Текст книги "Ошибка дракона. Попаданка в теле ненужной невесты (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 4. Правила Грозового Клинка

Глава 4. Правила Грозового Клинка

Утро в восточной башне началось не с солнца.

Сначала был горький отвар, который Тавия поднесла мне с таким виноватым видом, будто сама варила его из всех моих несчастий. Потом пришла лекарь Миретта, проверила запястье, велела не геройствовать и заявила, что если я снова попытаюсь спорить с драконом на голодный желудок, она лично привяжет меня к кровати.

Я почти поверила, что сможет.

Миретта была невысокой женщиной с седыми волосами и прямой спиной. Она не кланялась лишний раз, не вздыхала над моей судьбой и не называла меня бедняжкой. За это я была ей благодарна больше, чем за мазь, хотя мазь тоже помогала.

Она размотала вчерашнюю повязку, поднесла к моей коже тонкий кристалл, и тот сначала вспыхнул золотом, а потом по краю почернел.

Миретта нахмурилась.

– Черный след стал меньше. Это хороший знак.

Я посмотрела на запястье. Золотая молния брачной печати светилась ровнее, а темная полоса яда будто отступила к краям. Но кожа вокруг все равно была воспаленной, чувствительной, чужой.

– Хороший знак, – сказала я, – это когда я просыпаюсь в своем теле и понимаю, что все это был долгий бред после травмы головы.

Миретта подняла на меня глаза.

– У вас была травма головы?

Я замерла.

Тавия тоже.

Вот что бывает, когда усталость идет впереди осторожности.

– В карете ударилась, – сказала я. – Когда пришла в себя.

Миретта смотрела на меня чуть дольше, чем требовалось для обычного осмотра. Потом коснулась пальцами моего виска, проверила зрачки и коротко хмыкнула.

– Если это бред, он очень дорого одет и слишком хорошо охраняется.

– Значит, мне не повезло даже с бредом.

Тавия, стоявшая у стола с чистыми полотенцами, тихо улыбнулась. Ей все еще было страшно, но после ночи она держалась увереннее. Наверное, потому что ночь мы пережили. Иногда человеку для начала надежды достаточно самой простой вещи: открыть глаза утром.

Миретта нанесла на кожу новую мазь. От нее потянуло холодом, потом боль ушла глубже, стала глухой и терпимой.

– До вечера никакого вина, мяса, горячих ванн, волнений, магических опытов и попыток доказывать мужчинам, что вы умнее их.

Я посмотрела на нее.

– Последний пункт медицинский?

– В вашем случае жизненно необходимый.

– Боюсь, он невыполним.

– Тогда хотя бы не доказывайте это всем мужчинам сразу. Начните с одного, дайте организму привыкнуть.

Тавия прикрыла рот ладонью, но я видела, что она улыбается. После вчерашней ночи такой простой человеческий звук казался почти роскошью.

– Лорд Рагнарис знает, что вы так разговариваете с его женой? – спросила я.

Миретта убрала мазь в саквояж.

– Лорд Рагнарис знает, что я так разговариваю со всеми, кто мешает мне лечить. С ним тоже.

– И он терпит?

– Он умный мужчина. Умные мужчины иногда понимают, что в комнате лекаря власть не у них.

Это было полезное знание.

После ухода Миретты мне принесли платье.

Не свадебное. И на этом уже можно было строить планы.

Платье было темно-синее, с серебристой вышивкой по рукавам, строгим лифом и длинной юбкой без лишнего кружева. Красивое, дорогое, но не праздничное. Скорее для женщины, которая должна выглядеть достойно под охраной, а не для счастливой молодой жены.

Тавия помогала мне одеться молча. Она осторожно застегивала крючки на спине, поправляла ткань у плеч, старалась не задеть больное запястье. В зеркале на меня смотрела Элира Асталь, только теперь в ее лице было меньше вчерашней растерянности и больше того, что, наверное, раздражало бы дом Асталь при жизни прежней хозяйки тела.

Взгляд стал прямее.

Это было опасно.

И все же я не хотела возвращать ему покорность.

– Слишком заметно? – спросила я.

Тавия встретилась со мной глазами в зеркале.

– Что именно, госпожа?

– Что я не похожа на Элиру.

Она не ответила сразу. Пальцы на моей спине замерли.

– Простите.

– За правду не извиняются. Говори.

Тавия опустила взгляд.

– Элира... прежняя госпожа часто молчала. Даже когда ей было больно. Даже когда ее унижали за столом или забывали прислать ужин. Она будто старалась занимать меньше места.

Я посмотрела на свое отражение.

– А я?

– А вы смотрите так, будто уже нашли дверь, только пока выбираете, чем ее открыть.

Это было неожиданно точное описание.

– Хорошо или плохо?

– Для вас хорошо. Для тех, кто привык к прежней госпоже, плохо.

– Значит, сегодня будет плохой день для многих.

Тавия снова почти улыбнулась, но в дверь постучали.

Не как ночью. Два четких удара, пауза, еще два.

Тавия побледнела. Я кивнула ей отойти к стене и сама повернулась к двери.

– Кто?

– Капитан Ильсан. По распоряжению его светлости.

– Войдите.

Замок открылся. Ильсан вошел один, без стражей, но дверь за ним осталась приоткрытой. В коридоре я увидела двух людей в темной форме.

– Леди Рагнарис, его светлость ждет вас в малой галерее.

– Для чего?

– Разговор о правилах.

– Какая неожиданность. Я думала, правила уже успели окружить башню.

Ильсан не улыбнулся, но взгляд у него стал чуть менее строгим.

– В Грозовом Клинке правила любят порядок. Их лучше выслушать до того, как нарушите.

– А если я нарушу после?

– Тогда у нас будет больше работы.

Он говорил без угрозы. Почти по-человечески. Это мне нравилось.

– Тавия идет со мной.

– Его светлость распорядился оставить девушку здесь. Комнату приведут в порядок, принесут ее вещи и проверят вашу дорожную сумку.

Тавия сжала руки.

Я посмотрела на Ильсана.

– Ее вещи проверят при ней?

– Да.

– И мои тоже при мне.

– Ваши уже проверены ночью. Все, что не представляет опасности, вернут после осмотра его светлости.

– Прекрасно. Я вышла замуж и сразу получила мужа, охрану и конфискацию имущества.

– Свадьбы в Грозовом Клинке редко бывают скучными, леди.

Вот теперь мне показалось, что капитан все-таки едва удержался от улыбки.

Я накинула на плечи тонкую шаль, хотя в комнате уже было тепло. Без нее платье казалось слишком открытым для замка, где каждый взгляд пытался найти слабое место.

Перед выходом я остановилась у стены с надписью. Гобелен оставался снятым. Слова на камне за ночь не исчезли.

Невеста не первая. Беги.

Снизу был знак яда.

Я не сказала об этом Дамиану вчера. Не потому что хотела скрыть. Потому что он и так увидел достаточно, а я еще не понимала, кому из его людей можно доверять. Сегодня придется сказать. Или проверить сначала.

– Не закрывайте, – велела я Тавии.

– А если кто-то войдет?

– Пусть видят.

Ильсан ничего не сказал, но заметил. Он вообще замечал больше, чем показывал.

Коридор за дверью был холоднее комнаты. Двое стражей поклонились, и мы пошли вниз не тем путем, по которому поднимались вчера. Ильсан вел меня через узкий переход, где окна выходили на внутренний двор. Внизу двигались люди: слуги с корзинами, стражники, рабочие у каменной стены. Замок жил, и это почему-то удивило меня больше, чем вчерашний дракон.

В ночь Грозовой Клинок казался мрачным символом чужой власти.

Утром он стал местом, где кто-то нес воду, кто-то ругался у конюшни, кто-то чинил ступени, а у кухонной двери мальчишка едва не уронил мешок муки. Жизнь не отменяла опасность, но делала ее реальнее. Здесь были не только лорды, печати и родовые заговоры. Здесь были люди, которые могли погибнуть, если чья-то интрига сломает защиту замка.

Я задержала взгляд на рабочем у стены.

Он вбивал металлическую скобу в трещину. Трещина шла от основания арки вверх, к окну. Скобу ставили поперек, но угол был неправильный. Если нагрузка пойдет дальше, скоба вырвет край камня.

– Остановите его, – сказала я.

Ильсан замедлил шаг.

– Кого?

– Рабочего у арки. Он ставит крепление не туда.

Капитан посмотрел вниз, потом на меня.

– Вы уверены?

– Нет. Я просто люблю давать советы людям с молотками из окна.

Он оценил мой тон, но спорить не стал. Подал знак одному из стражей внизу. Тот подошел к рабочему, сказал что-то, и молоток опустился.

– Дальше, леди.

– Вы даже не спросите, откуда я знаю?

– Спрошу, когда стена рухнет или не рухнет.

Умный капитан. Очень неудобно для всех, кто привык к глупым исполнителям.

Малая галерея оказалась длинным залом с окнами на северную сторону. С одной стороны стены были закрыты гобеленами с изображениями драконов, с другой стояли высокие узкие окна, за которыми виднелись скалы, лес и дальняя линия стены. В конце галереи у большого стола стоял Дамиан.

На нем не было вчерашнего черного камзола для церемонии. Сегодня он был одет проще: темная рубашка, застегнутый жилет, пояс с коротким клинком. Но проще не значило мягче. В нем все равно было то собранное спокойствие, которое заставляло людей выпрямляться.

На столе лежали карты, несколько пергаментов и мой флакон с ядом в серебряном футляре.

– Леди Рагнарис, – сказал он.

– Лорд Рагнарис.

Ильсан поклонился и отошел к двери, но не вышел.

Дамиан заметил мой взгляд.

– Капитан останется.

– Чтобы я не напала на вас картой?

– Чтобы потом никто не пересказывал наш разговор в удобной для себя форме.

Логично. Неприятно, но логично.

Я подошла к столу, но садиться не стала. Он тоже не предложил. Похоже, в Грозовом Клинке комфорт выдавали после проверки крови, поведения и политической полезности.

– Вы хотели обсудить правила, – напомнила я.

– Да. Первое: вы не покидаете замок без моего разрешения.

– Даже внутренний двор?

– Внутренний двор только с охраной.

– Второе?

– Вы не пишете дому Асталь и не принимаете от них писем без моей проверки.

– Я и не собиралась писать людям, которые отправили меня умирать.

– Хорошо.

– Но если они напишут мне, я хочу знать.

– Узнаете после проверки.

– Нет. Узнаю до того, как вы решите, что мне можно читать.

Он поднял глаза от пергамента.

– Вы торгуетесь?

– Я выживаю. Мы уже обсуждали.

– Письма могут содержать заклятия, яд на бумаге, подменные знаки и приказы, активирующие старые клятвы крови.

Я помолчала.

– Тогда я хочу присутствовать при проверке.

– Это возможно.

Не ожидала, что согласится так быстро.

– Третье правило?

– Вы не вмешиваетесь в защитную магию замка.

Я невольно посмотрела в окно, туда, где рабочий снова стоял у арки, но уже без молотка.

– Если она трескается у меня под ногами, тоже?

– Особенно тогда.

– Очень разумно. Если дом горит, главное не вмешиваться в огонь.

Дамиан положил ладонь на карту.

– Грозовой Клинок не дом, леди Рагнарис. Это родовая крепость, связанная с драконьей магией, разломами и моей кровью. Здесь неверное прикосновение к защитной линии может открыть проход тому, что должно оставаться снаружи.

Он говорил спокойно, без нажима. Но в его словах было достаточно смысла, чтобы не отмахнуться.

– Тогда объясните мне, что трогать нельзя.

– Вам не нужно это знать.

– Ошибаетесь. Мне нужно знать хотя бы для того, чтобы случайно не убить половину замка. Вы заперли меня в башне, где под гобеленом надпись мертвой невесты и знак того же яда, которым пытались отравить Элиру. Если стены здесь могут убивать, шептать или открывать проходы, незнание не делает меня безопаснее.

Дамиан ничего не ответил сразу.

Ильсан у двери смотрел в сторону, но я была уверена, что он слушает каждое слово.

– Вы сказали "знак того же яда", – произнес Дамиан наконец.

Вот и все. Дальше скрывать было бессмысленно.

– Под надписью на стене есть спираль с чертой. Такая же появилась на пластине мага в зале печати.

– Почему не сказали вчера?

– Потому что вчера в мою комнату входили люди, которых я не знаю. Потому что я не уверена, кто в вашем замке работает на вас. Потому что даже вы вчера больше проверяли меня, чем обстоятельства вокруг.

Ильсан слегка повернул голову.

Дамиан смотрел прямо.

– Справедливо.

Одно слово. Без обиды. Без попытки поставить меня на место.

И снова это неожиданно сбивало сильнее, чем приказ.

– Я сам осмотрю знак, – сказал он. – После разговора.

– Хорошо.

– Четвертое правило: вы не говорите с советниками без свидетеля с моей стороны.

– Северианом Морвиком в первую очередь?

– Да.

– Тут спорить не буду.

– Пятое: если метка начнет болеть сильнее, вы сразу сообщаете Ильсану, Миретте или мне.

– Даже если боль начнется ночью?

– Особенно ночью.

– А если мне снова покажется, что замок скрипит?

Он замер на короткое мгновение.

– Что вы слышали?

– Вчера перед тем, как увидела надпись. Скрежет в стене. Треск. Не обычный звук.

Дамиан медленно выпрямился.

– Почему вы решили, что звук необычный?

– Потому что я знаю, как звучит камень под нагрузкой.

– Откуда?

Вопрос снова вернулся к самому опасному.

Я отошла к окну, чтобы выиграть пару секунд. Снаружи небо было серым, тяжелым, без солнца. На дальнем участке стены стояли двое рабочих, ожидая разрешения продолжить ремонт арки. Хорошо, что Ильсан их остановил. Плохо, что я уже выдала слишком много.

– Иногда человек узнает вещи не потому, что его учили, – сказала я, выбирая слова осторожно. – Иногда потому, что один раз оказался рядом, когда все рухнуло.

Дамиан не стал уточнять.

Может, решил, что речь о прежней Элире. Может, просто понял, что я не отвечу.

– Что вы хотите взамен соблюдения правил? – спросил он.

Я повернулась к нему.

– Вы сами предлагаете условия?

– Вы все равно их назовете.

Трудно спорить с человеком, который так быстро учится.

– Первое: доступ к лекарю без вашего отдельного разрешения.

– Миретта уже получила право входить к вам.

– И выходить с полным составом лечения, а не просить у вас флакон по капле.

– Принято.

– Второе: доступ к библиотеке.

– Нет.

– Вы даже не спросили, зачем.

– Потому что знаю. Вы хотите искать прежних невест, яды, брачные печати и слабые места в наших законах.

– Именно. Значит, причина уважительная.

– Библиотека Рагнарисов содержит родовые тексты, которые нельзя показывать человеку без проверки.

– Но человеку с вашей брачной печатью можно умереть в вашей башне от незнания?

Его челюсть едва заметно напряглась.

– Ограниченный доступ. Под присмотром Ориссы.

– Принято.

Он усмехнулся одними глазами.

– Вы быстро соглашаетесь, когда получаете свое.

– Мне нравится закреплять удачные решения до того, как мужчина передумает.

Ильсан кашлянул у двери.

Дамиан посмотрел на него.

– Капитан?

– Пыль в горле, ваша светлость.

– Понимаю.

Я едва удержалась от улыбки. Это было странно: обсуждать правила почти заключения и при этом замечать в людях сухой юмор. Но именно такие мелочи удерживали жизнь от превращения в сплошной протокол смерти.

– Третье, – продолжила я. – Я хочу говорить со слугами. Не со всеми подряд, но с теми, кто видел мой приезд, карету, флакон, комнату, прежние странности в башне.

– Это допрос.

– Нет. Это разговоры. Допросами занимаются капитаны и драконы.

– Слуги могут испугаться.

– Они уже боятся. Но меня они, возможно, боятся меньше, чем вас.

Ильсан уже не скрывал, что слушает с интересом.

Дамиан обдумал.

– Разговоры только в присутствии Тавии или Ильсана.

– И без наказаний за то, что они скажут правду.

– Если правда не касается их собственных преступлений.

– Если человек молчал из страха, это не преступление.

– Иногда молчание убивает.

– Тогда нам обоим придется научиться различать страх и соучастие.

Он задержал взгляд на моем лице.

– Вы слишком уверенно говорите для женщины, которая вчера не знала, где находится.

– Я вчера быстро училась.

– Быстрое обучение не всегда означает понимание.

– А долгий контроль не всегда означает порядок.

На этот раз молчание между нами было не враждебным. Напряженным, да. Но в нем уже появлялось что-то похожее на рабочий ритм. Мы обменивались не только ударами. Мы проверяли, где границы.

Дамиан первым отвел взгляд к карте.

– И еще одно. Сегодня вы не покидаете северное крыло. После вчерашнего ритуала метка нестабильна. Если она среагирует на защитные контуры, последствия могут быть непредсказуемыми.

– Для меня или для замка?

– Для обоих.

– А если контуры сами реагируют на меня?

Он поднял глаза.

– Почему вы спрашиваете?

Я вспомнила ночной скрежет в стене, болезненный жар метки, тонкую светящуюся линию за гобеленом. И еще то странное ощущение, будто замок не просто трещал, а пытался говорить на языке, который я только начинала слышать.

– Потому что в башне боль началась не сама по себе. Сначала я услышала стену, потом загорелась метка. Или наоборот. Я пока не уверена.

Дамиан подошел к окну и посмотрел на северный двор.

– Вчера печать соединилась с вами неправильно.

– Это медицинское заключение или личная обида?

– Это факт. Брачная печать не должна была принимать подменную невесту. Она не должна была сжигать яд, не должна была показывать фразу в чаше и не должна была реагировать на старую надпись в башне.

– Но все это произошло.

– Да.

– Значит, возможно, неправильны ваши представления о печати, а не я.

Он повернулся ко мне.

– Вы очень легко допускаете, что древняя магия моего рода ошибалась веками.

– Нет. Я допускаю, что люди, которые ее толковали, могли ошибаться. Это происходит чаще, чем хотелось бы.

Он смотрел на меня долго, слишком пристально.

– В доме Асталь вас точно учили молчать?

– Судя по всему, плохо.

Ильсан у двери снова кашлянул. На этот раз Дамиан даже не стал спрашивать о пыли.

Он хотел ответить, но за окнами ударил колокол.

Один раз.

Низко.

Потом второй.

Все, что в нас только что было почти разговором, исчезло.

Ильсан мгновенно оказался у двери.

Дамиан развернулся к окну. Его лицо стало жестче.

– Что это? – спросила я.

– Внешняя стена.

Третий удар колокола прозвучал длиннее.

Внизу люди побежали. Рабочий у арки бросил инструмент и отскочил. У ворот вспыхнули синие линии защитного контура, но одна из них погасла почти сразу.

Я увидела это раньше, чем поняла.

Та самая арка.

Трещина, которую я заметила. Неправильно установленная скоба. Неровная линия магии. Все это было не косметикой. Повреждение шло глубже, к внешней стене.

– Там сейчас рухнет край опоры, – сказала я.

Дамиан уже шел к выходу.

– Ильсан, людей отвести от северного пролета. Леди Рагнарис остается здесь.

– Нет.

Он остановился.

– Это не просьба.

– Я знаю, где пойдет обвал.

– Я тоже.

– Тогда вы знаете, что рабочие у нижней арки не успеют уйти, если контур ударит внутрь.

Ильсан выругался тихо, но очень выразительно.

Дамиан посмотрел в окно. На его лице не было сомнения. Только расчет. Очень быстрый.

– Покажите.

Я подбежала к карте на столе. Времени объяснять красиво не было. Я ткнула пальцем в схему стены.

– Здесь трещина видимая, но нагрузка идет не по ней. Вот этот участок просел. Если защита сработает от внешнего удара, камень поведет сюда. Людей нужно убрать не только от пролета, а от лестницы под аркой. И нельзя ставить щит по прямой линии, он усилит давление на слабое место.

Дамиан смотрел на карту одну секунду.

Потом сказал Ильсану:

– Выполнить. Щит полукругом от башни до водостока. Рабочих с лестницы убрать первыми. Магов ко второму контуру.

Ильсан исчез за дверью.

Дамиан направился следом.

Я пошла за ним.

– Вы остаетесь.

– Я только что сказала, где рухнет стена. Если я ошиблась, вы сможете потом запереть меня в башне крепче. Если нет, то я нужна там.

– Вы отравлены.

– Я не собираюсь держать камень руками.

– Там разлом.

– Что такое разлом?

Вместо ответа издалека донесся звук, от которого у меня похолодела спина.

Не рев. Не вой.

Скорее треск пространства, если бы пространство могло рваться как ткань.

За окнами вспыхнул синий свет. Потом тень.

Люди во дворе закричали.

Дамиан посмотрел на меня так, будто решал сразу десять задач, и я была самой неудобной из них.

– Держитесь за мной. Не приближайтесь к синему огню. Если я скажу лечь, ляжете. Если скажу бежать, бежите к Ильсану. Не спорите.

– Это шестое правило?

– Это единственное, которое сейчас важно.

Мы вышли в коридор почти бегом.

Я быстро поняла, что мое тело еще слишком слабое для скорости. После второго пролета лестницы дыхание сбилось, сердце стучало неровно, метка пульсировала. Дамиан заметил, но не остановил. Только замедлился ровно настолько, чтобы я не упала, и это почему-то разозлило сильнее, чем если бы он снова приказал вернуться.

На внутреннем дворе был хаос, но не беспорядок.

Стражи бежали к воротам. Маги в серых плащах вставали у защитных линий. Рабочих отгоняли от стены. У северного пролета воздух дрожал, и в этой дрожи открывалась темная щель, внутри которой двигалось что-то без формы.

Теневые твари.

Я поняла это не из знаний Элиры. Просто другое название сюда не подходило.

Они вытекали из разлома, похожие на сгустки дыма и когтей. Одна ударилась о защитную линию, вспыхнула синим, отпрянула, но тут же снова бросилась вперед.

Дамиан изменился на ходу.

Не полностью. Не в огромного дракона, которого я видела над башней. Но кожа на его руках засветилась золотыми линиями, глаза стали ярче, и за его спиной на миг проступила тень крыльев. Воздух вокруг него стал горячее.

– Второй контур! – приказал он. – Не давить на арку!

Маги начали перестраиваться, но один из них ошибся. Поставил линию ближе к слабому месту.

Я увидела, как защитный свет пошел по земле не туда.

– Стойте! – крикнула я. – Не туда! Вы давите на трещину!

Маг даже не повернулся.

Конечно. Кто будет слушать новую жену в темно-синем платье, которая вчера приехала полумертвая?

Тогда я схватила с земли небольшой камень и бросила ему под ноги. Не в него. Рядом.

Он дернулся и обернулся.

– Линию к водостоку! – крикнула я. – К водостоку, не к арке! Иначе она ляжет на людей!

– Леди, отойдите!

Дамиан зарычал что-то короткое на языке, которого я не знала. Маг побледнел и переставил линию.

В этот момент стена дрогнула.

Камень наверху треснул. Двое рабочих все еще были на лестнице под аркой. Один спускался, второй помогал ему, но они не успевали. Я увидела, как над ними сдвинулся блок.

– Там! – крикнула я.

Дамиан уже двигался.

Он не бежал как человек. Он рванулся вперед слишком быстро, почти смазанно, а золотой свет вокруг его руки ударил в воздух. Блок замер на мгновение, но не остановился. Слишком тяжелый.

Я оглянулась, схватила брошенный крюк с веревкой и кинула ближайшему стражнику.

– Тяни лестницу в сторону! Не людей, лестницу!

Стражник не сразу понял.

– Тяни! – рявкнула я так, что сама себя не узнала.

Он зацепил крюком край лестницы. Еще один подбежал на помощь. Лестница с рабочими дернулась вбок ровно в тот момент, когда каменный блок сорвался вниз.

Удар.

Пыль.

Крики.

Меня отшвырнуло волной воздуха. Я упала на колени, больно ударилась ладонями о камень, но сразу подняла голову.

Рабочие были живы.

Один лежал на земле, второй кашлял, но оба шевелились. Стражники оттаскивали их к стене.

Дамиан стоял между разломом и людьми. Золотые линии на его коже разгорелись ярче, из пальцев сорвалось пламя. Не обычное. Почти белое в сердцевине, с синим краем. Оно ударило по теневой твари, которая уже прорвалась через первый контур, и та рассыпалась черным пеплом.

Остальные отступили к щели.

Маги наконец замкнули полукруглый щит. Не красиво, не идеально, но правильно. Давление ушло в землю, а не в арку. Разлом дернулся, сжался и захлопнулся с таким звуком, будто кто-то резко закрыл огромную каменную дверь.

На дворе осталось только дыхание людей, пыль и потрескивание защитных линий.

Я сидела на коленях посреди всего этого и понимала, что платье испачкано, ладони содраны, а Миретта, если увидит, точно выполнит обещание насчет кровати.

Дамиан подошел ко мне.

Медленно.

Теперь уже без огня в руках, но с золотом в глазах.

Он остановился рядом, протянул руку.

Я посмотрела на нее.

Вчера эта рука сделала меня женой. Сегодня той же рукой он удерживал камень, чтобы два человека не умерли.

Я приняла помощь.

Он поднял меня легко, но не отпустил сразу.

– Вы ранены?

– Гордость сильнее ладоней.

– Это не ответ.

– Ладони. Колени. Ничего смертельного.

Он взглянул на мои руки, и его лицо стало совсем нехорошим.

– Я велел не приближаться к синему огню.

– Я не приближалась к огню. Я бросала камни в ваших магов.

Где-то сбоку Ильсан коротко рассмеялся и тут же сделал вид, что кашляет.

Дамиан даже не посмотрел на него.

– Вы понимаете, что могли погибнуть?

– Понимаю. А те двое точно бы погибли, если бы мы спорили дольше.

Он молчал.

Рабочих уже уводили к лекарям. Один из них, хромая, обернулся ко мне и неловко поклонился. Не придворно. Просто по-человечески. Второй, совсем молодой, тоже попытался, но его удержали стражи.

Я вдруг почувствовала, что у меня дрожат руки.

Не от страха во время опасности. После. Так всегда бывает: пока действуешь, тело слушается, а потом предъявляет счет.

Дамиан заметил и снял с меня шаль, чтобы стряхнуть пыль. Сделал это спокойно, без лишнего внимания, но вокруг все равно смотрели.

– Хватит, – сказала я тихо. – Я могу сама.

– Можете. Но сейчас будете стоять спокойно.

– Это приказ?

– Это попытка не дать вам упасть на глазах у всего двора.

Я хотела ответить резко, но сил не хватило. К тому же он снова был прав, что бесило сильнее всего.

Ильсан подошел с докладом:

– Разлом закрыт. Двое рабочих ранены, оба живы. Арка повреждена, но основной пролет удержали. Маг Риан просит передать, что леди была права насчет полукруга.

– Он сам не мог подойти и сказать? – спросила я.

Ильсан посмотрел куда-то за мое плечо.

– Сейчас он занят тем, что переосмысливает отношение к камням, брошенным в его сторону.

Дамиан, кажется, выдохнул чуть резче обычного. Почти смех, но не совсем.

Потом его лицо снова стало серьезным.

– Леди Рагнарис возвращается в башню. Миретту к ней сразу. Капитану – список всех, кто работал у северной стены последние семь дней. Магов второго контура ко мне через час. И найдите мастера, который решил, что трещина у арки косметическая.

Ильсан поклонился.

– Будет сделано.

Дамиан повернулся ко мне.

– Идем.

– Я хочу посмотреть трещину ближе.

– Нет.

– Лорд Рагнарис...

– Нет, – повторил он. – Вы уже увидели достаточно, чтобы спасти двоих людей и почти упасть от истощения. Остальное посмотрят мои мастера.

– Те самые, которые уже посмотрели?

Его взгляд стал острым.

Я не отступила.

Потому что вопрос был не о моем упрямстве. Если повреждение стены связано с тем, что я слышала в башне, с разломами и защитой, ждать нельзя.

Дамиан понял это. Я увидела по его лицу.

– Хорошо, – сказал он. – Один взгляд. Отсюда.

Он подвел меня к безопасному расстоянию, откуда была видна северная арка. Теперь, когда пыль осела, трещина открылась полностью. Она шла не просто по камню. Она пересекала тонкую синюю линию защитного контура, а в месте пересечения темнел тот же знак: спираль с чертой.

У меня пересохло во рту.

– Видите? – спросила я.

Дамиан посмотрел туда, куда я указала.

Золотой свет в его глазах стал холоднее.

– Да.

– Это тот же знак, что на стене в моей комнате. И на проверке яда.

– Я вижу.

– Значит, это не отдельные попытки убить невест. Кто-то бьет по вашей печати, по стенам и по договору одной системой.

Он медленно повернулся ко мне.

Теперь вокруг нас было много людей, но в этот момент разговор стал почти личным. Не нежным. Не близким. Просто слишком важным, чтобы быть придворным.

– Кто научил дочь Асталь читать камень лучше моих мастеров?

Вопрос был тихим.

Опасным.

И в нем больше не было только подозрения. Там появилось другое – потребность понять, кого именно принесла ему чужая ошибка.

Я посмотрела на трещину, на знак, на людей, которых только что успели вытащить из-под обвала.

Потом на Дамиана.

– Тот, кто однажды уже стоял под падающей стеной, ваша светлость.

И впервые с момента нашей встречи он не стал требовать продолжения.

Он просто понял, что ответ, каким бы неполным ни был, стоил мне правды.