Текст книги "Лилия с шипами (СИ)"

Автор книги: Анна Черных

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

– Не верю я тебе. Ни черта ты меня не боишься, ты боишься чего-то другого, только вот понять не могу, чего.

Танька открыла рот, чтобы возразить, но тут вновь зазвонил телефон.

– Знаешь, я себя начинаю чувствовать секретаршей, мне названивают все кому не лень, просто не переставая, – устало сообщила я и взяла трубку.

– Лиля, ну что, у вас получилось? – послышался голос Артура. – Я жду, жду, замёрз уже.

– Знаете, Артур, – неожиданно спокойно ответила я – меня внезапно озарило, и идея требовала немедленного осуществления. Я подошла к окну и посмотрела вниз. – Она недавно вышла, но не захотела в магазин идти, сказала, что поедет к себе домой. Так что, не пошел бы ты лесом… – я не успела договорить – из трубки доносились короткие гудки.

– Ты что задумала? – поинтересовалась нервно Таня. – Зачем ты с ним так?

– Погоди, – отмахнулась я, настороженно глядя в окно. Танька подскочила ко мне.

– Что там?

Но дальнейшие объяснения не понадобились. Белая семерка, стоявшая у подъезда с утра, сорвалась с места, взвизгнув покрышками.

– Ну что же, значит, так тому и быть… – произнесла я, взяла стул и направилась в родительскую спальню – идея выкристаллизовалась окончательно.

Танька последовала за ней. Она с удивлением следила, как я поставила стул возле шкафа, взгромоздилась на него и принялась рыться на антресолях.

– Что ты ищешь?

– По-моему, где-то тут папа хранил ключ от сейфа… – глухо отозвалась я. – Ну конечно, вот он, в коробке из-под патронов!

Двадцать шестая глава

Ключ был огромен. Сантиметров пятнадцать длиной, с выемками на стержне, он никак не желал входить в замочную скважину. Мы мучились, пыхтели и возились уже полчаса.

– А это точно от сейфа ключ? – измученно спросила Танька, потирая ноющие руки.

– Да точно, точно, – проворчала я, упорно продолжая ковырять ключом в отверстии дверцы. – Сколько раз видела, как папа им этот треклятый сейф открывал… – Ключ входил только на один сантиметр, а дальше не шёл ни в какую.

– Ну, давай же, зараза! – крикнула в отчаянии я, и вдруг ключ неожиданно легко проскользнул в скважину.

Раскрытый нараспашку сейф напоминал беззубую голодную пасть. Мне стало жутковато. Хотелось захлопнуть эту железную коробку и больше никогда, никогда ее не открывать. Мелькнула мысль, что ружья-то нужно было давно в полицию сдать. Черт, я и думать о них забыла… Еще один камешек на моих весах… Скоро меня можно будет сажать без суда и следствия…

– Неси газету, – хрипло сказала я Таньке, стараясь оттянуть страшный момент знакомства с оружием.

Она метнулась к журнальному столику и, шурша газетой, расстелила ее возле сейфа. Громко сглотнув, я сунула похолодевшую руку в раззявленную железную пасть.

На полу, на газете, лежали коробка с патронами и два ружья, одно обычной длины, а другое странно короткое. Дуло у него было словно отпилено, судя по всему, так оно и было. Мы сидели рядом на ковре и глядели на отнятую у сейфа добычу.

– Это что еще такое? – нарушила молчание Таня, показывая на укороченное ружьё.

– Обрез, – коротко ответила я.

– Откуда? У твоего ж отца вон, нормальное ружье было.

– А это дедово оружие. У них в деревне после войны грабили дома часто, так он и сделал себе обрез, из охотничьего ружья. Я и не знаю, где он его взял. Папино-то ружье законное, зарегистрированное, а за это я и не знаю, что положено, но точно по головке не погладят, если узнают про него.

– Ага, вот его-то и возьмем. Он короткий, этот обрез, его легко спрятать можно.

– И, правда, что нам терять-то, да? Подумаешь, поймают с незаконным огнестрельным оружием, – проворчала я.

– Сама же придумала вооружиться. Спокуха, подруга, прорвемся! – бодро отозвалась Таня.

Помолчали.

– А теперь-то что? – спросила я.

– Как что? Кто первый додумался до ружья? – ответила вопросом на вопрос Танька. – Давай, заряжай!

– Э-э-э… Может, ты попробуешь? Я что-то очкую…

– Я? – испугалась Таня. – Да я их в руках то не держала никогда! Как его заряжать? Я ружья только по телевизору и видела… Его надо как-то надвое переломить. И вон, где-то там должны дырочки быть и туда патроны нужно вставить. Наверное…

– Дырочки, наверное… – я презрительно фыркнула.

– Слушай, ну тебя что, папа никогда на охоту не брал, что ли?

– Вот представь себе – не брал! Да я бы и не поехала ни за что, ты же знаешь, не могу, когда животных убивают. Правда видела когда-то в детстве, как он ружьё заряжает, но когда это было… Ладно, давай попробуем.

Я взяла ружье и попыталась его «сломать» через колено. Как оно открывается-то… Так? Или посильнее надавить нужно? Поглядев несколько секунд на мои манипуляции, Танька вскочила и потянула приклад к себе.

– Вот дурында… Кто же так с оружием обращается? Ты его, в самом деле, что ли, сломать решила?

– Ну, если ты такая умная, давай сама заряжай! – Я демонстративно села в кресло, сложила руки на груди и стала наблюдать за ней.

Немного повозившись с ружьём, она на что-то нажала, и ружьё, издав щелчок, разомкнулось, и она с торжествующим видом продемонстрировала мне результат своих усилий.

– Ну вот, пожалуйста! – гордо сказала Танька. – Давай патрон! Сейчас мы его зарядим…

Она взяла патрон, загнала его в патронник и рывком соединила ствол с прикладом. В момент щелчка она вдруг взвизгнула так, что я буквально слетела с кресла.

– Мамочки! Что случилось?

– А-а-а, я палец прищемила! – орала Танька. – Помоги! Открой его скорее!

– Да ведь я не знаю как, ты же его открывала! – забегала я вокруг нее в панике. – Что ты там нажимала, скажи!

– А-а-а, у-у-у, больно-то как! – не унималась она. – Уйди, я сама!

Ружьё щелкнуло и раскрылось.

– Ладно, всё нормально, просто кожу защемило, – проворчала Танька, отталкивая меня, и разглядывая палец. – Всё нормально, говорю я тебе, отстань.

Я открыла рот, чтобы достойно ее отбрить, но в этот момент опять зазвонил телефон. Чертыхнувшись, взяла трубку, взглянула на дисплей и застыла.

– Что? Кто это? – почему-то шёпотом спросила Танька.

– Артур! – так же шёпотом отозвалась я. – Ну и что ему сказать теперь?

– Только одно – меня нет! Я умерла и точка!

– Угу… Похоже, вляпались мы по самое это самое… Алло? – напрягшись, сказала я, включая громкую связь.

– Лиля, Таня пропала! – послышался злой голос Артура. – Ты не знаешь где она может быть? Я её найти не могу!

– Оставьте меня в покое! Разбирайтесь с ней сами! Задолбали, придурки! И вообще, иди-ка ты… в пень! – булькая от злости, проговорила я и отключила связь.

– Балда! – с чувством сказала ей Таня. – Они ж теперь поймут, что я тебе всё рассказала, раз ты так заговорила!

– А не пойти ли тебе вместе со своим ненаглядным?! – Остапа явно понесло, притормозить никак не удавалось, ярость, смешанная с испугом переполняли меня, и я уже плохо соображала, что говорю и что делаю. Глаза заволокло знакомым туманом, но пока что он клубился вокруг меня, никуда не порываясь вытянуть своих щупалец.

– Ты это… Отойди лучше от меня подальше, целее будешь, – сквозь зубы посоветовала я Таньке, опасаясь за ее здоровье.

Танька открыла, было, рот, но взглянув мне в лицо, тут же заткнулась и бегом вышла в другую комнату.

– Так достаточно далеко? – донесся до меня ее приглушенный голос.

Мне вдруг стало смешно, я фыркнула, и почувствовала, что в глазах и в голове прояснилось.

– Пять минут – полет нормальный, – пробурчала я. – Достаточно, достаточно, – добавила уже громче. – Ты если что – смеши меня, отличное, оказывается, противоядие…

Внезапно послышался топот, и в комнату влетела Танька с выпученными глазами. Прямо перед собой, на вытянутой руке, с отвращением, словно дохлую крысу, она держала мой второй мобильник. Поставленный на беззвучный режим, он возмущенно содрогался от вибрации, а на его дисплее высвечивалась надпись: «Муся».

– Лёха, – с ужасом прошептала Танька. – Ответь уроду!

– Н-не хочу! – с таким же ужасом в голосе отозвалась я, и как она, с омерзением посмотрела на дрожащей в ее руке телефон.

– Давай, отвечай! Может, хоть что-то разъяснится! – поднесла к моему уху руку с трубкой Таня.

Я, судорожно вздохнув, послушно нажала кнопку и невнятно выдавила: – Чего надо?

– Лиля, ты дома? – деловито поинтересовался Леха. Судя по прерывистому дыханию, он куда-то быстро шёл.

– Твое какое собачье дело, дебил? – рявкнула я в ответ, опять начиная беситься – страх, как по приказу, исчез.

– Да ни зачем, на кой ты мне сдалась. У меня к Таньке разговор есть, позови ее.

– А не пошел бы ты обратно, туда, где прохлаждался вчера, мой маленький уголовник?

– Уже иду, моя маленькая конфетка, я с тобой еще не закончил, – послышался громкий стук, словно захлопнули дверцу машины, и связь прервалась.

Я тупо посмотрела на пикающую трубку.

– Ну что? Говори, а то помру от страха! – теребила меня Танька.

– Караул! – трагически прошептала я. – По ходу он едет сюда… Что делать будем? Танька! Ну чего ты молчишь?

– Откуда я знаю чего! За каким чертом ты его разозлила? Теперь только бежать! Куда вот только…

– Зачем бежать? Может, пересидим? Дверь железная, он ее не вышибет… А будет вышибать, полицию вызовем.

– Да у него ключи от твоей двери, наверно есть!

– Откуда?

– Ну… Ты уж извини, Лиль, но я сделала на всякий случай дубликат с того ключа… Ну, который ты мне давала, и который я тебе вернула. Он мне нужен был тогда, когда мы приходили трупы вытаскивать с твоего балкона… и, боюсь, тот ключ я оставила у Артура…

– Совсем офонарела, идиотка! – заорала я в бешенстве, всей шкурой ощущая, как у нас уходит время. – Я с тобой потом еще разберусь, а сейчас, раз так, надо валить из квартиры к едрене фене, куда угодно, лишь бы не сидеть и не ждать, когда придут и порежут нас на ленточки. Чего сидишь, побежали! Одевайся, живо!

Танька словно очнулась и заметалась по квартире – в одной комнате валялся ее телефон, в другой кофта, в третьей джинсы. Я тоже бегала из комнаты в комнату, собирая одежду, ссыпая драгоценности свои и мамины в сумочку и складывая туда все документы. Пробегая мимо окна, случайно глянула вниз и увидела знакомую белую семёрку, и серебристый джип тойоту, из которого вылезали Артур с Лехой.

«Тятя, тятя, наши сети притащили мертвецов…» – почему-то вдруг промелькнуло у меня в голове.

– Танька, они уже здесь! Скорей, вон из квартиры! – заорала я и пулей выскочила в прихожую.

В спальне что-то загрохотало, и передо мной появилась Танька в верхней одежде и с обрезом под мышкой. Под ногами у неё перекатывались патроны.

– Держи ружьё, я патроны соберу! – пропыхтела она.

– Дура, они уже по лестнице поднимаются, какие патроны! – истерически зашептала я. – Давай, двигай, побежали на верхние этажи, там разберёмся!

Танька все-таки успела подцепить пару патронов. Я лягнула ее в спину пяткой в пушистом тапке, стараясь не щёлкать замком, приоткрыла дверь, выглянула на площадку и, убедившись, что там никого нет, выскочила наружу. Таня выскользнула следом. Прикрывая дверь, я услышала шаги этажом ниже. В дикой панике, толкаясь и шипя друг на друга, мы кинулись вверх по лестнице. Едва успели скрыться за поворотом, как раздался вой моего дверного звонка. Они уже здесь! Меня пробила дрожь ужаса. Стараясь не дышать, мы на цыпочках стали подниматься на верхний этаж.

Поднявшись на один пролёт, мы остановились и прислушались. Судя по непрерывному вою, Муся так и не убирал пальца с кнопки звонка. Потом раздался короткий стук, и наступила тишина. Я не вытерпев, свесила вниз голову, пытаясь разглядеть, что же там происходит. На площадке перед распахнутой дверью никого не было. Стало ясно – начав стучать, Леха кулаком открыл дверь, которую я не захлопнула, боясь, что щелчок замка могут услышать.

– Ну что там? – почти беззвучно спросила Танька, дёргая меня за рукав.

Я тихонько отступила назад: – Они в квартире.

– Так может, успеем проскочить? Давай бегом вниз! – предложила Танька.

– Да ты что? А вдруг они выйдут, когда мы мимо будем идти? Что им там делать-то долго? – возразила я. – Да и про вторую машину не забывай. Уж лучше мы тут переждём, они наверно сейчас уйдут.

– Да, уйдут! А я здесь сидеть боюсь, вдруг они решат верхние этажи проверить! Давай хоть повыше поднимемся, страшно мне тут торчать… – тихо сказала она, и первая пошла вверх по лестнице.

– Давай, – согласилась я, и пошла за ней, волоча сумку с вещами.

* * *

Мы поднялись на шестой этаж, и устроились на подоконнике. Нам оттуда хорошо было видно семёрку, вокруг которой ходил какой-то парень. Вот он полез в карман пуховика, достал телефон и приложил его к уху. Понятное дело – дома нас не обнаружили, план изменился, и теперь ему дают новые указания. Закончив разговор, браток, а кто же еще? Положил трубку в карман, нагнулся к машине, видимо, кому-то что-то сказал, и побежал со двора.

Танька смотрела в окно, дыша мне в затылок.

– Гляди, к магазину побежал. Наверное, Муся ему сказал проверить, не свалила ли ты за колбасой, ты ж без неё не можешь. Побежали, пока этот придурок ушёл! Раз его послали, значит, сами пока в квартире будут!

– Ага, погляди, там ещё один есть! – показала я на второго парня, вылезшего из машины, и принявшегося бдительно посматривать по сторонам. – Это же Гришка, я его знаю, он раньше всё время с Лёхой ходил.

– Вот непруха… Слушай, а ты не можешь на него порчу наслать? Пусть, к примеру, ослепнет, а мы мимо проберёмся! – неожиданно воодушевилась Танька. – Давай, злись на него, или что ты там обычно делаешь!

– А, и правда, чего ж не попробовать? – пожала плечами я, и начала буравить взглядом прохаживающегося возле машины парня. Сначала не было никаких видимых изменений. Спустя минуту он вдруг резко согнулся пополам.

– Давай, давай, – шептала глядящая во все глаза Танька. – Ещё чуть-чуть, и он свалится.

Я напряглась ещё сильнее, изо всех сил думая – «Падай, падай!» и стараясь представить тот темный туман. Щеки загорелись, пальцы, сжатые в кулак, свело от напряжения. Вдруг парень быстро выпрямился.

– Ладно, расслабься, а то в штаны наложишь, – проворчала разочарованная Таня. – Этот кретин просто ботинки шнуровал.

Я выдохнула и сердито толкнула ее в бок: – Поязви еще, тоже мне, прикалываться она тут надо мной будет.

– А как над тобой не прикалываться? На черта лысого тебе эти твои таланты, если ты ими пользоваться не можешь? Дурь полная… Ну, и что мы теперь делать будем?

– А я откуда знаю? – огрызнулась я. – Ой, посмотри – первый дебилоид вернулся! Не нашёл меня в магазине. Ну, может, теперь-то они свалят отсюда?

Посланец как раз говорил по телефону, видимо, отчитывался о проделанной работе. Через несколько минут хлопнула дверь, и кто-то побежал вниз по лестнице.

– Ну, наконец-то, уходят! – обрадовалась Танька, опять приникая к окну.

Мы увидели, как из подъезда выбежал Артур, подошёл к тому наблюдателю, что был снаружи, коротко о чём-то с ним переговорил, сел джип и уехал. Белая семёрка осталась на месте. Те, двое, залезли в машину, на задние сиденья. Было похоже, что уезжать они отсюда не собираются.

– Я так понимаю, что обложили они нас, – мрачно прокомментировала я. – Лёха у меня дома, а Артур стопудово к тебе домой поехал. И не выйти нам из подъезда – эти так и торчат там, следят, блин… Что делать-то будем, Тань?

– Не знаю, – устало отозвалась та. – Слушай, у тебя похавать ничего нету, а? У меня как трясучка нервная начинается, так сразу жрать хочу, сил нет.

– Ну, ты вовремя о жратве заговорила! У меня тут где-то чашка-другая кофе завалялась, погоди, достану! – я возмущённо потрясла сумочкой, и оттуда, громко звякнув, выпала связка ключей.

– А может, сразу крикнешь, что мы тут? – зло прошептала Танька, поднимая и подавая мне потерю. – На, хотя теперь нам это железо без надобности, домой к тебе ходу нет…

– Ой, это же не мои ключи! – воскликнула я, и, схватившись, почему-то за волосы, испуганно прислушалась – а ну как, сейчас на звук моего голоса вылезет Леха. Но в подъезде было тихо, только еле слышно мяукал Челленджер. – Это же Санькины ключи!

– Откуда они у тебя? – спросила удивленно она, уставившись на связку.

– Да он их у меня вчера оставил, чтоб за квартирой присматривала, пока его нет.

– Так что же ты молчишь? У него какая квартира? Она же в вашем подъезде, да?

– Так вот же она, мы прямо под его дверью торчим… – медленно произнесла я. – Ой! Точно! Пошли к нему! Там и переждём!

– Умная, да? – съехидничала Танька, подхватывая обрез, мирно лежащий на подоконнике. – Раньше умничать надо было, сидели тут как дуры, хорошо хоть они не поперлись наверх, проверить, нет ли нас тут, а то бы попались, имея эти ключи в кармане, тьфу, в сумке. Если бы не я…

– Если бы не ты, мы бы в это и не вляпались, – парировала я, собирая раскатившиеся по подоконнику патроны. – Если бы ты мне сразу всё рассказала…

– Ладно, тихо, а то услышат. Пошли уже.

Двадцать седьмая глава

– А ничего твой Рыжий живет, вполне квартирка приличная. И обстановочка нормальная, – говорила несколькими минутами позже Танька, уже хозяйски прогуливаясь туда-сюда и рассматривая квартиру. – А он завидный жених, оказывается. Верным путем идешь, товарищ, он весьма неплох, как я погляжу.

– Отвянь, – устало отозвалась я, не имея ни малейшего желания обсуждать с ней Сашу.

Я тоже прошлась по квартире и заметила интересную особенность – везде, где только можно, стояли фотографии и картины связанные с поездами. На серванте располагалась коллекция моделей паровозиков. А в спальне почти весь пол занимала игрушечная железная дорога, с семафорами, станциями, домиками, и так далее. Сам состав отличался от настоящего только размерами. Я легла рядом на пол и стала разглядывать его с восхищением – с детства мечтала о такой железной дороге.

Послышались шаги, и тут раздался такой визг, что первая мысль была – это подал сигнал паровозик. Я вскочила – оказалось, визжала от восторга Танька.

– Ты что, совсем офонарела? – схватившись за сердце, пролепетала я.

– Ой, не могу! Ты только погляди, какая прелесть! Все детство о такой штуке мечтала! – Танька упала на колени и ласково погладила состав. – Все, я выйду за Рыжего замуж, я его обожаю! Это ж наш человек! Как вся эта красота включается?

– Вот идиотка, я ж чуть кони от страха не двинула… Так я тебе и отдам Саньку, жди! Я сама за него замуж выйду, и буду с ним целые дни напролет в железную дорогу играть…

– А представляешь, что будет с каким-нибудь убийцей на допросе, ну, или с сотрудниками Саньки, если им сказать, чем занимается их следователь в свободное от пыток уголовников время? – захохотала Танька. – Представляю, как твой Рыжий ползает тут в форме и кричит – Ту-ту!

– Да иди ты… – обиделась я за Санька. – Можно подумать, у тебя никаких увлечений или заморочек не было никогда? А кто открытки с херувимчиками собирал? А порнографические карты игральные? Молчала бы уж лучше…

– Да ладно, шучу я, забавно просто. Ну что, поехали? Чур, я стрелочник!

Следующие два часа мы, забыв обо всем на свете, самозабвенно играли железной дорогой, словно маленькие девочки у которых нет никаких проблем и забот.

Наконец, Таньке надоела эта забава, и она переместилась в другую комнату.

– Лиль! – раздался через несколько минут ее голос.

Я как раз остановила поезд на семафоре и переводила стрелки. Услышав зов, встрепенулась от неожиданности и крикнула в ответ:

– Иду, мам!

– Ты что? Перегрелась? – удивилась Танька. – Какая я тебе мама?

– Тьфу ты, меня вдруг переклинило, что это мама на обед зовет! – смутилась я. – Совсем мозги отключились от этой игрушки. Чего ты кричишь?

– Посмотри-ка сюда! – Танька протянула мне пачку фотографий. – Они тут, на книжках лежали. А эти на полках стояли, – она протянула еще несколько снимков.

Я взяла фотографии. Отовсюду на меня смотрела моя собственная физиономия.

– Ох, и любит тебя этот железнодорожник, аж завидно, – со вздохом сказала Танька и отправилась дальше рыться в шкафах.

Я долго рассматривала себя – на всех фотографиях я выглядела какой-то непривычной, но, тем не менее, красивой. Когда меня снимали, представления не имею: тут были и летние фотографии, и, судя по моей одежде, совсем свежие, зимние. Внезапно на меня накатили смущение, и даже стыд, словно я подглядывала за Сашей через замочную скважину.

– Тань, ты давай, прекращай всюду лазить, не у себя дома! Пришли к человеку без приглашения, шкуры свои спасаем, еще и роемся везде, как воровки квартирные.

– Ой, какие мы чувствительные! Подумаешь, уж и посмотреть нельзя, – проворчала Танька и пошла к окну.

– Как думаешь, долго мы тут будем сидеть? – спросила я, укладываясь на диване. – Вот сколько он там проторчит, а?

– Ты меня об этом спрашиваешь? – огрызнулась Танька, осторожно выглядывая из-за занавески. – Допустим, он тут решит навеки поселиться, Что тогда? Жрать охота… Санька мог бы хоть консервы какие-нибудь оставить или крупу. Вообще кухня пустая, никакой еды, зараза, не запас.

– Сама ты зараза… Линять отсюда надо, вот что, – мрачно сказала я. – Ну как, не уехали они ещё?

– Да нет, торчат, сволочи. Постой-ка, вон Лёха вылез… Смотри, в машину садится. Лилька, он уезжает!

Я резво вскочила с дивана и тоже подбежала к окну.

– Ура! А ты говорила… Побежали скорее ко мне домой, пока никого нет.

– Стой, дурочка, куда поскакала? – остановила меня Танька. – Они же в любой момент могут вернуться. Что тогда делать будем? Тебе-то ничего, ты им живая нужна, а я? Они ж меня просто прикончат, и как-нибудь в этом деле и без твоей помощи обойдутся… Вот куда ты намылилась, скажи мне, дуре беспросветной? Что ты у себя дома забыла? Документы успела прихватить. Деньги, которые я у Артурика взяла, тоже здесь. Что тебе там нужно?

– А ты подумала, куда мы теперь с тобой рванём? И в чём? Ты молодец, обуться успела, а я сейчас, как дура, в тапочках шкандыбать по снегу буду, да? И к тому же, сама говоришь: есть охота. И я б не отказалась. А у меня в холодильнике сыра кусок лежит. Голландский… – мечтательно добавила я.

– Я с тебя умираю просто! – рявкнула Танька. – Неизвестно как мы отсюда выбираться будем, а она о сыре мечтает! Ну, насчёт обуви я с тобой согласна, можно даже и не заходить – открыла дверь, схватила обувку, и назад. В смысле вперёд. Ёлки, да пока мы с тобой тут болтаем, они уже и обратно вернуться могли! Ладно, побежали, только быстро. И в квартиру не входить!

– Ладно, ладно… – проворчала я. – Раскомандовалась тут, потише давай, а то ведь и я гаркнуть могу, мало не покажется. Если мы вместе теперь под гильотиной ходим, то это еще не значит, что я все забыла… Кстати – ещё косметику взять надо, она у меня в ванной, на полочке лежит, это быстро, и ноут прихватить…

– Лилька! – зашипела на меня злобно Танька – Ты вообще, что ли, охренела? Можешь меня придушить, или что ты там делаешь, но я тебе сейчас все скажу! Ты соображаешь, во что мы вляпались? Косметика, сыр, ноутбук, маникюр сделать, ванну принять. Что ещё придумаешь? Да что ж такое, неужели я столько лет дружила с полной дурой и никогда этого не замечала? Только сапоги! Ты меня слышишь? Са-по-ги!

– Да поняла, поняла, пошли уже, – буркнула я, осознавая, что она права, но признавать это не хотелось – на меня напал очередной приступ безбашенности, как я это называла, когда хотелось делать все наперекор здравому смыслу, а там, хоть трава не расти.

– Нет, стой. Ты сперва скажи: ты точно не будешь входить? Иначе тебя оттуда уже не вытянешь.

– Да, да, отстань. Погляди лучше, что там за машина подъехала, не они?

Танька вернулась в комнату и выглянула в окно.

– Нет, это к соседнему дому. Пошли.

* * *

Мы тихонько вышли в подъезд. Первым делом Танька перегнулась через перила, и заглянула в пропасть глубиной в шесть этажей, высматривая мою дверь. Мне не понравилось, что инициатива полностью перешла к ней, и я присоединилась к Таньке. У двери никого не было. С четвертого этажа кто-то спускался вниз, медленно, задыхаясь и поминутно останавливаясь, судя по морщинистой руке, периодически мелькавшей по перилам, это была старушка тетя Вера, с восьмой квартиры. Мы, переглянувшись, тоже двинулись вниз по лестнице. Не успела я подойти к своей двери, как услышала приглушённый звук музыки, доносящийся из глубины квартиры.

– Что это? – еле слышно спросила Танька. – Получается, там кто-то есть?

Я молча пожала плечами. Они прислушались. Кроме музыки, никаких звуков больше не было слышно.

– Может, Леха, когда уходил, забыл центр выключить? – шепотом предположила я.

– Представления не имею… – отозвалась Танька. – Пошли-ка отсюда, от греха подальше.

– Пошли. Иди первая, я сейчас с сумкой разберусь, а то неудобная больно. Если что – крикнешь, и мы бегом обратно.

Она кивнула и начала спускаться вниз.

Дождавшись, когда Танька скроется из виду, я тихонько подёргала дверь – заперта. Чувствуя себя очень мудрой и хитрой, я очень осторожно всунула в скважину ключ и повернула его. Зная, что на последней трети оборота замок всегда щёлкает, в нужный момент приостановилась и медленно-медленно закончила оборот. Щелчка почти не было.

Я вытащила ключ, и, задержав дыхание, слегка толкнула дверь, молясь про себя, чтобы та не скрипнула. Дверь не подвела, открывшись без малейшего звука. Я просунула голову в образовавшийся проём. В коридоре было темно. Мое дрожащее тельце уже наполовину пролезло в щель, когда с кухни послышался звук захлопнувшегося холодильника. Чуть не вскрикнув от ужаса, я дёрнулась, зацепила полочку для ключей и прочей мелочи, та накренилась, и железяки, лежавшие на ней, поехали в сторону. Я замерла, зажмурив глаза. Но всё было тихо. Не проходя дальше, схватила свои сапоги и, выпрямившись, увидела в конце коридора мужскую спину. Я окаменела. Мужчина включил свет в туалете и вошёл туда. В одну секунду я оказалась в подъезде. Переведя дыхание, прикрыла дверь и едва не вскрикнула – передо мной стояла Танька. Она молча смотрела на меня, растерянную и испуганную.

– Та… Та… Там мужик какой-то! – заикаясь, выговорила я и отодвинулась от двери подальше.

– Пошли, – коротко сказала Танька, и не глядя на меня, взяла сумку. Я безропотно последовала следом.

От подъезда шли короткими перебежками, стараясь держаться вплотную к дому, чтобы нас невозможно было увидеть из окна. Отойдя подальше от двора, мы присели на бордюр, и я смогла, наконец, переобуться. До сих пор я несла сапоги, трепетно прижимая их к груди. На плече мешалось ружьё, обмотанное тряпками.

– Ну и что это было? – нарушила молчание Танька, рассматривая мои тапки в виде поросят, которые я теперь растерянно держала в руках, не зная, куда их деть.

– Да сглупила, чего уж теперь говорить… – рассеянно отозвалась я, закапывая тапки в снег, и примечая место – авось, вернусь за ними как-нибудь, уж очень мне нравились эти свинюшки. – С другой стороны, сама посуди – далеко бы я учапала в тапках зимой?

– Черт, но не ценой же нашей жизни ты должна была добыть себе обувь! – возразила Танька, пылая праведным гневом.

– Ладно, ладно, я все осознала, сказала же уже! Ты лучше какую-нибудь новую тему для разговора предложи, к примеру: куда мы теперь направим наши стопы? – Странное дело – мое настроение улучшалось с каждой минутой, и вернулась способность все воспринимать сквозь мою обычную призму иронии.

– Куда, куда… Откуда я знаю куда… – буркнула Танька, обреченно бухаясь на бортик, подняв при этом облако снежинок. Однако холодает, вон, какой снег легкий и пушистый. Я поежилась.

– Куда-нибудь в тепло, вот что! А там и определимся, ненавижу мерзнуть…

Через пятнадцать минут мы сидели в кафе и судорожно глотали горячий кофе. Забегаловка, конечно, так себе – ни выбора пирожных, ни приветливых официанток – лишь тетка, живо напомнившая советских продавщиц, коих я успела застать в далеком детстве. И паршивый кофе. Но зато он был горячий, и этого достаточно. В свое любимое кафе, где я с Танькой сидела каждые выходные, мы пойти не могли – Муся прекрасно был о нем осведомлен.

– Я знаю куда мы пойдем! – решительно заявила Танька, после того как мы по десятому кругу перебрали и отвергли все подходящие для укрытия места. – Есть у меня одна девчонка знакомая, мы с ней… – она замялась.

– Что вы с ней? – заинтересовалась я.

– Ну… мы с ней в СИЗО познакомились, когда я там перед судом сидела несколько дней, – невнятно отозвалась, краснея Танька.

– Э-э-э… Ты считаешь, она действительно подходящая кандидатура? – осторожно поинтересовалась я, будучи не в восторге от предстоящей перспективы жить на какой – то хазе, или как там их…

– Да она потрясная баба! – с жаром заявила Танька. – А главное – там нас ни за что искать не будут! Нам бы пару дней выиграть, чтоб против Муси кампанию начать. Не забывай – благодаря его дядюшке просто так мы в полицию заявиться не сможем, да и не докажем ничего. А Саньке, кстати, ты звонила? У нас, по ходу, только на него надежда.

– Да я с телефоном не расстаюсь в последние несколько часов, он уже вот-вот сдохнет, – с досадой отозвалась я. – Совсем аккумулятор пустой. Выключен или вне зоны доступа, вот и весь сказ! Я и СМСки ему несколько раз посылала, да толку-то – не доставлены…

– Ладно, если у тебя других предложений нет, пошли к моей шмаре, а там спокойно уже порешаем, как и что делать.

– Интересное имечко, – буркнула я, поднимаясь, эта затея мне нравилась все меньше, но выбора не было. – Где она живет-то?

– Она… Вот черт! – картинно хлопнула себя по лбу Танька. – Я адрес ее не помню, хоть режь…

– Отлично! – я опустилась обратно на стул, изображая огорчение, которого на самом деле не испытывала. – Значит, остаемся жить здесь, в кафешке.

– Спокойствие, только спокойствие, как завещал великий Карлсон! У меня есть ее адрес, но только…

– Что – только?

– Только он у меня дома. Давай тогда, сначала ко мне, я быстренько цапну адресок, и к Женьке.

– Ты совсем из ума выжила? Какой – к тебе? Да там же Артур наверно! Во всяком случае, он туда сходу рванул, если я правильно поняла…

– Да прямо! Я на сто процентов уверена, что нет его там! А вообще… Ну, если так боишься, давай до темноты прошляемся, и вечерком просочимся, если что – мы сразу заметим его, машину-то не спрячешь, да и окна, если что, светиться будут.

– Господи… И получаса не прошло, как ты меня упрекала в том, что я лезу в пасть зверя, а теперь ты собралась лезть в его логово, так что ли? Ну и кто из нас легкомысленная дурочка?

– Не шурши, все путем будет, я чувствую. И еще – я Вовке звякну, перед тем как войти. Вот, кстати – не полезут они нас ждать в квартире – там же брательник мой!

– Ладно, в квартиру не полезут, зато могут возле нее поджидать! – возразила я.

– Лиль, давай так договоримся – мы тихонечко задворками пробираемся к моему дому, в квартиру я пойду одна, а ты будешь сидеть где-нибудь неподалеку и не отсвечивать. Если заметишь что неладное, сразу мне отзвонишься. Да и не буду там чаи гонять, туда и обратно, ты и не заметишь, как мелькну перед тобой, только не было меня и вот она я опять.