Текст книги "Ошибка дракона. Попаданка в теле ненужной невесты (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 6. Завтрак с драконом

Глава 6. Завтрак с драконом

К ужину меня так и не пустили.

Это было почти забавно, если не думать о причинах. Сначала Миретта велела мне лежать и пить отвар. Потом Ильсан сообщил, что после происшествия у северной стены весь замок проверяют на скрытые повреждения. Потом пришла Тавия с подносом, на котором стояла миска теплой похлебки, ломоть хлеба, вода и маленькая чашка с очередной лекарской горечью.

– Это ужин или наказание? – спросила я, глядя на чашку.

Тавия поставила поднос на столик возле кровати и осторожно поправила складку покрывала.

– Лекарь Миретта сказала, что если вы откажетесь, она вернется сама.

– Убедительный довод.

– Очень.

Тавия попыталась улыбнуться, но улыбка вышла тревожной. После библиотеки и слов Ориссы о том, что меня привезли в Грозовой Клинок не замуж, а умирать, воздух в башне стал другим. Не тяжелее даже, а честнее. До этого я еще могла держаться за мысль, что часть событий объясняется хаосом: сбежала старшая сестра, младшую отправили вместо нее, в дороге кто-то переборщил с успокоительным, брачная печать сработала странно. Теперь хаоса стало меньше. На его месте проступал план.

И в этом плане Элире Асталь отвели роль тела.

Я ела медленно, не потому что хотела растянуть удовольствие. Похлебка была пресной, хлеб жестковатым, а горечь отвара заранее портила все впечатления. Просто каждый глоток требовал усилия. Тело еще помнило яд, магический удар печати, падение во дворе и длинный день, в котором я успела стать женой, уликой, угрозой и, возможно, ключом к чужому заговору.

У двери стояли стражи. За окном темнело. На стене за спиной оставалась открытая надпись: "Невеста не первая. Беги." Тавия несколько раз бросала на нее взгляд и каждый раз тут же отворачивалась, будто слова могли ожить, если смотреть слишком долго.

– Ты знала о первой невесте? – спросила я.

Тавия замерла с кувшином в руках.

– О какой, госпожа?

– Той, что была до меня. Иланы.

Она медленно поставила кувшин.

– Только слухи. В доме Асталь о Грозовом Клинке говорили редко. Когда лорд Бастиан заключил договор с Рагнарисами, служанки шептались, что это плохой знак. Мол, прежняя невеста дракона умерла, а значит, новая тоже счастья не увидит.

– И Элира это слышала?

Тавия опустила глаза.

– Думаю, да. В доме стены тоньше, чем кажется господам.

Я отодвинула миску. Аппетит окончательно исчез.

– Она знала, что может умереть.

– Она боялась. Но ей говорили, что страх – это неблагодарность. Что старшая госпожа пожертвовала бы собой достойнее, но обстоятельства выбрали младшую.

– Обстоятельства, – повторила я.

Как удобное слово. В него можно завернуть подлость, расчет, трусость и потом сделать вид, будто виноват ветер.

Тавия смотрела на свои руки.

– Госпожа Мириана умела говорить так, что после ее слов человеку хотелось просить прощения за собственную боль.

Я вспомнила письмо. Красивый почерк, мягкие фразы, холодный смысл. Да, Мириана умела.

– Завтра утром, – сказала я, – мне, скорее всего, придется выйти к людям, которые либо желают мне смерти, либо хотели бы проверить, почему я еще жива. Мне нужно знать, кто в замке самый опасный после Морвика.

Тавия побледнела.

– Вы думаете, вас позовут к общему столу?

– Думаю, Дамиану понадобится показать, что его брак существует. После сегодняшнего разлома и слухов обо мне замок должен увидеть живую жену. Иначе советники сами расскажут всем удобную версию.

– Вы говорите так, будто уже знаете его решение.

Я усмехнулась, но веселья в этом не было.

– Я знаю не его. Я знаю, как ведут себя люди, когда нужно удержать контроль над тем, что трещит.

Стук в дверь подтвердил мои слова почти сразу.

Тавия вздрогнула, но я уже узнала ритм: два удара, пауза, еще два. Не Ильсан. У того было иначе.

– Кто? – спросила я.

– Лорд Рагнарис.

Тавия едва не уронила полотенце. Я поднялась с кровати медленнее, чем хотелось бы, потому что резкое движение снова отдало в запястье. В платье после осмотра стены я не осталась: Миретта приказала переодеть меня в мягкое домашнее, темно-серое, без жесткого лифа. В нем было легче дышать, но встречать дракона в таком виде казалось странным. Слишком неофициально для женщины, которая меньше суток назад стала его женой и еще ни разу не успела побыть ею по-настоящему.

– Войдите, – сказала я.

Дамиан вошел один.

Без Ильсана. Без магов. Без той наружной свиты, которая обычно делает власть заметнее. От этого его присутствие не стало слабее. Скорее наоборот. В комнате сразу стало теснее, хотя он всего лишь остановился у двери и посмотрел сначала на меня, потом на открытую стену с надписью, потом на нетронутую почти до конца миску.

– Миретта сказала, вам нужно есть.

– Миретта сказала мне много прекрасного. Не все удалось выполнить.

– Героизм снова помешал?

– Похлебка.

Тавия за моей спиной тихо втянула воздух. Видимо, с драконами все еще не полагалось разговаривать как с человеком, который может понять слово "похлебка".

Дамиан, к моему удивлению, не сделал замечания. Он подошел к столу, взял миску, посмотрел на нее с выражением человека, который оценивает не еду, а дисциплину кухни.

– Это принесли из общего котла?

– Мне не докладывали родословную похлебки.

– Тавия?

Девушка выпрямилась.

– Ее принес поваренок из нижней кухни, ваша светлость. При капитане Ильсане проверили. Лекарь Миретта разрешила.

– Имя поваренка?

– Рен. Он младший на кухне. Боится всех, но врать не умеет.

Дамиан кивнул и поставил миску обратно.

– Завтра вы спускаетесь к утреннему столу.

Я едва не сказала: "Я знала". Но вовремя остановилась. Чем меньше Дамиан слышит о том, что я угадываю его решения, тем спокойнее будет нам обоим.

– Чтобы показать замку, что я не умерла?

– Чтобы показать замку, что моя жена находится под моей защитой.

– Это разные вывески на одной двери.

– Нет. Первая оставляет вас в положении выжившей жертвы. Вторая делает нападение на вас нападением на меня.

Он говорил спокойно, но смысл был очень точным. Я не сразу ответила. С одной стороны, мне не нравилось быть частью чужой демонстрации власти. С другой – в мире, где меня уже пытались отравить и отрезать от собственного дара, демонстрация власти могла оказаться временной крышей над головой.

– Кто будет за столом?

– Несколько старших людей замка, Орисса, Севериан Морвик, леди Нерисса Морвик и часть моего ближнего круга.

– Нерисса?

Имя было новым, но от фамилии Морвик уже тянуло холодом.

– Дочь младшей ветви дома Морвик. Советники считали ее подходящей кандидатурой, если договор с Асталями будет сорван.

– То есть женщина, которая могла стать вашей женой после моей смерти.

– Или после признания брака недействительным.

– Какая тонкая забота о формулировках.

Дамиан посмотрел на меня без раздражения.

– Формулировки в таких делах иногда решают, кто будет казнен, а кто просто отправлен в монастырь.

– Мне нужно запомнить это как утешение?

– Как предупреждение.

Он подошел к стене, где оставалась надпись, и провел взглядом по нижнему знаку. После осмотра он велел никому не трогать камень, пока не придет Орисса с архивными пластинами. Я думала, это случится вечером, но, судя по его лицу, день у всех вышел слишком длинным.

– Нерисса будет пытаться унизить меня? – спросила я.

– Да.

Ответ прозвучал сразу.

– Вы даже не делаете вид, что при дворе все добрые и воспитанные.

– Вы бы не поверили.

– Верно. Как лучше отвечать?

Дамиан повернулся ко мне. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на интерес.

– Вы спрашиваете моего совета?

– Я спрашиваю правила поля. Играть я буду сама.

– Не оправдывайтесь. Не рассказывайте больше, чем у вас спросили. Не спорьте с Нериссой о красоте, крови и воспитании. Это ее территория. Она умеет превращать любезность в нож и делать так, чтобы жертва сама выглядела грубой.

– То есть улыбаться и молчать?

– Нет. Молчание она истолкует как слабость. Отвечайте коротко, но по сути. Если она говорит о чувствах, переводите к фактам. Если о происхождении, к договору. Если о моих прежних решениях, ко мне. И не пейте ничего, что предложит не Тавия или Ильсан.

– Хороший завтрак намечается.

– Завтрака как такового там будет мало.

Я посмотрела на него внимательнее. Он стоял на расстоянии нескольких шагов, в темной одежде, с усталым лицом, на котором усталость все равно проигрывала контролю. Метка на его запястье была скрыта манжетой, но моя отзывалась на его присутствие тихим теплом. Не болью, как раньше. Теплом. Это тревожило почти сильнее.

– Зачем вы пришли сами? Могли прислать Ильсана с приказом.

– Мог.

– Но пришли.

– Я хотел увидеть, сможете ли вы завтра держаться за столом.

– И?

Он посмотрел на миску, на повязки на моих ладонях, на мое лицо. Не мягко. Оценивающе. Но не бездушно.

– Сможете. Если не решите спасать еще одну стену до рассвета.

– Я постараюсь выбирать стены разумно.

Тавия снова не выдержала и тихо фыркнула, тут же испугавшись самой себя.

Дамиан перевел на нее взгляд.

– Тавия.

Девушка вытянулась.

– Да, ваша светлость.

– Завтра вы сопровождаете леди Рагнарис до малого зала, но за столом стоите за ее креслом. Если кто-то из слуг попытается заменить блюдо или кубок без сигнала Ильсана, говорите вслух. Не ждете разрешения.

Тавия сглотнула.

– Даже если это будет старший дворецкий?

– Особенно если это будет старший дворецкий.

– Да, ваша светлость.

После его ухода я долго смотрела на закрытую дверь. Тавия убирала поднос тише обычного, но я слышала каждый ее шаг.

– Он вас защищает, – сказала она наконец.

– Он защищает свое решение.

– Разве это плохо?

Я повернулась к окну. За стеклом лежала темнота, в которой синие огни двора казались холодными звездами, пойманными в камень.

– Это пока не одно и то же, Тавия. Но если мне повезет, разница станет меньше.

Ночь прошла без снов.

Или я просто не запомнила их. Миретта разбудила меня до рассвета, проверила метку, велела не надевать ничего слишком тесного и ушла, пообещав держать под рукой настой от обморока, головной боли и глупости окружающих. Тавия принесла платье цвета темного серебра. Оно было строже вчерашнего, с высоким воротом, длинными рукавами и узким поясом. На ткани едва заметно мерцали вышитые молнии.

– Это платье дома Рагнарис? – спросила я.

– Да, госпожа. Его принесли из женского гардероба замка.

– У Дамиана был женский гардероб на случай внезапной жены?

Тавия смутилась.

– У каждого старого замка есть комнаты для хозяйки. Даже если хозяйки давно нет.

Давно нет.

Илана. Прежняя невеста. Другие женщины, чьи следы могли быть спрятаны в стенах, договорах и слухах. Я позволила Тавии застегнуть ворот, а сама смотрела в зеркало и пыталась понять, что увидят за столом: дочь Асталь, ошибку дракона, ненужную невесту или женщину, которая слишком упряма, чтобы умереть по расписанию.

– Улыбаться? – спросила я.

Тавия задумалась.

– Не как госпожа Мириана.

– А она как улыбается?

– Так, что человек не сразу понимает, где его укусили.

– Тогда не буду.

Мы вышли из башни под охраной. Ильсан ждал у нижнего перехода. Он осмотрел меня бегло, но внимательно, как проверяют не украшение, а боевую готовность.

– Леди.

– Капитан. Нас ждет утренний спектакль?

– Скорее проверка устойчивости.

– Моей или замка?

– После вчерашнего дня я бы не разделял.

Малый зал находился в центральном крыле. По пути я замечала, как на меня смотрят слуги. Накануне в их взглядах было любопытство и страх. Сегодня добавилось другое: осторожное ожидание. Кто-то уже успел рассказать, что новая жена дракона увидела опасную трещину раньше мастеров, бросила камень в мага и помогла спасти рабочих. Такие истории быстро обрастают лишними подробностями, но смысл оставался полезным: теперь я была не только подменной невестой. Я была человеком, рядом с которым двое выжили.

У дверей малого зала Ильсан остановился.

– Последнее предупреждение, леди. Нерисса Морвик говорит мягко. Не верьте тону. Севериан будет молчать больше, чем обычно. Не верьте молчанию. Орисса поможет только в том случае, если сочтет, что вы справляетесь сами.

– А лорд Рагнарис?

Ильсан посмотрел на закрытые двери.

– Лорд Рагнарис будет смотреть, кто первым решит, что вы легкая цель.

– И вмешается?

– Если потребуется.

– У него и у вас очень широкое понятие помощи.

– В Грозовом Клинке помощь часто выглядит как возможность самому удержать нож, а не как чужая рука на рукояти.

Я запомнила эту фразу.

Двери открылись.

Зал был меньше вчерашнего зала печати, но от этого напряжение не стало слабее. Длинный стол, темное дерево, серебряная посуда, высокие окна, за которыми серело северное утро. За столом уже сидели люди. Не много, но достаточно, чтобы каждая пара глаз стала отдельным вопросом.

Дамиан сидел во главе стола.

Справа от него оставалось свободное место.

Мое.

Я увидела это и сразу поняла, что жест был публичным. Не где-то в конце, не рядом с Ориссой под присмотром, не у стены, как временную проблему. Рядом с ним. На месте жены. За столом это значило больше, чем любая речь.

Севериан Морвик сидел по левую сторону через одно место. Его лицо было спокойным, даже приятным. Возле него расположилась женщина лет двадцати семи или тридцати. Светлые волосы убраны в гладкую прическу, платье цвета сливок, тонкая золотая цепочка у горла. Красивая. Очень. Но не той красотой, от которой теплеет в комнате. Ее красота была выверенной, как хорошо заточенный инструмент.

Нерисса Морвик.

Орисса сидела дальше, у окна, и смотрела на меня так, словно продолжала вчерашний экзамен, только теперь вопросов стало больше.

Я подошла к столу.

Дамиан поднялся.

Вслед за ним поднялись остальные.

Никто не ожидал этого. Я увидела по лицу Нериссы: всего на мгновение ее улыбка задержалась, прежде чем стать безупречной. Муж встал, приветствуя жену, и заставил встать всех. Еще один знак. Еще одна каменная плита под ногами, которую он положил между мной и теми, кто ждал моего падения.

– Леди Рагнарис, – сказал он.

– Лорд Рагнарис.

Я заняла место справа. Тавия встала за моим креслом, как велел Дамиан. Ильсан остался у стены, но так, чтобы видеть стол и слуг.

Завтрак начался с тишины.

Слуги расставляли блюда. Хлеб, фрукты, яйца, тонко нарезанное мясо, сыр, горячие напитки. Передо мной поставили чашку. Тавия едва заметно наклонилась, проверяя знак на ручке. Ильсан тоже посмотрел. Только после этого я коснулась чашки.

Нерисса заметила.

Конечно, заметила.

– Как приятно видеть вас за столом, леди Рагнарис, – сказала она. Голос у нее был мягкий, с легкой певучестью. – После вчерашних событий многие опасались, что вам понадобится более долгий отдых.

Я посмотрела на нее.

– Благодарю за беспокойство, леди Нерисса. Отдых, конечно, полезен. Но иногда живое присутствие успокаивает слухи лучше лекарского отвара.

Ее улыбка стала чуть шире.

– Как мудро. Впрочем, слухи часто возникают там, где люди не понимают происходящего. А вчера, согласитесь, поводов для непонимания было много.

– Согласна. Например, не все понимают, почему невесту везли с ядом в крови.

Севериан поднял чашку, будто разговор его не касался.

Нерисса не моргнула.

– Я говорила скорее о печати. Древняя магия иногда бывает милосердна к слабым.

– Или точна к тем, кого сильные не заметили.

Орисса медленно отломила кусочек хлеба. Кажется, ей стало интересно.

Нерисса посмотрела на мое запястье, скрытое рукавом.

– Вы удивительно спокойно говорите о силе. Мне казалось, дом Асталь не славился мощными женскими дарами, особенно в младшей ветви.

– Возможно, именно поэтому некоторые люди решили, что младшей ветвью можно распоряжаться без последствий.

– Вы имеете в виду свой род?

– Я имею в виду всех, кто строит планы на чужой слабости.

Пауза получилась небольшой, но заметной.

Дамиан ел мало. Больше наблюдал. Не вмешивался, как и обещал своей манерой: дал мне место, но не стал говорить за меня. Это было рискованно. И странно уважительно.

Севериан поставил чашку.

– Леди Рагнарис, ваши слова, без сомнения, выразительны. Но совету все еще предстоит разобраться, что именно произошло с договором. Иногда слабость одного дома вынуждает другие дома действовать решительно.

– Решительно – это отправить письмо женщине, которая должна умереть молча?

Он посмотрел на меня с легким сожалением.

– Насколько я знаю, письмо леди Мирианы содержит семейные переживания. Не думаю, что стоит выносить их к общему столу.

– Вы его читали?

– Нет.

– Тогда любопытно, откуда вы знаете, что оно содержит.

Севериан улыбнулся.

– Я предположил.

– Как и все вчера в зале печати. Предположения вокруг меня удивительно часто идут в пользу тех, кому выгодно мое молчание.

Нерисса легко коснулась края своей чашки.

– Вы очень остры, леди Рагнарис. Понимаю, пережитое могло лишить вас привычной мягкости. Но двор ценит не только правду, а форму, в которой ее подают.

– Форма важна, когда внутри не прячут яд.

Ее глаза на секунду стали холоднее.

Попала.

Не в доказательство, нет. В гордость.

– Дом Морвик никогда не стал бы марать себя столь грубыми средствами, – произнесла она.

– Я не называла дом Морвик.

– Но смотрели на меня.

– Вы говорили со мной.

Орисса тихо поставила бокал на стол. Звук получился едва слышным, но несколько человек сразу замолчали. Старая драконица не вмешивалась. Просто напомнила, что слышит все.

Слуга подошел к Нериссе с маленьким серебряным чайником. Она легко кивнула, и тот налил ей ароматный травяной настой. Потом слуга шагнул ко мне.

Тавия напряглась.

Я не шевельнулась.

Слуга уже поднял чайник над моей чашкой, когда Тавия сказала:

– Леди Рагнарис пьет только проверенный напиток.

Голос у нее дрогнул, но прозвучал достаточно громко.

Слуга застыл.

Все взгляды перешли к ней.

Нерисса медленно повернула голову.

– Какая внимательная служанка. Похвально, хотя немного неуместно. Это настой из личных запасов дома Морвик. Его пьют при дворе без проверки.

Тавия побледнела до губ, но не отступила.

Я положила ладонь на стол.

– Значит, двор смелее меня. После вчерашнего я предпочитаю быть скучной.

– Вы подозреваете мой напиток?

– Я подозреваю обстоятельства. Напиток просто оказался рядом.

Дамиан поднял взгляд на слугу.

– Чайник Ильсану.

Слуга растерянно посмотрел на Нериссу.

Ошибка.

Очень маленькая, но вся комната ее заметила.

Ильсан уже был рядом. Взял чайник, понюхал не сам, провел над крышкой тонкой серебряной пластиной. Та не почернела, но на краю вспыхнула слабая синяя искра.

– Активных ядов нет, – сказал капитан. – Есть успокаивающая добавка.

Нерисса чуть приподняла брови.

– Разумеется. Это утренний сбор. Он снимает нервное напряжение.

Я посмотрела на чайник, потом на нее.

– Как заботливо. Вчера мне тоже дали средство, чтобы снять напряжение перед дорогой.

На этот раз молчание стало совсем другим.

Нерисса не изменилась в лице, но пальцы на чашке сжались чуть сильнее.

Дамиан сказал:

– Все напитки со стола убрать. Оставить только воду, проверенную Ильсаном.

Севериан вздохнул.

– Ваша светлость, это уже похоже на демонстративное недоверие к гостям.

– Это оно и есть.

Прямота Дамиана оказалась лучше любого комплимента.

Слуги быстро убрали чайники. Нерисса отпила из своей чашки, показывая, что ей нечего бояться. Красивый жест. Бесполезный. Если настой должен был всего лишь расслабить меня, ее он не повредил бы. Я отметила это, но спорить не стала.

Завтрак продолжился, хотя еда уже никому не была интересна.

Один из старших людей замка, седой мужчина с тяжелыми руками, осторожно спросил Дамиана о северной стене. Разговор ненадолго ушел в рабочие дела: поврежденная арка, закрытый разлом, список мастеров, проверка чертежей. Я слушала внимательно и заметила, что при слове "чертежи" Севериан снова стал слишком спокойным.

– Реестры защитных изменений за последние пять лет хранятся у кого? – спросила я.

Седой мужчина растерялся.

– Леди?

Дамиан повернул ко мне голову.

– У мастера контуров, у капитана стражи и в копии дома Морвик, если изменения касаются брачных линий.

– Почему брачные линии связаны с защитными изменениями стены?

– Потому что сила главы рода питает главный контур.

– А после брака часть нагрузки должна была перераспределиться через печать?

Дамиан не ответил сразу.

Вот теперь я попала во что-то важное.

Орисса заговорила вместо него:

– В старых крепостях супруга главы рода не просто украшение рядом с троном. Если печать сильна, она стабилизирует дом и землю. Сейчас об этом предпочитают вспоминать только в торжественных речах, но магия не обязана следовать моде.

Нерисса улыбнулась.

– Разумеется, при условии, что супруга подходит по крови, воспитанию и силе.

– Печать уже ответила на первый вопрос, – сказала я.

– На первый, возможно.

– А воспитание, леди Нерисса, судя по вашему утреннему сбору, у нас с вами просто разное.

Слева кто-то подавился водой. Не сильно, но достаточно, чтобы Дамиан медленно перевел взгляд вдоль стола, и все снова стали серьезными.

Нерисса посмотрела на меня уже без мягкости.

– Вы быстро привыкаете к чужому месту.

Слова были тихими.

Я тоже ответила не громко:

– Место становится чужим, когда его занимают вместо живого человека. Я пришла туда, куда меня привезли умирать. Разница существенная.

Ее улыбка исчезла почти полностью.

Севериан вмешался ровно в тот момент, когда разговор мог стать слишком прямым:

– В таком случае, леди Рагнарис, вам наверняка захочется поскорее восстановить память и подтвердить добрую волю дома Асталь. Совет готов помочь. Есть мягкие методы проверки воспоминаний. Безболезненные, если пациент не сопротивляется.

Я спокойно положила вилку на тарелку.

– Какая щедрость. Но после письма Мирианы и яда в карете мне бы хотелось, чтобы добрую волю дома Асталь подтвердили не моей головой, а их документами.

– Вы не доверяете собственной семье.

– Я проснулась в свадебной карете после того, как мне дали яд. Это портит семейное доверие.

– Вы постоянно возвращаетесь к яду, хотя расследование еще не завершено.

– Потому что яд постоянно возвращается ко мне. На запястье, в договоре, на стене, у северной арки. Он настойчивее некоторых гостей.

Орисса теперь уже откровенно смотрела не на еду, а на нас. Дамиан молчал, но я кожей чувствовала его внимание. Не как давление. Как защитный контур: невидимый, но включенный.

Завтрак закончился не потому, что кто-то доел. Просто в какой-то момент Дамиан поднялся, и все встали следом.

– Благодарю за присутствие, – сказал он. – Дальнейшие обсуждения северной стены пройдут без гостей.

Нерисса легко склонила голову.

– Надеюсь, леди Рагнарис скоро почувствует себя в замке спокойнее.

– Надеюсь, замок скоро станет спокойнее, – ответила я.

Мы обменялись улыбками, в которых не было ничего доброго.

Дамиан подал мне руку.

Этот жест снова оказался публичным. Я могла бы отказаться, но отказ сейчас выглядел бы слабостью или ссорой. Поэтому положила пальцы на его предплечье. Метка на моем запястье тут же отозвалась теплом, и я постаралась не показать, как это сбило дыхание.

Мы вышли из зала вместе.

В коридоре он не отпустил меня сразу, пока двери за нами не закрылись. Только потом убрал руку.

– Вы хорошо держались, – сказал он.

– Вы звучите удивленным.

– Я был готов к худшему.

– К чему именно? Обмороку, истерике или тому, что я опрокину чайник Нериссе на платье?

– К третьему меньше всего.

Я посмотрела на него. На этот раз в его глазах действительно была слабая, почти незаметная усмешка.

– Жаль. Теперь мне придется придумывать что-то менее ожидаемое.

– Не надо.

– Это просьба или приказ?

– Мольба человека, у которого сегодня еще допросы, карты и Морвик в замке.

Я не выдержала и улыбнулась. Совсем немного. Улыбка исчезла быстро, потому что доверять легкости было рано, но на одну секунду воздух между нами перестал резать.

Ильсан появился из-за поворота.

– Ваша светлость, чертежи северного контура принесли в малый кабинет. Мастер Риан там. Орисса просила передать, что копию договора она тоже направила.

Дамиан кивнул.

– Леди Рагнарис идет со мной.

Я удивилась.

– Я?

– Вы хотели понимать, что трогать нельзя. Начнем с того, что уже сломали.

– Звучит почти как доверие.

– Звучит как необходимость.

– Тоже неплохо.

Малый кабинет находился рядом с галереей. На длинном столе уже разложили карты Грозового Клинка: планы стен, башен, подземных ходов, защитных линий. Мастер Риан, тот самый маг, в которого я бросила камень, стоял у дальнего края и выглядел так, будто до сих пор не решил, кого больше боится: Дамиана, меня или следующего камня.

– Леди Рагнарис, – сказал он с напряженным поклоном.

– Мастер Риан. Надеюсь, нога не пострадала.

Он покраснел.

– Нет, леди. И... вы были правы насчет линии к водостоку.

– Хорошо, что вы успели переставить контур.

Он явно не ожидал, что я не стану добивать его при всех. Напрасно. Мне были нужны союзники, а не коллекция униженных мужчин с магическими допусками.

Дамиан подошел к карте.

– Покажите последние повреждения.

Риан начал объяснять. Сначала говорил Дамиану, потом, после короткого взгляда его светлости, стал говорить и мне. Я слушала, пытаясь переводить магические термины в понятную систему. Главный контур шел по внешним стенам, второй поддерживал башни, третий связывал зал печати, родовое сердце замка и личную магию главы рода. После брака через печать должна была появиться дополнительная устойчивость. Но вместо этого в нескольких местах обнаружились разрывы.

– Отметьте все места, где за последние три года были малые разломы, – попросила я.

Риан посмотрел на Дамиана.

– Отметьте, – сказал тот.

Маг взял синие камешки и разложил на карте. Северная арка. Восточная башня. Старый переход к нижним воротам. Пустой участок рядом с закрытым крылом. Еще два места на внешней стене.

Я смотрела на схему, и внутри появлялось неприятное узнавание.

– Теперь места, где были смерти или исчезновения невест.

Риан побледнел.

– Леди, я не...

– Орисса даст список, – сказал Дамиан.

Он произнес это спокойно, но по лицу Риана стало понятно: в замке привыкли молчать об этих историях, даже если их помнили.

Ильсан принес маленькие темные жетоны. Первый лег у нижних ворот. Илана. Второй – у старого перехода. Третья метка – рядом с восточной башней. Две другие Орисса указала по архивам как "неудачные брачные визиты", о которых в официальной истории не писали прямо.

Я медленно обошла стол.

Синие камни разломов и темные жетоны смертей не совпадали полностью. Но они не были случайными. Между ними проступал рисунок. Не круг, не линия. Спираль с разрывом. Та же логика, что на стене, на яде, на контуре.

Я взяла тонкий угольный карандаш и, не касаясь самих меток, провела между ними воображаемую линию над картой.

– Это не отдельные точки.

Дамиан стоял рядом.

– Что вы видите?

– Повторение знака отсечения. Только большим масштабом. Кто-то ставит его не на коже и не на бумаге. Его выкладывают замком.

Риан резко втянул воздух.

– Невозможно.

Я посмотрела на него.

– Вчера вы тоже думали, что невозможно, пока камень не начал падать.

Он опустил глаза.

Дамиан взял карандаш из моих пальцев и сам продолжил линию по карте. Не идеально, но достаточно, чтобы все увидели: повреждения складывались в спираль, перечеркнутую направлением от восточной башни к залу печати.

– Если знак завершат, – тихо сказала я, – что он отсечет?

Риан молчал.

Ильсан смотрел на карту так, будто впервые увидел знакомый замок чужим.

Ответил Дамиан.

– Брачную печать от родового сердца.

– То есть вас от замка?

– И вас от меня.

Слова прозвучали негромко, но у меня по коже прошел холод.

На карте между восточной башней и залом печати оставалось одно пустое место. Там не было ни синего камня, ни темного жетона. Просто участок старого крыла, закрашенный серым.

Я указала на него.

– Что здесь?

Дамиан не ответил.

Ильсан тоже.

Риан вдруг стал смотреть исключительно на край стола.

Я перевела взгляд на Дамиана.

– Лорд Рагнарис, если рисунок идет по этой линии, следующее место здесь. Что это за комната?

Он молчал так долго, что ответ стал понятен раньше слов.

– Закрытое крыло, – произнес он наконец. – Там хранят вещи женщин, чьи брачные договоры с моим родом не были завершены.

Вещи прежних невест.

Я вспомнила надпись на стене. Письмо Мирианы. Пункт договора о смерти супруги в первый месяц. Стены, которые молчали годами, пока кто-то не начал снова рисовать по ним знак отсечения.

– Значит, – сказала я, глядя на серый участок карты, – нам нужно идти туда.

Дамиан поднял глаза.

– Нет.

Я даже не удивилась.

– Тогда кто-то другой придет туда первым.

– Крыло закрыто.

– Как была закрыта моя башня?

Его лицо стало жестче.

– Это место небезопасно.

– В этом замке, кажется, вообще не осталось безопасных мест. Есть только те, где мы уже нашли след, и те, куда еще не успели посмотреть.

Дамиан смотрел на меня, и в его глазах снова появлялось золото. Но теперь я видела: злость была не на меня. На ситуацию. На карту. На прошлое, которое кто-то использовал против него так умело, что даже дракон слишком поздно заметил рисунок.

Он медленно положил карандаш на стол.

– Сегодня вы туда не пойдете.

– А завтра?

– Завтра, – сказал он, – я сам решу, кто откроет это крыло.

Я посмотрела на серый участок карты и поняла, что ждать завтра может быть ошибкой.

Потому что на краю серого крыла, почти незаметно, уже стояла свежая синяя точка. Маленькая, едва проступившая, как искра на старой бумаге.

Риан ее еще не видел.

Дамиан тоже.

А моя метка уже начала болеть.