Текст книги "Ошибка дракона. Попаданка в теле ненужной невесты (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 9. След в аптекарском крыле

Глава 9. След в аптекарском крыле

Аптекарское крыло Грозового Клинка пахло сушеными травами, спиртом и старой осторожностью.

Не лекарской чистотой, к которой я привыкла в своем мире, а чем-то более тяжелым: корнями, воском, горькими настоями, железными ступками, пылью на деревянных полках. Здесь лечили не только тело. Здесь смешивали магию, кровь, договоры и то, что в приличных домах называли заботой, пока человек не переставал дышать.

После видения в башне Дамиан не стал тянуть.

Он ушел на совет по северной стене, где, по словам Ильсана, Севериан Морвик должен был получить достаточно привычной информации, чтобы решить: Рагнарисы пока заняты трещинами и контурами. А меня через час после завтрака проводили в библиотеку, где Орисса разложила передо мной три книги, две архивные пластины и карту старых лекарских помещений.

– Читать все? – спросила я, глядя на стопку.

– Вы хотели участвовать в расследовании, – сухо сказала Орисса. – У расследования редко бывает удобный объем.

– Я не жалуюсь. Просто уточняю, когда мне начать стареть.

Орисса посмотрела на меня поверх очков, которые надела только для мелкого текста.

– Остроумие полезно, если не заменяет внимание.

– В моем случае оно помогает не кричать.

На этот раз она не сделала замечания.

Мы провели над бумагами почти два часа. Тавия сидела рядом и переписывала названия трав, которые Миретта велела сравнить с остатками яда из флакона. Ильсан стоял у двери библиотеки, но время от времени подходил, когда Орисса просила его отметить на карте очередной старый склад или закрытый шкаф.

Дамиана не было.

И я старалась не думать, почему замечаю его отсутствие.

Это было глупо. Еще вчера я спорила с ним из-за каждого приказа, сегодня злилась на его попытки запереть меня ради защиты, а теперь ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам за дверью. Брачная печать, усталость, страх, чужое тело – можно было выбрать любое оправдание. Все подходили. Ни одно не нравилось.

– Здесь, – сказала я, остановившись на одной строке.

Орисса подняла глаза.

– Что нашли?

– Я пока не уверена. В списке поставок за неделю до договора с Асталями есть корень дермалина, сухой сонный мак, пепельный спорынник и серебряная соль.

– Серебряная соль используется в защитных мазях.

– А вместе с пепельным спорынником?

Орисса молча протянула руку за другой книгой, раскрыла ее на закладке и подвинула ко мне. Я прочитала нужный абзац медленно, потому что местные медицинские названия все еще требовали усилия.

– Ослабляет связь дара с кровью, – сказала я вслух. – В малых дозах вызывает сонливость, дрожь, потерю памяти. В больших – остановку дыхания.

Тавия побледнела.

Я посмотрела на нее и постаралась говорить ровнее:

– Это не полный состав яда, но часть.

– Поставки шли в аптекарское крыло Грозового Клинка, – сказала Орисса.

– До моего приезда?

– За неделю. По запросу лекарской службы для укрепляющих настоев старшей стражи.

– Старшая стража пила настой с пепельным спорынником?

Ильсан у двери повернулся.

– Нет.

Орисса посмотрела на него.

– Уверены?

– Старшая стража получает укрепляющий сбор через казарменного лекаря. Пепельный спорынник в нем запрещен. После него реакция замедляется.

– Значит, запрос подделали, – сказала я.

Орисса провела пальцем по строке поставки.

– Подпись лекаря Миретты.

– Миретта не подписывала бы такое?

– Нет. Она скорее подпишет приказ о казни всех глупцов, чем даст стражникам сонный сбор перед дежурством.

Я вспомнила Миретту и не смогла не согласиться.

– Нужно идти в аптекарское крыло.

– Дамиан запретил вам...

– Дамиан разрешил мне участвовать в расследовании.

– В расследовании, а не в прогулках по местам, где могли хранить яд.

– Я не собираюсь гулять. Я собираюсь смотреть.

Орисса медленно закрыла книгу.

– Девочка, вы очень быстро научились пользоваться чужим согласием шире, чем оно было дано.

– Вчера меня учили, что формулировки важны.

– И кто же был вашим наставником?

– Ваш племянник.

В глазах Ориссы мелькнуло что-то почти веселое, но она тут же стала прежней.

– Ильсан.

Капитан подошел к столу.

– Леди Орисса.

– Где сейчас Дамиан?

– В малом совете. Морвик, Риан, мастер северной стены, двое старших стражи.

– Сможете провести леди Рагнарис в аптекарское крыло так, чтобы не поднять половину замка?

Ильсан посмотрел на меня, потом на Ориссу.

– Смотря что считать половиной.

– Севериана Морвика в это число не включать.

– Тогда смогу.

– Прекрасно.

Я поднялась.

Тавия вскочила следом.

– Госпожа, я с вами.

– Нет, – сказал Ильсан.

Она сжала губы.

– Его светлость велел мне быть при леди Рагнарис, если она говорит со слугами.

– В аптекарском крыле будут лекарские помощники, яды, ножи, спиртовые горелки и, возможно, человек, который уже пытался убить вашу госпожу. Вы останетесь с леди Ориссой.

Тавия посмотрела на меня.

Я хотела взять ее с собой. Не потому что она могла защитить, а потому что рядом с ней я чувствовала себя чуть меньше чужой. Но Ильсан был прав. Она уже видела достаточно, а там, куда мы шли, могли быть не разговоры.

– Останься, – сказала я. – Если Миретта придет и начнет ругаться, скажи, что я действовала в пределах расследования.

– Она спросит, кто определил пределы.

– Скажи, что Орисса.

Орисса подняла бровь.

– Смелая ложь.

– Но красивая.

– Не советую привыкать.

Мы вышли через боковую дверь библиотеки, не через основной коридор. Ильсан вел меня по узкому переходу, который шел вдоль внутренней стены и выходил к служебной лестнице. Здесь было меньше людей. Несколько слуг поспешно кланялись и прижимались к стенам, когда видели капитана и меня. Я заметила, что их взгляды больше не были просто любопытными. В них появилось осторожное уважение. Или страх перед тем, что уважение к неправильной женщине может стать опасным.

– Вы специально идете служебным путем? – спросила я.

– Да.

– Чтобы Морвик не увидел?

– Чтобы никто не успел подготовиться.

– Значит, вы тоже думаете, что след может быть здесь.

Ильсан открыл тяжелую дверь на нижний переход.

– Я думаю, что если яд попал в карету из дома Асталь, а часть состава числится в наших поставках, то кто-то сделал так, чтобы у расследования было два удобных направления. А удобные направления редко бывают честными.

– Вы говорите почти как Орисса.

– Не говорите ей. Она решит, что я взрослею.

Я улыбнулась, но улыбка исчезла, когда мы подошли к аптекарскому крылу.

Дверь была светлой, из плотного дерева, с выжженными знаками трав и чаши. По краю шла тонкая защитная полоса. Ильсан проверил ее серебряной пластиной. Полоса вспыхнула зеленым.

– Чисто, – сказал он.

– Зеленый – хорошо?

– Обычно.

– В этом замке слово "обычно" начинает меня тревожить.

– Разумно.

Он открыл дверь.

Внутри стоял полумрак. Не потому что было темно, а потому что окна закрывали плотные стекла с зеленоватым оттенком. На длинных столах лежали пучки трав, стеклянные трубки, маленькие весы, ножи, ступки, банки с порошками. У дальней стены тянулись полки с флаконами. Каждый подписан аккуратной рукой. В центре комнаты стояла большая печь с круглым медным котлом.

Работали трое.

Молодая женщина с косой сортировала сухие листья. Парень лет двадцати растирал что-то в ступке. Пожилой мужчина у полок сверял записи в книге.

При нашем появлении все замерли.

– Капитан, – сказал пожилой.

И посмотрел на меня.

– Леди Рагнарис.

В его голосе не было радости.

– Ваше имя? – спросил Ильсан.

– Тарен Мош, старший помощник лекаря.

– Где Миретта?

– В малом лазарете. После северной стены много работы.

– Значит, пока отвечать будете вы.

Тарен побледнел, но кивнул.

Я подошла к ближайшему столу. Ничего не трогала. Просто смотрела. Травы были разложены по видам, над каждым лежала маленькая деревянная табличка. Порядок здесь был строгим. Даже слишком. В настоящих рабочих помещениях порядок редко бывает идеальным везде. Обычно он сильнее там, где ждут проверку.

Но нас не ждали.

Значит, этот порядок был частью привычки.

Или частью страха.

– Кто ведет учет поставок? – спросила я.

Тарен перевел взгляд на Ильсана.

Капитан сказал:

– Леди Рагнарис задает вопросы от имени его светлости.

Удобная формула. Я не стала уточнять, знает ли об этом сам его светлость.

– Учет веду я, – ответил Тарен. – Итоговые подписи ставит лекарь Миретта.

– За неделю до моего приезда в замок поступили дермалин, пепельный спорынник, сонный мак и серебряная соль для укрепляющего сбора старшей стражи. Вы принимали поставку?

Тарен медленно нахмурился.

– Для стражи? Нет. Укрепляющий сбор готовится по постоянному составу. Пепельный спорынник туда не входит.

– Но в журнале он есть.

– Значит, журнал подделали.

Он сказал это слишком быстро. Не как испуганный виновный. Как человек, для которого сама мысль о такой подделке оскорбительна.

– Где журнал? – спросил Ильсан.

Тарен пошел к шкафу у окна. Достал толстую книгу в кожаном переплете, принес на стол. Руки у него дрожали. Я не стала трактовать это сразу. Невиновные люди дрожат не хуже виновных, если понимают, что рядом власть и обвинение.

Он раскрыл журнал на нужной неделе.

Я наклонилась.

Почерк был ровный, мелкий. Поставки по дням. Травы, соли, основы для мазей, спирт, стекло, бинты. На первый взгляд все аккуратно.

Но строка с пепельным спорынником была не там, где должна.

Я не знала местных журналов, но знала документы. У каждого человека есть ритм письма. У каждого учета – своя логика. Если сначала идут травы по алфавиту, потом соли, потом готовые основы, внезапная строка не на месте сразу цепляет взгляд.

– Эту строку внесли позже, – сказала я.

Тарен резко поднял голову.

– Что?

– Смотрите. Чернила чуть темнее. Буквы ниже. Между "пепельный" и "спорынник" больше расстояние, чем в остальных строках. А вот здесь поле сдвинуто, будто писали поверх высохшего листа, не на мягкой подложке.

Ильсан наклонился.

– Похоже на правку.

– Не правку, – сказал Тарен. – Я бы заверил правку малой печатью. У нас без печати ничего не исправляют.

– Кто имел доступ к журналу? – спросила я.

– Я, лекарь Миретта, младшие помощники при мне, иногда капитанская служба для проверки аптечек. И... – он замялся.

– И?

– Господин Севериан Морвик просматривал журналы перед брачным ритуалом. По правилам договора. Нужно было подтвердить, что в замке нет средств, способных повредить брачной печати.

Ильсан очень спокойно закрыл дверь за нашей спиной.

– Когда?

– За два дня до прибытия невесты.

Я посмотрела на строку в журнале.

– И после этого появилась поддельная запись о веществах, из которых можно собрать часть яда.

Тарен схватился за край стола.

– Я не вписывал.

– Я пока вас не обвиняю.

– Пока?

– Тарен, леди сказала "пока" не как угрозу, – вмешался Ильсан. – А как честность. Отвечайте дальше.

Старший помощник сглотнул.

– Господин Морвик был здесь с человеком из реестра. Они проверяли шкафы. Я стоял рядом. Потом меня позвали в лазарет, у мальчика из кухни был ожог. Я оставил младшего помощника.

– Кого? – спросила я.

Парень у ступки побелел.

Тарен посмотрел на него.

– Нила.

Нил поставил ступку так резко, что пестик ударил о край.

– Я ничего не вписывал! Я только стоял у двери. Господин Морвик сказал, что сам закончит сверку, потому что ему нужны родовые формулы, а мне нельзя их видеть.

– И ты вышел? – спросил Ильсан.

– Да. Но ненадолго.

– Насколько ненадолго?

– Я... не знаю. Минут десять. Может, пятнадцать.

Ильсан записал.

Я обошла стол и подошла к шкафам. Полки были подписаны: успокоительные, кровоостанавливающие, жаропонижающие, защитные мази, родовые составы. Последняя секция закрыта на отдельный замок.

– Что хранится там? – спросила я.

Тарен ответил:

– Составы для брачных ритуалов и родовой медицины. Без лекаря Миретты открывать нельзя.

Ильсан достал серебряную пластину.

– Ключ?

Тарен побледнел еще сильнее.

– У лекаря.

– Второй?

– В сейфе его светлости.

– Третий?

Тарен молчал.

Вот теперь стало интересно.

– Третий? – повторил Ильсан.

– Старый, – выдавил помощник. – Его должны были уничтожить после смены замков пять лет назад. Но... я не знаю, уничтожили ли.

– Кто отвечал?

– Старый хранитель лекарских запасов. Господин Валтор. Он умер два года назад.

– Родня?

– Племянница. Она работает в архиве Морвиков.

В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как в печи потрескивает уголь.

– Конечно, – сказала я. – Почему бы и нет.

Ильсан посмотрел на меня.

– Леди?

– Я просто восхищаюсь тем, как все дороги в этом замке аккуратно ведут в один и тот же дом, но никто до сих пор не споткнулся.

Тарен закрыл лицо рукой.

– Лекарь Миретта меня убьет.

– Если вы невиновны, – сказал Ильсан, – она сначала убьет того, кто подставил ее подпись.

– Утешительно, – прошептал Нил.

Я смотрела на закрытый шкаф.

Метка на запястье вела себя спокойно. Почти. Легкое тепло, едва заметное. Значит, основной след не там. Или хорошо спрятан.

– Есть место, где хранят пустые флаконы? – спросила я.

– Да, в подсобной комнате.

– Покажите.

Тарен повел нас через боковую дверь. Подсобка оказалась небольшой, заставленной ящиками, связками сухих корней, стопками чистых тряпок и коробками со стеклом. Здесь было прохладнее. Окно узкое, под потолком. Пол каменный, но у дальней стены лежал деревянный настил.

Я остановилась.

Дерево.

В каменном аптекарском крыле деревянный настил выглядел не странно сам по себе – под ним могли прятать трубы или сухое хранение. Но доски были новее остальных. Чуть светлее, аккуратнее подогнаны. И одна шляпка гвоздя отличалась цветом.

– Что под настилом? – спросила я.

Тарен нахмурился.

– Старый слив. Им не пользуются.

– Открывали недавно?

– Нет.

– Уверены?

Он хотел ответить, но посмотрел на доски и замолчал.

Ильсан уже присел рядом. Провел пальцем по краю, достал тонкий нож и поддел одну доску. Та поднялась слишком легко.

– Нил, – тихо сказал Тарен.

Парень отшатнулся.

– Я не...

– Молчать, – приказал Ильсан.

Под досками была узкая полость. Не большая. Достаточная, чтобы спрятать несколько флаконов, пакеты с порошком и сложенную ткань.

Именно это там и лежало.

Ильсан не трогал руками. Достал щипцы из набора аптекаря, подцепил первый флакон. Пустой. На дне темнела засохшая капля. Второй такой же. Третий был разбит, но горлышко сохранило след темного воска.

Тарен медленно опустился на ящик.

– Это не мое.

Я верила ему. Не полностью, но верила. Его ужас был слишком неровным для человека, который заранее готовился быть пойманным.

– Ткань, – сказала я.

Ильсан достал сложенный кусок темно-серого полотна. Развернул.

Внутри оказалась маленькая записка.

Не письмо. Короткая строка на узкой полоске бумаги.

"Первая доза не завершила отсечение. Готовить вторую до закрепления месяца."

У меня похолодели пальцы.

Ильсан прочитал, и его лицо стало каменным.

– Кто знал о сроке месяца? – спросила я.

Тарен почти не дышал.

– Все, кто работает с брачной медициной. Лекарь, старшие помощники, советник по договорам, хранитель родовой библиотеки, глава рода.

– И Морвики, – сказал Ильсан.

– Да.

Я снова посмотрела на флаконы. Первая доза. Значит, яд в карете был не единственной попыткой. Они уже готовили вторую. Возможно, для меня. Возможно, для "леди Рагнарис", которая пережила то, что не должна была.

Метка на запястье вдруг дернулась.

Не больно. Предупреждающе.

– Все назад, – сказала я.

Ильсан поднял взгляд.

– Что?

– Назад. От пола.

Он не стал спрашивать второй раз. Схватил Тарена за плечо, оттолкнул его к двери. Нил сам отскочил. Молодая помощница, которая стояла в проходе, испуганно вскрикнула и прижалась к стене.

Доски под поднятой полостью зашевелились.

Сначала я решила, что это просто сдвинулась тень. Но нет. На камне под настилом проступила линия. Синяя, тонкая, как жила под кожей. Она сложилась в знак отсечения, а потом резко изменилась.

Не спираль.

Руна.

Живая.

– Ильсан!

Капитан уже тянулся ко мне, но руна вспыхнула.

Синее пламя ударило вверх не огнем, а острыми нитями света. Они метнулись к записке, к флаконам, к нам. Ильсан успел закрыть щитом Тарена и помощников. Я отступила, но одна нить повернула ко мне так резко, будто именно меня искала.

В этот момент дверь подсобки распахнулась.

Дамиан.

Я не успела понять, как он оказался здесь. Возможно, метка позвала. Возможно, Ильсан послал сигнал. Возможно, драконы просто входят туда, где собираются убить их жен.

Он встал между мной и руной.

Свет ударил ему в руку.

Запахло паленой тканью и чем-то металлическим. Дамиан тихо выдохнул, но не отступил. Золотая магия вспыхнула по его коже, встретилась с синим пламенем и сжала его, как кулак сжимает горло.

– Назад, – сказал он.

Я отступила еще на шаг, но не ушла. Смотрела, как руна бьется под его силой. Она была не просто ловушкой. Она пыталась уничтожить содержимое тайника и заодно того, кто связан с печатью. Меня.

Риан появился за спиной Дамиана, бледный, с поднятыми руками.

– Ваша светлость, не давите сверху! Она уйдет в контур пола!

– Тогда держи низ.

– Пытаюсь!

Я увидела то, что они оба не могли видеть с их стороны. Одна синяя линия ползла не к полу, а к стеллажу с сухими травами. Если доберется, вспыхнет вся подсобка. Спирт, масла, порошки – здесь хватит, чтобы снести крыло.

– Справа! – крикнула я. – К стеллажу!

Дамиан не повернулся, но движение его руки изменилось. Золотой свет ударил в сторону и перерезал синюю нить у самого основания. Риан успел поставить экран. Руна дернулась, сжалась и погасла так резко, что в подсобке на мгновение стало темно.

Потом вернулся обычный свет из узкого окна.

И запах ожога.

Дамиан стоял ко мне спиной. На его правом рукаве ткань была разорвана, кожа под ней темнела от ожога. Не обычного. По краям раны проступали маленькие синие искры, пытаясь впиться глубже.

– Миретту, – сказал Ильсан кому-то в коридоре.

Я подошла к Дамиану.

– Покажите руку.

– Не сейчас.

– Сейчас.

Он медленно повернул голову.

– Леди Рагнарис.

– Вы закрыли меня собой. Теперь я имею право хотя бы увидеть, насколько серьезно.

– Не имеете.

– Дамиан.

Имя вырвалось само.

Без титула. Без "лорд". Без защиты формальности.

В подсобке стало тихо.

Даже Риан перестал шептать заклинание.

Дамиан посмотрел на меня. Не зло. Не удивленно даже. Просто так, будто мое произнесенное имя коснулось чего-то, до чего я не должна была дотрагиваться.

Я уже хотела отступить, исправиться, вернуть титул, но он сам медленно протянул руку.

Ожог был хуже, чем я думала. Синяя линия руны вплавилась в кожу от запястья к локтю, пересекла край брачной метки и остановилась там, где золотая печать не дала ей идти дальше.

– Это из-за меня, – сказала я.

– Это из-за того, кто поставил ловушку.

– Она искала меня.

– Поэтому я и встал перед ней.

Слова были простые. Без героической позы. Без красивости. Именно поэтому у меня перехватило дыхание.

Миретта ворвалась в подсобку через минуту и сразу начала ругаться. На Дамиана, на Ильсана, на руны, на весь Грозовой Клинок, на меня за то, что я стою слишком бледная, и на Риана за то, что он выглядит так, будто сейчас присоединится к пациентам.

Дамиан позволил обработать руку, но смотрел на меня.

Я смотрела на ожог.

Синяя линия упрямо не исчезала. Миретта наносила мазь, Риан ставил защиту, Ильсан отдавал приказы: опечатать крыло, задержать всех помощников, отправить флаконы и записку в сейф под двойную печать. Тарен повторял, что не знал о тайнике. Нил молчал, трясясь у стены.

А я думала только об одном.

Кто-то не просто готовил вторую дозу.

Кто-то знал, что я начну искать.

И ловушка сработала так точно, будто меня ждали не в карете, не в башне, не в закрытом крыле.

А здесь.

– Элира, – сказал Дамиан тихо.

Я подняла глаза.

Он впервые произнес это имя без холода. Без проверки. Без обвинения. В его голосе было предупреждение, усталость и что-то еще, чему я пока не хотела давать названия.

– На меня смотрите, – продолжил он. – Не на ожог.

– Почему?

– Потому что вы сейчас снова решите, что обязаны отвечать за чужой удар.

Я не ответила.

Потому что он оказался прав.

И потому что имя Элиры, сказанное им так, вдруг перестало быть только чужим.

Оно стало мостом между мертвой девушкой, которой не дали сказать нет, и мной, которая уже не могла молчать.

Глава 10. Кровь на брачной печати

Глава 10. Кровь на брачной печати

Миретта выгнала из аптекарского крыла всех, кто не был ранен, не был лекарем и не обладал властью, достаточной, чтобы игнорировать ее приказ.

В итоге остались я, Дамиан, Ильсан, Риан и сама Миретта.

Тарена, Нила и вторую помощницу увели под охраной, но не в темницу, а в отдельные комнаты для допроса. Это было правильно. Пока мы не знали, кто виновен, а кто просто оказался рядом с чужой ловушкой. Я успела заметить, как Тарен, проходя мимо Дамиана, попытался что-то сказать, но Дамиан остановил его одним взглядом.

– Позже, – произнес он.

Тарен кивнул так, будто это "позже" решало, будет он жить или нет.

Я понимала его слишком хорошо.

В этом замке почти все жили в ожидании чужого "позже": позже объяснят, позже проверят, позже решат, виновен ты или просто был удобен для подозрения. Разница между этими вариантами иногда становилась видна только после наказания.

Миретта усадила Дамиана на высокий стул у рабочего стола и разрезала остатки рукава без малейшего почтения к дорогой ткани. Дамиан даже не дернулся. Он сидел прямо, с обнаженным предплечьем на чистом полотне, и смотрел не на рану, а на меня.

Мне это не нравилось.

Не потому что его взгляд был тяжелым. К этому я уже начинала привыкать. Мне не нравилось, что в нем появилась тревога, которую он не собирался признавать. После ловушки в подсобке он снова стал слишком собранным. Словно чем сильнее болела рука, тем спокойнее должно было быть лицо.

Миретта промыла ожог прозрачным раствором. Синяя линия, вплавившаяся в кожу, вспыхнула.

Я невольно шагнула вперед.

Дамиан заметил.

– Не подходите.

– Вы сейчас серьезно?

– Да.

– Я стояла рядом, когда эта дрянь пыталась попасть в меня. Думаете, расстояние в два шага теперь спасет мою нежную психику?

Миретта подняла голову.

– Леди Рагнарис, если вы сейчас начнете спорить с пациентом, который, между прочим, вместо вас поймал боевую руну, я вылью отвар на вас обоих. Для равновесия.

Риан, стоявший у двери с защитным кристаллом, смотрел так, будто хотел стать частью стены.

Ильсан, наоборот, был внимателен. Он молчал, но я видела: капитан не пропускал ни слова. Для него любой разговор сейчас мог стать уликой.

Дамиан все еще смотрел на меня.

– Руна искала вашу печать, – сказал он. – Пока мы не знаем, остался ли в ней остаточный след.

– И если остался?

– Он может среагировать на вас.

– Тогда тем более нужно понимать, что происходит с вашей рукой.

– Вы не лекарь.

– Нет. Зато я причина, по которой вы ранены.

Вот это было ошибкой.

Я поняла по его лицу еще до того, как он заговорил.

– Нет, – сказал Дамиан.

Одно слово. Тихое, почти жесткое.

– Дамиан...

– Нет, Элира. Вы не причина. Причина – тот, кто поставил ловушку. Тот, кто спрятал яд. Тот, кто решил, что ваша смерть станет удобной частью его схемы. Если вы сейчас попробуете взять на себя еще и это, я решу, что яд повредил не только кровь, но и здравый смысл.

Имя снова прозвучало без титула.

Я должна была поправить. Сказать, что я не Элира. Что он сам подозревает это, что я тоже знаю, что имя чужое. Но после видения с Мирианой, после ее флакона, после рук Брена, удерживающих слабое тело, имя перестало быть только маской. Оно стало долгом.

Пока я молчала, Миретта поднесла к ожогу серебряный инструмент с тонким острием. Синяя линия дернулась навстречу металлу, как живая.

Лекарь отпрянула.

– Плохо.

Ильсан мгновенно подобрался.

– Насколько?

– Настолько, что мне хочется выгнать отсюда всех, кроме пациента, и запереть дверь.

– Переведите, – сказал Дамиан.

– Руна не просто обожгла кожу. Она вошла в край брачной печати. Видите? – Миретта указала на место, где синяя линия касалась золотого знака на запястье. – Здесь она зацепилась. Если бы печать была полностью закреплена, она бы вытолкнула чужую магию сама. Но связи меньше суток. Она еще мягкая. Живая. Уязвимая.

– Что будет, если оставить? – спросила я.

Миретта посмотрела на меня.

– Сначала лихорадка у его светлости. Потом боль в руке, перебои в драконьей ипостаси, вспышки гнева. Если руна доберется глубже, может начать вытягивать силу из печати. Из обоих.

– Значит, убрать.

– Как я рада, когда пациентка делает очевидные выводы.

– Миретта, – сказал Дамиан.

– Что? Я еще вежлива.

Он едва заметно выдохнул. Возможно, от боли. Возможно, от Миретты. В этом замке было трудно отличить одно от другого.

– Как убрать? – спросил он.

Миретта не ответила сразу. И вот это молчание мне не понравилось больше всего.

Риан шагнул ближе.

– Теоретически можно выжечь край руны через внешний контур.

– Нет, – сказала Миретта.

– Я еще не закончил.

– А я уже представила, как вы выжигаете край брачной печати главы рода через внешний контур, пока связь с новой супругой нестабильна. Нет.

Риан покраснел.

– Другой способ?

Миретта сложила руки на груди.

– Пропустить откат через вторую печать.

В комнате стало тихо.

Я медленно посмотрела на свое запястье. Повязка скрывала метку, но я все равно почувствовала, как она отозвалась на слова лекаря. Теплом. Не болью. Будто услышала собственное имя.

Дамиан поднялся.

– Нет.

Миретта даже не моргнула.

– Сядьте.

– Нет.

– Вы будете спорить со мной, пока синяя руна вползает вам в кровь?

– Я не пропущу удар через ее печать.

– Тогда удар останется в вашей.

– Значит, будем искать другой способ.

– И пока будем искать, руна успеет прорасти. Ваша светлость, я сейчас говорю не как человек, которому нравится спорить с драконом. Хотя не буду скрывать, иногда это освежает день. Я говорю как лекарь: связь уже есть. Она сама тянет повреждение к парному знаку. Если не направить процесс, он пойдет рвано и ударит по обоим ночью, когда мы можем не успеть.

Дамиан повернулся ко мне.

– Вы уходите в башню.

– Нет.

Он смотрел на меня так, будто ожидал именно этого, но все равно надеялся на чудо.

– Это не обсуждение.

– Вы сами приняли мои условия. Не скрывать от меня то, что касается печати, яда и моей жизни. Это касается всего сразу.

– Поэтому я говорю прямо: процедура опасна.

– Опаснее, чем ждать?

Он не ответил.

Миретта ответила за него:

– Ждать опаснее. Но процедура неприятная. Боль может перейти к вам. Могут быть видения, обморок, резкий отклик печати. Если связь окажется не такой, как мы думаем, можно получить ожог на вашей стороне.

– Но это поможет ему?

Дамиан резко посмотрел на меня.

– Не делайте вид, что вопрос только во мне.

– Я не делаю. Если руна повредит вашу печать, моя тоже пострадает. Если вы потеряете контроль над драконом, замку станет хуже. Если замку станет хуже, люди, которые хотят меня убить, получат еще один удобный хаос. Так что да, я спрашиваю не только из благородства.

– Хорошо, – сказал он тихо. – Тогда из самосохранения откажитесь.

– Самосохранение иногда требует не отходить от источника опасности, а разобраться, как он работает.

– Вы слишком часто говорите как человек, который уже погибал.

Слова ударили точно.

Я вспомнила треск перекрытия. Пыль. Крик: "Майя!" И тот короткий шаг назад, который не помог.

– Возможно, – сказала я, – именно поэтому я не люблю терять время.

Он услышал больше, чем я сказала. Я увидела это по взгляду. Но сейчас рядом были Ильсан, Риан и Миретта. Слишком много свидетелей для правды, которую я сама еще не знала как произнести.

Дамиан медленно сел обратно.

– Если во время процедуры ей станет хуже, вы останавливаете.

– Разумеется, – сказала Миретта.

– Даже если руна останется во мне.

– Ваша светлость...

– Миретта.

Лекарь выдержала его взгляд и первой отвела глаза, но не из страха. Скорее потому, что спор закончился в точке, где все уже поняли друг друга.

– Хорошо. Если ей станет хуже, остановлю.

Я подошла ближе.

– Что мне делать?

Миретта указала на стул напротив Дамиана.

– Сесть. Правую руку на стол. Метку открыть. Не геройствовать. Если боль станет сильнее, говорите сразу. Не через минуту, не когда уже потемнеет в глазах, не когда решите, что еще немного можно потерпеть. Сразу.

– У меня такое впечатление, что все в этом замке считают меня упрямой.

Ильсан сухо сказал:

– Леди, у нас есть основания.

Я села напротив Дамиана.

Расстояние между нами было небольшим. Достаточно протянуть руку – и наши пальцы могли соприкоснуться. Я размотала повязку на запястье. Золотая молния на коже светилась ровно, но когда я положила руку на стол напротив его поврежденной печати, знак вспыхнул ярче.

Дамиан смотрел на мою руку.

В этом взгляде не было того, что я привыкла видеть у мужчин в неловких сценах. Ни самодовольства, ни интереса к коже как к чему-то принадлежащему им. Он смотрел так, будто видел оружие, рану и загадку одновременно.

– Готовы? – спросила Миретта.

Я хотела ответить "да", но это была бы ложь.

– Нет. Но начинайте.

Миретта хмыкнула.

– Наконец-то честный пациент.

Риан встал сбоку, поднял кристалл. Ильсан закрыл дверь и остался у нее. Миретта нанесла мазь вокруг моей метки, потом вокруг ожога Дамиана. Запах был резким, травяным, с металлическим оттенком. От него у меня защипало глаза.

– Ваши печати должны соприкоснуться, – сказала Миретта.

Я подняла взгляд на Дамиана.

Он не двигался.

– Через кожу, – уточнила лекарь. – Не взглядами. У нас, конечно, романтическое фэнтези вокруг древних брачных связей, но медицина все еще предпочитает физический контакт.

Риан подавился вдохом.

Ильсан посмотрел в потолок.

Дамиан медленно протянул руку.

Я положила свою ладонь поверх его запястья, так чтобы золотые линии меток встретились.

Мир исчез.

Не сразу. Сначала просто пропали звуки комнаты. Голос Миретты стал далеким, как через толстую стену. Потом стол под пальцами будто растворился, и я почувствовала не руку Дамиана, а огонь.

Не пламя камина.

Живое, темное, огромное тепло, свернутое где-то глубоко внутри него.

Дракон.

Я поняла это без слов. Как человек понимает высоту, стоя у обрыва. Передо мной не появилось крылатое чудовище, не было красивой картинки из легенды. Было ощущение силы, запертой в человеческих костях. Силы, которая могла подняться, расправиться, сжечь, защитить, разрушить. И боли, которую эта сила терпела слишком долго.

Я попыталась вдохнуть и поняла, что дышу не одна.

Вместе со мной дышал он.

Дамиан.

Его гнев был не красным и не громким. Он был холодным, как северная сталь, и лежал слоями: смерть Иланы, старый совет, ложь в архивах, сегодняшняя руна, моя рука с черным следом яда. Под гневом было еще что-то. Вина. Старая, тяжелая, почти вросшая.

Не за конкретный поступок.

За то, что не увидел раньше.

Золотой свет метки вспыхнул, и меня потянуло глубже.

Я увидела северную стену ночью. Не глазами – памятью. Дамиан стоял на башне под ледяным дождем, молодой, но уже слишком собранный. Внизу у ворот лежало тело женщины в зеленом платье. Илана. Ее волосы намокли, лицо было белым, и рядом с ее рукой валялась маленькая цепочка. Дамиан хотел спуститься, но кто-то из старших держал его за плечо и говорил: "Не сейчас. Ты глава рода. Держи лицо."