Текст книги "Лилия с шипами (СИ)"

Автор книги: Анна Черных

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Семнадцатая глава

Хлопнула дверь и напускная бравада слетела с меня в один миг. Я привалилась к стене и зарыдала. Громко, во весь голос, как не рыдала с детства. Как я могла так обойтись со своей единственной подругой, которая всегда была рядом, всегда поддерживала меня, понимала, подсказывала, советовала… Которая помогала мне избавляться от назойливых поклонников… и возможных друзей. Которая помогла дать пинок под зад Мусе… и которая заставила меня отказать Сане… Господи, как-будто в ней уживались два человека. Джекил и Хайд? Боже мой, ничего нового не происходит в мире, абсолютно ничего нового… И похоже, в моей подруге остался лишь один Хайд…

Меня привел в чувство звук сигнала мобильного. Шмыгая носом, я взяла телефон и откашлялась.

– Да!

– Лапуль, что такой голосок болезненный? Ты часом не приболела?

– Муся… Ты вовремя как всегда. Тебе чего?

– Мне? Тебя!

– А я думала, чего нового… Через годик позвони, может, поболтаем.

Только я нажала отбой, как телефон тут же вновь запиликал. Я размахнулась, чтобы его шваркнуть о стену, но в последний момент успела заметить, что номер на дисплее высветился другой.

– Да? – раздраженно рявкнула в трубку.

– Неудачный день? – поинтересовался Саня. – Или последствия неудачной ночи дают о себе знать? Привет!

– О… – растерялась я. Сердце забилось быстрее, отдаваясь где-то в горле. – Привет!

– Ну что, когда наступит час икс? Я имею в виду – знакомство с Таниным воздыхателем.

– Сань… – еще больше растерялась я. – Пока, видимо, час икс не состоится, Танька съехала с моей квартиры и скрылась в неизвестном направлении. Но ты заходи просто так, без нужды, когда вздумается!

– У-у-у, а я-то уже губы раскатал, думал-таки у меня будет возможность посидеть с вами на халяву! – засмеялся Санек. – Ну ладно, ловлю на слове, загляну как-нибудь! Надеюсь, найду дорогу к твоей избушке, красная Шапочка! Ой, сорри, меня вызывают, я побежал! Пока!

– Пока… – прошептала я, в мерно пикающую трубку. Кровь по телу побежала быстрее, звонок Сани оказался как глоток свежего воздуха, и в такой нужный момент…

Я судорожно вздохнула и направилась к балкону – все-таки, квартиру нужно как следует проветрить, что-то в последнее время воздух в ней стал каким-то тяжелым. Но, не дойдя до балконной двери, вдруг остановилась как вкопанная, сама не зная почему. Что-то привлекло мое внимание. Но что? Я быстро оглядела комнату – вроде, все как обычно. Легкий творческий беспорядок – на диване валяется моя майка, на кресле у компьютера висит Танькин лифчик… А что за пятно на полу, у самого ковра? Я встала на колени, вглядываясь в след. Ну конечно, след, что же еще! Еле заметный отпечаток от ботинка. Танька, что ли, прошлась в обуви по комнате? Какая к черту, Танька? Этот след принадлежал ноге, как минимум, сорок второго, а то и сорок четвертого размера! И знакомый, какой рисунок подошвы… Ёлочка – штрих, ёлочка – штрих… Когда-то я уже видела такой… Да какая разница, где и когда, главное – откуда он взялся в моей квартире! Я зачем-то приложила руку к следу. Он оказался в два раза больше моей ладони. Хм… И что? И ничего…

Я встала с колен, и зачем-то потянула носом. Ничем особенным не пахло, если не считать легкого запаха незнакомой парфюмерии. Танька душилась? Нет, запах явно мужской. Может, я тогда не обратила внимания, и Саня прошел сюда в ботинках? Но нет, отчетливо вспомнилось, как упали со стуком его ботинки в коридоре. И парфюм у него совсем другой, этот какой-то приторно-сладковатый, терпеть не могу, когда мужик так пахнет. Я медленно прошлась по квартире. Все вещи на своих местах. Вроде бы. Никаких следов больше нигде нет. И нигде больше не чувствовался тот подозрительный запах, только в гостиной, и еще в прихожей, вот там он провонял все как раз настолько, что можно было не думать, что мне все мерещится. Я остановилась у входной двери и задумалась. Откуда-то издалека, еле слышно до меня донесся кошачий мяв. Челленджер! Совсем за этой беготней забыла про него! Мне стало невыносимо стыдно, и я, тут же выскочила за дверь, собираясь немедленно вернуть страдальца в родные пенаты.

– Кто там? – послышался голос соседки.

– Это я, тёть Кать, за котом пришла!

– А, жива – здорова! – послышалась звук снимаемой цепочки, и дверь открылась. – А я-то уж подумывала в милицию сообщить.

– Зачем в милицию? Из-за кота, что ли? – не поняла я.

– Затем. – Соседка вышла на площадку. – Затем, что подружка эта твоя, как ее, Танька? Ну да, Танька, ухажеров в твою квартиру водит, а когда я ее спросила, где ты, она сказала что ты дома, но позвать тебя не пожелала.

– Каких ухажеров? Когда?

– Дак, днем седни! Три мужика сразу, представляешь! Стало быть, соврала, голуба сизокрылая, тайком привела? – обрадовалась тетя Катя. – Эту… Малину… Блатхату, во! Блатхату устроила у тебя дома, да?

– Теть Кать, да я и в самом деле дома весь сегодня была… Спала, правда…

– Крепко, поди, спала? – съехидничала соседка. – Да если бы не я, они б тебе всю квартиру вынесли! Ковры уже тащили, хорошо я стерегла тут, видела в глазок, как она привела к себе эту банду.

– Какие еще ковры? – выпучила я глаза.

– Какие, какие… Тебе лучше знать, голуба моя, какие у тебя там ковры! Слышь-ко, я дверь-то на цепочку закрыла, да и в щелочку стала глядеть, как услыхала, что возня какая-то началась, а потом гляжу – один вылез, здоровенный такой, перегнулся через перила, и давай чего-то там внизу выглядать. А меня-то не заметил, глазастый, тоже мне. Граблей своей махнул, видать, остальная банда за дверью дожидалася, а как этот сигнал дал, так дверь нараспашку раскрыли, и чего-то поперли, рулон какой-то, ну ковер, не иначе. А я дверь захлопнула, они перепугались, и обратно заскочили. Я в глазок посмотрела, а там Танька торчит, по сторонам пялится. Ну, я и вышла к ней, говорю: – Что, мол, вытворяешь, пока хозяйки нет? А она говорит: – Дома хозяйка, болеет, попросила помочь. Ну, я и сказала, что буду следить за ней и чуть что не так, сразу милицию вызову. А она знаешь, так злобно зыркнула на меня, и чего-то в сторону твоей квартиры стала высматривать. Ну, я думаю, еще позовет на помощь дружков своих, долбанут меня по башке, и поминай, как звали. Я скорей, скорей, и к себе забежала. Но в глазок поглядывала. И минуты не прошло, как пулей эти красавцы повылетали, и что характерно: с пустыми руками, голубчики! – торжествующе закончила соседка.

Я растерянно смотрела на нее, раскрыв рот. Тете Кате, похоже, такая реакция очень понравилась, и она довольная собой, приняла одергивать затертый халат, и приглаживать волосы, словно стараясь тактично дать придти мне в себя.

– Ну… И… Спасибо, теть Кать… – промямлила я, и неуверенно развернулась в сторону своей квартиры.

– Вот, вот, разберись с ней, разберись, как следует! Э-э, голуба, а ты чего приходила-то?

Я остановилась, мучительно стараясь заставить свою голову работать.

– Я… Зачем же… а-а-а, вспомнила! Кота хотела глянуть, как он, не успокоился ли… Может, от меня в прошлый раз как-то не так пахло, я тогда новыми духами стала пользоваться, вот, проверить хотела, вдруг, дело было в этом… – выдала я заранее заготовленную фразу, глотая слова.

– Ну да, ну да. Киса, иди-ка сюда, тут твоя хозяюшка пришла, домой пойдешь? – она скрылась в глубине квартиры.

Я покорно ждала, даже не пытаясь осознать то, что мне сейчас было рассказано. Потом, все потом… сяду и спокойно все обдумаю. Откуда-то издалека донесся утробный рык разъяренного кота, в дверном проеме появилась встрепанная соседка.

– Нет, не идет, зараза, попыталась его из-под кресла вытянуть, так он когтями в ковер вцепился и ни в какую. Видать, крепко ты ему насолила, что он так тебя невзлюбил! Да ладно, пусть пока живет, знаешь, я уж привыкать к нему стала – весь день одна, а он придет, на колени влезет, лежит, мурчит, хоть какая-то компания. Ты вот, вроде и рядом живешь, а никогда ж просто так не заглянешь, проведать меня – как там тетя Катя живет? Не надо ли ей чего?

– Да ладно вам, теть Кать, я в почти каждый раз, как в магазин иду, к вам заглядываю, вы ж все время мне уже заранее приготовленный список даете, чего купить… – расстроено пробормотала я.

– Ладно, ладно, может иногда и заходишь… А ты б просто так, на чай зашла б!

– Я потом, хорошо, теть Кать? Ну, я пойду?

– Иди, иди, ты главное, подружайку свою на место поставь! А лучше, в милицию сдай, а то устроит она тебе!

* * *

Я не заметила, как прошел остаток дня. Периодически пиликал телефон, кто-то стучал и звонил в дверь, компьютер то и дело разражался сигналами, извещая об очередном сообщении, а я все сидела в кресле, поджав ноги и уставясь в одну точку. Мыслей в голове практически не было, только какой-то сумбур, словно состоявший из вопросительных знаков. И лица моей подруги, бывшей, надо полагать, подруги…

Совершенно очевидно, что вокруг меня происходит какая-то деятельность. Что Танька якобы хотела что-то украсть, я, конечно, не верила – у нее для этого раньше имелась масса возможностей. Ну что ж, выход один – надо устроить ей допрос с пристрастием. Поторопилась я ее выгнать. Она меня боится с некоторых пор? Ну что ж, отлично, значит, у меня есть метод воздействия на нее. Теперь было понятно, откуда взялся этот страх – после того что произошло на ее глазах, удивительно, что она вообще не сбежала от меня подальше сразу же…

Я с кряхтением выпрямилась – спину здорово свело. Бросила взгляд на часы – ого, уже половина второго ночи! Ничего себе… Что-то я в последнее время совсем утратила ощущение реальности… Лечь бы поспать, чтобы завтра с ясной головой попытаться во всем разобраться, но какой там… Сном и не пахнет. Выпью кофе, все равно, спать не буду, хоть встряхнусь, а то голова совсем тяжелая.

Когда я, направляясь в сторону кухни, проходила мимо входной двери, вдруг послышалась с той стороны какая-то возня. Я замерла и затаила дыхание. Непонятный звук повторился, словно, в замочной скважине чиркнули металлическим предметом. К примеру – ключом… Я подкралась на цыпочках к двери и прислушалась. Тишина. Хотела подобраться еще ближе, чтобы взглянуть в глазок, но зацепила ложку для обуви висевшую на косяке, и она со звоном, испугавшим меня до чертиков, упала на пол. Внутри меня словно что-то ухнуло вниз, и я несколько секунд стояла, пытаясь отдышаться и унять дрожь. Немного придя в себя, приникла к глазку. Никого. А на что надеялась-то, после такого грохота? Если там кто и был, в чем я уже сильно сомневалась, то услышав такой шум, он, получив инфаркт, должен был исчезнуть в мгновение ока…

Громко вздохнув, я пошла на кухню. Как назло, в сахарнице практически не было сахару. С трудом можно было набрать пару чайных ложек. Странно, я ведь только утром насыпала сахар, и точно помню, как высыпала сюда последний, выбросив пустой пакет.

Достойное окончание кошмарного дня. Или нет, начало нового, надеюсь, он будет не так ужасен. Танька этот сахар просто пачками жрет. Жрала… Еще раз вздохнув, я перевернула сахарницу над чашкой.

Греть чайник не хотелось, я и поставила на полминуты чашку с кофе в микроволновку. Вскоре микроволновка призывно запищала. Тридцати секунд было явно недостаточно, но мне неохота было дольше ждать. По поверхности теплой воды плавали не растворенные гранулы кофе, слипаясь между собой в неприглядную массу. Почему-то и сахар плавал сверху, какими-то белесыми островками. Надо бы вылить эту несимпатичную бурду, но я не решилась – ведь сахара больше не было.

Решив, что в сахар видимо, попала мука, я перемешала как следует, напиток, и одним махом ополовинила чашку. Фу, ну и гадость! Горечь сплошная… Нет, это пить нельзя! Я решительно вылила остатки кофе в раковину. Что за невезение! Сгонять что ли в магазин, за углом есть круглосуточный, купить и сахар, и новый кофе… Да ну его, утром. Вытащив из холодильника кусок сыру, я поскорее откусила от него, чтобы заглушить мерзкий вкус во рту. Вроде, прошло…

Я снова вернулась мысленно к Танькиному странному поведению. Все началось с тех пор, как она познакомилась с этим своим… Артуром… Эх, жаль, что она мне его так и не показала, интересно, что за фрукт… Незаметно для себя я переместилась в гостиную. Поваляться, что ли? Бросив взгляд на диван, пожала плечами: действительно, чего я все на диване дрыхла? Есть кровать, надо там лежать. Тут Танька права… Спотыкаясь, я прошла в спальню и упала с размаху на постель. Мне вдруг стало так одиноко, что кажется, еще чуть-чуть и заплачу. Ну почему сейчас рядом со мной никого нет? Почему я совершенно одна? Кот и тот от меня сбежал. Нет, не кот мне сейчас нужен, а… Саня. Какой он теплый, приятный, надежный… Не знаю, почему я решила, что он надежный, но много бы сейчас отдала, чтобы оказаться снова на его коленях. Прижимаясь к щетинистой щеке…

Восемнадцатая глава

Разбудил меня холод. Не открывая глаз, я потянула, было, на себя одеяло, но тут же упала на пол, очевидно, заснула на самом краю кровати, и мне хватило одного движения, чтобы навернуться с нее. Да что ж такое, и впрямь – откуда такая холодина?

Быстро встав на ноги, я тут же застонала, схватившись за голову. Она болела так сильно, что в первую секунду было боязно дышать. Через минуту – другую резкая боль стала тупой, а гудение в ушах стихло до негромкого гула. Благодаря уличному освещению и рекламным неоновым щитам, в комнате видно было каждый предмет. Я находилась в родительской спальне, что, впрочем, было не удивительно. Удивило другое – дверь из спальни была закрыта. Странно, я же никогда ее не закрываю… И откуда так тянет холодом? Я сделала два неуверенных шага и попыталась открыть дверь. Она приоткрылась буквально на пару сантиметров, а дальше во что-то уперлась. Дернула сильнее. Послышался деревянный стук. Словно… Словно дверь чем-то подперли! Я мгновенно разъярилась – это что еще за шутки! Конечно, это Танькина работа! Попыталась заглянуть одним глазом в щель, но за дверью было темно.

Несколько раз, потолкав дверь, убедилась, что она подперта чем-то вроде стула. Мои попытки выдавить плечом дверь наружу, привели к тому, что она слегка поддалась, но зато предупреждающе завибрировало толстое матовое стекло, узкой полосой шедшее по центру двери. Ну что ж, если не удастся открыть ее, высажу стекло…

Но мне повезло – с третьей попытки в прихожей загрохотало, дверь, наконец, распахнулась, я вылетела наружу, в последний момент сумев удержаться на ногах, но больно ушибившись коленом о ножку опрокинутого стула.

В прихожей было еще холоднее. Первое, что бросилось в глаза – раскрытая настежь входная дверь, подпертая еще одним стулом. Что за… Я сделала неуверенный шаг в сторону выхода, но тут мое внимание привлекло другое. Сквозняк. Открыта была не только входная дверь, но и… Балконная? Ну да, и на самом балконе тускло светит слабенькая лампочка на двадцать пять ватт, которой мы практически никогда не пользовались… Забыв обо всем, я завороженно двинулась в сторону балкона.

Дверь, конечно, открыта, и тоже подперта, в этот раз, табуреткой с кухни. Я неуверенно ступила на балкон. Вроде, ничего особенного. От внезапно раздавшегося звука я подскочила так резко, словно наступила на гвоздь – снизу, с улицы донесся резкий хлопок, похожий на звук выстрела. Скажем, с глушителем…

Я перегнулась через край балкона. Впритык к подъезду, тихонько урча двигателем, окутавшись белым паром, стоял джип, с открытым багажником. Куда два типа как раз грузили нечто длинное, похожее на скатанный в рулон черный ковер. Я прищурилась. Нет, не ковер. При свете фонаря, поклажа тускло блеснула. Ни черта не понимаю.

– Да скорее же! – послышался еле слышный женский голос, и из тени дома выступила еще одна фигура. Это же… Танька! Я быстро отскочила назад, чтобы она меня не заметила. Что-то тихо щелкнуло, я поскользнулась и чуть не подвернула ногу. Тихо зашипев от боли, опустила взгляд. Прямо подо мной, на полу, слегка припорошенном снегом, лежал нож. Длинный, кнопочный нож с выброшенным лезвием. А рядом… Рядом темнело непонятное бесформенное пятно. Наконец-то испугавшись по настоящему, я сделала шаг назад и увидела еще одно пятно, где-то в метре от первого. Издав тихий, мышиный писк, я закрыла рот руками, чтобы не закричать.

* * *

Она неслышно появилась на пороге. Тихо внесла стул, осторожно прикрыла металлическую входную дверь, и на цыпочках направилась в сторону балкона. Я знала, что она вернется одна – после того как багажник машины закрыли, оба ее помощника сели в машину и уехали.

– Кровь замывать идешь? – негромко спросила я.

Танька остановилась так резко, что создавалось впечатление, будто ее дернули сзади за волосы. Громко икнув, она принялась пятиться, и так шла, пока не уперлась спиной в шкаф.

– Ты что, испугалась? – удивилась я и встала с кресла. Наверняка с той стороны, где стояла Танька, меня, пока я сидела было не видно, и темный силуэт, словно вырастающий из-под земли, надо полагать, произвел впечатляющее воздействие на богатое воображение моей бывшей подруги.

– А когда таскала трупы вверх – вниз по лестнице, не боялась, надо же… По-моему, тебе надо поменять приоритеты, – издевалась я.

– Лиль… – наконец открыла рот Танька.

– А кто же еще? Или ты призраков тех несчастных, что сейчас так уютно лежат в багажнике ждала?

Я щелкнула выключателем торшера, и Танька подпрыгнула, словно в нее выстрелили.

– Да успокойся ты, – поморщилась я, – хватит дергаться, садись, покалякаем о делах наших скорбных. И главное, что нам с тобой дальше делать. Не боись, мил человек, я тебя не больно зарежу – чик, и ты на небесах!

Странное дело, почему-то, после того, как я пришла в себя от увиденного, на меня снизошло такое спокойствие, замешанное на цинизме, что просто поразительно. Ну, трупы, ну, на балконе. На моем балконе… Подруга – предательница. Чужие мужики в моем доме ночью… пфф, если учесть, что я две ночи провела практически в одной квартире с покойниками, что мне живые… А ведь те стали мертвыми исключительно благодаря мне! Ну, и чего мне теперь боятся? Нет уж, страшнее ничего уже быть не может, а значит, нечего и дергаться. Все самое страшное я уже пережила. Родителей потеряла. Подругу теперь, вот, тоже. Стала виновницей смерти нескольких человек. Чего еще бояться? Что меня убьют? Хотели бы, уже убили, когда спала. А бодрствующую меня, как выяснилось, голыми руками, и даже ножами не возьмешь. В глазах неожиданно замутилось, и я механически вытерла слезы, мешающие смотреть. К черту рефлексии!

– Ну, я жду! – терпеливо сказала я Таньке, которая присев на краешек дивана сидела с видом нагадившего в хозяйские тапки котенка.

– Ну… Я нечаянно! – выпалила она.

– Что-о? – выпучила я глаза, разом растеряв все спокойствие. – А ну-ка еще раз повтори! Мне послышалось, что ты нечаянно сначала внесла в мою квартиру два трупа, и так же нечаянно потом вынесла их под покровом ночи. Ась?

– Лиль, ты только не злись, ладно, а то мне страшно…

– Господи, поздно же ты спохватилась! Раньше надо было бояться, когда всю эту аферу провернуть задумала. Ладно, давай по порядку.

Танька молчала, пытаясь провертеть пальцем в диване дырку.

– Окей, я тебе помогу. За каким лешим ты их приперла ко мне? И за каким лешим тебе вообще это было нужно? Почему не вызвала полицию?

– Лиль, ты только не злись… – увидев, как я вскинулась, она в страхе прижалась к спинке дивана, и протараторила: – У меня условный срок был, я боюсь милицию…

От удивления раздражение слетело с меня как шелуха с лука: – Как ты сказала? Ты была осуждена? Что за чушь? Когда? За что? Почему я ничего об этом не знаю?

– Два года назад. Я стащила в супермаркете кой-какие шмотки, ну, и еще там, по мелочам, ерунда просто! Ну и… Год условно. Я не хотела тебе об этом ничего говорить, ты ж у нас такая правильная, перестала бы со мной общаться. А если я окажусь замешана в таком деле, как это, меня точно посадят не разбираясь.

– Ну и дура-а… – протянула я. – Ладно, об этом позже. Какого черта ты их вперла ко мне?

– Ну, представь, Лиль. Как их можно было вытащить из многоэтажного дома среди бела дня? Хоть на кого-то да наткнулись бы, не на первом, так на втором трупешнике…

Меня перекосило от последнего слова, но я промолчала, кивком головы давая ей понять, чтоб продолжала.

– … Куда их было девать? И потом, времени ни грамма, в любой момент, к примеру, твою соседку могло на площадку вынести, до сих пор поражаюсь, как она нас не просекла… Хотели на чердак, так там закрыто было, люк, зараза, приварен. Только к тебе, с глаз подальше унести. Хорошо я про балкон подумала, ты ж им не пользуешься никогда. – В процессе рассказа, Танька оживала на глазах: голос стал тверже, взгляд уверенней, она перестала дрожать, и уже не цеплялась судорожно за диван, как за спасательный круг. Мда-а…

– Счастье, что Артурик целлофан приволок, где он его так быстро взял, не знаю, ты уж извини, я тебе про теплицы наврала, ну надо ж было что-то сказать…

– Да ты не стесняйся, ври дальше, мне уже не привыкать, – поощрила я ее.

– Да ладно тебе… А потом думаю – ну что делать? Тебе сказать, так ты ж точно ментов вызовешь, ведь вызвала б, правда?

– Конечно. Саньке уж точно бы рассказала, пусть бы и разбирался, это его работа. И наверняка, если б мы к нему обратились, никаких лишних движений тебе делать бы не пришлось, ну сходила бы пару раз, побеседовала б со следователем, то бишь, с Саньком, и все. Можно подумать, если ты была под следствием, и даже условно осуждена, это автоматически тебя ставит в ряды убийц. Очнись, Татьяна! Они убили друг друга, и наверняка это любая экспертиза подтвердит! Причем здесь ты или я? А вот теперь, ты завязла по самые уши и меня втянула. Поди, докажи, что я знать не знала, что они в моей квартире прохлаждались двое суток! Что вы умудрились их внести и вынести незаметно для меня! Почти незаметно…

– Лиль, ну уж ты-то должна меня понять, ты ж моя подруга…

– И ты еще после всего того что натворила, имеешь наглость называть меня своей подругой? – на меня вновь накатил почти неконтролируемый приступ бешенства. «Почти», потому что в этот раз, он ощущался несколько отстраненно. Казалось, вокруг меня завис какой-то темный туман, окутавший мое тело, щупальца которого, как солнечные протуберанцы, тянулись к Таньке.

Заинтересовавшись этим явлением, и одновременно пытаясь удержать эти щупальца около себя, не дав им дотянуться до Таньки, я забыла о причине своей вспышки. Закрыла глаза, и попыталась сосредоточиться на чем-нибудь позитивном. Вот подо мной мой любимый конь Корсар, копыта мерно стучат по твердой почве, земля клочьями вылетает из-под копыт. В какой-то момент даже появилось то чувство полета, какое бывает, когда конь скачет во весь опор…

– Лиль, ты меня слышишь? – донесся до меня тихий шепот Таньки.

Вздрогнув, я открыла глаза и взглянула на нее.

– Как себя самочувствуешь? – осторожно поинтересовалась я. От подозрительного тумана не осталась и следа, но ощущалось некоторое опустошение.

– Я – нормально. А ты? Мне показалось, что ты отключилась на минутку.

– Ну… Типа того… – я облегченно выдохнула – похоже, мне удается понемногу управляться с этой дрянью, что поселилась во мне. Хотя, и впрямь, сонливость прямо какая-то ненормальная, кажется, вот-вот усну. Стоп!

– Тань, скажи-ка… А как ты рассчитывала вытащить этих гавриков, не будучи уверенной, что я в любой момент не вылезу? Ты же прекрасно знаешь, что у меня очень чуткий сон – таракан мимо протопает, и то услышу. Потому и в деревне почти не сплю никогда толком – мыши и сверчки всякие спать не дают, только со снотворным. Итак? Говори, давай уж, колись до конца, у меня до сих пор мерзкий вкус того кофе во рту чувствуется. Что ты мне подсыпала, а?

– Это… – Танька замялась, и снова вжалась в диван, словно боясь, что сейчас я ее начну убивать. – Это Артур какое-то лекарство дал, сказал, что очень хорошее, и слона с ног свалит… И что совершенно безопасное и никаких побочных эффектов!

– Чудненько. То есть, ты мне насыпала неизвестно какой фигни, и даже не почесалась! А ты уверена, что это не наркотик? – я вдруг запоздало испугалась. И впрямь, что за дрянь они мне подсунули? Может, теперь я наркоманка? Бывают же, наркотики, которые с первого же раза вызывают привыкание? Или нет? Я лихорадочно принялась перебирать воспоминания связанные с теми случаями, когда мне доводилось писать статьи о наркоманах. Но там как-то все больше традиционно – героин, кокаин, анаша, в последнее время – ЛСД… Ой-ёй, а вдруг тот туман, окутавший меня – это первые галлюцинации? Тут я запаниковала по-настоящему.

– Да не ссы ты, – снисходительно сказала наблюдавшая за мной Танька. Эти ее переходы от смертельного ужаса к презрительному превосходству начинали напрягать. – Артур ведь и правда, как я тебе когда-то уже говорила, врач, правда, бывший, но образование медицинское имеет, он тебя не отравит, это был… как его, фени… бурб…

– Фенобарбитал, – автоматически поправила я, успокаиваясь. – Ну, это еще, куда ни шло. Где трупы?

– Не знаю, я же тут осталась, а они поехали от них избавляться.

– А что за детский сад со стульями? – Мне нужно было знать все до мелочей, ведь второго шанса узнать может не представиться, учитывая мои намерения относительно Таньки.

– Что непонятного? Первый стул под твою дверь, чтобы, пока ты вылезать будешь, если проснешься неожиданно, нашумела изрядно, и мы, если бы рядом были, успели бы по-быстрому тельце припрятать…

– Ну, я проснулась, и нашумела, а толку-то? Кстати, куда прятали б? В обувную тумбочку?

– Не, просто, бегом бы потащили, главное, за порог было вынести. Второй под входную, а то, как хлопнула б твоя железяка, шуму б на весь подъезд было бы, ну и чтобы не цепляться мешком этим за все косяки. Я ж как раз и вернулась, чтобы все следы замести, а тут ты…

– Всю малину вам обломала, да? И что же мне теперь с тобой делать? Давай-ка я все-таки сделаю то, что надо было сделать с самого начала – позвоню в мили… тьфу, в полицию!

– Лиль, не надо, умоляю! – Танька как сидела на диване, так и сползла на пол, бухнувшись на колени. Сложила молитвенно руки, и умоляюще уставилась на меня: – Лилечка, я не хочу в тюрьму, ну пожалуйста!

– Да не буду я звонить, успокойся. И встань, а то смотреть противно. Был бы смысл, позвонила бы, а так, поди, чего докажи. Только кровь на площадке и на балконе… Так это еще я виноватой и окажусь… Ладно, бери тряпку в зубы, хлорку, где стоит, ведь знаешь? И иди, замывай следы преступления. Как хочешь, но чтобы через полчаса ни тебя, ни пятен здесь не было.

– Наверно… Ты больше не хочешь со мной иметь дело, да? – робко поинтересовалась она.

– Ты сегодня на диво проницательна! Черт, спать охота, сил нет, спасибо тебе за это большое.

– Так ложись, а я пока замою…

– Угу, сейчас, разбежалась! Чтобы я легла спать, пока ваша милость здесь находится? Нет уж, хватит, лучше дождусь, пока закончишь.

Я ушла в родительскую спальню, захлопнув за собой дверь, и закрывшись на шпингалет. Слабая конечно, защита, но хоть что-то… Я чувствовала себя как-то странно. По идее, меня сейчас должна бить дрожь, в голове кружиться вихрь мыслей и воспоминаний, страх, ужас, отвращение, но ничего этого не было и в помине, кроме, пожалуй, отвращения. Отвращение и пустота. И еще цинизм. Циничной я никогда не была, а сейчас… Я казалось, была пропитана им насквозь, хотелось вернуться в гостиную, и издеваться над Танькой тонко и не очень высмеивая ее, ехидничать, может, даже, унижать… Да что же это такое?! Никогда не была способна на подобные чувства… Скорее всего, это была просто защитная реакция, и было ясно, что она вот-вот прекратиться и меня прорвет. На смену приподнято-циничному настроению приходило дикое желание упасть лицом в подушку и зарыдать по-бабьи, во весь голос, с воем и причитаниями: – За что?

На руку капнуло что-то теплое, и я поняла, что плачу. Больше я не могла сдерживаться, и сделала именно то, что и хотела – схватила подушку, уткнулась в нее лицом и, закусив край наволочки, чтобы не меня было не слышно, заскулила, зарычала, всхлипывая и бормоча сквозь зубы что-то жалобное.

* * *

– Лиль, я закончила! – донося откуда-то издалека до меня голос Татьяны, спустя целую жизнь. – Можно, я останусь у тебя, а то ночь все-таки, страшно домой идти, и такси не поймаешь…

– Уходи! – хрипло выдавила я из себя.

– Лиль, ну пожалуйста…

– Уходи! – уже тверже добавила я, как следует прокашлявшись.

– Лиль, ну давай поговорим, обсудим, я ж тебе не все рассказала…

– Уходи! – Я опять упала на мокрую истерзанную подушку.

Хлопнула негромко дверь, я медленно сползла с постели, встав на трясущиеся от слабости ноги, и отправилась проверить – действительно ли она ушла, или в очередной раз заготовила для меня очередной мерзкий сюрприз. Но нет, в этот раз все было по-честному: в квартире кроме меня никого больше не было. На всякий случай, заглянула на балкон – боюсь, теперь я это буду делать ежедневно… Пол был чисто вымыт, нож исчез, ничто больше не напоминало о том, что здесь хранилось последние двое суток.

Я поежилась и поторопилась уйти с балкона. Да… Продукты там точно, никогда больше держать не буду. И вообще, заколочу балконную дверь к чертям, и близко не хочу теперь к нему подходить – балкон мне теперь внушал ужас и отвращение. А впрочем, надо продавать квартиру и уезжать отсюда, не могу больше тут находиться. Казалось, мое жилище теперь поражено какой-то болезнью, вроде парши или проказы, находиться в ней было тяжко и брезгливо. Вернувшись обратно в спальню, я упала на кровать и мгновенно провалилась в тяжелый, навеянный таинственным препаратом сон…