцы, которые он зажимает в кулак. И по тому, как он раскачивается на носках взад-вперёд. Словно душевнобольной.
– Как только заработаю денег, куплю. Один в один найду.
Кирилл, шумно выдохнув, поджимает губы. Опускает голову. Качает ею и, печально усмехнувшись, уходит.
– Разве стоит так расстраиваться из-за дорогой безделушки? – провожаю взглядом его силуэт, вскоре затерявшийся в толпе. – Господи, это ведь просто кошелёк! Ну, допустим, даже из крокодила и чего?
– Да неважно сколько стоит вещь. Для него ценность в том, что её подарил близкий ему человек.
Встречаемся глазами с его другом.
– Вот блин…
Я как-то об этом не подумала.
