Текст книги "Карамелька, или Ты попал, жених! (СИ)"

Автор книги: Анна Бахтиярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 21. Кое-что о семье

Я приготовилась увидеть Габриэля, нашедшего способ перемещать меня из родного мира без моего же непосредственного участия. Но когда плюхнулась на четвереньки и посмотрела вверх, испуганно охнула. И сразу силы нашлись вскочить и заметаться по комнате. Увы, единственная дверь небольшого помещения с фонарями под потолком оказалась заперта, а окна и вовсе отсутствовали. Пришлось сжать зубы и снова глянуть на похитителей.

Их было двое. Вильгельм Моро (с одним рогом) и его вроде как плененный хвостатый маг Нельсон.

– Чего надо? – спросила гневно. У самой поджилки тряслись, но показывать страх я не собиралась. Не дождутся гады ползучие.

– Исправь это! – прошипел папенька Итона, оказывая на рог.

– Пусть ваш хвостатый маг исправляет, – ответила я в тон.

– Э-э-э… – выдал Нельсон и сделал нервное движение, будто пытался развести руками, но в последний момент передумал. Кажется, он ранее пробовал исправить последствия моей неконтролируемой магии, но избавил хозяина только от одного рога. Второй оказался упорным. – Амелия, вам бы… – начал, было, маг, но Моро-старший его грубо прервал:

– Помолчи, идиот! Иначе вернешься в темницу. Всё равно толку – ноль.

– Я доставил вам девицу. Снова… – пробормотал хвостатый, но под яростный взглядом хозяина вжал голову в плечи.

Я посмотрела на него презрительно. Нет, мне не было жаль мага. Ни капельки. Сам годами служил неблагодарной скотине. Творил всё, что гад желал. Меня вырвал из родного мира, чтобы выдать замуж против воли. А теперь снова нашел способ перетащить, зная, что обрекает на верную гибель. Да, Моро-старший жаждал сначала избавиться от рога, а уж потом меня прибивать. Но сути это не меняло. Нельсон сам был тем еще паразитом.

– А может вам рог просто спилить? – предложила я язвительно. – Под корень?

Ну а что? Помирать, так с музыкой.

– Умничаешь? – протянул папенька Итона угрожающе. – Нельсон, научи-ка ее уважению.

Я собралась фыркнуть, но не успела. Не знаю, что именно сделал хвостатый прихвостень советника мэра, но я вдруг упала на колени, а вдоль позвоночника – от поясницы до шеи – прошла та-акая боль, что чуть искры из глаз не посыпались. Удивительно, что я не завопила. Видимо, голосовые связки попросту парализовало.

– Ну что, хочешь добавки? – осведомился Моро-старший издевательским тоном.

На глаза навернулись слезы. Спина всё ещё болела. Не так адски, как несколько секунд, назад, но хотелось распластаться на полу и не шевелиться. Однако характер дал о себе знать. Стоя на четвереньках, я посмотрела на несостоявшегося свекра и процедила:

– Ах ты – свин поганый…

Моро-старший расхохотался.

– Я теперь защищен от превращений, глупая девчонка. Нельсон из кожи вон вылез, но поставил защиту. Постарался на славу. Нельсон, кажется Амелия не поняла с первого раза и нуждается в новой порции наказания. Нельсон? Ох…

Я прыснула. Несмотря на боль. Ибо это было нечто.

Пока мы с Моро-старшим были заняты друг другом, даже не заметили, что моя магия сработала-таки. Там, где еще недавно находился хвостатый маг, теперь стоял самый настоящий поросенок и шевелил челюстями, будто что-то жевал.

– Ах ты, мерзавка! – завопил советник мэра, тряся кулаками. – Верни Нельсона сейчас же! Иначе я тебя четвертую!

Я понимала, что угроза очень даже реальна. Этот гад убивает неугодных направо и налево. Поэтому закрыла глазами и постаралась сосредоточиться на собственных чувствах.

«Хочу отсюда», – попросила магию, очень надеясь, что та отзовется.

Не так важен сейчас был пункт назначения. Главное, оказаться подальше от обозленного Моро. Только так я останусь в живых.

В первый миг почудилось, что я ударяюсь о стены, хотя продолжала стоять на четвереньках. Кажется, Нельсон подстраховался. Поставил некую защиту от возможного магического побега. Но уже через мгновенье почудилось, что стены ломаются. Разрушаются, будто сделаны из картона. А я… я лечу, как птица. Только услышала яростный крик Моро-старшего, от которого ускользала добыча.

Еще мгновенье и я упала на ковер, поцарапав висок. И всё. Силы ушли, а глаза закрылись…

****

– Боюсь, без Амелии ничего не получится, – говорил Габриэль, стоя перед однорогим Вильгельмом Моро. – Она единственная, кто может отменить магическое вмешательство.

– Вы утверждали, что являетесь сильнейшим магов в стране! – прогромыхал советник мэра, а лицо перекосилось от ненависти. – А еще вы – ученик Серафима!

– Я, действительно, сильнейший маг в стране. И если бы вы сразу обратились ко мне, столь неприятных последствий удалось бы избежать.

– Так исправьте всё сейчас!

– Это не в моих силах. Магия Нельсона оказала влияние, и пошла перекрестная реакция. Ситуацию может исправить только Амелия. Или же Нельсон под моим руководством. Раз он уже вмешался.

– Так верните Нельсона!

Габриэль покачал головой из стороны в сторону.

– Опять же, произошла перекрестная реакция, господин Моро. Нельсон поставил на вас защиту. Магия Амелии срикошетила и ударила в него самого. Без нее чары снять невозможно.

– Я могу тебя казнить, ученик Серафима! – завопил советник мэра.

– Знаю. Но тогда в вашем распоряжении не останется сильного мага. Вам решать, как поступить.

Я застонала, попыталась повернуться, но охнула от боли в спине.

– Предатель мерзкий… – пробормотала через силу, пытаясь открыть глаза.

– Надеюсь, ты сейчас не обо мне.

От звука мужского голоса сердце забилось сильнее. Я, наконец, сумела справиться со склеившимися веками и уставилась на Хантера, сидевшего у моей постели.

– Ты… – на губах невольно расцвела улыбка. Что тут скажешь? Странные чувства вызывал во мне корреспондент, с которым волею случая столкнула жизнь.

– Как себя чувствуешь?

– Будто пахала в поле несколько дней вместо лошади, – проворчала я. Попыталась сесть, но на справилась. Спина не только болела, но будто окаменела. – Стоп… – я оглядела комнату и осознала, что это спальня, которую мне выделили в доме теперь уже бывшего учителя. Та самая, из которой целую вечность назад я умудрилась перенестись в палату Итона Моро. – Мы в доме Габриэля?

– А где же еще?

– Но он предатель! И сейчас он у Вильгельма Моро! Готов служить!

– Вовсе нет, – Хантер выставил ладони вперед. – Габриэль только притворяется лояльным к советнику мэра. Отказывается избавлять его от наколдованного тобой рога, хотя может проделать это в два счета. Стоп. Как ты узнала, что Габриэль у Моро?

– Увидела во сне. Не спрашивай. Моя магия творит всё, что ей вздумается. Хотя иногда отзывается по делу. Вот только Габриэль…

– Он не враг. Если бы хотел, давно бы сдал нас Моро.

– Враг. Не сдает, потому что я ему для чего-то нужна и… – я замолчала, потому что дверь открылась без стука, и порог переступила помощница Габриэля Бернадетт с чашкой в руках.

– Вы проснулись. Замечательно. Вот, выпейте, – она протянула мне чашку.

Я мотнула головой и поморщилась. Шея тоже болела страшно. Пара поворотов вызвали настоящий взрыв в голове.

– Это лекарство. Вылечит поврежденные суставы и мышцы за считанные минуты, – пояснила Бернадетт, но тут же закатила глаза. – Ладно. Не хотите, не пейте. Мучайтесь от боли месяц, пока всё будет заживать само.

Я заскрежетала зубами, в деталях представив перспективу, и решила, что травить меня пока никто не собирается. Я для чего-то нужна. А мучиться от боли – сомнительный выбор. Я же в таком состоянии встать с кровати не смогу, не то, что ноги уносить, коли припрет. Буду самой легкой на свете добычей.

– До дна, – велела Бернадетт, когда я сделала глоток и поморщилась.

– Гадость редкостная.

– Лекарства редко бывают приятными на вкус. Пейте. Это в ваших интересах.

Я поднесла чашку к губам, зажмурилась и, сделав над собой усилие, выпила содержимое. По телу мгновенно прошла волна тепла, и стало легче дышать.

– Боль прекратится в течение получаса, – объявила Бернадетт, забрала чашку и ушла.

Хантер проводил ее взглядом и улыбнулся мне.

– Значит, ты побывала у Итона, затем дома, а потом в «гостях» у Вильгельма Моро, – констатировал он.

– Ага. А еще успела заскочить в дом Итона, увидеть Роба с Лесли и… Вот, черти! Я заколдовала Дару! Она теперь говорить не может!

– С Дарой всё в порядке. Габриэль вернул ей голос, ведь, по легенде, в ее случае дополнительная магия не применялась. Только твоя. А значит, исправить ситуацию не сложно.

– Ясно. Я рада, что с горничной всё обошлось. Зла ей я не желала. Случайно получилось.

– А как всё прошло дома? Родственники заставили-таки побывать на презентации?

– Не совсем. Мама… она… Ой, а давай лучше ты расскажешь, что происходило в мое отсутствие. Меня и так тошнит из-за пойла Бернадетт. Совершенно не хочется говорить о родственниках.

– Рассказывать особенно нечего, – признался Хантер. – Габриэль пытался тебя найти, отследил перемещения, но потом выяснилось, что ты в родном мире. Но мы понимали, что Моро не угомонится. Будет стараться перетащить тебя назад. Он даже Нельсона освободил из темницы. Хотя был очень на него зол. За то, что ошибся насчет вашего с Итоном брака.

– Да, я знаю. Наш союз не вернул бы Итону магию, а попросту прикончил. Нельсон знатно облажался. В смысле, опростоволосился, – поправилась я, сообразив, что сленговое слово моего мира корреспонденту незнакомо.

– В общем, Габриэль пытался добраться до тебя раньше. Но не получилось. Зато ты снова оставила Вильгельма Моро с носом.

– Точнее, с рогом, – усмехнулась я. Боль в спине и шее становилась менее интенсивной, и я даже была не прочь пошутить об «украшении» советника мэра. А еще просто поболтать с Хантером. Ведь думала, уже не встретимся.

– Я за тебя беспокоился, – объявил вдруг он. – Очень.

– Правда? – брякнула я и почувствовала себя старшеклассницей. – В смысле, я хотела сказать, что… у тебя своих забот хватает. И всё такое.

– Ты – тоже моя забота, – выдал Хантер и смутился не меньше моего. И зачем-то перевел тему: – Как там Итон? То есть, понятно, что не очень, раз лежит без сознания. Но ты же переместилась к нему, потому что волновалась, и…

Он замолчал, напрочь утратив привычное красноречие.

– Не то, чтобы я волновалась… – вырвалось у меня, и мелькнула мысль, что разговор у нас получается какой-то уж совсем бестолковый. – Конечно, я переживаю за Итона, – добавила нервно. – Он ведь пострадал, защищая меня. Поначалу я его терпеть не могла. Первые дни знакомства. А потом…

– Что потом? – спросил Хантер настороженно.

– Я узнала Итона получше и… – никак не получалось сформулировать мысль. И вообще очень хотелось закончить этот разговор, потому что он создавал пропасть между нами. – И он… он мне понравился. Итон очень талантливый гончар. Правда, совершенно не может противостоять отцу. Он стал мне, как брат, которого очень хочется поддержать. Не хочу, чтобы он умер. Вот…

Всё это я проговорила, глядя на собственные руки. Ибо разговор был какой-то некомфортный. А потом посмотрела на Хантера и обнаружила, что он очень бледен. Но глаза почему-то блестят. Встретившись со мной взглядом, корреспондент отвернулся, будто смутился. Странно, да?

– Но, боюсь, Итона уже не спасти, – добавила я, вспомнив слова Ланы.

– Надежда есть всегда, – попытался меня приободрить Хантер.

– Не в его случае. Проблема в спящей магии. Она мешает Итону очнуться, а состояние ухудшается. Доктора ищут лекарство, но, похоже, идеи закончились.

– Но если дело в магии, то и лечиться нужно магией, – предположил Хантер.

– Нужно. Но… – меня снова накрыла горечь. – Ты знаешь, что у Вильгельма Моро давние проблемы с детьми луны. Сейчас, когда Карлайл мертв, они договорились о примирении и сотрудничестве. Но сделанного не исправить. Предшественник Карлайла хотел наказать Моро. Да так, чтобы род прервался. А еще он поработали над магией Итона. Исправить ситуацию могут только потомки этого мага. А их нет. Все сгинули. Так такая засада.

Я ожидала, что Хантер посочувствует. Но он вдруг вскочил и прошелся по комнате туда-сюда. Еще и густую шевелюру взлохматил.

– В чем дело? – насторожилась я.

Он остановился. Посмотрел на меня загадочно. И снова сел рядом.

– Сгинули не все потомки предшественника Карлайла, – зашептал он, будто боялся, что кто-то услышит. – Помнишь мага из детей луны, который помогал моему брату доставать из твоего мира детали для техники? Вирджила?

– Я с ним не встречалась. Но ты о нем рассказывал, да. Стоп! – я вытаращила глаза. – Ты же не хочешь сказать, что…

– Именно. Он внук бывшего лидера. Правда, незаконный. Сынок погулял по молодости. Основная ветвь оборвалась. Но в Вирджиле течет их кровь. Я рассказывал, что он покинул особенный народец из-за любовной истории.

– Если есть шанс помочь Итону, нужно пробовать! – вскричала я.

– Нужно, – согласился Хантер. – Но с Вирджилом нет связи. Когда Габриэль понял, что ты в родном мире, он пытался связаться с ним через моего брата Джона. Но не вышло. Быть может, Вирджил сейчас в твоем мире.

– Это плохо.

– Уверен, он вернется.

– Но Итону может не хватить времени.

– Будем надеяться на лучшее, – Хантер в порыве чувств взял меня за руки, но смутился и отпустил. А по моей коже будто ток прошел от этого нечаянного прикосновения. – Надо всё сказать Габриэлю. Он может организовать слежку за домом Вирджила.

– Я не доверяю Габриэлю. Ты помнишь, что я рассказывала о подслушанном разговоре?

– Помню. Но если бы он хотел сдать тебя Моро, уже бы это сделал.

– Не сделал, потому что я ему самому нужна для каких-то темных дел.

– Не обязательно для темных. Обычно интуиция меня не подводит. Я всегда чувствую, кому стоит доверять, а с кем нужно быть осторожным. Габриэля моя интуиция отнесла к первой группе.

Я посмотрела на Хантера хмуро, и он не стал более приводить аргументы. Посоветовал еще отдохнуть. Мол, сил я потратила много.

– Вариантов у нас особо нет, – напомнил он, прежде чем покинуть спальню. – Подождем, понаблюдаем. Если что, найдем способ сбежать в твой мир. Как показывает практика, оттуда Габриэль тебя сам достать неспособен.

Я выдавила улыбку. Отвечать ничего не стала. С одной стороны, мне понравилось, что предложение прозвучало во множественном числе. Хантер сказал «сбежим». С другой, я же понимала, что он не бросит брата на растерзание Габриэлю и Вильгельму Моро.

****

Уснула я быстро, усталость давала о себе знать. На этот раз спала без снов. Проснулась, когда за окном был уже вечер. Хотела было и дальше оставаться в спальне. Последнее, что мне сейчас нужно – это встреча с Габриэлем. Но желудок обиженно заурчал. С завтрака времени прошло немало, а терпеть до утра совсем невесело. Да и воды никто оставить не потрудился.

Спустившись со второго этажа, я увидела мага. Он сидел на диване в гостиной, которая отлично просматривалась с лестницы. Читал газету. На мое появление отреагировал улыбкой. На первый взгляд, располагающей. Но моя подозрительность зашкаливала.

– Всё в порядке, Амелия? – спросил Габриэль, идя ко мне. Заметил по лицу, что дело неладно.

А я… Я так устала притворяться. Устала бегать и прятаться.

– Что вам от меня надо? – спросила резко.

Маг мастерски изобразил удивление.

– Я уже говорил. Нужно отправить тебя домой. Но так, чтобы больше никто не мог вернуть назад. Для этого мы начали особые занятия. Их следует продолжить.

– Ничего я продолжать не буду, – заявила, складывая руки на груди. – Вы – лжец.

Брови Габриэля приподнялись.

– Амелия, позволь узнать, по какой причине ты сделала столь странные выводы?

Я молчала. Только буравила его сердитым взглядом. Сама уже не понимала, стоит говорить о его подозрительном диалоге с Бернадетт или послушаться Хантера.

А потом…

Потом случилось то, что случилось. Я подумала о доме, о курочке в духовке. Накатила такая тоска, что магия «услышала». Миг и я снова стою в ратуше. В зале с сетью под потолком. Нужно только протянуть руку и ухватить нить.

Отличное решение!

Вот только сердце заныло. Вспомнился Хантер, и пришло осознание, что я не хочу с ним прощаться.

– Не делай этого, Амелия! – посреди зала в вихре появился Габриэль. Он сумел меня отследить и догнать.

Я застыла с поднятой рукой.

«Хватай и беги!» – приказал кто-то в голове. Но я почему-то медлила. И теперь, кажется, не из-за Хантера.

– Ты сама понимаешь, что это не решение, – проговорил Габриэль, не предпринимая пока попыток ко мне приблизиться. – Точнее, не понимаешь, а чувствуешь. Так, Амелия?

– Почему вы не оставите меня в покое? – спросила с шипением, хотя в прозвучавшей фразе не было шипящих звуков, как таковых.

– Я делаю всё, чтобы ты вернулась домой, и уже никто не смог тебя забрать против воли. И это правда.

– Вы работаете на Моро!

– Вовсе нет. Я вожу его за нос, чтобы защитить тебя.

– Вы лжете ему, знаю! Но это вовсе не ради меня! – на эмоциях я орала во весь голос, не думая о том, что нас могут услышать. Хотя стоило. Это же ратуша. В здании должны быть работники и охранники. Но сейчас меня ни что на свете не волновало. Кроме лжи Габриэля и его мерзких планов. – Вы стараетесь исключительно ради себя! Я слышала ваш разговор с Бернадетт! Не подслушивала. Так получилось. Вы говорили о выгоде за мой счет! И не хотели, чтобы я узнала правду!

– Ох, Амелия… – Габриэль провел ладонями по лицу. – Ты всё неправильно поняла. Сделала неверные выводы. Смысл был вырван из контекста.

– На надо делать из меня дуру! – мои кулаки затряслись. Очень хотелось приложить ими мага по лбу. – Я слышала!

– Только то, что я не хочу рассказывать подробности, – Габриэль вновь посмотрел на меня, и глаза странно заблестели. – Я не хотел, чтобы тебе было больно.

– О! Вы собирались использовать меня и не хотели причинять боль? Серьезно, что ли?!

– Речь не обо мне, Амелия. А о твоей семье.

– Чего? – я даже растерялась. И кричать перестала.

Он сейчас о ком? А маме с Анатолием? Так он их не знает.

О Серафиме? Но какое мне дело до мага, который уже мертв? Да, он поспособствовал появлению моего отца на свет, но в его жизни не участвовал. И в моей тоже. Он нам – никто. Так что какая разница?

– Давай поговорим в другом месте, Амелия, – предложил Габриэль осторожно.

– В месте, где нет нитей, способных доставить меня в родной мир? – усмехнулась я. – Нет уж. Хотите поговорить, господин маг, говорите прямо тут. Ну, я слушаю. Или слабо?

По лицу Габриэля было очевидно, что он не очень-то готов к разговору.

– Стало быть, слабо, – констатировала я и снова потянулась к нити.

– Ладно, – маг выставил правую руку перед собой, призывая меня успокоиться. – Я всё скажу. Просто помни, я советовал повременить с откровениями.

– Не сахарная, не растаю.

– Но твоя магия под влиянием эмоций способна наворотить дел, – парировал он. И тут же заговорил спокойнее, тише: – Амелия, я клянусь жизнью, что никогда не причинил бы тебе вред. Не только потому, что ты дочь учителя. А потому, что… – он запнулся, плотно сжал зубы и поморщился. Правда никак не желала слетать с языка. – Дело в том, что я был не совсем откровенен. Не только с тобой. Но и со всеми, кто меня знает. Правда известна только Бернадетт. Я не ученик Серафима. В смысле, он меня обучал, но не особенно старался, ибо был разочарован.

– Разочарован? – переспросила я и усмехнулась. – Вы оказались не столь успешным учеником?

– Нет. Я оказался очередным не слишком удачным сыном.

– Что-о-о? – я чуть на пятую точку не плюхнулась от изумления.

Он – тоже отпрыск Серафима? Да ладно!

– Именно так, – ответил Габриэль, кивая. – Серафим – мой отец. Но это еще не всё. Моя мать – Валентина Грушевская.

На этот раз я не выказала и намека на изумление. Сердито фыркнула и расхохоталась.

Он что, за дуру меня держит? Всерьез рассчитывает, что я по поверю?

– Понимаю твою реакцию, – губы Габриэля тронула грустная улыбка. – В результате романа Серафима и твоей бабушки Валентины на свет появилось два сына. С разницей в одиннадцать месяцев. Сначала Владимир, который изначально получил имя Серафим, затем я. Наш отец видел некие знаки и считал, что потомство именно от этой женщины получится самое сильное. Он рассчитывал получить ветвь, которой перейдут все его таланты. Прежде отпрыски рождались довольно слабенькими. У выдающихся магов так бывает. И довольно часто.

– Вы врете, – я слушала внимательно. Жадно ловила каждое слово, но всё равно не спешила верить.

– Со старшим сыном в этом союзе не сложилось, – продолжал Габриэль, будто и не услышав моих слов. – В нем точно была искра магии, Серафим ее ощущал. Но Владимир родился раньше срока, и, видимо, это сказалось на его потенциале. Я появился на свет здоровым. Наш отец после нескольких проверок и обрядов пришел к выводу, что я тот самый отпрыск, и… – теперь его лицо исказилось. Болезненно. – Серафим заключили с твоей бабушкой сделку. К тому моменту, Валентина Грушевская уже поняла, что он – лжец и никогда не испытывал к ней трепетных чувств, а только использовал. Но ничего поделать не могла. Кто она против великого мага? У него-то сила оставалась даже в вашем мире.

– К-к-какую сделку? – прошептала я, и показалось, что вены покрылись льдом от страха. Что-то в голосе Габриэля напугало меня до жути.

Он ответил не сразу. Смотрел так, будто изучал каждую черточку. Наверное, пытался просчитать реакцию.

– Я не хотел тебе говорить, чтобы не расстраивать.

Я усмехнулась, моментально придя в себя. Вместо страха осталась тревога. Ну и злость, разумеется. То же мне нашелся родственничек, заботящийся о чувствах! Я больше никому из родни верить не собиралась. Ни старой, но новоявленной.

– Сказали «А», говорите «Б», – процедила сквозь зубы. – В смысле, рассказывайте о сделке. Сейчас же!

Габриэль кивнул, выглядя… обреченно, что ли.

– Серафим и Валентина договорились, что один ребенок останется с матерью, другого заберет отец. И больше они никогда не будут пересекаться. Дольно мерзкая сделка. Может, твой отец и прожил неплохую жизнь в неведении. Но я-то, повзрослев, узнал правду. О матери, которая меня отдала, зная, что никогда не увидит. Умом я понимал, что особого выбора у нее не было. Но в душе всегда была боль. В отличие от Серафима (да, я давно не зову его отцом), у меня нет дара путешествовать по мирам. Я не мог навестить мать и брата.

– Печальная история, согласна, – я продолжала смотреть на Габриэля недобро. – Но с чего вы взяли, что она меня расстроит? Я очень даже могу понять бабулю Валю. Она была никем против великого мага, который притворялся влюбленным, а сам использовал и ее и общих детей. Всё, что могла, сохранить хотя бы одного ребенка. Пусть даже ценой был отказ от второго. К тому же, бабуля могла считать, что вам в магическом мире будет лучше. В том мире вы бы остались обычным человеком. Здесь развернулись по полной. Не всё так плохо. Ну а то, что отец считал вас разочарованием… Бывает. Во многих семьях. Ко мне мать точно так же относится. Притом, что двух других детей искренне любит. С вами не произошла главная вселенская несправедливость. Не обольщайтесь.

В глазах Габриэля отразилась грусть.

– Я еще не всё рассказал, Амелия. Осталась самая отвратительная часть. Серафим поставил в известность Валентину, что однажды вернется. Ведь сила, что поселилась в их первенце никуда не делась. Просто не смогла реализоваться в слабом при рождении теле. Серафим считал, что она проявится в следующем поколении. У ребенка Владимира Грушевского. Серафим собирался забрать одаренного внука. Валентина знала. И была согласна. Они даже составили договор на крови. Вот только…

– Что? – я поежилась. История становилась всё безумнее.

Бабуля знала, что внука попросту изымут? Всегда знала? Ого…

А папа? Нет, вряд ли. Он же не подозревал, что является сыном мага из другого мира. Считал, что его папенька – пьяница и дебошир Петухов. Или как его там?

– Ну же, не молчите! – потребовала я.

– Годы спустя твоя бабушка передумала. Или же после свадьбы сына осознала, что пропажа ребенка станет страшным ударом для молодой семьи. Не могу знать деталей. Только последствия. В общем, когда до рождения твоего старшего брата оставался месяц, Валентина подмешала что-то твоей матери. Не смертельное для нее или ребенка. Но средство вызвало преждевременные роды. Анатолий родился недоношенным и слабым. Я понимаю, какой расчет был у Валентины. В немощном при рождении теле магия не приживется, и внук останется в родном мире. Как когда-то Владимир. Так и вышло. Но клятва на крови имеет мощную силу, а ее нарушение – жесткие последствия. Вскоре после рождения внука Валентина заболела и умерла. Препятствие для появления особенного потомка исчезло. Через пару лет твоя мать снова забеременела.

– Мной… – пробормотала я, и волосы на голове зашевелились.

Кажется, самую жуть Габриэль оставил на «сладкое».

Так и вышло.

– Серафим навестил ваш мир. Тайно, разумеется. Хотел понять, как развивается дитя в утробе матери. Ощущается ли в нем сила. Да только всё пошло не по плану. Он проник в дом, усыпил магией твою мать и… попытался провести проверку. Положил ладони ей на живот и… – Габриэль закатил глаза. – В общем, его ударило магическим зарядом от неродившегося еще ребенка так, что он три недели не мог вернуться домой. Сила внука (точнее внучки) взбунтовалась, ощутив угрозу. Дала сдачи. Более того, когда Серафим после возвращения домой оправился-таки, выяснилось, что он больше не может путешествовать по другим мирам. Способность была утрачена навсегда. Он получил лишь один «билет», чтобы добраться до дома. И всё. И сделала это ты, Амелия. Ты – более сильный маг, чем был твой дед.

– Нет… – я протестующе замотала головой. – Я же даже не родилась тогда.

– Но твоя сила была при тебе. И она защитилась. Серафим уже не мог до тебя добраться. Не мог использовать с собственных целях.

– Но я…

– Амелия, я лишь хотел помочь вернуться домой и стать себе настоящей хозяйкой, – заверил Габриэль. – Клянусь жизнью. Наши новые занятия сделали бы тебя не только недосягаемой для других магов, но и помогли бы научиться пользоваться силой дома. Полезное приобретение, согласись.

Мысли неслись вскачь. Я не знала, что сказать Габриэлю. Следовало сначала переварить новости. О бабушке, о новоиспеченном дяде. О моей магии, основательно щелкнувшей по носу Серафима.

Впрочем, времени на разговоры не осталось.

– Нарушители! – завопила уборщица, вошедшая в зал с ведром и шваброй.

Я охнула. Посмотрела на сеть под потолком, потом на Габриэля.

– Доверься мне, – попросил он и, не дождавшись ответа, шагнул ближе. Крепко сжал и…

Вокруг поднялся вихрь, унося нас обоих прочь из ратуши.