Текст книги "Ошибка дракона. Попаданка в теле ненужной невесты (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Держи лицо.

Я почувствовала, как эта фраза стала для него приказом на годы.

Потом видение изменилось.

Дамиан в бою. Черные твари у разлома. Огонь из его пасти, потому что теперь он был в драконьей форме. Боль в крыле. Крик людей. Приказ отступать, который он не выполнил, потому что за стеной оставались дети из приграничной деревни.

Еще дальше.

Пустая спальня. Не моя башня. Другая комната, большая, холодная, с темными окнами. Дамиан сидит на краю кровати, а на столе лежат пять папок с именами невест. Он открывает одну, потом вторую, потом третью. В каждой – обрывки, заключения, аккуратные фразы: "несчастный случай", "слабость сердца", "побег", "подтверждений убийства не найдено".

Под каждой фразой – пустота.

Он не верит. Но доказательств нет.

И никому нельзя показать, насколько сильно не верит глава рода собственному дому.

Синяя боль дернулась между нашими печатями.

Я услышала голос Миретты откуда-то издалека:

– Держите связь ровно. Не тяните на себя.

Я не тянула. Кажется.

Но руна сама пошла ко мне.

Сначала как ледяная игла под кожу. Потом как тонкая синяя нить, которая пытается вцепиться в золотой знак на моем запястье. Я резко вдохнула, но ладонь не убрала. Дамиан напротив напрягся. Его пальцы дернулись под моей рукой.

– Отпустите, – сказал он.

Не в видении. В комнате. Голос прорвался через общую боль.

– Нет.

– Элира.

– Молчите. Вы сбиваете.

Где-то рядом Миретта сказала что-то очень неприличное про пациентов и брачные печати, но я уже не разбирала.

Я сосредоточилась на синей нити. Она не была хаосом. У нее был рисунок. Та же спираль, та же попытка отсечь, отделить, перерезать связь. Но теперь я видела ее как повреждение в стене: не мистический ужас, а напряжение, которое идет не туда. Если давить сверху, треснет глубже. Если дать выход в правильную сторону...

Я повернула ладонь так, чтобы моя метка легла точнее к его.

Боль ударила в плечо.

Вместе с ней пришло другое видение.

Не его.

Мое.

Или Майи.

Старое здание. Пыль. Треснувшая кладка. Я кричу рабочему отойти, потому что вижу, как пошла линия разрушения. Он не слышит. Или слышит слишком поздно. Перекрытие уходит вниз. Я делаю шаг назад. Не помогает.

Падаю.

Нет, не падаю.

Меня накрывает.

Секунда, в которой я понимаю: я не успела.

И сразу вслед за этим – чужое дыхание в карете, чужое сердце, чужая рука с черным следом яда.

Дамиан увидел.

Я поняла по тому, как он резко вдохнул.

Связь дернулась, но не оборвалась.

Синяя руна, зажатая между двумя печатями, вспыхнула и наконец начала таять. Не исчезать полностью, а распадаться на крошечные искры, которые золотая магия Дамиана выталкивала наружу, а моя печать не давала им вернуться.

– Еще немного, – сказала Миретта. – Не разрывайте.

Рука Дамиана была горячей. Слишком горячей. Кожа под моей ладонью дрожала от сдерживаемой силы. Я чувствовала, что ему больно, но он не издал ни звука. Это тоже было частью его проклятого "держи лицо".

– Можно не молчать, – сказала я сквозь зубы.

Его взгляд встретился с моим.

Мы снова были в комнате. Не полностью, но уже видели друг друга.

– Что?

– Больно же.

– Терпимо.

– Ненавижу это слово.

– Вы сами его говорили.

– Значит, я тоже была неправа.

На миг в его глазах мелькнуло что-то невозможное для такой сцены. Почти улыбка. Очень короткая, сразу утонувшая в боли.

Синяя линия на его руке вздрогнула в последний раз и вышла из ожога тонким дымом. Риан поймал ее кристаллом. Кристалл почернел, треснул и рассыпался прямо в его ладони.

Комната вернулась сразу.

Запах трав. Стол. Свет из зеленоватых окон. Миретта рядом. Ильсан у двери. Риан, белый как мел, с пустой ладонью.

Я все еще держала руку Дамиана.

Он тоже не убирал свою.

Печати светились ровно. На его коже синяя линия исчезла, оставив красный ожог и золотой край. На моем запястье появилась тонкая бледная черта, почти незаметная, будто след от нитки.

– Все, – сказала Миретта. – Разорвать контакт медленно.

Я убрала ладонь первой.

И сразу почувствовала холод.

Не в комнате. Внутри.

Будто какое-то огромное тепло отошло на шаг, и я только теперь поняла, насколько близко оно было.

Дамиан опустил руку на стол. Миретта тут же занялась ожогом, накладывая новую мазь и повязку. Он не смотрел на нее. Он смотрел на меня.

Я не знала, что сказать.

"Спасибо"? За то, что закрыл меня собой?

"Простите"? За то, что руна ударила по нему?

"Я видела вашу боль"? Точно нет. Это звучало бы как вторжение, хотя вторжение уже случилось.

Он заговорил первым.

– Вы умерли в своем мире.

Воздух в комнате стал острым.

Риан медленно поднял голову.

Ильсан замер.

Миретта, проклятая умная Миретта, не остановила рук, но слушать стала внимательнее.

Я не могла отрицать. После того, что он увидел через печать, ложь была бы смешной и опасной.

– Возможно.

– Перекрытие.

– Да.

– Вас звали Майя.

Вот теперь сердце ударило сильно.

Я смотрела на него и понимала: мое настоящее имя прозвучало в этом мире впервые.

Не в моей голове. Не воспоминанием.

Вслух.

Дамиан произнес его тихо, но точно.

Майя.

Имя, которое осталось под рухнувшей стеной. Имя, которого здесь не должно было быть.

– Не здесь, – сказала я.

Голос подвел. Стал хриплым.

Дамиан понял.

Не стал давить.

Повернулся к Ильсану:

– Все, что было сказано после процедуры, остается в этой комнате. Риан.

Маг вздрогнул.

– Да, ваша светлость.

– Вы ничего не слышали.

– Конечно.

– Если услышанное всплывет у Морвика или кого-либо из совета, я начну с вас.

Риан сглотнул.

– Я понял.

– Ильсан.

– Молчу, ваша светлость.

Миретта затянула повязку на руке Дамиана и сухо сказала:

– Я лекарь. Я храню тайны пациентов. Даже если пациенты – невозможные драконы и женщины, падающие из других миров прямо в брачные печати.

Я посмотрела на нее.

– Вы не удивлены?

– Леди, меня уже много лет трудно удивить, но вы стараетесь. Поздравляю.

От этого почему-то стало легче.

Не намного. Но достаточно, чтобы снова вдохнуть.

Дамиан поднялся.

– Вы в башню.

– Мы же договорились...

– Не как наказание. Как необходимость. После такого отката вы обе печати должны успокоиться. Миретта?

– В башню, еда, сон, отвар, никаких закрытых крыльев, аптекарских подполий и героических разговоров минимум до утра.

– До утра? – спросила я.

– Я оптимистка, но не настолько, чтобы требовать от вас сутки разумного поведения.

Дамиан посмотрел на меня.

– Вечером я приду. Один. И мы поговорим.

Я поняла, о чем.

Майя.

Элира.

Чужое тело.

То, что теперь уже нельзя было спрятать под словами о поврежденной памяти.

Страх поднялся сразу, но вместе с ним пришло странное облегчение. Тайна все еще могла меня погубить. Но она больше не была только моей.

– Хорошо, – сказала я.

Он кивнул.

И все.

Никаких лишних обещаний. Никаких красивых фраз. Только взгляд, в котором появилось новое знание, и повязка на его руке, где ожог был получен вместо моего.

В башню меня проводили Ильсан и Миретта. Дамиан остался в аптекарском крыле с Рианом: опечатывать тайник, разбирать руну, проверять журнал. Я шла медленно, потому что ноги были ватными, а в голове все еще звучало мое имя его голосом.

Майя.

Тавия встретила меня у двери и сразу поняла, что что-то произошло.

– Госпожа?

– Все нормально.

Она посмотрела на Миретту.

Лекарь фыркнула.

– Ничего нормального, разумеется. Но жива, ходит, спорить способна. Значит, пока справимся.

Тавия помогла мне переодеться в мягкое платье, посадила у камина и принесла воду. Миретта еще раз проверила метку, нахмурилась, но ничего страшного не сказала. Это уже казалось хорошим знаком.

Когда все ушли, а Тавия вышла за едой, я осталась одна.

И только тогда позволила себе закрыть лицо руками.

Не плакать. Слез не было. Просто на несколько минут перестать держать лицо.

Как Дамиан на башне в чужом воспоминании.

Я видела его боль. Его дракона. Его вину. Его одиночество.

И он видел мое падение.

Это было слишком близко. Гораздо ближе, чем прикосновение к руке. Брачная печать не спрашивала, готовы ли мы к такому. Она просто раскрыла то, что каждый из нас держал глубже слов.

Вечером Дамиан не пришел.

Пришел Ильсан.

Он сообщил, что его светлость задержан на совете из-за срочного донесения с северной границы, но придет позже, если позволит время. Я кивнула, сказала, что понимаю, и почти не соврала. Северная граница, разломы, следы заговора – все это было важнее моего страха перед разговором.

Тавия уложила меня рано.

– Вы почти не спали, – сказала она. – Миретта велела смотреть, чтобы вы не читали.

– Миретта слишком многое велит.

– Она сказала, что если вы начнете спорить, передать: она все равно победит.

Я вздохнула и легла.

Сон пришел неожиданно быстро.

И был не моим.

Я стояла в маленькой темной комнате.

Нет, не стояла. Сидела на полу, прижав колени к груди. Тело было детским. Маленькие руки. Тонкие запястья. На левом – синяк от чужих пальцев. За дверью кто-то спорил. Голоса были глухими, но один я узнала.

Бастиан Асталь.

– Она не должна была видеть хранилище.

Женский голос ответил резко:

– Это не просто слабая девочка. У нее отклик.

– У младшей? Не смешите.

– Я сама видела. Камень ответил ей.

Тишина.

Потом Бастиан сказал уже тише:

– Тогда тем более закрыть. Если Мириана узнает...

– Мириана не должна знать. Никто не должен. Девочка забудет.

Детское тело задрожало.

Я-Элира сидела за дверью родового хранилища. Передо мной в темноте светилась тонкая линия в камне. Не синяя. Золотая. Она тянулась к моим пальцам, будто хотела согреть.

Я приложила ладонь к полу.

Камень ответил.

Не словами.

Болью.

Памятью.

Где-то за стеной плакала женщина. Не громко. Так плачут, когда уже поняли, что никто не придет.

Маленькая Элира прошептала:

– Я слышу.

Дверь распахнулась.

Свет ударил в глаза.

Бастиан стоял на пороге, и его лицо было страшнее гнева. На нем была досада.

– С кем ты говоришь?

Элира прижала ладонь к полу.

– Там кто-то есть.

Он шагнул внутрь и схватил ее за руку так резко, что золотая линия погасла.

– Там ничего нет. Запомни. Ты ничего не слышишь, ничего не видишь и никому не рассказываешь о хранилище.

– Но она плачет...

Пощечина была не сильной.

От этого стало хуже.

Не вспышка ярости. Не потеря контроля. Воспитательная мера.

– Тихие дочери живут дольше, Элира.

Сон оборвался.

Я проснулась в темноте, сидя на кровати.

Запястье светилось.

Не моя брачная метка.

Другая память.

Где-то глубоко под замком, под моей кожей, под чужим именем, маленькая Элира все еще держала ладонь на камне и слышала плач женщины, о которой все велели забыть.

В дверь тихо постучали.

Два удара.

Пауза.

Еще один.

Не Ильсан. Не стража.

Я медленно поднялась.

– Кто?

За дверью прозвучал голос Дамиана:

– Это я.

Я смотрела на темноту комнаты, на собственную светящуюся метку и понимала, что наш разговор о Майе придется отложить.

Потому что прошлое Элиры только что открыло дверь раньше.

Глава 11. Род, который продал дочь

Глава 11. Род, который продал дочь

Я открыла дверь не сразу.

Не потому что боялась Дамиана. После всего, что случилось за последние сутки, страх перестал быть простым чувством. Он стал рабочим фоном, как боль в запястье или охрана у двери. Я боялась не его самого, а того разговора, который должен был начаться, как только он войдет.

Майя.

Элира.

Чужое тело.

Имя, которое он услышал через брачную печать.

И теперь еще сон о маленькой Элире, родовом хранилище и голосе женщины за камнем. Слишком много правды поднялось на поверхность за один день. Любая из этих правд могла утянуть меня вниз, если не держаться за порядок.

Я взяла шаль с кресла, накинула на плечи и только потом сказала:

– Войдите.

Дверь открылась.

Дамиан стоял на пороге один, без Ильсана и без стражей. В коридоре горел ровный синий свет, и на его фоне лицо казалось усталым сильнее, чем днем. На правой руке виднелась свежая повязка. Ткань под манжетой была плотной, лекарской, но я все равно помнила ожог под ней: синяя руна, вцепившаяся в его печать вместо моей.

Он посмотрел на меня, потом на светящееся запястье.

– Вы не спали.

– Спала. Но недолго и не совсем своим сном.

Он вошел и закрыл дверь. Не на замок. Просто прикрыл, оставив между нами и коридором тонкую границу. Тавия спала в соседней маленькой комнате, которую ей выделили после моих настойчивых требований. Я была рада, что она не услышит этот разговор с первых слов.

Дамиан не прошел дальше середины комнаты.

– Миретта сказала, после процедуры возможны видения.

– Удобная формулировка. Под нее можно спрятать почти все.

– Что вы видели?

Я подошла к столу, налила воду из проверенного кувшина, сделала глоток. Вода была холодной и помогла вернуть голосу ровность.

– Элиру ребенком. В доме Асталь. Ее заперли рядом с родовым хранилищем. Она слышала там женщину. Не просто звук. Камень отвечал ей. Золотой линией, как ваша печать, только мягче. Бастиан сказал ей, что тихие дочери живут дольше.

Дамиан слушал без единого движения. Но когда я произнесла последнюю фразу, его взгляд стал тяжелее.

– Сколько ей было?

– Лет семь. Может, восемь. Тело было маленьким. Она очень боялась, но не из-за темноты. Из-за того, что ей снова не поверят.

– Родовое хранилище Асталей упоминалось в договорах?

– Не знаю. Но, судя по сну, у Элиры был отклик к камню еще в детстве. Бастиан это видел. Или ему сказали. И скрыл.

– Тогда она не была пустой.

– Нет.

Сказать это оказалось важнее, чем я ожидала.

Не пустая.

Не слабая ветвь. Не бесполезная младшая дочь. Не удобная замена, которую можно отправить умирать вместо сестры.

Элира была носительницей дара, который кто-то прятал годами.

Дамиан подошел к столу и остановился напротив. Между нами лежали кувшин, чашка, тень от огня и все то, что мы еще не сказали.

– Через печать я видел ваше прошлое, – произнес он.

Вот оно.

Я поставила чашку очень аккуратно. Так аккуратно, будто от звука зависело, смогу ли я удержаться.

– Да.

– Вы умерли под рухнувшей стеной.

– Я не знаю, умерла ли окончательно. Помню удар. Пыль. Крик. Потом карету.

– Вас звали Майя.

Имя снова прошло по комнате тихо, но ударило сильнее титула.

– Да.

Дамиан молчал.

Я ждала вопроса: кто вы такая, откуда, что сделали с Элирой. Ждала обвинения, приказа, попытки немедленно проверить меня магами. Вместо этого он сказал:

– Когда вы смотрите на трещины в камне, вы смотрите не как Элира.

– Нет.

– Когда говорите о схемах, нагрузке, скрытых дефектах, это не память дома Асталь.

– Нет.

– И когда вы сказали, что однажды стояли под падающей стеной, вы сказали почти всю правду.

Я подняла на него глаза.

– Почти всю.

Дамиан медленно выдохнул.

– Что случилось с Элирой?

Вопрос был тихим. Не как обвинение. Именно поэтому стало хуже.

– Думаю, она умерла в карете. До того, как я очнулась. Тавия сказала, что Элира не дышала. Я помню только момент после. Боль, дорогу, ее тело. Я не занимала его у живой.

Последние слова прозвучали жестче, чем я хотела. Но мне нужно было произнести именно это. Для него. Для себя. Для той девочки из сна, которой все время говорили молчать.

– Я знаю, – сказал Дамиан.

Я застыла.

– Откуда?

– Печать не приняла бы душу убийцы.

– Вы уверены?

– Нет. Но это первое, во что мне за последние сутки хочется поверить не только потому, что так удобнее.

От этого ответа внутри что-то дрогнуло.

Не облегчение. До него было далеко. Но часть напряжения отпустила. Он не поверил мне безусловно, не бросился обещать защиту вечной верности. И хорошо. Я бы не поверила красивым клятвам. Дамиан дал другое: осторожное признание факта, что я не враг Элире.

– Вы расскажете совету? – спросила я.

– Нет.

– Почему?

– Потому что совет не готов услышать о душе из другого мира в теле убитой невесты и отреагировать разумно.

– А вы готовы?

Он посмотрел на меня без улыбки.

– Нет. Но я умею не сжигать комнату, когда слышу невозможное.

– Полезное качество для дракона.

– Приходилось учиться.

На секунду между нами стало тише. Не спокойнее, но честнее.

Я хотела спросить, что теперь. Что будет со мной, если он решит, что я не жена, не Элира, не часть его рода. Но за дверью раздались шаги, быстрые и тяжелые. Потом стук. Три удара, пауза, один.

Ильсан.

Дамиан мгновенно повернулся к двери.

– Войдите.

Капитан открыл дверь и остановился на пороге. На лице у него было то выражение, с которым хорошие новости не приносят.

– Ваша светлость, у внешних ворот лорд Бастиан Асталь. С ним леди Мириана, двое родовых юристов и шесть вооруженных людей. Требуют немедленной встречи с дочерью.

В груди стало пусто.

Не от неожиданности. После письма Мирианы и видения я знала, что они появятся. Просто одно дело – понимать, что род, продавший Элиру, существует где-то за стенами замка. Другое – услышать, что он стоит у ворот и требует встречи.

– Какой предлог? – спросил Дамиан.

– Утверждают, что дом Асталь получил сведения о тяжелом состоянии младшей дочери. Лорд Бастиан настаивает, что брак заключен с нарушением, а леди Элира могла находиться под воздействием магии Рагнарисов. Он требует вернуть ее под опеку семьи до решения совета родов.

Я медленно рассмеялась.

Коротко. Без веселья.

Оба мужчины посмотрели на меня.

– Простите, – сказала я. – Просто красиво. Они отправили меня с ядом в крови, а теперь пришли спасать от вашей магии.

Дамиан повернулся к Ильсану.

– Кто их сопровождает со стороны Морвиков?

– Открыто никто. Но у одного юриста на цепи знак реестра.

– Севериан знает?

– Уже должен. Его человек видел делегацию у южного моста.

Дамиан помолчал ровно секунду.

– Проводить Асталей в малый приемный зал. Оружие оставить у ворот. Юристов проверить на скрытые печати. Мириану отдельно не оставлять ни на мгновение. Ни с кем.

– Да, ваша светлость.

Ильсан уже повернулся, когда я сказала:

– Я буду там.

Дамиан посмотрел на меня.

– Да.

Я не ожидала согласия сразу.

– Да?

– Они пришли за вами. Если спрятать вас, они получат повод говорить, что я удерживаю дочь Асталь силой. Вы выйдете к ним как моя жена.

От слова "жена" по коже снова прошел жар печати.

– И как свидетельница.

– Нет.

Вот теперь он был прежним.

– Дамиан.

– Не при первом разговоре. Мы не раскрываем видение, перстень и слова Бастиана о Морвике, пока не поймем, с какой версией они пришли.

Логика была верной. Неприятной, но верной.

– Хорошо. Но я говорю сама.

– Да.

– Если Бастиан потребует вернуть меня, я отвечаю сама.

– Да.

– Если Мириана попробует играть в заботливую сестру...

– Вы отвечаете сами, – закончил он. – До момента, когда ее слова станут угрозой. Тогда вмешаюсь я.

Я кивнула.

Ильсан молча наблюдал за нами, и по его лицу было видно: за последние сутки он уже перестал удивляться, что глава рода и его новая жена договариваются перед кризисом как два командира на разных флангах.

– Тавию разбудить? – спросил он.

– Нет, – сказала я.

Дамиан поднял бровь.

– Она видела достаточно. Если Мириана узнает, что Тавия говорила о настое, девочка станет мишенью. Пусть пока думают, что она просто служанка, которую забыли в башне.

– Разумно, – сказал Ильсан.

– Тогда разбудить Миретту, – добавила я. – Если мне станет плохо, я не хочу, чтобы Бастиан рассказывал всем, что это от вашей страшной магии.

Дамиан посмотрел на капитана.

– Выполнить.

Когда Ильсан ушел, я подошла к зеркалу.

В отражении на меня смотрела Элира Асталь – бледная, с темными волосами, с усталостью под глазами и слишком прямым взглядом для девушки, которую род привык не замечать. Домашнее платье не подходило для встречи. Слабость тоже. Но времени было мало.

– Тавия спит, – сказала я. – Мне нужна помощь с платьем.

Дамиан замер.

Я обернулась.

– Я не прошу вас застегивать крючки. Позовите женщину из прислуги, которую можно проверить.

– Ильсан пришлет.

– Нет. Быстрее.

Он подошел к двери, отдал распоряжение стражу. Через несколько минут пришла пожилая служанка с сухим лицом и спокойными руками. Ее звали Рада. Она помогла мне переодеться в темно-синее платье Рагнарисов, то самое, с серебряной вышивкой на рукавах. Волосы собрала низко, закрепила шпильками. На запястье я оставила повязку, но попросила сделать так, чтобы край золотой метки был виден.

– Зачем? – спросил Дамиан.

– Пусть видят, что печать не исчезла. Если Бастиан пришел забрать меня как дочь, ему придется сначала признать, что дочь уже связана с вашим домом.

– Вы быстро учитесь.

– У меня хорошие враги.

Он ничего не ответил, но взгляд у него стал почти одобрительным.

Путь в малый приемный зал оказался короче, чем я ожидала. Или просто я почти не замечала коридоров. Дамиан шел рядом. Ильсан впереди. За нами двое стражей. У дверей уже стояла Миретта, сонная, злая и полностью собранная. На меня она посмотрела так, будто готова была лечить не только от яда, но и от родственников.

– Если начнете падать, падайте красиво, – сказала она. – Желательно в сторону кресла.

– Постараюсь.

– Лучше не старайтесь, а делайте.

Дамиан открыл дверь.

Бастиан Асталь стоял посреди зала.

Я узнала его сразу. Не по памяти – по видению. Красивое лицо, тонкие черты, темные волосы с серебром у висков, дорогой дорожный камзол. Он выглядел не как человек, который отправил дочь умирать. Он выглядел как встревоженный отец, приехавший защищать ребенка от чужой жестокости.

Именно это было самым отвратительным.

Рядом с ним стояла Мириана.

Она была такой, какой я видела ее в видении: высокая, светлая, идеальная. Платье цвета темного вина, дорожный плащ с меховой отделкой, тонкие перчатки. На лице – тревога, подобранная так точно, что незнакомый человек поверил бы без сомнений.

Но я помнила ее голос у моего уха:

Если печать тебя не примет, постарайся хотя бы умереть достойно.

Мириана увидела меня.

На одно мгновение ее лицо изменилось.

Не сильно. Только глаза. В них мелькнуло не горе, не облегчение.

Досада.

Я жива.

И это испортило ей расчет.

Дамиан вошел первым. Я – рядом, на полшага позади, но не за его спиной. Он не подал руки, и это было правильно. Сейчас мне не нужна была поддержка как украшение. Мне нужна была возможность стоять самой.

– Лорд Асталь, – сказал Дамиан.

Бастиан поклонился.

– Ваша светлость. Я благодарен, что вы приняли нас так быстро. Обстоятельства, как вы понимаете, чрезвычайные.

– Понимаю. Вчера ваша младшая дочь прибыла в мой замок вместо старшей, с ядом в крови и под брачный ритуал, который должен был сорваться. Чрезвычайнее трудно придумать.

Бастиан не дрогнул.

Мириана опустила глаза, и снаружи это выглядело как смущение. Я же видела, как она сжала пальцы в перчатках.

– Именно поэтому я здесь, – сказал Бастиан. – Дом Асталь потрясен случившимся. Мы получили отрывочные сведения, что Элире стало плохо в дороге, а затем ее вынудили пройти ритуал, не дождавшись семьи. Я как отец обязан удостовериться, что моя дочь жива и находится здесь по своей воле.

Я шагнула вперед.

– Поздно вспомнили об обязанности.

Бастиан повернулся ко мне.

И вот тут стало интересно.

В его глазах не было радости. Даже хорошо сыгранной. Был быстрый расчет: как выглядит, насколько здорова, что помнит, кто стоит рядом, можно ли давить.

– Элира, – произнес он с мягкой укоризной. – Дитя, ты больна. Я понимаю, что тебе многое могли сказать за эти сутки, но не стоит забывать, кто твоя семья.

Тело напряглось раньше меня.

На "дитя". На этот тон. На мягкость, за которой в памяти Элиры стояла рука Брена, флакон и слова: "Не вынуждай меня делать это некрасиво".

Я удержала дыхание ровным.

– Семья обычно не отправляет дочь в свадебной карете после настоя, от которого она перестает дышать.

Один из юристов за спиной Бастиана резко поднял голову.

Бастиан медленно нахмурился.

– Ты была в истерике. Лекарь дал успокаивающее.

– Какой лекарь?

– Домовой.

– Имя.

Пауза.

Очень короткая. Но Дамиан ее заметил. Ильсан у стены тоже.

– Норса готовила настой по старому рецепту, – сказал Бастиан. – Ты всегда была слабого здоровья.

– Я спросила имя лекаря, не домоправительницы.

Мириана тихо вмешалась:

– Элира, милая, ты не понимаешь, как выглядишь со стороны. Вчера ты была в ужасном состоянии, а сегодня говоришь словами, которые тебе явно вложили здесь.

Я повернулась к ней.

– Ты ожидала, что сегодня я уже не буду говорить?

Ее ресницы дрогнули.

– Что за жестокость. Я всю ночь молилась за тебя.

– Чтобы печать меня не приняла?

Тишина стала такой резкой, что даже огонь в камине показался громким.

Бастиан шагнул вперед.

– Довольно. Ваша светлость, я требую личного разговора с дочерью без давления ваших людей.

Дамиан не шевельнулся.

– Нет.

– Она дочь моего дома.

– Она моя жена.

– Брак спорный!

– Печать с этим не согласилась.

Бастиан посмотрел на мое запястье. Я специально чуть подняла руку, чтобы золотой край метки вышел из-под рукава.

Он увидел.

И побледнел.

Не сильно. Но достаточно.

– Невозможно, – прошептала Мириана.

Вот теперь она ошиблась. Слово сорвалось слишком быстро, слишком искренне.

Я посмотрела на нее.

– Странно. В письме ты тоже называла это невозможным.

Она резко перевела взгляд на меня.

– Каком письме?

– Том, где советовала мне умереть спокойно, если печать не примет.

– Я никогда...

– Осторожнее, леди Мириана, – сказал Дамиан.

Она замолчала.

Голос у него был тихий, но в зале сразу стало холоднее.

Бастиан быстро понял, что линия с письмом опасна, и сменил удар.

– Ваша светлость, моя дочь очевидно находится под влиянием вашей магии. Вы сами видите, она говорит не как Элира. Она не помнит важных вещей, путает события, повторяет обвинения, которые не могла знать. Я требую лекарской проверки в присутствии представителей дома Асталь.

Миретта, стоявшая у стены, фыркнула.

Бастиан повернулся к ней.

– Вы кто?

– Лекарь, который выводил из крови вашей дочери яд, лорд Асталь. Если хотите говорить о проверках, начнем с вашего настоя.

– Вы позволяете слугам...

– Миретта не слуга, – перебил Дамиан. – И вам лучше слушать ее внимательно. Она менее терпелива, чем я.

Миретта посмотрела на него искоса.

– Ваша светлость, это был почти комплимент. Я насторожена.

В другой ситуации я бы улыбнулась. Сейчас не смогла.

Бастиан понял, что комната не слушается его сценария. Тогда он сделал то, что, видимо, умел лучше всего: стал выглядеть раненым.

– Элира, – сказал он уже тише. – Я понимаю твою обиду. Мириана поступила легкомысленно, исчезнув перед свадьбой. Мне пришлось принимать тяжелое решение. Но я спасал род. Твой род. Твоего брата, дом, людей, которые зависят от нас. Ты всегда была доброй девочкой. Ты понимала долг.

У Элиры был брат?

Эта деталь ударила неожиданно. Не из моих знаний. Из тела. Где-то внутри отозвалось слабое, теплое воспоминание: мальчик с каштановыми волосами, деревянная лошадка, смех за садовой стеной. Имя не всплыло, только чувство.

Бастиан увидел, что попал.

– Ты ведь не хочешь, чтобы из-за этой ошибки пострадали невиновные, – продолжил он мягче. – Вернись с нами. До решения совета. Лорд Рагнарис получит все необходимые извинения. Мириана готова исполнить договор, если совет сочтет это правильным.

Мириана резко посмотрела на отца.

А вот это было интересно.

Она не хотела исполнять договор. Или уже не могла.

– Значит, я должна вернуться, чтобы умереть тише? – спросила я.

– Чтобы вылечиться.

– У вас уже был шанс меня лечить. Вы выбрали флакон.

Бастиан покраснел.

– Я не позволю тебе говорить так с отцом.

Тело Элиры снова дернулось. Ожидание удара, окрика, запертой комнаты. Я почувствовала это физически: плечи хотели сжаться, взгляд уйти в пол.

Я не позволила.

– Вы уже много чего мне не позволяли, лорд Асталь.

Он застыл.

Я впервые назвала его не отцом.

Мириана медленно улыбнулась. Едва заметно. Ей показалось, что это можно использовать.

– Слышите? – сказала она Дамиану. – Это не Элира. Моя сестра никогда бы не назвала отца так. Что вы сделали с ней?

Вот оно.

Главный удар.

Не яд, не договор, не письмо. Они будут доказывать, что я не Элира. И страшнее всего – они правы. Только правда у них была не полная, а потому опаснее лжи.

Дамиан повернулся ко мне.

Не ответил за меня.

Ждал.

Я поняла: он дает мне право самой выбрать, кем быть в эту секунду.

Я сделала шаг к Мириане.

– Ты права.

В зале все замерли.

Мириана раскрыла глаза чуть шире.

– Что?

– Элира, которую ты знала, молчала бы. Элира боялась бы испортить отцу настроение. Элира, возможно, попросила бы прощения за то, что не умерла как вам было удобно. Но знаешь, что изменилось?

Я подошла достаточно близко, чтобы видеть, как напряглась ее челюсть.

– Она умерла по дороге, Мириана. И все, что вы годами ломали в ней, больше не удерживает меня на коленях.

Бастиан побледнел уже открыто.

– Что ты сказала?

– То, что вы и так знали. Она не дышала в карете. Тавия стучала кучеру. Он сказал довезти тело. Тело, лорд Асталь. Не дочь. Не невесту. Тело.

Мириана сделала шаг назад.

– Это ложь.

– Тогда позовем кучера. Управляющего Брена. Норсу. Проверим остатки настоя. Сравним его с флаконом, найденным в аптекарском крыле Грозового Клинка. Спросим, почему Бастиан Асталь знал, что Морвик обещал: младшая дочь не дойдет до печати.

Это был риск.

Мы не собирались раскрывать видение. Но я не сказала, что видела. Я сказала так, будто уже есть цепочка доказательств. И судя по лицу Бастиана, попала слишком близко.

– Морвик? – спросил Дамиан.

Голос был холодным.

Очень.

Бастиан резко повернулся к нему.

– Я не говорил...

Он осекся.

Поздно.

Мириана закрыла глаза на долю секунды. Достаточно, чтобы я поняла: она тоже услышала ошибку.

– Интересно, – сказал Дамиан. – Леди Рагнарис произнесла фамилию Морвик в связи с вашим обещанием, и вы не спросили, о каком Морвике речь. Вы сразу начали отрицать.

Бастиан выпрямился.

– Это давление. Вы запугали мою дочь, заставили ее повторять обвинения против собственного дома, а теперь ловите меня на словах.

– Нет, – сказал Дамиан. – Пока я только слушаю.

– Тогда слушайте: дом Асталь требует вернуть Элиру до заседания совета. Если вы откажетесь, я объявлю, что Рагнарисы удерживают дочь моего рода силой и повредили ее рассудок брачной магией.

Дамиан сделал шаг вперед.

Не угрожающий. Просто шаг.

Но Бастиан отступил.

– Дом Асталь может объявлять все, что сочтет нужным, – сказал Дамиан. – В ответ я представлю совету письмо Мирианы, след яда в крови моей жены, поддельный пункт договора в копии Морвиков, свежую ловушку в аптекарском крыле и вашу сегодняшнюю попытку забрать женщину, которую ваш кучер должен был довезти даже мертвой.

Мириана тихо сказала:

– Отец, мы уходим.

Умная.

Слишком умная, чтобы продолжать сцену, когда она уже пошла не по их плану.

Но перед уходом она все-таки подошла ко мне. Дамиан напрягся, Ильсан тоже, но я подняла руку. Не останавливать. Просто дать секунду.

Мириана склонилась ко мне так, будто хотела поцеловать в щеку сестру после тяжелой ссоры.

– Ты стала смелой, – прошептала она. – Жаль, это не продлится долго.

– Угроза?

– Предупреждение. Дракон защищает тебя, пока ты ему полезна. Но когда он узнает, кто смотрит из глаз моей сестры, он сам отдаст тебя совету.