Текст книги "Ошибка дракона. Попаданка в теле ненужной невесты (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 13. Цена послушания

Глава 13. Цена послушания

Грозовой Клинок умел тревожиться без крика.

В замке не подняли общий колокол, не загудели трубы, не забегали по коридорам испуганные слуги. Наоборот, все стало тише. Слишком тише. Стражи у переходов выпрямились, двери начали закрываться без хлопка, люди в форме появлялись там, где минуту назад были пустые углы.

Это пугало сильнее шума.

Когда дом умеет скрывать тревогу, значит, он слишком часто жил рядом с опасностью.

Дамиан шел быстро, и мне приходилось почти бежать, чтобы держаться рядом. После видений, яда, процедуры с руной и разговора об Аурении тело требовало кровати, воды и хотя бы одного часа без новых потрясений. Но где-то в замке исчезла Тавия. Девочка, которая стучала в стенку кареты, когда Элира перестала дышать. Девочка, которая не отвернулась от меня, хотя могла сделать вид, что ничего не видела.

Я не могла лечь и ждать.

– Медленнее, – сказал Дамиан, не оборачиваясь.

– Вы сами идете так, будто хотите обогнать собственную тень.

– Я слышу ваше дыхание.

– Не слушайте.

– Поздно.

Он замедлился ровно настолько, чтобы я не начала задыхаться. Это было почти незаметно, но я заметила. И разозлилась на себя за то, что заметила.

– Если вы упадете, – сказал он, – я отправлю вас в башню под охраной Миретты.

– Угрожаете самым страшным?

– Пока самым действенным.

– Тавия исчезла из библиотеки, – напомнила я. – Кто-то смог увести ее из-под носа Ориссы. Башня с охраной уже не кажется мне образцом безопасности.

Дамиан коротко взглянул на меня.

– Именно поэтому вы будете рядом со мной.

Эта фраза прозвучала как приказ.

Но я услышала и другое.

Не "за мной". Не "под охраной". Рядом.

Мы свернули в коридор, ведущий к библиотеке. У дверей стояли двое стражей Ильсана. Оба были бледнее обычного, а один держал руку на рукояти меча так крепко, что побелели костяшки. Когда Дамиан подошел, они поклонились, но не стали говорить первыми.

– Доклад, – сказал он.

Старший из стражей сглотнул.

– Леди Тавия находилась в читальной комнате под присмотром помощницы леди Ориссы. В комнату входили двое переписчиков, один служитель с напитками и младший архивист. После ухода служителя помощница почувствовала слабость и ненадолго вышла к окну за воздухом. Когда вернулась, леди Тавии уже не было.

– Окно? – спросила Дамиан.

– Закрыто. Снаружи решетка.

– Двери?

– Главная под охраной. Боковая под малой печатью. Следов открытия нет.

– Значит, есть третий путь, – сказала я.

Стражник посмотрел на меня, но тут же отвел глаза.

Дамиан не отреагировал на мое вмешательство. Только спросил:

– Где Орисса?

– Внутри, ваша светлость.

Мы вошли.

Библиотека встретила нас запахом бумаги, пыли и злости.

Орисса стояла в центре читальной комнаты, держа в руке пустую чашку. Помощница, та самая женщина, которая должна была следить за Тавией, сидела у стола с серым лицом. Миретта уже была рядом и проверяла ей пульс. На полу возле кресла лежал фартук Тавии, сложенный небрежно, будто его сорвали второпях.

От этого фартука у меня неприятно сжалось горло.

До этого Тавия была пропавшей. Теперь стала реальной пустотой в комнате.

– Наконец, – сказала Орисса вместо приветствия.

Ее голос был сухим, но я услышала под ним ярость. Не громкую, не показную. Старую, опасную, холодную. Такой яростью не бьют посуду. Ею выжигают имена из списка доверенных людей.

– Что с помощницей? – спросил Дамиан.

Миретта даже не подняла головы.

– Сонный состав. Не смертельный. Очень аккуратный. Доза рассчитана так, чтобы она почувствовала слабость и ненадолго потеряла внимание, но не упала на пол. Кто-то не хотел лишних криков.

– Через чашку?

Орисса протянула пустую чашку.

– Через медовый сбор. Я не заказывала.

– Кто принес? – спросила я.

Помощница с трудом подняла голову.

– Служитель. В сером переднике. Я думала, его прислали из малой кухни. Он сказал, что леди Тавии нужно поесть, потому что она с утра на ногах.

– Тавия пила?

– Да. Немного. Потом сказала, что ей душно, и подошла к полкам. Я... мне тоже стало дурно. Я открыла окно. Когда обернулась, ее уже не было.

– Она кричала?

– Нет. Я ничего не слышала.

Миретта взяла чашку у Ориссы и понюхала край.

– Состав похож на успокаивающий, но с добавкой, которая приглушает волю на несколько минут. Человек идет, если его позвать. Потом приходит в себя и не сразу понимает, куда шел.

У меня похолодели пальцы.

– Как голос из старых ходов.

Дамиан резко повернул голову ко мне.

– Что?

– Вы говорили: если я услышу знакомый голос, не идти на звук. В замке есть магия, которая повторяет голоса. Если Тавию одурманили и позвали голосом, которому она доверяет...

– Вашим, – закончил он.

Слово ударило так точно, что я на секунду перестала слышать комнату.

Моим голосом.

Тавия могла услышать меня. Подумать, что мне плохо. Что я зову ее из-за полок, из коридора, из тайного прохода. Она пошла бы сразу. Конечно, пошла бы. Потому что уже один раз пыталась спасти невесту в карете и не собиралась второй раз оставаться на месте.

– Где здесь ход? – спросила я.

Орисса подошла к стеллажу у дальней стены.

– По старым планам его нет. По памяти замка, вероятно, есть.

Она провела рукой вдоль полок. Книги стояли плотно, но нижний ряд был странным: корешки старые, пыльные, однако пыль на полу перед ними сбита. Не сильно. Достаточно, чтобы человек, привыкший смотреть на следы, заметил.

Я опустилась на колени.

– Здесь сдвигали стеллаж.

Дамиан подошел рядом.

– Когда?

– Недавно. Видите полосу? Пыль не легла обратно. И вот здесь царапина на камне свежая.

Я коснулась пола рядом, не самой царапины. Боль в метке сразу отозвалась слабым теплом.

Орисса тихо сказала:

– Я проверяла эту стену три года назад. Там не было хода.

– Может, ход открывается только при определенной печати? – спросила я.

Риан, появившийся в дверях с запыхавшимся видом, ответил:

– Или при знаке отсечения. Такие руны умеют вскрывать старые запоры, если знать, где резать контур.

Ильсан вошел следом за ним.

– Все внешние выходы закрыты. У ворот никого. Южная галерея чистая. Два человека из кухни пропали со своих мест: служитель Парт и посудница Велла. Парт похож по описанию на того, кто принес чашку.

– Семья? – спросил Дамиан.

– У Парта младший брат в долговой яме у торговцев, связанных с Морвиками.

Орисса закрыла глаза.

– Конечно.

Я поднялась.

– Они увели Тавию по ходу. Значит, нужно открыть.

– Не сразу, – сказал Риан. – Если там ловушка, мы можем потерять след или людей.

Я посмотрела на полосу пыли.

– След уже уходит.

Дамиан обернулся к Ильсану:

– Десять человек к библиотеке. Двое вниз, к нижним архивам. Никого из старой стражи. Риан, открываете ход. Орисса, держите память стены. Миретта...

– Я иду, – сказала лекарь.

– Нет.

– Ваша светлость, похищенную девушку могли опоить, ударить, ранить или использовать как приманку. Если вы собираетесь идти в старый ход без лекаря, я напишу на вашей могиле очень честную эпитафию.

Дамиан посмотрел на нее.

– Идете за Ильсаном.

– Какое счастье, мне разрешили спасать людей с правильной стороны коридора.

Я уже хотела сказать, что тоже иду, но Дамиан повернулся ко мне раньше.

– Вы идете рядом со мной. Ни шага вперед.

Я не сразу ответила.

Он согласился без ссоры.

И от этого стало страшнее, потому что, значит, ситуация действительно плохая.

Риан установил кристалл у стеллажа. Орисса приложила к стене ладонь. Дамиан встал ближе ко мне, так что плечом почти закрывал от возможного удара. Я хотела возмутиться, но передумала. Не время спорить из-за гордости, когда Тавия могла лежать где-то в темном ходе без сознания.

Риан произнес заклинание.

Стеллаж дрогнул.

Сначала ничего больше не произошло. Потом нижний ряд книг пошел волной, будто кто-то изнутри вдохнул. Пыль взметнулась, и между полками проступила вертикальная щель.

Из нее пахнуло сыростью и старым камнем.

Моя метка вспыхнула.

Не болью. Тревогой.

– Она там, – сказала я.

Дамиан посмотрел на меня.

– Вы уверены?

– Нет. Но метка реагирует так же, как рядом с закрытым крылом. Только слабее.

– Значит, там след печати, – сказал Риан. – Или ее имитация.

– Имитация может вести к ловушке? – спросила я.

– Конечно.

Миретта поморщилась.

– Как приятно, когда маги отвечают честно только на худшие вопросы.

Дамиан первым вошел в ход.

За ним я. Потом Ильсан, Миретта, Риан и двое стражей. Орисса осталась у входа держать стену открытой. Перед уходом она поймала мой взгляд.

– Девочка, если услышите свой голос, не верьте.

Я кивнула.

– А если услышу Тавию?

– Тем более.

Служебный ход оказался узким. Стены были грубо вырублены в камне, потолок низкий, местами приходилось пригибаться. Свет давали маленькие шары, которые Риан пустил вперед. Они плыли медленно, выхватывая из темноты мокрые пятна, старую паутину, заржавевшие скобы и следы на пыльном полу.

Следы были.

Дамиан остановился почти сразу.

На пыли отпечатались две пары ног. Одна тяжелее – мужская. Вторая легче, с неровным шагом. Тавия. Ее вели, но она не сопротивлялась. Или не могла.

– Жива, – сказал Ильсан.

Я посмотрела на него.

– Почему?

– Если бы несли тело, след был бы другим. Ее вели под руки или голосом.

От этого стало не легче, но хоть что-то.

Мы пошли дальше.

Ход раздваивался через несколько десятков шагов. Левая ветка уходила вниз, правая к старому крылу. Следы вели направо, но там, где пыль была сбита сильнее, лежала маленькая нитка серой ткани.

Я узнала ее.

Фартук Тавии был из такой же ткани.

– Она приходила в себя, – сказала я. – Зацепилась или пыталась оставить знак.

Ильсан поднял нитку щипцами и убрал в маленький пакет.

Дамиан смотрел вперед.

– Они рассчитывали, что мы пойдем по следу.

– Значит, след может быть ложным, – сказал Риан.

Я присела у развилки. На правом пути пыль сбита хорошо. Слишком хорошо. Следы видны отчетливо, будто кто-то шел, не заботясь о скрытности. На левом почти чисто, но у самой стены была едва заметная полоса, будто ткань скользнула по камню. Если вести человека под руки, одежда могла коснуться стены.

Я подняла световой шар чуть ниже.

На камне слева была крошечная капля.

Не крови. Медового настоя. Сладкий запах, почти неуловимый.

– Влево, – сказала я.

Риан нахмурился.

– Но следы...

– Следы справа оставили для нас. Тавию повели вниз. Она задела стену, а здесь капля состава из чашки. Или с ее губ, или с рукава.

Ильсан наклонился, понюхал, помрачнел.

– Мед.

Дамиан уже повернул налево.

– Вниз.

Переход стал теснее. Воздух тяжелее. Где-то впереди капала вода. Я держалась за стену, чтобы не поскользнуться. Дамиан шел на шаг впереди, но несколько раз оборачивался, проверяя, не отстаю ли. На третьем повороте мне пришлось остановиться. В груди сжало, перед глазами поплыли темные пятна.

Он оказался рядом сразу.

– Назад.

– Нет.

– Вы бледны.

– Я всегда такая. Тело Элиры не спрашивало моего мнения о цвете лица.

– Не шутите.

– Тогда не приказывайте.

Миретта подошла, взяла меня за подбородок, посмотрела в глаза.

– Не падает. Пока. Но если начнет, я остановлю весь ваш героический поход и мне будет плевать на древние ходы, драконью честь и ваши взаимные взгляды.

– Какие взгляды? – спросила я слишком быстро.

Ильсан внезапно заинтересовался потолком.

Дамиан сказал:

– Идем.

Очень сухо.

Очень вовремя.

Дальше ход вывел нас к старой лестнице. Каменные ступени уходили вниз и заканчивались низкой дверью. Дверь была приоткрыта. За ней мерцал слабый желтый свет.

И голос.

Мой.

– Тавия, сюда. Быстрее. Мне плохо.

Я остановилась так резко, что Ильсан за спиной едва не налетел на меня.

Голос был мой.

Не просто похожий. Мой. С хрипотцой после яда, с той интонацией, которой я звала Тавию утром. От этого стало мерзко, будто кто-то надел мою кожу и заговорил из темноты.

Дамиан повернул голову.

– Не слушайте.

– Уже поздно.

Голос снова позвал:

– Тавия, пожалуйста.

Где-то за дверью кто-то всхлипнул.

Живой звук. Не магия.

– Она там, – прошептала я.

Дамиан поднял руку, останавливая всех. Его глаза начали светиться золотом.

– Ильсан, слева. Риан, гасить голос. Миретта, за мной. Элира...

– Рядом с вами. Я помню.

Он не стал поправлять.

Дверь открыли без скрипа. За ней была старая кладовая, почти круглая, с низким сводом. На полу горели три маленькие лампы. В центре комнаты стояла Тавия.

Она стояла сама, но странно. Руки опущены, лицо бледное, глаза открыты и пусты. На шее тонкая синяя нить магии, уходящая к стене. Возле стены, в тени, лежал человек в сером переднике. Парт, служитель. Без сознания или мертвый, сразу не понять.

А рядом с Тавией стояла женщина.

Не Нерисса. Не Мириана.

Велла, посудница? Молодая, темноволосая, простая на вид. Только глаза у нее были слишком спокойные для служанки, пойманной в старом ходе рядом с похищенной девушкой.

В руке она держала маленький нож у горла Тавии.

– Еще шаг, ваша светлость, и девочка умрет, – сказала она.

Голос у нее был не испуганный. Поставленный.

Дамиан остановился.

Я стояла рядом и чувствовала, как кровь уходит из лица.

Тавия не двигалась. Но она дышала. Я видела. Слабо, часто.

– Отпустите ее, – сказал Дамиан. – И, возможно, доживете до суда.

Велла улыбнулась.

– Суда? Как благородно. Женщины в этом замке редко доходили до суда, когда знали слишком много.

– Кто вас послал? – спросил Ильсан.

– Разве это важно? Ваша леди все равно не доживет до полного месяца.

Миретта тихо выругалась.

Я сделала медленный вдох.

– Почему Тавия?

Велла посмотрела на меня. Не на Дамиана. На меня.

– Потому что послушные служанки дорого платят, когда решают стать верными не тем госпожам.

– Она никому ничего не сделала.

– Она заговорила.

– Со мной.

– Этого достаточно.

Нож чуть сдвинулся, и на коже Тавии появилась тонкая красная линия.

Дамиан не шевельнулся, но воздух вокруг него стал горячим.

Велла заметила.

– Не надо, дракон. Здесь старое крыло. Огонь пойдет по сухим ходам быстрее, чем ваши люди успеют вытащить библиотеку. Я умру, девочка умрет, а ваша новая жена все равно услышит то, что должна.

– Что именно? – спросила я.

Дамиан едва заметно повернул голову. Не запрещая. Предупреждая.

Но Велла уже решила говорить. Такие люди любят оставлять яд в словах, даже когда план ломается.

– Первый месяц принадлежит нам, – сказала она. – Печать еще мягкая. Дар еще не укоренился. Старшие дома заплатили за эту силу задолго до твоего появления. Ты просто тело, которое не вовремя проснулось.

– Старшие дома? – повторила я.

– Морвики открыли дорогу. Астали дали кровь. Рагнарисы дали замок. Все честно.

Дамиан стал страшно неподвижным.

– Кто из Рагнарисов?

Велла улыбнулась шире.

– Спросите у старого совета. Хотя кого вы спросите? Мертвых? Архивы? Портреты? Ваш дом всегда умел хоронить неудобных женщин так, чтобы мужчины оставались чистыми.

Ильсан сместился на полшага. Велла тут же сильнее прижала нож.

– Не надо.

Тавия моргнула.

Очень медленно.

Ее взгляд на секунду стал осмысленным.

– Гос... пожа...

Моя метка вспыхнула.

Не болью. Связью. Тонкой, как нить между мной и Тавией – не магической, человеческой. Она услышала меня в фальшивом голосе. Пошла, потому что хотела помочь. Теперь ей нужно было услышать настоящую меня.

– Тавия, – сказала я тихо. – Смотри на меня.

Велла дернула ее за плечо.

– Она не услышит.

– Услышит.

Я не смотрела на нож. Только на глаза Тавии.

– Помнишь карету? Ты стучала, хотя кучер велел молчать. Помнишь флакон? Ты забрала его, хотя могла выбросить и спасти себя. Ты не послушная служанка, Тавия. Ты живая. И ты уже однажды не дала им сделать смерть тихой.

В глазах Тавии дрогнула боль.

Синяя нить на ее шее замерцала.

Велла выругалась и подняла нож.

Все произошло одновременно.

Тавия резко осела вниз, как будто ноги у нее подломились. Нож прошел над ее плечом, не по горлу. Ильсан бросился вперед. Дамиан рванулся следом, но не к Велле – к стене, откуда шла синяя нить. Его рука вспыхнула золотом и ударила по руне.

Велла попыталась отступить, но Ильсан уже выбил нож. Она успела поднять ладонь с маленьким черным камнем, и из него сорвалась синяя вспышка.

Не в Ильсана.

В меня.

Дамиан не успевал.

Я увидела вспышку, поняла, что отскочить не смогу, и подняла руку с брачной меткой чисто инстинктивно. Золотая молния вспыхнула, встретила синий удар и на мгновение удержала его.

Боль была такой, что я закричала.

А потом комната исчезла в золотом пламени.

Дамиан изменился.

Не полностью в огромного дракона, которому здесь не хватило бы места, но достаточно, чтобы человек рядом стал чем-то большим. За его спиной раскрылись полупрозрачные крылья из темного золота, по коже прошла чешуя, глаза стали яркими, нечеловеческими. Воздух ударил жаром. Руна на стене лопнула, синяя нить на шее Тавии рассыпалась пеплом, а Велла отлетела к каменной кладке и упала, задыхаясь, но живая.

Пламя не тронуло меня.

Оно обогнуло, словно знало.

Я стояла, прижимая руку к груди, и смотрела на Дамиана.

Вот он.

Дракон.

Не тень над башней, не золото в глазах, не легенда на гербе. Сила, которая могла разнести этот ход вместе со всеми нами, но держала себя на грани ради одной спасенной девушки, одной свидетеля, одной новой жены, которую все еще не до конца понимала.

Тавия упала на пол.

Я бросилась к ней раньше, чем Миретта успела выругаться.

– Тавия!

Она была жива. Глаза мутные, шея покраснела от магической нити, на коже у горла тонкий порез. Но дышала. Сама.

– Госпожа, – прошептала она.

– Тише. Все. Ты с нами.

– Я слышала... ваш голос. Вы звали.

– Это была не я.

– Потом... потом она говорила. Велла. Я не могла двигаться, но слышала.

Миретта опустилась рядом и начала проверять ее шею.

– Не разговаривай.

Тавия упрямо дернула пальцами, цепляясь за мой рукав.

– Морвик, – прошептала она. – Она сказала: если первая доза не забрала печать, вторая будет до полного месяца. И еще... еще "леди из Асталь должна вспомнить хранилище, тогда дверь откроется сама".

Я застыла.

Хранилище.

То самое, которое видела маленькая Элира.

Дамиан, уже снова почти в человеческом облике, стоял у стены и тяжело дышал. На его лице оставались золотые линии, но крылья растворялись. Ильсан связывал Веллу, Риан гасил остатки руны, стражи вытаскивали Парта.

Дамиан услышал каждое слово.

– Увести Веллу живой, – сказал он. Голос был низким, с остатком звериного рыка. – Если она умрет до допроса, я начну спрашивать с того, кто стоял ближе всех.

Ильсан кивнул.

– Живой доведем.

Тавия снова попыталась что-то сказать, но Миретта строго прижала пальцы к ее губам.

– Молчать. Я лекарь, и я сейчас злее всех ваших похитителей вместе взятых.

– Она будет жить? – спросила я.

– Будет, если вы перестанете нависать над ней с таким лицом, будто собираетесь заменить ей воздух собственной тревогой.

Я отодвинулась, но не отпустила руку Тавии.

Дамиан подошел ко мне.

Теперь он снова был человеком. Почти. В глазах еще горело золото, а на шее под кожей проступали тонкие темные линии чешуи. Он посмотрел на мое запястье.

– Вы приняли удар.

– Немного.

– Элира.

– Не начинайте. Тавия жива.

– Вы тоже должны быть живы, если хотите продолжать спорить со мной.

Голос был жесткий, но в нем дрожало то, чего раньше не было. Не страх. Драконы, наверное, не называют это страхом. Но я услышала, как близко он стоял к потере контроля.

– Я жива, – сказала я тише.

– Пока.

– Вы сейчас злитесь?

– Да.

– На меня?

Он посмотрел на Тавию, потом на связанную Веллу, потом снова на меня.

– На тех, кто решил, что может брать женщин моего дома по одной и учить их послушанию.

Женщин моего дома.

Тавия. Я. Прежние невесты. Возможно, Элира. Возможно, Аурения.

Слова прозвучали не как собственность.

Как ответственность.

И мне стало трудно ответить привычной колкостью.

Мы вышли из старого хода медленно. Тавию несли на мягких носилках, Миретта шла рядом и ворчала, но держала ее за руку. Веллу увели под охраной, с магическими браслетами на запястьях. Парт оказался жив, но в глубоком сне; его тоже забрали для допроса. На стене кладовой Риан успел снять слепок руны: та же спираль с чертой, только вплетенная в имитацию моего голоса.

Когда мы вернулись в библиотеку, Орисса встретила нас у открытого хода.

Ее взгляд сразу нашел Тавию.

– Жива?

– Да, – сказала Миретта. – Но если кто-то еще сегодня попытается похитить, отравить, осмотреть, допросить или героически использовать эту девочку, я начну бить первой.

– Справедливо, – сказала Орисса.

Потом посмотрела на меня.

– А вы?

Я хотела сказать "в порядке". Все привычно, просто, удобно.

Но Дамиан стоял рядом.

И после всего сказанного это слово стало невозможным.

– Болит рука, – признала я. – И я очень устала.

Орисса кивнула так, будто именно этот ответ и хотела услышать.

– Хорошо. Значит, разум еще при вас.

Дамиан проводил меня до башни лично.

Миретта забрала Тавию в малый лазарет, но пообещала, что как только девочка проснется нормально, ее переведут в комнату рядом со мной. Я хотела спорить, что мне нужно быть возле нее, но Миретта посмотрела так, что даже я поняла: иногда любовь к людям выражается в том, чтобы не мешать лекарю.

В башне стало пусто без Тавии.

Даже снятый гобелен на стене выглядел иначе. Надпись "Невеста не первая. Беги" больше не казалась только предупреждением от мертвой женщины. Теперь это было правило для всех, кто решил не молчать.

Беги – или говори достаточно громко, чтобы тебя успели найти.

Дамиан остановился у камина. Огонь вспыхнул от одного движения его руки, но на этот раз пламя вышло неровным. Он устал. Или все еще держал внутри дракона, который не хотел возвращаться в клетку.

– Вы потеряли контроль? – спросила я.

Он посмотрел на меня.

– Почти.

Честно.

– Из-за руны?

– Из-за ножа у горла Тавии. Из-за удара в вашу печать. Из-за того, что я понял: они не просто хотят убить вас. Они хотят заставить всех вокруг вас бояться помогать.

Я подошла ближе, но оставила между нами шаг.

– Это и есть цена послушания?

– Что?

– Велла сказала: послушные служанки дорого платят, когда решают стать верными не тем госпожам. В доме Асталь Элиру учили, что покорность спасает. Здесь Тавию похитили за непокорность. Но если молчать, тебя все равно используют. Если говорить, за тобой приходят в старые ходы.

Дамиан молчал.

Я смотрела на огонь.

– Значит, дело не в послушании. Дело в том, кто назначает цену.

– И кто назначает?

– Тот, кому позволяют.

Он сделал шаг ко мне.

– Вы собираетесь снова сказать, что я позволяю?

– Нет. Сегодня нет.

Его взгляд стал внимательнее.

– Почему?

– Потому что сегодня вы пришли за ней. Не за свидетельницей. Не за частью расследования. За Тавией.

Он тихо выдохнул.

– Она ваша.

– Она своя.

– Да, – сказал он после паузы. – Своя.

В этом согласии было больше, чем казалось. Для человека, выросшего среди родов, договоров, принадлежности и печатей, признать простую девушку "своей" самой себе – маленький переворот.

Я вдруг почувствовала, что усталость накрывает окончательно. Плечи потянуло вниз, запястье заныло, в глазах стало горячо. Не от слез. От слишком длинного дня.

Дамиан заметил.

– Сядьте.

– Сейчас не буду спорить.

– Это тревожит.

Я села в кресло у камина. Он остался стоять, но уже не как властелин у трона. Скорее как человек, который не знает, имеет ли право сесть рядом.

– Дамиан.

Он посмотрел на меня.

– Когда Велла ударила, вы снова закрыли меня.

– Да.

– Если будете делать так каждый раз, вас однажды убьют.

– Если я не буду делать так, однажды убьют вас.

– Это не ответ.

– Это единственный, который у меня есть сейчас.

Я хотела возразить, но в его лице увидела то, чего не было раньше: не упрямый контроль, не приказ, не холодный расчет. Страх. Сдержанный так крепко, что его почти нельзя было назвать страхом. Но он был.

– Я не прошу вас становиться между мной и каждым ударом, – сказала я тихо.

– Знаю.

– Тогда почему?

Он долго молчал.

Огонь трещал в камине. За дверью сменялись стражи. Где-то в замке допрашивали Веллу, проверяли Парта, искали связи Морвиков, опечатывали старый ход, а Тавия приходила в себя под недовольным присмотром Миретты.

Дамиан наконец произнес:

– Потому что я начинаю бояться не за род.

Я подняла глаза.

Он смотрел прямо на меня.

– За вас.

Слова были тихими.

Не признание. Не обещание. Даже не просьба.

Просто правда, которую он не успел спрятать за приказом.

И от нее стало страшнее, чем от старого хода.

Потому что яд, руны и Морвики были понятными врагами.

А это чувство, появившееся между нами, не спрашивало ни разрешения, ни срока полного месяца.