Текст книги "Лилия с шипами (СИ)"

Автор книги: Анна Черных

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Двадцать четвёртая глава

По-прежнему стоя в коридоре, я одновременно почувствовала сквозняк со стороны входной двери, и услышала приглушенный голос Артура, который с кем-то спорил, причем его оппонент говорил с ним явно не по телефону, так как до меня доносился и его голос тоже. Удивленная этим фактом, я подошла поближе и к своему изумлению и ужасу узнала в его собеседнике голос Лехи.

– Да чхал я на этого рыжего, я его, козла такого, порву как Тузик грелку, падла, он же меня на нары законопатил, урод! Да если бы не родак мой, я бы так там и парился, ближайшие лет пять. И к сучке этой у меня разговорчик имеется! Она ж мне всю пачку покоцала, у меня теперь шрамы на всю жизнь останутся, она у меня за все ответит, по-полной…

– Ну, давай, вали, тогда я пошел отсюда, не хочу с тобой в тюрягу отправляться, только потому, что тебе приспичило мстю великую устраивать, – угрюмо отозвался Артур.

Я как подняла руку, чтобы открыть дверь пошире, да так и застыла. Только теперь мне по-настоящему стало понятно выражение «как обухом по голове»… Стараясь не дышать, я напряжённо прислушивалась к разговору.

– Куда намылился, придурок? – голос Лехи почти не опознавался, создавалось ощущение, что он под кайфом. – Будешь делать то, что я тебе говорю! Забыл того дядю, что на бабки кинул? Ты ж не в курсах – он твой долг мне передал, так что, не выкобенивайся, а то я тебя на счетчик поставлю.

– Погоди… – примирительно заговорил Артур. – Прежде чем, туда лезть, послушай кое-что, может, я тебе прямо сейчас тот долг отдам…

– Ну?

– Мне дурында эта, Танька, рассказала про Лильку кое-что…

Что-то щелкнуло, по всей видимости, зажигалка, а потом голоса несколько удалились в сторону, и я перестала разбирать слова. Опустив, наконец, руку и осторожно приоткрыв дверь, увидела, что Артур с Лехой отошли к окну в конце площадки. Высунуться за дверь не рискнула – меня бы сразу заметили, стоило им только посмотреть назад. Решила все же подождать, борясь с желаниями постучаться головой о стену либо с воплями влететь в комнату и притащить сюда Таньку, чтобы она увидела, какое счастье себе подцепила. Я даже сделала движение в сторону гостиной, но не успела стронуться с места, как голоса приблизились.

– Слушай, Артурчик, хорош пургу мести! Да если у нее и впрямь имеется способность мочить кого захочет, это ж просто находка! Хотя… А чего ж тогда она меня не ухайдакала, если такая ловкая и умелая, и джунгли ее зовут? Ладно, это мы порешаем… С Капроном это вы хорошо придумали, давно пора было от него избавиться. Да, а Танька нам пригодится. Она на Лильку влияние имеет, так что давай, не выёживайся! Видишь – она уже не зря на тебе скачет… Так что, пока обрабатывай подружку, ублажай ее, она нам еще пригодиться.

– Да, чуть не забыл! Этот твой… нотариус звонил. Сказал, что с тобой никак связаться не может. У тебя опять «сота» отключена?

– Тьфу, черт, забыл совсем! Я ж ту трубу дома оставил, тебе с другой звонил… И что он сказал?

– Да у него какие-то проблемы с тем старикашкой, с Пушкинской. Там вроде родственники нарисовались.

– С Пушкинской… А, вспомнил, это, которого нам Ленка подогнала. Вот что, съездишь к ней завтра с утра, разберешься.

– Куда? Я ж не знаю, где она живет.

– Да что тебе все разжевывать надо? Запиши адрес. – Судя по голосу, Леха явно успокоился, его словно отпустило, и вламываться ко мне в квартиру он пока не собирался.

Я пока ни о чем старалась не думать, понимая, что сейчас надо только слушать, и молилась об одном – чтобы из гостиной не вынесло за каким-нибудь неотложным делом Таньку.

– Слушай, они меня сейчас хватятся, я пойду, а? – послышался неуверенный голос Артура.

– Ладно, вали, не буду я сейчас врываться и секир-башка им устраивать, подождем пока.

Раздался шлепок – видимо, Леха хлопнул Артура по плечу или спине, и быстрый топот вниз по лестнице. Я отскочила назад и только успела забежать в спальню, как Артур вошел в коридор. Со стуком упали ботинки, и он, задержавшись на секунду у зеркала – я видела это в отражении стеклянной двери, прошел в комнату, где уже, должно быть, изнывала от нетерпения Татьяна. Во всяком случае, встретивший Артура Танькин голос был полон возмущения. Действуя как робот, я полезла в шкаф, и только тут заметила в кулаке судорожно зажатый диктофон. Вот же дура, ну почему не нажала на кнопку записи! Сейчас бы такие улики в руках были! Замычав от отчаяния, практически не глядя, достала постельное белье, бросила его на кровать, и не в силах справиться с переполнявшей меня информацией, кинулась в ванную комнату. Там заперлась, пустила посильнее воду и тяжело дыша, присела на край ванны.

Пытаясь разобраться в хаосе, вихрем кружившимся в голове, я в отчаянии приложилась лбом о край раковины, и зашипела от боли, почувствовав, что перестаралась. Потирая лоб, принялась размышлять:

– «Что это? Как же это? Муся и Артур вместе? Какой еще Муся? Откуда он взялся? Он же должен сидеть в тюрьме, ну, или в этой… камере предварительного заключения… Почему он на свободе? Сбежал? Или… неужели же выпустили? Ой, мамочки… да он же меня и в самом деле убьет! И Сани как нарочно, нет… Надо срочно звонить ему, пусть немедленно выезжает, раз с его мамой все в порядке… Стоп, стоп! Что они там говорили? Артура к Таньке приставили, так что ли? Ничего не понимаю… Зачем?! Хотя… Судя по тому, что там было сказано, видимо, Артур закрутил с Танькой просто так, от скуки, или, какие-то свои цели преследовал, но затем эта дурочка ему про мои новоявленные таланты поведала, тут-то она и попалась конкретно, на крючок… вместе со мной… За каким лешим я им могу быть нужна? А Артур, что же, получается – Лехин подручный, типа, зам? Во, вляпались… Что же теперь делать? Куда пойти, куда податься? Не лучше ли с кукольной жизнью расстаться… Тьфу, бред… Буратино, конечно, как раз то, что мне сейчас нужно. Ладно, первым делом – звонить Саньке, что он скажет. Дальше. Выпереть из квартиры Артура, и забаррикадировать дверь. Потом, порадовать Таньку известием, о том, каков на самом деле ее красавчик. Уж как она рада будет… Да еще и черта с два мне поверит, она ж ему ботинки языком вылизывать готова. Вот дура то! Надеюсь, Санька с этим делом разберется, а то, что это такое – потенциальный насильник и убийца по городу шляется, не успел выйти, нате вам – уже к жертве приперся. И, собственно говоря – какого черта он вообще вышел? Я-то думала, что теперь на несколько лет о нем смело можно забыть… Мда-а… Надо идти. Блин, страшно, так бы тут и сидела до завтра…»

Внутри все дрожало, когда я выглянула за дверь. Казалось, в квартире никого не было, такая стояла вокруг тишина. Но, нет, из гостиной, стоило мне сделать пару шагов, послышались приглушенные голоса. Мне так и представилось, как Танька сидит и преданно взирает на своего ненаглядного, пуская слюни. А может, они уже там перешли прямо к делу, не утруждаясь переходом в спальню? Ну, так и есть – Танька уже оседлала Артура, слава Будде, хоть штаны еще с него не успела стащить…

– Тань, – нарочито громко сказала я, – можно тебя на минуточку?

– Отстань, не видишь – я занята! – невнятно пробормотала она, не отрываясь от своего занятия.

– Танька! – рявкнула я, и с силой стукнула по стене, подвернувшейся под руку металлической вазочкой. – Иди сюда, кому говорят, дело есть! А вы, Артур Батькович, пока пройдите вон в ту комнатку, вам там удобнее будет. В ящике стола вы найдете до фигищи презервативов, мне их один… гм… хороший человек подарил.

Танька, недовольно ворча, слезла с предмета страсти, а сам предмет, что-то невнятно хмыкнув, поднялся и, поправив штаны, прошел мимо, зацепив свою подругу плечом.

– Вы не беспокойтесь за нее, она скоро к вам вернется, целая и невредимая, просто мне кой-какая помощь нужна! – крикнула я ему вслед, чтобы не дай бог, не заподозрил чего, и не принялся своему шефу названивать. Впрочем, у меня сложилось вполне определенное мнение об Артуре, и было ясно, что ему сейчас все абсолютно до лампочки, куда поставят, там и стоять будет. Он на работе…

– Ну, тебе чего, совсем что ли? Ты бы еще меня с него сдернула, когда я… – зашипела мне в лицо Танька, но я прервала почти беззвучный вопль, прихлопнув ее рот ладонью.

– Цыц! Сейчас я буду говорить, а ты уши-то разверни, и слушай, нимфоманка влюбленная! Ты кого ко мне в дом привела?

– Совсем сдурела? Глаза-то разуй! Артура, кого ж еще? Или склероз уже в столь юном возрасте пробил?

– Угу, конечно. Да знаешь ли… хотя, постой… – я на цыпочках прокралась в прихожую. Нет, показалось, дверь в спальню плотно закрыта. Я, на всякий случай, еще закрыла и дверь, ведущую в ту комнату, где мы с Танькой находились.

– Ну, в чем дело-то? Не тяни уже, я трахаться хочу, – заныла Танька, видимо, понемногу трезвея, судя по более не плывущему голосу.

– Послушай, ты, как, можешь сдерживать эмоции, или нам с тобой лучше выйти на улицу?

– Лиль, я не пойму, чего ты хочешь? Избавиться от меня? Так скажи, мы с Артуриком уйдем. Или просто поиздеваться решила? Отомстить, да? Странная какая-то месть… Заставить меня умереть от неудовлетворенного желания, что может быть изощреннее…

– Заткнись и послушай! Просто скажи, если ты узнаешь сногсшибательное известие, ты сможешь не орать как резаная и не кидаться на меня и окружающих?

– Ты беременна? Какой срок? – вдруг загорелись Танькины глаза. – А может, причина в этом, что ты стала излучать…

– Я тебя сейчас убью без всяких излучений! – рассвирепела я. – Сядь, и закрой рот, наконец! И предупреждаю – Артур не должен слышать ни слова!

– Ну ладно, ладно, говори уже, что там у тебя произошло, и я побегу скорее к моему пупсику.

– Может, и побежишь, только, боюсь, уже для другой цели… – мне ее вдруг стало жалко – девчонке сейчас предстояло жесточайшее разочарование, почти такое же, какое только на днях довелось перенести мне…

Собравшись с духом, я шепотом выпалила все, что только что слышала, и замолчала. Наступила тишина.

– Тань, ты как? – неуверенно поинтересовалась я, с трепетом ожидая взрыва.

– Никак, – мертво отозвалась она.

– Ты мне веришь?

– Нет.

– Что?! Ты считаешь, что я все придумала?

– Нет.

– Что – нет? Скажи хоть что-нибудь, Тань! Ты меня пугаешь!

– Нет.

– Бли-ин… Стой на месте, я сейчас водички принесу.

– Нет. То есть – не надо воды, – с трудом выдавила она, уже немного более эмоционально, чем раньше. – Я сейчас с ним поговорю.

– Подожди… Что ты ему скажешь? Тань, ну это ж, судя по всему, целая банда, возможно, они и перед убийством не остановятся, не надо, ты лучше как-нибудь его из квартиры выставь и все. Ну, или скажи, что между вами все кончено.

– Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? – перевела она взгляд со стены на меня. – Ты хочешь, чтобы я на основании твоей болтовни рассталась с мужиком моей мечты, и даже не выслушала его версию событий? Да ты, уж прости меня, может быть, все придумала, а я вот так сразу р-раз и кирдык всему, да?

– Придумала? – обиделась я. – Ну иди, целуйся со своим пупсиком, а он тебя подставит завтра – послезавтра. Да о чем я говорю: он тебя уже подставил!

– Дорогая моя, я ж не говорю, что ты наврала, а только сказала, что могла! Я просто постараюсь выяснить, что к чему, и все. А если все, что ты мне сказала правда, то…

– Стой! – схватила я ее за рукав. – А если ты его напугаешь? А если он взбесится? Разве ты справишься с таким здоровенным ублюдком? Мы его даже вдвоем не одолеем, да и что сделаем-то? Убьем, в самом деле, что ли? Ты про Мусю-то не забывай, он наша главная головная боль, а как этому отомстить, ты еще придумаешь. Сейчас главное, успокоиться, и подумать обо всем как следует, – увещевала я, понимая, что надо, во что бы то ни стало не дать ей натворить глупостей, о которых она сама же потом и пожалеет. – Сейчас его требуется просто из дома выставить без последствий, а там разберемся, что к чему.

– Я с ним разберусь, не переживай за меня! – встала Танька, словно бы неожиданно успокоившись. – Ты меня еще плохо знаешь. И вот что. Если тебя это не сильно затруднит, не могла бы ты из квартиры выйти на полчасика, чтобы я спокойно с ним говорила, на случай его истерики. Он ведь знает про твои способности, и трусит изо всех сил, вряд ли он рискнет мне вред причинить. Не боись, говорю, все путем будет, ты ж у нас колдунья, вот и пришибешь его, если что…

– Погоди! Так зачем же ты меня из квартиры отсылаешь? Как же тогда я смогу помочь? Если буду здесь, то хоть огреть чем-нибудь по балде могу, а так… А если я и на него, как на Мусю не сумею повлиять? Что тогда?

– Да нормалек, я все придумала. Если что, я тебе пошлю один вызов на номер, и ты тут же Артурика мысленно уничтожаешь, и я уверена, с ним у тебя проблем не будет, судя по тому, как он трясется, чует, зараза… Иди, а? Дай с любимым напоследок пообщаться приватно, ну пожалуйста!

– Слушай, давай я лучше полицию вызову! Я бы Саньку, но его нет, он в отъезде…

– Никого не надо, все сами решим, в семейном кругу, так сказать. Прогуляйся в магазин, умоляю! Все быстро, как раз тебе сходить туда и сразу же обратно, купи шоколадку там, сигарет себе…

– Я бросаю курить, – буркнула я, – ладно. Схожу, гляну чем он там занимается, а то что-то больно тихо последние полчаса, может, дрыхнет давно. Заодно и деньги прихвачу.

– Вот спасибо. Лилечка! Ты настоящая подруга!

Я стряхнула её руку со своего плеча и быстро вышла из комнаты.

Двадцать пятая глава

Артур стоял у окна и, судя по всему, любовался видом мусорных баков стоящих в противоположном конце двора.

– Пардон, я на минутку, заберу кошелек только и уйду, не буду вам мешать, – быстро произнесла я. Парень внешне никак не отреагировал на моё появление, лицо оставалось таким же бесстрастным, но враз выпрямившаяся и напрягшаяся спина говорила, что спокойствие то напускное… Да, он меня определенно боится… Я пересекла комнату, взяла кошелек лежащий на серванте, и хотела было выйти, но только тут заметила, что в левой руке у меня по-прежнему зажат диктофон. Подчинившись внезапному импульсу, я нажала кнопку «Play», положила диктофон туда, откуда взяла кошелек – сверху на книжки, ну не будут же они читать в мое отсутствие? И покосившись на Артура, стоявшего все в той же позе, вышла.

На улице резко похолодало, поэтому в магазин я понеслась вприпрыжку. Хотя, конечно, дело было не только в холоде – меня грызло беспокойство за Таньку. Оставить их наедине казалось авантюрой. Нет, надо было мне сидеть в подъезде под дверью… Но я ж знаю Таньку, она наверняка смотрела в окно, ушла я, или нет. Я в двадцатый раз нервно взглянула на дисплей телефона – вызова все не было. Интересное дело, как она себе представляет результат этого самого вызова? Ну вот, звонит она, и я, пылающая праведным гневом и ужасом за подругу… так она мне подруга или нет? Пылающая праведным гневом начиная тужиться и исторгать из себя волны ненависти, или что там исторгается в таких случаях? Да, ёлки ж зелёные! Где были мои мозги? Как можно рассчитывать на удачу, когда все зависит моих так называемых способностей… как там Артурчик сказал? Мочить людей на расстоянии, вот! Черт… Скорей, скорей домой! Так и не зайдя в магазин, я развернулась и помчалась в обратную сторону. Тут вдруг ударила мысль, что и мне может грозить опасность, не только Таньке. А если где-то поблизости трется Муся? Подстегнутая этой мыслью я понеслась еще резвее, благо, что нацепила сегодня кроссовки вместо сапог. Которые, несмотря на то, что я пробыла на улице всего минут десять – пятнадцать, уже промерзли насквозь и задубели…

К счастью, мне по дороге домой никто не встретился, кроме тети Кати, медленно пересекавшей двор. Мелькнула мысль – Артур отлично знал, что соседки не было дома, иначе – с чего бы он так откровенно разговорился на лестничной клетке, не боясь ее чутких ушей? Ведь он уже в курсе, что тетя Катя всегда следит за происходящим за дверью… А других квартир на этаже, кроме моей нет… Ой, как все серьезно… Чего это они такую шпионскую деятельность вокруг меня развели? Неужели все из-за того, что этому безумному придурку Мусе я понадобилась для удовлетворения его похоти? И только?

Взлетев в одну минуту на пятый этаж, я, остановившись у двери, согнулась пополам, восстанавливая дыхание, и стараясь громко не пыхтеть, прислушалась к звукам за дверью. Но их как раз и не было. Наконец, я смогла разогнуться, и, держась одной рукой за бок, открыла дверь. Сразу стало ясно, что Артур ушел – у порога больше не было пары огромных ботинок. Танькины сапоги стояли на месте.

– Тань, ты где? – осторожно поинтересовалась я в пустоту.

– Здесь я, – послышалось из спальни.

Облегченно вздохнув, я метнулась в спальню.

– Танька, я чуть с ума не сошла! Какого черта ты меня убедила уйти, не понимаю! А если б он тебя просто придушил и все? Или Мусю бы вызвал и они тебя вдвое бы ухайдакали?

– Притормози, а? – устало попросила она, не поворачиваясь ко мне, лежа животом на кровати поверх покрывала. – Хреново мне, мать. Я ж полюбила этого урода, представляешь? Вот, дура… На что рассчитывала? Вот ты правильно сказала – красивый, сволочь, на кой черт я ему сдалась? А это все из-за тебя… Нет, нет, я тебя не виню, – остановила она меня, видя, как я взвилась. – Ты ж меня предупреждала, чтоб я ушами не хлопала…

– Ладно, рассказывай уже, что у вас тут было, не мучай меня, а то просто с ума схожу от неизвестности. – Я бухнулась рядом с ней на кровать, и принялась стаскивать кроссовки с замерзших ног.

– Ну, что… да, он Лехин подручный, и именно Леха ему сказал следить за тобой. Черт его знает зачем, то ли оберегал чтобы тебя от опасностей нашего провинциального городишки, то ли боялся что у тебя любовь какая нарисуется. Чуял, что ли, задницей, как Сашка к тебе подгрести собрался… Он, знаешь, и сам считает, что Муся чокнулся, но пока этот псих ему бабло платит, Артурику по фиг, что у того за тараканы в башке…

– Слушай, а почему Муся на свободе, ты его не спрашивала? Что за дела вообще?

– А-а-а, это… Да он сам сказал, что у Лехи дядюшка судья, нажал на нужные рычаги, и племянничек вылетел на свободу с чистой совестью… Думаю, скорее всего, и «Дела» его больше не существует…

– Вот зараза… – затравленно огляделась я, словно Муся мог меня подстерегать где-то в квартире, спрятавшись под шкафом или кроватью. – Слушай…

– А?

– Я, кажется, понимаю, почему Саньку в отпуск отправили… Он же тут бы наверно, всех на уши поставил бы, если б узнал, что Леху выпустили. А теперь, когда все сделано, наверняка, как вернется, его припугнуть как-нибудь попытаются, или вообще уволят к едрене фене. Вот, черт, у всех кругом из-за меня проблемы. Ёлки, я ж ему позвонить хотела! Так, сиди тихо, не мешай.

Но после того как я три раза прослушала сообщение что «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», прилегла рядом с Танькой и мы с ней на пару принялись рыдать, сначала негромко всхлипывая, а потом поток с обеих сторон стал практически неуправляемым. Так, в слезах, и тщетных попытках утешить друг друга, мы и заснули.

* * *

Когда я проснулась, Танька стояла у окна и внимательно что-то там высматривала.

– Ты чего? – зевнув, поинтересовалась я, и бросила взгляд на часы – было девять утра.

– Приплыли мы с тобой, подруга, – сказала, не оборачиваясь, она. – Вон, посмотри, у подъезда с утра семёрка белая стоит, в ней два типа сидят. Сто процентов меня поджидают. Или нас.

Я откинула одеяло, соскочила с кровати и быстро подошла к окну. Действительно, у самого подъезда стояли грязно-белые «Жигули».

– Ну и что тут такого? Машина как машина, мало их тут торчит целыми днями? С чего ты взяла, что они по наши души? И с чего ты решила, что тебя вообще кто-то убивать собирается? Давай-ка, выкладывай, не морочь мне голову, чего ты ещё натворила? Что именно ты сказала Артуру, раз он мог так на тебя ополчиться? – Я принялась нервно расхаживать по комнате.

– Лиль, ты сядь, не мельтеши, и так голова кругом идёт, – попросила Таня, усаживаясь и собираясь с духом. – Слушай, – начав, было, она замолчала. – Подожди, не торопи, – остановила она меня. – Сейчас всё скажу…

Тут взвыл звонок, и Танька подпрыгнула, чуть не упав со стула, схватившись за сердце.

– Да что с тобой? – недоумённо спросила я. – Как-будто, в самом деле, нападения ждёшь! Погоди, я сейчас.

– Стой! Не открывай! – схватила она меня за руку. Я разозлилась и рывком выдернула рукав из повлажневших пальцев подруги.

– Да ну тебя, в самом деле! Может, это Саня вернулся, наконец, дай хоть выяснить!

– Не открывай! – почти прорыдала Таня, встав на моем пути.

Я была поражена: ее трясло, по щекам текли слёзы, покрасневшие глаза казались совершенно безумными. Между тем звонки прекратились.

– Ну, всё, всё, – успокаивающе произнесла я. – Видишь, больше не звонят! Иди, полежи, ты сама на себя не похожа.

Таня кивнула, и обхватив себя руками, медленно пошла в свою комнату.

Я подождала, когда она скроется из виду, тихонько подошла к двери и заглянула в глазок. Само собой, я не собиралась открывать без подготовки – вдруг там Муся стоит за дверью. На площадке никого не было. Вроде бы. Я понимала, что открывать было ни в коем случае нельзя, но меня снедало такое любопытство, граничащее с глупостью, что не могла ничего с собой поделать. Взяла в руку шокер, осторожно приоткрыла дверь, не снимая цепочки, и посмотрела в щель. Перед дверью стоял какой-то предмет.

– «Да ну их к свиньям собачьим, явно какая-то подлянка от Муси» – решила я и собралась уже было, закрыть дверь, как заметила, что на площадке возникла тетя Катя.

– Ах ты, батюшки, красота-то, какая! – ахнула она, и метнулась к моей двери. – Лолка, выходь! Погляди, чего тебе твои ухажеры притащили!

Ободренная присутствием соседки, я решительно откинула цепочку и открыла дверь полностью. Предмет оказался корзиной с великолепнейшими розами бордового цвета.

– «Ни фига себе!» – мысленно присвистнула я. – «Артур небось, перед Танькой хвост распускает, извиняться надумал», – а вслух добавила: – Вы уверены, что это не вам, теть Кать?

– Издеваешься над бабкой, да? – обиделась она. – Это вы вертихвостки молодые, можете на такое внимание к себе рассчитывать, а мне, несчастной старухе, никто за последние двадцать лет несчастной занюханной ромашки не подарил… – она картинно шмыгнула носом.

– Да пошутила я, теть Кать, извините, если неудачно, только что проснулась, еще голова не работает. Вот, возьмите! – я схватила охапку цветов, в которой было, наверно, штук пятнадцать роз, и протянула ей.

– Вот, спасибо, душа моя! Вот спасибо! А и, правда, ухажеры ваши вам еще накупят, а бабке все радость…

– Да какая вы бабка, тетя Катя, не прибедняйтесь так-то уж сильно! Вы женщина хоть куда!

– Ну ладно, ладно, не подлизывайся, лиса! А кота твоего я хорошо смотрю, не волновайся, пусть живет у меня, сколько потребуется! – она кокетливо хохотнула, и исчезла за дверью.

– Теть Кать, погодите! – окликнула я ее. – Вы не видели, кто цветы принес?

– Не видела, только слышала, как по лестнице обрушился, я ему хотела сказать, все, что я о таких бегунах думаю, да куда там, и след простыл…

– Понятно, – я подхватила корзину и зашла домой.

Притащив корзину на кухню, я поставила ее на стол, предварительно подстелив газету, и принялась осторожно ворошить цветы, сама не зная, что ожидая там увидеть. Возможно, даже, бомбу. Но среди цветов лежала только мокрая бумажка, и больше ничего. Я развернула её и прочитала: «Моей любимой девочке Лолите! Я тебя обожаю! Спасибо за всё! Твой Гумберт». Чего?! Это что еще за новости? И кто у нас тут такой Гумберт выискался? Ясно, что это не Саня, у него и денег столько не будет, и Лолитой он меня в жизни не называл. Другое дело – Муся… И что это значит? Он же вроде, меня убивать собирался? А теперь вдруг – это… Или, решил с другого боку зайти? Это после того, как чуть не изнасиловал и чуть не убил меня? Офигеть… Хотя, что взять с психа… Нет, ну все-таки странно это, до безумия, так и хочется сказать – ничего не понимаю.

– Что все это значит? – послышался мрачный сиплый голос Тани.

– Знаешь, мне это тоже интересно, – отозвалась я не менее мрачно. Никогда еще цветы не служили причиной для такого упадка настроения. Мне все это откровенно не нравилось….

Мы обе подпрыгнули, услышав звон. Трезвонил телефон мой второй мобильник, на котором был установлен сигнал старинного телефона.

– Да ты что, не можешь на свой телефон мелодию нормальную какую-нибудь установить? Каждый раз эта звонилка дурацкая меня до истерики доводит! – кричала Танька мне в спину, когда я бегом кинулась за телефоном, в надежде, что это Саня, хотя этого номера он никак знать не мог.

– А мне нравится! – огрызнулась я, включая трубку. – Слушаю!

– Лиля, это Артур! – услышала я вкрадчивый голос.

– Да, я узнала… – помолчав, медленно произнесла я, и внутри все сжалось. – Вам Таню, наверно, нужно? Сейчас позову!

– Нет-нет, подождите, я с вами хотел поговорить!

– Да, конечно, говорите…

– Она вам наверно, рассказала, что мы с ней поссорились сегодня ночью?

– Э-э-э… рассказала…

– Ну вот. Я бы хотел перед ней извиниться, но она отключила свой телефон, а если я к вам приду, боюсь, она не выйдет ко мне. А я для нее приготовил один сюрприз… Вы бы не могли попросить Таню, скажем, сходить за хлебом? А я её около дома встречу и поговорю с ней. Ну, пожалуйста, помогите мне! Я перед ней очень виноват!

Я молчала, не зная, что ответить, делая знаки Таньке, которая помотала головой и развела руками, показывая, что она меня не понимает.

– Алло? Лиля? Вы меня слышите? – надрывался Артур.

– Слышу. Я… не знаю… – промямлила я. – Вы бы как-нибудь без меня разбирались, сами.

– Но я вас очень прошу! Таня вам сама потом спасибо скажет, вот увидите! – умолял Артур, с какими-то истеричными нотками в голосе. – Я так старался, ждал, а теперь весь сюрприз насмарку!

– Ну, хорошо, уговорили. Сейчас я с ней поговорю, но не обещаю, что она выйдет. Тем более что у нас и денег то не осталось, какой смысл ей куда-то идти? – решила я попробовать вывернуться.

– У неё есть деньги, поверьте! – вдруг неприятно захихикал Артур. – Я ей давал, и она вряд ли их потратить успела. В общем, я на вас надеюсь!

– Ишь ты, как разговорился, вчера, небось, молчал как партизан, а сейчас прямо не узнать, голосок прорезался, – пробурчала я, отключив телефон, и подняла глаза на Таньку. – Ну что, оне тебя на выход просют! Желают, чтобы ты соизволила прогуляться за хлебушком, прямо как в анекдоте.

– Кто? Артур?

– Артур. Он хотел, чтобы я тебя отправила в магазин, сказал, что у него для тебя какой-то сюрприз. Просил, чтобы я тебе об этом не говорила.

– Ну, всё, – Танька с размаху опустилась на стул, так что он жалобно скрипнул. – Это всё. Началось. И что же мне теперь делать, а? – с надрывом выкрикнула она.

– Знаешь, что, давай только без истерик! – прикрикнула я. – Пока тебя еще никто не убивал, в отличие от меня, кстати, так что, если кому и вопить от ужаса, то не тебе. Говори внятно – что вчера сказал Артур? Какого лешего им от меня надо?

– Ох… – выдохнула Танька, и глаза ее забегали. – Им киллер нужен, Лиль…

– Чего-о?

– Киллер, такой, чтоб следов не оставлял, и чтобы смерть жертвы не вызывала сомнений – естественная и точка. Леха тебя изнасиловать хотел, ну, не знаю, может еще своей секс – рабыней сделать, а теперь у него наверно, другая идея-фикс будет. Судя по розам, он уже начал свои действия в этом направлении… Сама понимаешь, особо много они обсудить не могли за такой короткий срок. Что знал, он мне сказал, уж больно я его тобой запугала.

– Отлично, ну просто замечательно! Черный плащ, блин, наоборот! И это все обо мне! С каких пор этот идиот полагается на силы свыше, и уж никак не подвластные ему? И вообще, я до сих пор считала Мусю безобидным придурком, ну, относительно безобидным, девки которые на него работают, и те, вроде как добровольно на это идут, а тут на тебе: он меня пытается прирезать, они с подручным ведут какие-то разговоры о квартирах, которые, они, судя по всему, выманивают у стариков, и теперь, как будто этого всего было мало, они желают обзавестись наемным убийцей. И этот наемник я?! Отпад… Тьфу ты черт, забыла Сане перезвонить. Погоди, сейчас сможет, что-нибудь проясним.

– Не надо Рыжему звонить, ты что! – дико выпучив глаза, зашептала Танька, но я, не обратив на нее внимания, нажала кнопку вызова. Но, увы, мне пришлось в очередной раз выслушать сообщение о том, что абонент не абонент.

– Да что это такое! – в сердцах хлопнула я по столу, и корзина с розами подпрыгнула. – Опять недоступен! И именно тогда, когда он так нужен… Знаешь, я и сама не хочу в полицию обращаться, не нравится мне, что Леху так быстро выпустили, тут явно не чисто. Ах, да, он же говорил Артуру, что у него дядя судья. И что ж теперь, на него управы нет, что ли?

– Вот и я говорю – не надо нам ментам звонить, только хуже сделаем! – загорелась Танька.

– Да ты-то конечно, только рада будешь, если нам самим разбираться придется… а как самим-то? Что делать, а? Слушай, а что там Артур про деньги плел? Почему он сказал, что у тебя есть деньги? Что значит – он тебе давал?

– Ну… Лиль, ты только не ори, ладно?

– Что ты еще натворила?

– Я это… Ну, немного пошантажировала его.

– Час от часу не легче! Зачем? Ты самоубийца? И чем же ты его шантажировала?

– Ну… Тем, что я тебе расскажу про то, что он за нами ходил не просто так, и что мне угрожал, и за это ты его убьешь… Кстати, на вот, пятнадцать тысяч, твоя половина… – она толкнула бумажный комок в мою сторону через стол.

– Можешь подтереться этими деньгами, кретинка! – заорала я, вскакивая, и отшвыривая стул. – Неужели сама не понимаешь, что натворила? Теперь-то ты точно нас под удар подставила! И, поздравляю – ты преступница! Шантаж, это уголовно наказуемое деяние, и суду начхать, кого шантажируют, добропорядочного гражданина или преступника! Боже мой, с кем я связалась…

– Лилечка, ну пожалуйста, ну успокойся, я нечаянно! – на глазах Таньки выступили слезы, но сомневаюсь, что это были слезы раскаяния.

– Смотрю, ты мне теперь врешь постоянно, это у тебя уже вошло в привычку. А про нечаянно, мне уже слышать доводилось, у тебя все получается нечаянно: и трупы таскать туда-сюда, и врать, и недоговаривать, и деньги вымогать…

– Нет, ты ошибаешься, я просто забыла про это, вот и все! – уже плача кричала она.

– Да? А почему тогда ты еще вчера не рассказала, что меня ожидает карьера киллера, а? Тоже забыла?

– Не забыла. Я боялась, что ты распсихуешься, вон, как сейчас, и будешь крушить все и вся. Леху-то ты убить не можешь, ему хоть хны, а меня, кто знает, я тебя боюсь, вот!