Текст книги "Кукла Яся (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
Глава 21. Бортич на максималках
Кирилл
Болею я настолько редко, что вряд ли мог бы вспомнить, когда это случалось в последний раз, но прошедшая неделя… Чёрт дери, впервые в жизни мне казалось, что я реально подыхаю от какой-то лютейшей хвори.
Началось всё с безобидного насморка и боли в горле, а потом как пошло… Слабость, ломота в теле, кашель, адская мигрень. Валялся в постели трупаком, а в один из вечеров ещё и температура поднялась чуть ли не до отметки сорок. Черепа напугал показаниями градусника до такой степени, что он в итоге вызвал бригаду скорой. Ну а те, недолго думая, всадили мне укол в задницу.
После осмотра врач предположил пневмонию и порекомендовал мне поехать в больницу, но я, естественно, наотрез отказался. Какая на фиг больница?
В общем, если вкратце, так у меня появилась своя личная медсестра.
Бортич, чтоб её…
На протяжении нескольких дней она настырно пичкала меня всевозможными лекарствами. Без конца совала градусник под мышку, «мониторя ситуацию». Заставляла промывать нос и полоскать горло какой-то горькой херней. Отпаивала горячими супами и грозилась сдать в ближайшую больницу, если не буду пить и есть её «отраву».
Честно, в тот период было абсолютно не до разборок. Не было ни сил, ни желания с ней ругаться. Мужественно терпел и принимал все издевательства с её стороны. Точнее, помощь.
Почему? Да кто знает. Что-то очень странное произошло в ту ночь, когда Яська сменила на «посту» Черепанова, заступив на ночное дежурство.
Я помню, что она сидела у моей постели. Гладила меня по голове и лицу. Что-то тихо говорила и вроде даже плакала.
Пиздец. Неожиданно на хрен. Вот уж не мог подумать, что эта девчонка станет переживать за моё здоровье.
И тем не менее, она действительно переживала, иначе зачем нужна была вся эта возня со мной?
Учитывая наши непростые взаимоотношения, объяснения её поведению я не находил. А сам… Сам не оттолкнул и не послал, наверное, потому что впервые за долгое время просто почувствовал от кого-то заботу. Давно в моей жизни не было чего-то такого. Очень давно…
Крайние пару суток я много спал. День и ночь поменялись местами. Я потерялся во времени. Вот и сейчас, продравши глаза, не сразу понимаю, утро на дворе или вечер.
Просыпаюсь то ли оттого, что давит на клапан. То ли потому что в горле дико пересохло. Оторвав голову от подушки, поднимаюсь. Принимаю вертикальное положение, свешиваю ноги на пол и рассеянно моргаю до тех пор, пока картинка перед глазами не становится чётче.
В комнате темно и тихо. За шторами в окнах дома, стоящего напротив, горит свет. Из чего делаю вывод, что время на улице всё-таки вечернее.
Чешу затылок. Расправляю плечи. Оцениваю состояние. Непонятное. Вроде и лучше стало, а всё равно как в каком-то коматозе пребываю, толком не соображая, что к чему.
Нащупываю телефон на тумбочке, забираю его и снимаю блокировку.
Часы показывают двадцать один сорок.
Свайпнув по экрану, просматриваю уведомления. Пропущенные: Кира, Череп, Паровоз, незнакомый номер, Кира, тётка, Кира. Открываю сообщения. Читаю.
позавчера
16:54 Кира: «Я в салоне. Перекрасилась в тёмный, как ты хотел)»
16:55 Кира: Фото.
16:55 Кира: «Ну как?»
17:45 Кира: «???»
17:49 Кира: «Думаешь, мне не идёт?»
вчера
16:20 Кира: «Я купила новые трусики)))»
16:24 Кира: Фото.
16:35 Кира: «Как тебе?»
16:36 Кира: «Нравятся?»
16:39 Кира: «Сорвёшь их с меня?)»
20:45 Кира: «Дым, у тебя отчет о прочитанных отключен или ты принципиально не отвечаешь на мои звонки и сообщения?»
21:07 Кира: «???»
21:27 Кира: «Супер»
22:58 Кира: «Череп сказал, что ты заболел. Не ждать тебя сегодня?»
01:09 Кира: «Ясно, не ждать, по ходу»
03:05 Кира: «Ложусь тогда спать неудовлетворённая(»
Блять, лишь бы потрахаться. И плевать, умираю я тут или что.
03:06 Кира: «Хотела сказать, что на НГ мои зовут нас к нам. Хочу, чтоб ты поехал. Я решила, что пора им всё-таки с тобой познакомиться»
Решила она.
сегодня:
08:34 Тётка: «Кирилл, набери меня, когда сможешь. Это срочно, мать кладут на операцию, нам нужны деньги.
13:20 Кира: «Паровоз звонил. Просил зайти к вам вечером. Сказал, что ко мне есть какое-то дело»
14:52 Кира: «Буду после одиннадцати, до этого времени я занята»
16:37 Кира: «Останусь у тебя переночевать? Приласкаешь?) Соскучилась»
17:50 Череп: «Выпей колёса. Какие – Яська написала на бамажке»
БАмажка. Дурень.
18:29 Череп: «Как проснёшься, скинь хоть смайл. Чтоб мы понимали, живой ты там вообще или нет»
Подсвечиваю фонариком прикроватную тумбочку. Тянусь за бутылкой воды. Откручиваю крышку и жадно пью, утоляя жажду. Следом беру в руки листок, выглядывающий из-под блистеров с таблетками.
«Кир! Эти таблетки выпей, как проснёшься. Большую (антибиотик) после еды. Отрава на плите. Холодное не ешь, погрей!! Горло и нос – ты помнишь, что делать. Не вздумай пропускать! Температуру чекни обязательно. Если высокая поднялась или болит голова, выпей вот это»
Командирша.
Встаю. Чересчур резко, ибо башка вдруг кружится и изображение плывёт по кругу.
Мать твою.
Несколько секунд требуется на то, чтобы вернуть себе способность ориентироваться в пространстве.
Щёлкаю выключателем ночника. Пересекаю комнату. Замечаю на кресле аккуратно сложенное одеяло. Именно там, свернувшись клубком, спала Бортич. Как на нём можно уместиться – большой вопрос. Оно маленькое, старое и жутко неудобное.
Куда делась, кстати? Обещала ведь, что не уйдёт. Точно помню.
Кое-как доползаю до ванной комнаты, где отливаю и заставляю себя принять душ. Потный весь как козлина.
Чищу зубы, умываю морду и разглядываю в зеркале своё отражение.
Мешкари, щетина, осоловевший взгляд. «Красавец» тот ещё.
Перемещаюсь на кухню. Желудок агрессивно урчит, намекая, что пора бы чем-то закинуться. Давно не ел.
Провожу инспекцию кастрюль: поднимаю крышки и принюхиваюсь.
Борщ. Куриные котлеты, гречка.
И то, и то сожрать охота.
Включаю плиту и, пока греется первое, стачиваю весь верхний ряд котлет.
Бля, Яське не скажу, естественно, но наедине с собой могу признать: она научилась-таки готовить. Клянусь, не думал, что подобному суждено случиться. Раньше в рот невозможно было взять её «шедевры». Сейчас – это вполне себе сносно. Не один я заметил. Пацаны в последнее время её прям нахваливают. И не только за стряпню. Все мы заметили, что в квартире стало в разы чище.
Чудеса.
Заканчиваю с ужином, оставляю посуду в раковине и решаю вернуться в комнату для того, чтобы выпить опостылевшие колёса. В коридоре слышу, как проворачивается ключ в двери, а уже несколько секунд спустя в квартиру заходит Яська. Точнее, какая-то прокачанная её версия. В последствии я буду звать её «Бортич на максималках».
Сдёргивает капюшон, трясёт волосами и до меня долетают снежинки, не успевшие растаять в тепле.
– Ой. Привет, – здоровается, застыв на пороге.
Не моргая, на неё таращусь.
Это что ещё за на хер???
Она при полном параде. На лице макияж: красная помада, стрелки, ресницы. Волосы уложены крупными волнами. Под пальто платье. На ногах высокие, как их, ботфорды?
Стоп. У Бортич есть пальто и ботфорды?
Зависаю, отказываясь принять эту реальность.
– Поел? Таблетки выпил? Как себя чувствуешь? – засыпает вопросами, краснея.
Молчу.
Девчонка снимает пальто, расстёгивает молнию на ботфордах, скидывает их и залезает в тапки.
Ни хрена себе платье. Где вообще купила? Кто ей его продал?
– Ты какой-то странный. Плохо тебе, да? – приближается ко мне, кладёт прохладную ладонь на лоб и хмурится.
Пиздец, от неё ещё и духами пахнет.
– Да, температура, – заключает, вздохнув. – Сколько? Ты мерил? Судя по всему, нет, – шагает ко мне в комнату. – Дым, – зовёт.
Иду туда следом.
– Ты почему не выпил антибиотики? – шарит по тумбочке, проверяя блистеры. – Вообще ничего не выпил.
– Где ты была? – обретаю наконец голос.
– Где-где, на свидании. Поменяю тебе постельное бельё, пока ты стоишь, – снимает наволочку с подушки, простынь, пододеяльник.
На свидании.
То есть пока я подыхаю от пневмонии, она развлекается?
– Ребята не приходили? Череп чёт трезвонит мне весь вечер. Спросила сообщением, что такое, не ответил.
– То есть перезвонить минуту не нашла. Очень занята была на этом своём свидании? – выпаливаю раньше, чем удаётся подумать.
– Угу, – достаёт из шкафа чистый комплект белья.
«Угу»? Это всё?
Начинаю раздражаться, глядя на то, как воюет с простынью и пододеяльником. Ещё ж, блять, наклоняется, не специально, но демонстрируя свою задницу, обтянутую тонкой тканью.
– Там снежище такой! Сугробы повсюду, – рассказывает как ни в чём не бывало. Перекидывает волосы через плечо, открывая взгляду спину и острые лопатки. – Пойдём завтра с Черепом лепить снеговика и снежную бабу, – встряхивает одеяло. Платье задирается ещё выше. Мой взгляд непроизвольно скользит по её длинным и стройным ногам.
Где ты была?
На свидании.
– Ну вот, готово. Иди сюда, пей таблетки и ложись. Ты поел?
Бесит, как же бесит.
Не отвечаю.
Наливает воды в стакан, берёт таблетки. Разворачивается. Подходит ко мне. Натыкается взглядом на мою хмурую рожу и мрачный взгляд.
Сука, аж светится вся! Глаза блестят. Щёки горят смущением.
– Пила, что ли? – прищуриваюсь.
– Немного, для настроения, – беззаботно пожимает плечом.
– Для настроения, – повторяю, сцепив зубы.
– Угу.
– Хватит, блять, угукать!
Смеётся.
Смешно ей!
– Ладно, ты не в духе, как я вижу, пойду к себе. Выпей это, – протягивает стакан, но я выбиваю его из её руки, и он с грохотом летит куда-то на пол, в тот же миг разбиваясь на осколки. – Ууу, ну ясно, – качает головой и выходит из комнаты.
Я не двигаюсь. Стиснув челюсти, перерабатываю полученную информацию. Часто дыша, слушаю, как остервенело колотится под рёбрами моё сердце. Чувствую, как закипает в жилах кровь и как расшатывает нервную систему, давшую сбой.
Варюсь в своей чёрной ревности ещё минуты три-четыре. По итогу, не справившись с эмоциями, одержавшими верх над моим больным организмом, отправляюсь к Бортич.
Обшарив кухню и ванную, выхожу на балкон, где она по-прежнему обитает.
– Я переодеваюсь вообще-то, – бросает платье на раскладушку.
Стоит передо мной в одном белье и, пока я изучаю её тело голодным, злым взглядом, каждый волосок на моей коже встаёт дыбом.
– Кирилл, алё, выйди отсюда, – недовольно возмущается она.
Какой там выйди.
Прямо сейчас я направляюсь к ней.
– Кто? – дёргаю за локоть к себе.
– Ты про что? – лепечет, невинно хлопая ресницами.
– Дуру из себя не строй, – наклоняясь ближе, рычу на неё в ответ.
– Тише ты, спокойно.
Её губы растягиваются в издевательской улыбке.
И где-то тут предохранители у меня срывает окончательно.
Глава 22. Вскрываем карты
Яся
– Кто? Глухая? Я спросил, кто!
Давит. Прожигает тяжёлым взглядом. Расстреливает насквозь.
Не моргая, смиренно принимаю всю ту бурю, что на меня надвигается.
– Где ты была? – повторяясь, гремит надо мной громом.
Долго-долго смотрим друг другу в глаза – и вот оно. Это происходит.
Вдруг приходит чёткое осознание того, что впервые за те несколько месяцев, которые знаю Дымницкого, я чувствую от него те эмоции, которые так важны и нужны мне.
Он ревнует.
Не ясно, понимает ли это сам или действует бесконтрольно, не анализируя в моменте своего состояния.
– Кирилл… – морщусь в тот момент, когда его пальцы стискивают мои плечи.
– С кем? – словно через силу выдавливает из себя главный вопрос. – Эмиль? – предполагает, и я вижу, как дёргается его губа.
– Имя для тебя имеет какое-то значение? – продолжаю говорить загадками, намеренно сохраняя бесящее его спокойствие.
– Ты на хрена с ним связалась? Зачем пила? – встряхивает меня будто тряпичную куклу.
Вздыхаю.
– Есть сигарета? Хочется покурить.
– ПОКУРИТЬ, БЛЯТЬ? – цедит, щёлкая зубами от злости.
– Угу.
– Ты итак уже весь мозг прокурила, по ходу!
– Переживаешь за меня или что? – интересуюсь, прищуриваясь.
– Ему тридцать шесть! В курсе?
– И что? Это только ты люто заморачиваешься на тему возраста, – отражаю равнодушно.
– Бортич…
– Главное, что МНЕ есть восемнадцать. Это позволяет и пить, и курить, и тра…
– Заткнулась, – шипит, когда воздух со свистом покидает его лёгкие.
Ревнует. Ревнует. Ревнует!
Радостно бьётся в моей голове набатом.
– Что такое? У тебя есть физические потребности, а у меня их быть не должно, что ли? – бью ладонями в каменную грудь, однако оттолкнуть не выходит. – Кое-кто регулярно шпилит эту свою мадам-Ебу, а я, получается, не имею права на то, чтобы с кем-то провести время и переспа…
– Причём тут она? – орёт, перебивая.
– Ладно, всё, проехали, – цокаю языком и закатываю глаза. – Отпусти, мне больно, – тоже начинаю злиться, хотя держалась до последнего.
– Ты с ним спишь? – ослабляет хватку, но выражение лица транслирует крайнюю степень шока и недоумения.
– Если и да, то какое тебе дело, – бросаю провокационно и резко сбрасываю с себя его руки.
Блин, а я шикарная актриса, оказывается! Подумать, что ли, об этом на досуге?
Довольная собой, забираю с раскладушки чистую футболку. Выхожу через кухню в коридор и, наконец, добираюсь до ванной.
Достаю с полки гель для умывания. Собираюсь смыть макияж, но этот ненормальный заявляется прямо сюда. Оборачиваюсь, когда дверь с грохотом ударяется о стену.
– Ты в себе вообще? – уточняю, выгибая бровь.
– И как давно это длится?
– Господи Иесусе! Какая разница???
– Он тебя спаивает? Принуждает к чему-то? – летит в меня один вопрос за другим.
– Принуждает?
Хохотнув, прыскаю в кулак.
Какая ж у него всё-таки богатая фантазия! Бедный Эмиль даже и не догадывается, как далеко мы с ним продвинулись.
– Тупая идиотка! У него есть жена и ребёнок. Он попользуется тобой и вышвырнет!
О как!
– Мне всё равно, я на её роль не претендую.
– Блять, что в твоей башке? – стучит пальцами по моему темечку.
– А в твоей, м? – задираю подбородок.
– Глупая малолетка.
Вижу, как его разгоняет ещё хлеще.
– Ты особо умным в этой ситуации, так-то, тоже не выглядишь. Суёшь свой нос в мою личную жизнь. С какой стати? Я что-то должна тебе, прости?
– Мы о тебе беспокоимся.
– Мы?
Любопытно.
– Я и пацаны, – поясняет он.
– Надо же! Зачем ты их сюда приплетаешь? Речь о тебе и обо мне. Пацаны не бросаются на меня с необоснованными претензиями и не оставляют на моём теле синяки! – с укором припечатываю.
– Нет там синяков! – его хмурый взгляд опускается на мои плечи.
– Завтра проявятся! – наезжаю в ответ. – Разве это нормально? М? Благодарность мне за то, что все эти дни провела у твоей кровати?
– Никто не заставлял тебя.
– Может, я делала это, потому что хотела? Потому что мне не насрать на то, что с тобой происходит? Может, потому что, несмотря на эту нашу вражду, есть ещё кое-что между нами, Кирилл! Ты ведь не станешь отрицать это сейчас?
– Послушай…
– Нет, это ты послушай, – поднимаю палец вверх. – Я долго терпела. Твою ненависть, твоё свинское отношение ко мне. Со всеми, кроме меня, ты – абсолютно другой человек. Да, признаю в очередной раз: я виновата перед тобой. Извинялась уже за тот чёртов бумажник! Ну не могу я его вернуть! Случилось то, что случилось. Сколько должно пройти времени, чтобы ты простил? Это вообще когда-нибудь произойдёт? Или я теперь пожизненно для тебя в чёрном списке? Останусь лишь воровкой, не больше. Ответь мне раз и навсегда. Чтобы перестала стараться как-то исправить ситуацию! Видит Бог, из кожи вон лезу, чтобы наладить с тобой общение. Чтобы пробить грёбаную стену и достучаться.
Прорвало меня.
Не остановить теперь уже точно.
Всю правду обрушиваю на него.
Будь как будет.
– Не замечаешь очевидного? Не видишь, как тянусь к тебе? Не понимаешь, что чувствую? Что испытываю всякий раз, когда ты меня обижаешь? Именно ты, а не кто-то другой!
– Ясь…
– Ты слепой? – прямо в глаза ему смотрю. – Я… – голос садится, горло немеет. – Впервые, блин, так сильно, что… не знаю, что с этим делать.
Вот и почти сказала.
Провела жирную черту.
Раскрыла себя наголо.
– Ты…
Я думала, что он выглядел ошарашенным пять минут назад, но нет. То, как он смотрит на меня сейчас… Растерянно. Изумлённо. Не веряще.
Кирилл несколько мучительно долгих секунд пребывает в полнейшем замешательстве, но, увы, Дымницкий не был собой, если бы не сумел быстро взять себя в руки.
– Ясь, ты просто слишком молода ещё. Тебе кажется, что ты…
– Влюблена? – выпаливаю отчаянно, хоть и не собиралась произносить это слово. – Мне не кажется.
– Абсурд.
– Нет.
Качнувшись на носках, дёргает головой.
Как будто отказывается воспринимать озвученную мной информацию.
– У тебя сейчас такой возраст…
– Как ты задолбал! Причём тут грёбаный возраст? Что за пунктик? Тебе ведь не шестьдесят, ёлки-палки! Всего-то двенадцать лет разницы, Дымницкий! Что в этом страшного?
– Это очень много.
– Это всё твои загоны. Вон даже Шекспир писал: «Любви все возрасты покорны».
– Это Пушкин.
– Да пофиг. Я про саму мысль.
– Бортич, ты не понимаешь…
– Я сказала тебе, что испытываю, – на этот раз перебиваю его сама. – Что насчёт тебя? Если отбросить обиды и прочее. Ты… Ты чувствуешь что-то тоже? Я нравлюсь тебе, Кирилл? Мы могли бы попробовать…
– Нет, – обрубает так жёстко и сердито, что разбушевавшийся в моей груди ураган закручивается в тугую спираль, стиснувшую рёбра.
– Почему так категорично? – шепчу, осипнув.
– Ты полнейшую чушь несёшь.
– Это не чушь, – задыхаюсь от обиды.
– Ты… Чёрт, – проводит рукой по короткостриженным волосам. – Маленькая и такая глупая. Придумала себе то, чего нет.
– Придумала?
– Фильмов своих дебильных пересмотрела?
– Я задала вопрос и жду ответа.
– Какого, нахуй, ответа? Ты спятила? – окончательно выходит из себя. Прощай, выдержка!
– Просто скажи. Я приму любой. Давай хоть раз поговорим честно.
– Что ты хочешь от меня услышать?
– Правду.
– Правду блять, – усмехается.
– Да, – делаю шаг вперёд к нему. – Вот мы один на один. Я стою перед тобой в белье. Ты напротив. Взвинчен и… – опускаю глаза вниз на его джинсы, сглатываю. – Возбуждён.
Мои щёки заливает жаром, но реально, какой на фиг смысл отрицать очевидное?
– Нет ничего между нами, да?
– Нет.
– Погоди-погоди, то есть… – возвращаю взгляд к его глазам. – Ты так сильно меня ненавидишь, что у тебя встаёт?
– Пиздец, – снова слышу скрежет его зубов. – Ты пытаешься раздуть из мухи слона.
– Нет, я пытаюсь для себя прояснить ситуацию.
– Хорошо, давай я поясню, – наклоняется ко мне. – Это называется ёбаная физиология, а не то, что ты там в своей дурной голове насочиняла!
– А что по поводу твоей ревности?
– Чего блять?
– Того блять! Ты ревнуешь, – не спрашиваю. Утверждаю.
– Крышей поехала?
– Чего тебя так накрывает? Прискакал сюда. Выясняешь где была, да с кем.
– Ты время видела? А свой внешний вид? Проституский.
– Это просто смешно, Дымницкий! Я не ребёнок!
– Ребёнок и есть.
– Тогда вдвойне странная на меня реакция, – нарочно стебу.
– Обёртка и начинка не всегда совпадают. Думаешь, можно считать себя взрослой только потому что выглядишь как взрослая?
– Давай ближе к делу. Не надо опять заводить эту излюбленную шарманку. Что там по поводу нас?
– Нет никаких НАС, Бортич.
– Есть, – упрямо спорю.
Он прикрывает веки. Тяжело вздыхает, выдерживая паузу. Открывает глаза.
– Врать не стану, я бы не отказался тебя трахнуть, но на этом, блять, всё. Ничего больше. Такой вариант допускается? Устраивает? Если да, то можешь опускаться на колени прямо здесь. Убьём двух зайцев сразу. Разобьём стёклами вовнутрь розовые очки и удовлетворим мои потребности.
– Пошёл ты… – тихо, но решительно выдыхаю.
Оттолкнув его вправо, выхожу из ванной.
Пулей пролетаю по коридору, ощущая, как кровь разгоняет по телу гнев и ярость. Именно эти чувства практически молниеносно заполняют каждую мою клеточку, каждый нерв.
Одеваясь, проклинаю себя за то, что сделала.
Какая глупая, Боже! Зачем рассказала ему всё? Зачем? Только полной идиоткой себя выставила.
Одеваюсь. По-армейски быстро. Носки. Штаны. Футболка. Свитер.
Срываю рюкзак со спинки стула.
Со злостью начинаю заталкивать туда свои немногочисленные вещи.
От силы пару минут мне надо. Встать на лыжи – не проблема. Я привыкла. И не пропаду.
Буду, конечно, тосковать по ребятам и прежней жизни, но оставаться здесь, рядом с Дымницким, больше не смогу. Не после сегодняшнего точно.
Дёргаю молнию.
Не желает застёгиваться.
Психанув, бросаю под ноги рюкзак. Прыгаю на него, чтобы утрамбовать содержимое и выпустить воздух. Повторно тяну за собачку и, наконец, справляюсь.
Со всем справлюсь.
Я сильная. У меня есть небольшая сумма денег на первое время. А ещё теперь у меня есть агентство Жарова, в котором я официально состою.
Подрываюсь с пола.
Покидаю балкон, прихватив свои пожитки и паспорт, который, к счастью, был у меня, а не у регулярно отбирающего его Паровоза.
– Куда собралась?
Это грёбаный Дымницкий.
И он преграждает мне дорогу.
