Текст книги "Лилия с шипами (СИ)"

Автор книги: Анна Черных

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

– Не нужно, все нормально, я просто на всякий случай. А сегодня никого не было?

– Седни нет, а вот давеча девка какая-то приходила. Краси-ивая! Размалеванная только. Все сейчас намазюканные ходють, ужас просто. Вот и эта тоже – губищи красные, глазюки как фонари, с-под туши вылупленные. А все одно – красивая… А волосы у ей какие! До задницы почти. А юбчонка короткая, и не боится себе по-женски застудить, дурочка.

– Теть Кать!

– А ну да, чего-то я отвлеклася. Позвонила она мене, ага, открыла я, она спросила, не знаю ли я, где ты. А я че, нанималася что ль, за тобой следить? Вот тогда Челси этот твой и прошмыгнул промеж ног на площадку. Оно и к лучшему, хоть в тишине отдохнула… Так вот, я ей говорю, ничего я не знаю, нет тебя уже второй день, утопала куда-то, заместо того чтобы котяру своего забрать… Она и ушла, да еще слышь-ка, сотню мне сунула, во как! А как уплыла эта твоя мадам, так вонища от ее духов до ночи стояла. А опосля тишина была полная, только зверюга твоя выла под дверью, видать, домой просилась. Ну, я его шваброй тыркнула, не боись, просто щеткой слегка толканула, чтоб совсем ушел…

– Ладно, теть Кать, я все поняла, спасибо, – буркнула я и пошла к своей двери.

Соседка не уходила, явно глядя мне в спину. Я, ощущая на себе буравящий взгляд, решительно повернула ключ. Он подался с некоторым усилием. Наконец, замок щелкнул, дверь открылась, и я храбро вошла в прихожую. Постояла, напряженно вслушиваясь в тишину.

На первый взгляд, в квартире никого не было. И на второй тоже… Я спустила на пол кота и оглянулась – соседка уже ушла. Челлик недовольно обнюхивал, слегка пофыркивая, пол – видимо, чуял посторонний запах, и он ему решительно не нравился. А может, уже отвык от родных пенат. Прикрыв дверь, я пошла на кухню, заглядывая по дороге в комнаты. Везде все было как обычно, если конечно, не считать бардака который мы с Танькой устроили, спешно собираясь. Я заглянула даже в туалет и ванную комнату, но и там не было ничего подозрительного. Впрочем, на стеклянной полочке в ванной, рядом с косметикой появился новый предмет – кисточка для бритья. Ишь ты, какая чистоплотная попалась засада – брились оне здесь… Я брезгливо взяла кисточку двумя пальцами, осмотрела, словно она могла что-то рассказать мне о своем хозяине, и бросила в раковину.

Вернувшись на кухню, где меня уже дожидался котофей, страстно прижимавшийся к шкафчику, в котором хранились его консервы, машинально достала банку с кошачьей едой, вытряхнула корм в персональную тарелку Челленджера в виде кошки, села и задумалась. А зачем собственно, меня сюда принесло? Что мне здесь было нужно? Ах, да, дневник… Я протянула руку к тетради, валяющейся тут же, на столе – видимо, никто из охотников на Лолит ею не прельстился, и лениво пролистала жесткие страницы. Ничего, кроме того что я уже знала, здесь нет… Но мне ведь это и без того было известно. Зачем же я сюда пришла? Что меня сюда привело? Да что там, притянуло словно магнитом…

Резкий, противный звон вывел меня из прострации – звонил обычный проводной телефон, которым я давно не пользовалась и совсем забыла о его существовании. Я вскочила и помчалась на его требовательный зов. Прибежав в спальню, где он должен был находиться, в первую секунду даже не знала куда смотреть – никак не могла вспомнить, где же я его оставила его в последний раз. Наконец, телефон обнаружился под диваном. Вытащив аппарат за провод из-под дивана, схватила трубку. И только тут я испугалась.

– «Кто это может быть? Зачем же я трубку-то взяла, балбеска!» – пронеслось в голове, а сама автоматически уже произносила:

– Слушаю!

Одиннадцатая глава

– Привет, Лолита! Это я, твой Гумберт! Ну что, драгоценная моя, – послышался хорошо знакомый, ненавистный голос. – Пришла, наконец? Сколько ждать-то можно? Мы все уже извелись тут без тебя. И подружка твоя, тоже.

– С ней… – не справилась в первый момент со своим голосом и, откашлявшись, продолжила. – С ней все в порядке? Где она?

– Да здесь, здесь, со мной, не волнуйся лапушка, – журчал голос Лёхи. – Привет тебе передает и спрашивает, когда же ненаглядная подружка спасать ее прибежит? Все глаза проглядела, выплакала, тебя ожидаючи… А ты в это время развлекаешься, дружка себе вместо нее завела, да еще того самого, что так невовремя помешал нашей с тобой последней приятной беседе… Ай, как нехорошо! Плохая девочка!

Мне показалось, что у меня остановилось сердце. Подошел Челленджер и принялся тереться об мои ноги, но я почти ничего не замечая, слушала гулкие удары своего пульса, отдававшиеся в трубку.

– Что молчишь, красавица? И друг твой молчит. Я б тебе поговорить с ним дал, да не может он сейчас, почивает пока. Пока! – со значением подчеркнул Лёха. – Он ведь, знаешь, может проснуться, а может, и нет, все от тебя зависит, солнышко.

– Что… Что тебе от меня нужно, сволочь? – прохрипела я, стискивая изо всех сил трубку.

– Ой, ой, посмотрите-ка на нее! Уже и ругаться начала, что ж дальше-то будет, а? – издевательски сокрушался Муся. – Будешь нехорошие слова говорить, девочка моя, одному джентельменчику придется оч-ченно даже неприятсвенно! Так что, придержи-ка язычок и не вздумай там колдовать в мою сторону! Тут и кроме меня есть, кому с ним разобраться. А теперь слушай сюда. Сейчас ты поднимаешь свою очаровательную попку и несешь ее к себе на дачку, помнишь, где такая находиться, а? Там где ты одного мужичка чуть не прихлопнула, ага. Прибежал к нам весь взмыленный, представляешь, и кипишует – спасите-помогите, меня одна герла чуть не шмальнула из обреза, хорошо, промахнулась, только потолок продырявила. Пришлось помогать, машинку из сугроба вытаскивать, да мужичку мозги, те самые, что ты ему чуть не вышибла, вправлять, чтоб в ментуру не вздумал тащиться. Еще как придурки снег ветками туда-сюда расшыривали, чтоб никаких следов… Видишь, как я о тебе забочусь? Что ж ты так грязно работаешь, ай-яй-яй! Ну да ничего, я научу тебя уму – разуму… Должна ты мне, ой, как должна… Так, о чем это я? А! Вали значит, на дачу, и не забудь прихватить с собой на нее и на квартирку свои документики, какие есть. Ну, ты же у меня умница, все знаешь, все понимаешь, так что давай не тяни, а то ведь знаешь, как оно бывает… И марафетик наведи, что ли… В салончик бы тебе прогуляться – причесочка, массажик, солярий… Жаль, некогда, это все потом будет, если станешь хорошо себя вести. Да, кстати, и подружка твоя баба не особо противная, а у меня как раз девочек не хватает, вот она-то и закроет брешь. Видишь ли, с финансами в последние дни ой, как туговато стало, – пожаловался он напоследок, и отключился.

Пришла я в себя от боли – моя рука так стиснула трубку телефона, что свело пальцы. Я с трудом разжала хватку, мокрая от пота трубка упала на пол. Мною сейчас владело лишь одно чувство – ненависть. Она ощущалась словно некое материальное, густое, липкое вещество. Даже известие, что таксист жив, облегчения не принесло. Меня затрясло. Из-под шкафа завыл кот, совсем как тогда, в первый день. Но я не обращала на него внимания, сосредоточенно представляя самые страшные мучения для Лехи. Я прямо-таки видела, как он корчится от боли, испытывая почти болезненное наслаждение от этой картины. Как же мне сейчас необходим этот дар, от которого я так рьяно отмахивалась! Никому и никогда, даже в тот момент, когда к моей шее прижималось лезвие ножа, я не желала смерти так сильно как сейчас Лехе…

«А может сейчас сработало?» – озарило меня. – «Вдруг он валяется там без сознания, а то и дохлый? Тогда Танька сбежит оттуда и Сане поможет! Мало ли что этот гад говорил, наверняка он просто подстраховывается, меня опасается… Он же не знает, что я не могу ничего с ним сделать. К счастью, не знает. Или, все-таки, могу?»

Я быстро поднялась и случайно наступила на лежащую на полу трубку. Автоматически её подняла и положила на место. Тут же, словно давно этого дожидался, телефон разразился громким нетерпеливым звоном. Вздрогнув, я буквально сорвала с аппарата только что положенную трубку.

– Да! – рявкнула я.

– Кстати, дорогая моя, – снова послышался голос Муси, не подозревающего, что он должен лежать мертвым. – Совсем забыл: не вздумай обращаться, сама знаешь куда! А то ведь с твоей драгоценной парочкой всякое может случиться… И на покатушки свои по теткам-бабкам тоже лучше не отправляться, как-нибудь Бабская Хлопань эта и без тебя проживет. Ну, все, давай, не тяни, слышала ведь – промедление смерти подобно! Поторопись, а то понесет тебя опять еще куда-нибудь… – послышался оглушительный гогот и связь прервалась.

Я послушала немного короткие гудки и осторожно, плавным движением положила трубку, словно боясь спугнуть кого-то.

Значит, он меня таки выследил… Как? Когда? Неужели, через машину? Да чушь какая, не могли же они за ней наблюдение установить. А вот за редакцией запросто… Я неожиданно вспомнила, как решив немного попривыкнуть к чувству руля, для начала покаталась на машине по району, потом заехала на рынок, чтобы купить гостинцы Серафиме, а затем, заглянула в редакцию, показать свою битую физиономию редактору, получить зарплату и порцию упреков, а потом… А потом, вместо того чтобы ехать прямо в Лопань, я приехала обратно, и заскочила в наше временное пристанище, бросить в холодильник продукты, и поменять свитер – в магазине на меня чей-то ребенок умудрился выстрелить из пакета кетчупом… Вот тогда-то я и привела их к Саше…

Я с размаху приложилась лбом о стену – «Дура! Безмозглая кретинка! Допрыгалась. Самостоятельность решила проявить…»

Удар о стену меня несколько отрезвил, и я принялась размышлять уже более спокойно. Что Леха еще может от меня потребовать? Убьет ли он меня? Судя по тому, что говорила тогда Танька, я нужна им живой. Стало быть, меня ждет карьера наемной убийцы? Боже мой, а если эта сволочь что-нибудь с Серафимой сделает? Ведь с него станется… впрочем, зачем она ему? Средство для шантажа у него уже есть, целых два средства.

– Это мы еще посмотрим… – пробормотала я, оглядываясь по сторонам, словно проснувшись.

Из-под шкафа вылез кот, шерсть на нем все еще стояла дыбом, но выть он уже перестал. Челленджер настороженно смотрел на меня, словно боясь себе поверить, что нечто страшное, охватившее меня, ушло.

Я протянула к нему руку:

– Не бойся, малыш, я уже спокойна, я совершенно спокойна…

Кот смотрел на меня, видимо, не веря в сказанное, не решаясь подойти. Потом фыркнул, дернул хвостом и спрятался под диван. Но мне было не до растрепанных кошачьих чувств. Я рывком распахнула дверцу шкафа, её удар о стену эхом отозвался у меня в голове.

Прижав ладони к вискам, несколько секунд постояла, закрыв глаза, ожидая, когда пронзившая голову боль немного утихнет. Отпустило. Как-то отстранено подумалось, что приступов головокружения в последнее время не наблюдается, зато взамен пришли внезапные головные боли. Вздохнув, я вытащила папку с документами, проверила все ли на месте и бросила ее на стол. На секунду замерла и прислушалась к своим ощущениям. Странное дело – сердце билось ровно: ни тебе болезненных рваных ритмов, ни учащенного стука, ни приступов паники… Такое ощущение, словно я сейчас наблюдаю за собой со стороны, как простой зритель. Словно перешла в автоматический режим управления – кто-то нажимает на кнопочки, или дергает за ниточки, а мое тело благодарно, но бездумно подчиняется… Ну что ж, так тому и быть. Я быстро переоделась, бросила папку с бумагами в пакет, обулась и взялась, было, за ручку двери, но вопросительный возглас Челленджера меня остановил. Мельком бросив взгляд на кота настороженно выглядывающего из-под дивана, я вернулась на кухню, достала пакет с сухим кормом и высыпала все, что в нем было, в тарелку животного. Гранулированный корм пересыпался через края посудины, и я быстро сгребла его ногой в кучку.

– «На пару-тройку дней должно хватить», – решила я.

Тут же, рядом с кормом поставила большую миску воды. Внезапно меня укусила мысль – а вдруг не вернусь, что с котом тогда будет? Подумав, быстро написала записку для соседки, с просьбой, если в течение пары дней не появлюсь, забрать, или покормить кота. Сложила ее и, не глядя более по сторонам, вернулась в прихожую, взяла пакет, шапку, перчатки и вышла в подъезд, хлопнув дверью. Спустившись вниз, бросила в почтовый ящик тети Кати записку и ключ от своей квартиры.

Двенадцатая глава

Подходя к машине, я обратила внимание на курящего у соседнего подъезда парня, показавшегося мне смутно знакомым. Я приостановилась, беззастенчиво его разглядывая. Парень криво ухмыльнулся, помахал мне рукой и полез в карман. По этому движению я сразу же узнала его – это был тот самый тип, который, кажется, вечность назад, завязывал шнурки, подстерегая нас с Танькой у белой семерки.

– Передай своему хозяину – я уже иду, пусть не волнуется! – крикнула я. – А ты давай, двигай домой, наблюдение больше не требуется, он теперь за мной присмотрит лично!

Парень растерянно посмотрел на меня и медленно поднес трубку к уху. Но мне было уже не до него, я села за руль, вставила ключ и повернула его в замке зажигания.

Я целеустремленно ехала по проспекту, глядя только вперед, не обращая внимания на мелькавшие мимо машины и не поглядывая в зеркало заднего вида. Не знаю, что на меня нашло, да я и не думала об этом, просто ехала как робот. В голове не было никаких мыслей, только ярость, охватившая все мое существо. Неукротимая, клокочущая, холодная ярость. Впрочем, внешне я, должно быть, казалась совершенно спокойной. Сейчас, как ни странно, эта самая ярость заменяла мне умение и опыт – практически не глядя, мне удавалось уходить от столкновения, которое уже неоднократно могло случиться. Я ехала по городу, не замечая непрерывные гудки и визг тормозов позади себя, мне просто не было до них никакого дела, все эти звуки фиксировались в подсознании, но и только.

Моя золотистая «Нива – шевроле» выехала за город и незаметно набрала скорость до ста сорока километров. Дорога была раскатана до асфальта. Этим летом ее отремонтировали, и поверхность покрытия была практически идеально ровная, конечно же, к счастью, потому что, случись выбоина, и моя сумасшедшая поездка могла бы закончиться в самом начале. В голове пульсом билось: – «Скорей, скорей, скорей…»

Но вот, впереди показался пост ДПС, и постовой, замерив своим «пистолетом» скорость моей «Нивы», тут же повелительно взмахнул жезлом. Раньше ГИБДДэшники внушали мне священный трепет, без всяких причин, просто, одним своим присутствием на дороге, уж не знаю, почему, видимо, считала, что уж у меня-то всяко можно найти нарушение, к которому можно придраться. А сейчас я, мельком бросив взгляд в его сторону, спокойно стала притормаживать, но скорость была слишком большой и машина проехала мимо ДПСника. Наконец, «Нива» остановилась. Я, видя, что постовой остался далеко позади, подъехала к нему задним ходом и стала ждать. Покрасневший, видимо, от бешенства мужчина резко рванул дверцу, и хотел что-то рявкнуть, но вдруг замер, часто дыша ртом, словно карась вытащенный их воды. Я протянула ему права, но он молча стоял, глядя в никуда. Недоуменно пожав плечами, собралась его окликнуть, и спросить, все ли с ним в порядке, но ГИБДДЭшник внезапно встрепенулся, не издав ни звука, развернулся, и ушел к своей машине. Я наблюдала за ним, ожидая, что он сейчас вернется, но нет – мужчина в форме плюхнулся на пассажирское сиденье и застыл.

Растерянно посмотрела на права, даже понюхала их на всякий случай, мало ли, может, они пропитаны отпугивающим гаишников средством? И ничего не унюхав, сунула их обратно в карман. Глупо, конечно, но всякий случай я взглянула на потолок машины – не собираются ли над моей головой грозовые тучи с молниями, а то мало ли, с какого перепугу он смотался так резко? Не обнаружив на потолке ни облачка, завела двигатель и тихонько тронулась с места. Отъезжая, я поглядела на гаишника в зеркало заднего вида – вдруг выскочит и побежит следом? Но он все так же сидел и отрешенно глядел в никуда. Странно… Ну что ж… Через несколько секунд я уже мчалась на прежних 140 км…

* * *

В поселок вела глубокая, явно свежая колея. Медленно, на низких оборотах, я проехала по ней в сторону своей дачи, а в голове тем временем кузнечиками прыгали мысли – видимо, голова наконец-то, попыталась включиться. Что же дальше? Спасет ли Сашу и Таньку мое появление? А почему бы Мусе не оставить их у себя и дальше, в качестве средства шантажа? Ведь можно не сомневаться, что он меня попытается заставить «поработать» и явно же, не девочкой по вызову, с ними у них и правда, проблем нет… Очевидно, он собирается указать мне жертву, кою следует отправить на тот свет и сказать «фас». А против самого Лехи я бессильна…

Меня вдруг ослепило осознание действительности, я от неожиданности убрала ногу с педали газа и машина заглохла. В наступившей тишине я ошеломленно слушала, как поскрипывает снег под медленно вращающимися колесами – дорога здесь шла под уклон. Наконец «Нива» застыла. Как же это до меня сразу не дошло! В голове зазвучали слова Серафимы: – «Но ничего просто так не дается. Думается мне, девонька, что утратила ты часть той силушки, что от темной стороны была. Уж какую, со временем узнается».

Ведь одну способность я уже явно утратила! Где оно, мое предупреждение о грозящей мне опасности? Вот, когда я шла к себе домой? Ну, допустим, дома мне прямой опасности не было… А сейчас, ведь я лезу прямо в логово врага, а оно молчит совершенно! Черт с ним, с предупреждением, не больно-то и нужно оно мне в данный момент, и так понятно, что не на вечеринку иду, да и бороться с самой собой и с удушьем мне не с руки в такой момент… А если я не могу больше обезвреживать врагов? Знаю, на Леху я воздействовать и раньше не могла, но там же наверняка, еще кто-то с ним должен быть, ведь не один же он это похищение провернул… Что же мне делать-то теперь? Я в отчаянии огляделась, и взгляд уперся в соседскую поленницу, ту самую, где… Ну, конечно!

Одним прыжком я оказалась около аккуратно сложенной кучи дров, и с некоторым трепетом просунула руку в дыру между поленьями. А вдруг тут уже кто-нибудь успел побывать и прихватить мою вещь? Ничему уже не удивлюсь. Но нет – мои пальцы сомкнулись на холодном металле, высовывавшемуся из тряпки. Уф, прямо отлегло! На месте… Я рывком вытащила обрез, в котором внезапно воплотились все мои надежды и чаяния. Эх, патронов нет, только те, что в стволе, ну да ладно, случись что, перезаряжать мне ружье вряд ли позволят, в конце концов, я же не собираюсь вести перекрестный огонь, как в американских боевиках или вестернах… Я быстро вернулась в салон машины, размотала тряпку, проверила, на месте ли патроны – «разломить» обрез мне удалось без всяких проблем в этот раз, возможно, потому, что теперь знала, куда и как нажимать. Проверив, положила обрез на соседнее сиденье, и мысленно вознеся молитву кому-то свыше, завела машину.

Тринадцатая глава

Ворота моей дачи были гостеприимно раскрыты нараспашку. Заглушив двигатель, я сидела, не шевелясь, глядя в освещенные окна первого этажа коттеджа. Во дворе стоял знакомый, изрядно надоевший джип. Выдернула ключ и положила его в карман, не отводя взгляда от окон. Так же, не глядя, протянула руку к соседнему сиденью, нащупала обрез, взяла его и вылезла наружу. В этот момент раскрылась дверь коттеджа, и на крыльцо вышел Муся собственной персоной.

– И кто это к нам пожаловал? – фальшиво-радостным тоном громко осведомился он. – И что же мы тут стоим? А присоединяйтесь-ка к нашей теплой компании, мадемуазель! Заждались, заждались…

Пользуясь тем, что меня загораживал автомобиль, быстрым движением спрятала обрез под курткой, и проваливаясь в снег, направилась к дому. Страха не было совсем. Только ощущение натянутой струны внутри, словно я на взводе и вот-вот взорвусь.

– «Я сейчас как ведьма, восходящая на костер», – вдруг подумалось откуда-то со стороны. – «Ну что ж, буду ведьмой…»

– Так что, – обхватил меня за плечи Леха, – начнем мирные переговоры? Эх ты, глупенькая, бегала чего-то, пряталась, целый детектив развела. А надо-то было всего лишь меня дождаться. И еще лучше – не выеживалась бы еще тогда, когда я хотел тебя к своему телу приобщить, и усе було бы гарно… Скольких мучений тебе удалось бы избежать. Ну, ну, – заметил он, как я съежилась от отвращения под его рукой. – Неужели я тебе так неприятен? Ах, да, ты же у нас теперь в невестах ходишь, причем, не в моих. Ишь ты, прямо нарасхват идешь!

Но я его больше не слушала – как только мы вошли в комнату, тут же зашарила глазами по сторонам. На кресле с поджатыми ногами и прикрытая клетчатым пледом моей мамы, сидела Танька. Судя по напряженной позе со связанными руками и ногами, но под одеялом их было не разглядеть. Увидев меня, она вскинулась, но внезапно как-то потухла и опустила взгляд. Но в данный момент мне было не до нее, я продолжала искать взглядом того, кто стал мне дороже всех и не находила.

– Ты не это ищешь? – зло ухмыльнулся Артур, стоявший в эффектной позе позади дивана и любовавшийся собой в зеркало, висевшее на стене. О чем это он? Я непонимающе взглянула на него. Тогда Артур ткнул во что-то, чего мне не было не видно, ногой. Я резким движением высвободилась от крепкой хватки Лехи и рванулась в сторону дивана. Там, на полу, лежал, судя по всему, без сознания, Саша. Его лицо почти полностью было покрыто коркой уже подсохшей крови. Я на секунду оцепенела, горло болезненно сжалось, дышать стало трудно, но мои способности были тут совершенно ни при чем.

– Саша! – прохрипела я, даваясь этим коротким словом, упав перед ним на колени и осторожно поворачивая его голову в свою сторону. Веки Сани задрожали, он попытался разлепить глаза.

– Саша! – тихонько повторила я и вздрогнула от насмешливого фырканья Муси, раздавшегося совсем рядом.

– Встреча влюбленных, мексиканский сериал, серия пятьсот шестьдесят семь! – с пафосом воскликнул он.

С трудом удерживаясь от желания вцепиться Лехе в рожу, я снова повернулась к Саше и замерла, встретив направленный на меня осмысленный взгляд. Раскрыла рот, чтобы сказать что-то ласковое и утешающее, но внезапно словно окаменела. Вновь, как тогда, с волком, я УВИДЕЛА. Я видела незнакомый двор, старую обшарпанную четырехэтажку, и руль машины прямо перед собой. На руле лежали мужские руки – мои руки!

– Смотри, Санек, вон они, идут! – раздался совсем рядом мужской голос. Я, не отрывая взгляда от подъезда той самой четырехэтажки, кивнула. Оттуда шла целая делегация, возглавляла которую молодая, очень красивая женщина, с длинными каштановыми волосами до пояса. На ее плечи была небрежно наброшена шуба, из-под нее виднелось короткое вечернее платье с люрексом и стразами, а на ногах, вместо сапог или хотя бы, ботинок, были туфли на высоком каблуке. Рядом шел Леха, а за ним следом шли двое, судя по всему, телохранители.

– Вот и она, та самая Ленка-социалка! – пробубнил мужчина, в котором я опознала Федора. – Видал, какая бабенка! Похоже, не только нужные адресочки ему скидывает, сама тоже при делах!

– Ладно, – отозвалась я Сашиным голосом. – Сейчас главное, их из виду не упустить. Ты записываешь?

– А как же! Не учи батьку детей делать… Стой! А это что за краля?

– Да это ж Татьяна! – выпрямился Саша. – Все, шутки кончились, их надо брать. Быстро, звони Андрюхе, это уже не наше дело, пусть со своей опергруппой подваливает. Уж сейчас-то не отвертятся, похищение человека, это вам не хухры-мухры… тут уже и влиятельный дядюшка не отмажет.

– Ага, понял, – Федор быстро опустил окно, выкинул дымящуюся сигарету, вытащил телефон и принялся нажимать на кнопки. – Куда это их понесло, интересно? На корпоративчик, что ли?

– На корпоративчик, угадал, братан! – в открытом окне со стороны Феди бесшумно возник Артур и прижал нож к его горлу. – Ну что, сыщики, приехали? Давай-ка сюда трубу! Надеюсь, мне не надо быть настолько пошлым, чтобы предупреждать тебя о том, что если дернешься, твоему приятелю каюк? – скучным голосом спросил Сашу Артур.

Саня хотел что-то сказать, но в этот момент за его спиной послышался щелчок, раздался глухой стук и, наступила темнота.

– Эй! Ты что, уснула что ли? – меня кто-то довольно сильно бил по щекам. Я с размаху ударила по чьим-то рукам и вскочила на ноги.

– Убери от меня свои лапы! – с ненавистью сказала я, стоящему рядом со мной Лехе.

– Ишь ты, какая нежная! Ладно, поспала малость, теперь поговорим о деле.

– Я не буду с тобой ни о чём разговаривать, пока Саша в таком состоянии! Вы что с ним сделали, уроды? Его нужно в больницу отвезти! Вот отвезете, тогда и поговорим! – с вызовом сказала я, в глубине души, конечно же, и не мечтая об этом.

– Деточка! Ты, правда, совсем ничего не понимаешь? Не соображаешь, где находишься и с кем разговариваешь, а, солнце? – поудобнее усаживаясь в кресле, добродушно сказал Алексей.

– Да пошел, ты, дедуля! Вот именно я-то прекрасно соображаю, с какой сволочью говорю. А вот ты, похоже, еще до конца все не просек. Я ж за Саню тебя урою просто.

– Ой-ёй, я весь трепещу! Напугала ты меня, щас на пол рухну и ножкой задрыгаю в агонии. Думаешь, прокатит номер с Капроном и Коляном? Ну, ну, давай, сделай мне что-нибудь, попробуй! И, на всякий случай, не забывай про вон ту кучу дерьма, что тебе так дорога стала, если со мной что происходить вдруг начнет, Артурик его как поросенка прирежет, поняла?

– Сволочь, – зло бросила я. – А с Федором ты что сделал, гад?

– С кем? – не понял Леха.

– С другом Сашиным, с которым он в машине был.

– О, а мы оказывается, хорошо осведомлены! Надо же! – Муся стащил с ноги ботинок и почесал пятку. – А, красота! – прокряхтел он от удовольствия, – Весь день чешется, не знаешь, к чему бы это? Может, к деньгам?

– Помылся бы ты, ежик! – съехидничал Артур.

– Ой, дорогой мой, только избавь меня от своих детских анекдотов! Так о чем это я? А! Этот шустрый вьюнош сейчас загорает в парке у дома под скамеечкой, если не замерзнет, то думаю, жить будет. А может, и нет, Серый плохо удар свой контролирует, уж очень он людей бить любит. Продолжаем разговор. Я тебе ответил на вопрос, теперь твой черед. Ну что, обсудим создавшееся положение или все же будем партизан на допросе изображать?

Я бессильно сжимала кулаки и пыталась подавить рвущиеся наружу то ли рыдание, то ли рычание. Какого черта Муся так спокоен? Почему он не боится, что я все-таки не удержусь, и не попытаюсь его уничтожить, испепелить на месте, о чем сейчас во мне все вопиет? Ну, ведь не может же он знать, что я против него не в состоянии что-либо предпринять?

– Молчишь… Молчанием тут не поможешь, волшебница ты моя, – издевался чертов Муся. – Чем быстрее мы с тобой договоримся, тем скорей твой мальчонка окажется на больничной койке. Так что, поговорим?

– Лиль, – неожиданно подала голос сидевшая до сих пор тихо, Танька, и я вздрогнула от неожиданности, стыдно признаться, совсем про нее забыла. – Да сделай же ты, что он хочет, пожалуйста! Выслушай хотя бы! Ты же знаешь, на что они способны! Они ведь Вовчика убили, ты знаешь это?

Я медленно повернулась и вгляделась в пленницу. Не знаю, отчего, но что-то мне здорово не нравилось в ней. И никак не понять что именно – то ли все время ускользающий взгляд, то ли подозрительно звучащий голос, то ли незнакомое, тревожащее меня выражение лица.

– Тань, – я постаралась взять себя в руки. – А разве ты не этого хотела? Что они с тобой сделали? Ты сама на себя не похожа. Ты… – меня вдруг посетила новая мысль, и я замялась: – Цела?

– Ты хочешь сказать, не изнасиловали ли они меня? – слабо улыбнулась Танька. – Как ни странно, нет. Просто мне очень страшно, Лиль, вытащи нас отсюда, а? Ну пожалуйста, выслушай его!

– Погоди, если мне будет позволено, я бы сначала выслушала тебя.

Муся хмыкнул, но ничего не сказал, из этого я сделала вывод, что мне можно перекинуться парой слов с подругой.

– Мне вот что интересно – а что ты скажешь, если тебе сообщат, что твой братишка, за которым ты так убиваешься, жив, а?

– Чего? – Танька выпрямилась в кресле, но осталась сидеть. Все же, видимо, она связана… Паршиво, мне нужна ее помощь. Правда, не знаю, насколько я могу ей доверять… Ну не хочет же она и дальше находиться в плену? По крайней мере, пока мы здесь, думается, я вполне могу на нее положиться.

– Лилечка, ты не знаешь, о чем говоришь! Они его убили! Я сама видела! Они меня засунули в машину, а его потащили его на детскую площадку, и там…

– И там была я, и видела гораздо лучше, чем ты, – докончила я.

– Ну вот, Леха, я же говорил, что она где-то поблизости ошивается! Надо было обыскать все вокруг, а ты валим, валим… – ударил кулаком по спинке дивана Артур.

– Закрой пасть, – процедил Муся. – И что же?

– А то же! Я вытащила Вовчика из трубы, он, между прочим, живой был, плоховато вы его приложили, дорогие мои детишки! – не на шутку разошлась я. – И скорую к нему вызвала, так что, лежит он сейчас в больнице, и показания дает. – Признаться, тут я блефовала – Саня ходил к нему в больницу, Вовка был здоров весьма и весьма относительно – он лежал в коме… А жаль, такой свидетель был бы…

– Спасибо, Лилечка, – сквозь зубы прошипела Танька, с лица которой ушли все краски в один момент. – Ты всегда приходишь на помощь в нужную минуту, Чип и Дейл, блин…

– А что такое, Танюш? – делано невинно поинтересовалась я, при этом стараясь продумать всевозможные варианты дальнейшего действия. Ох, мне бы до Сани поскорее добраться, посмотреть, наконец, как он… А вдруг у него кровотечение? Возможно, я бы смогла повторить тот фокус с накладыванием рук и остановить кровь… А вместо этого я беседы веду…

– Значит вот как… – тихо произнес Муся. – Живой, значит… Ну что же, жизнь – понятие субъективное… Смотришь – человек вроде как жив, а на самом деле, он уже покойник, только пока не догадывается об этом.

Пользуясь тем, что Муся отвлекся, очевидно, обдумывая способы устранения неожиданного свидетеля, я сжала зубы, сосредоточилась, и вновь попыталась представить, как Леха в страшных муках падает на пол. Целую минуту меня никто не трогал, и все это время я изо всех сил пыталась представить свою ярость и отчаяние в виде темной пульсирующей струи направленной на ерзающего в кресле Алексея. Я сфокусировала взгляд на предполагаемой жертве и в отчаянии топнула ногой – эффекта – ноль!

– Ладно, Вован не проблема, еще неизвестно, не соврала ли ты… Разберемся, у меня теперь есть способ. Ну что, начнем мирные переговоры? – хорошее настроение, по-видимому, возвращалось к Лехе. Похоже, он заметил все-таки мои потуги и был доволен результатом, вернее, его отсутствием. – Садись, лапуль, обсудим, что к чему.