Текст книги "Я – Товарищ Сталин 13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

7 февраля 1938 года. Аддис-Абеба.

Ночь выдалась холодной для этих широт. Ветер с плато приносил сухую пыль, которая скрипела на зубах и оседала на всём, куда долетала. Марко сидел в старом «Фиате» с потушенными фарами, припаркованном в узком проезде между двумя глухими заборами, в сорока метрах от дома Фатимы бинт Саид. Машина стояла носом к улице.

Уже больше двух недель он приходил сюда почти каждую ночь. Иногда менял позицию – то выбирал переулок слева, то останавливался недалеко от старого эвкалипта на противоположной стороне. Иногда сидел в другом автомобиле. За эти три недели ночные посетители появлялись только дважды: велосипедист в капюшоне и пожилой мужчина с палкой, который ушёл через двадцать минут. Ни машины, ни лошадей, ни носильщиков. В доме была только тишина и редкий свет керосиновой лампы за занавеской.

Марко уже почти убедил себя, что ошибся в первоначальной оценке. Может, Ахмед действительно переключился на торговлю попонами и кожей. Может, верхушка решила заморозить всю операцию после провала на дороге к Ауасе. Может, разведка просто зря тратит время.

А потом, в двадцать три сорок семь, послышался звук мотора.

Сначала далёкий, приглушённый, потом – ближе. Марко медленно опустил стекло на два пальца. Звук шёл с юго-запада, со стороны, где кончались каменные дома и начинались глинобитные постройки. Машина двигалась медленно, без фар. Привычные к темноте глаза позволяли различить силуэт: автомобиль был похож на длинный «Фиат-522», чёрный, с высоким багажником и запасным колесом на крыше.

Автомобиль остановился у дома Ахмеда. Дверца со стороны водителя открылась. Из машины вышел мужчина в длинном пальто и феске. Постучал в дверь. Дверь открылась быстро.

Марко взял рацию, лежавшую на пассажирском сиденье.

– Луиджи, – произнёс он тихо, – приехал «Фиат-522». Номер не видно. Объект только что зашёл внутрь. Готовься.

Голос капрала ответил почти сразу, тоже шёпотом:

– Понял. Стою на углу возле бывшей кофейни Гиргиса. Двигатель прогрет. Жду команды.

Марко смотрел, как из дома вышли трое. Сначала Ахмед – в тёмной накидке поверх галабеи. За ним двое мужчин, оба высокие: один нёс большой свёрток, завёрнутый в грубую мешковину, второй – два продолговатых ящика, похожих на патронные или для инструментов. Всё происходило молча. Свёрток и ящики аккуратно уложили в багажник. Потом из дома вышел ещё один человек – видимо, тот, кто приехал на машине. Он закрыл багажник, сел за руль. Ахмед и двое помощников вернулись внутрь. Дверь закрылась.

Мотор завёлся. Машина плавно тронулась, по-прежнему без фар, и поехала на север, в сторону выезда из города.

Марко нажал кнопку рации.

– Луиджи. Машина пошла на север. Багажник загружен. Езжай за ним. Держи дистанцию не меньше двухсот метров, насколько возможно. Не свети фарами, пока не выедете за черту города. Я остаюсь здесь.

– Принял. Выезжаю.

Марко видел, как через минуту из-за угла вынырнул их второй автомобиль – серый «Балилла» с затемнёнными стёклами. Луиджи вёл аккуратно, без рывков. Через несколько секунд обе машины скрылись за поворотом.

Марко остался один. Он не стал заводить мотор. Просто сидел, глядя на тёмные окна дома Ахмеда. Свет внутри не зажёгся. Значит, никто не собирался выходить в ближайшее время.

Улица оставалась пустой.

Вскоре рация ожила.

– Марко, это Луиджи. Мы выехали за город. Сейчас едем по старой дороге на Дебре-Зейт. Скорость невысокая, около тридцати пяти – сорока километров в час. Дорога плохая, ящики в багажнике, видимо, тяжёлые – его сильно мотает на колдобинах.

– Далеко от тебя?

– Примерно двести пятьдесят – триста метров. Иногда теряю из виду на поворотах, но потом снова вижу силуэт.

– Продолжай. Не приближайся. Куда бы они ни ехали – главное узнать место.

– Понял.

Марко откинулся на спинку сиденья. В салоне стало совсем холодно. Он достал из кармана плаща фляжку с кофе – уже давно остывшим – и сделал два глотка.

Луиджи вёл машину осторожно. Дорога на Дебре-Зейт была итальянской, но за пару лет её сильно разбили караваны и дожди. Многочисленные выбоины, камни, колеи от телег. Водитель впереди явно знал дорогу – объезжал самые опасные места, иногда почти останавливался перед особенно глубокими ямами.

Через двадцать пять минут впереди показались редкие огоньки – несколько костров у обочины. Караванщики ночевали. Чёрный «Фиат» сбавил ход, проехал мимо, не останавливаясь. Луиджи тоже снизил скорость, пропустил между ними два грузовых мула, потом снова прибавил.

Проехали ещё несколько километров. Дорога стала уже. Начались заросли акаций по обе стороны. Местами колея раздваивалась: одна шла прямо на северо-восток, другая сворачивала левее, к старым итальянским складам.

Чёрный автомобиль повернул налево.

Луиджи выждал почти минуту, потом тоже свернул. Теперь дистанция увеличилась до четырёхсот метров – риск потерять цель рос с каждой минутой, но приближаться было нельзя.

Дорога стала совсем разбитой. Машина впереди сильно раскачивалась. Через семь минут впереди показался силуэт большого строения. Длинный сарай из необожжённого кирпича, крытый ржавой жестью. Рядом стояли несколько пристроек поменьше. Когда-то здесь был итальянский тыловой склад боеприпасов и горючего, потом его бросили, потом кто-то использовал под зерно, потом опять забросили. Сейчас ворота были открыты.

Чёрный автомобиль заехал внутрь. Фары наконец включили – они коротко мигнули и тут же погасли. Двое мужчин вышли, открыли багажник. Началась разгрузка.

Луиджи остановился в трёхстах метрах, заглушил мотор, вылез из машины и пошёл пешком вдоль обочины, стараясь держаться рядом с акациями. Дойдя до места, где дорога делала небольшой изгиб, он присел за невысоким термитником и стал смотреть.

Разгрузка шла быстро. Свёрток унесли внутрь. Потом два ящика. Потом ещё два – видимо, их достали из-под брезента на заднем сиденье. Работали четверо: водитель и трое, которые вышли из сарая встречать. Через несколько минут багажник закрыли. Водитель сел за руль. Машина выехала из ворот, развернулась и поехала обратно в сторону Аддис-Абебы – уже с включёнными фарами, но очень тусклыми, почти незаметными.

Луиджи ждал, пока звук мотора не стих полностью. Только после этого он подошёл ближе.

Ворота сарая остались приоткрытыми. Внутри горел один фонарь «летучая мышь», поставленный на ящик. Виднелись силуэты нескольких человек – они переносили ящики в дальний угол. Один из них остался стоять у входа, видимо, на страже.

Луиджи не стал рисковать. Он тихо вернулся к машине.

В два часа ночи он уже докладывал Марко по рации.

– Склад старый, примерно в двадцати восьми километрах от города по дороге на Дебре-Зейт, потом налево. Бывший итальянский тыловой пункт. Разгрузили пять-шесть мест груза. После этого машина уехала обратно в город. Внутри остались люди – минимум четверо.

Марко молчал несколько секунд.

– Ты уверен, что это именно тот «Фиат»?

– Да.

– Хорошо. Возвращайся. Я останусь здесь до рассвета.

– Понял. Буду через сорок минут.

Марко положил рацию на сиденье. Посмотрел на дом Ахмеда. Окна были по-прежнему тёмные.

Он достал из бардачка блокнот и записал время, направление, количество ящиков, примерный вес, тип строения. Потом добавил коротко: «Похоже, началось».

Рассвет пришёл около шести утра. Небо посветлело сначала серым, потом розовым. На улице появились первые люди – женщины с кувшинами, мальчишки-продавцы воды.

В семь тридцать дверь дома Ахмеда открылась. Ахмед вышел в белой галабее, с небольшой сумкой через плечо. Огляделся, запер дверь на ключ, пошёл в сторону Меркато обычным неспешным шагом.

Марко смотрел ему вслед.

Он не стал выходить из машины. Просто сидел и ждал, пока фигура Ахмеда не скроется за поворотом. Потом завёл мотор и медленно поехал в сторону штаба. Впереди был долгий день.

И теперь уже точно было ясно: ожидание закончилось.

* * *

8 февраля 1938 года. Аддис-Абеба. Вечер.

Солнце уже скрылось за плато, оставив небо тёмно-синим с последними оранжевыми полосами на западе. Уличные фонари ещё не зажглись, только в окнах Меркато начинал появляться жёлтый свет керосиновых ламп. Марко сидел в кабинете, когда в дверь постучали два раза.

Вошёл Луиджи. Без головного убора, в обычной европейской куртке цвета хаки и брюках, волосы влажные после того, как он умылся холодной водой в казарме. На рукаве куртки ещё виднелась пыль с улицы.

– Только что от Ахмеда вышел один человек. Знакомый абиссинец, лет двадцати пяти – двадцати семи. Пробыл внутри почти час.

Марко отложил карандаш, которым водил по карте.

– Кто такой?

– Тахо. Сын владельца забегаловки «Золотой лев», той, что на углу у старой мечети Арсы. Я его часто там видел – помогает отцу: носит подносы, считает деньги, иногда стоит за стойкой по вечерам.

Марко записал имя на полях блокнота, рядом с сегодняшней датой.

– Давно ты его в лицо знаешь?

– Месяцев восемь-десять точно. Обычный парень из местных. Громко разговаривает, любит рассказывать анекдоты про наших офицеров, когда думает, что рядом никого из итальянцев нет. Ничем особенным не выделяется.

– Сегодня было что-нибудь необычное?

Луиджи пожал плечами.

– Нет. Вышел спокойно, поправил накидку, пошёл в сторону рынка обычным шагом. Даже остановился, купил лепёшку у мальчишки-продавца. Всё как всегда.

Марко посмотрел на часы – без четверти семь вечера.

– За ним тоже придётся присмотреть. Но не сейчас. Позже решим.

Луиджи кивнул.

– Что мне делать сегодня?

– Будь на связи. Я поеду смотреть за домом. Если что-то изменится в течение вечера или ночи – сразу ко мне на точку. И смотри, чтобы рация работала исправно.

– Понял.

Марко допил остывший кофе, надел тёмный плащ поверх пиджака, проверил, на месте ли запасная обойма, и вышел.

На улице уже было прохладно. Ветер с плато нёс сухую пыль. Марко сел в серый «Балилла», завёл мотор и поехал на всякий случай окружным путём, объезжая главные улицы. Он сменил позицию дважды за вечер: сначала припарковался за углом бывшей пекарни, потом проехал в узкий проход между двумя складами, откуда хорошо просматривались и входная дверь дома Фатимы бинт Саид, и оба окна второго этажа.

Около восьми в окне Ахмеда зажёгся свет керосиновой лампы. Марко ждал. Прошёл час. Полтора. Никто не приходил. Не было ни велосипедистов, ни пеших, ни машин. Свет в окне горел постоянно, иногда мелькала тень – видимо, Ахмед ходил по комнате, занимался своими делами.

В половине одиннадцатого лампа погасла.

После этого наступила полная тишина. Только ветер гонял по переулку сухие листья да где-то вдалеке, у северной окраины, лаяла собака. Марко просидел до четырёх утра, не сводя глаз с тёмных окон. Ничего. Ни звука колёс, ни шагов, ни стука в дверь – в эту ночь никто не пришёл.

Когда небо на востоке начало сереть, он наконец завёл мотор, медленно выехал на улицу и поехал в сторону штаба.

9 февраля 1938 года. Утро.

Генерал Витторио ди Санголетто принял его в кабинете в половине восьмого. На столе уже лежала свежая сводка, рядом – чашка с недопитым чаем и раскрытая пачка «Macedonia».

Марко доложил коротко и по делу. Рассказал про ночной выезд 7 февраля, чёрный «Фиат-522», пять-шесть мест груза, старый склад в двадцати восьми километрах по дороге на Дебре-Зейт. Потом про ночь 8 февраля: полная тишина, ни одного посетителя, свет погас в половине одиннадцатого, до рассвета ничего не произошло.

Генерал слушал, глядя куда-то поверх головы Марко. Когда тот закончил, Витторио долго молчал, постукивая указательным пальцем по краю стола.

– Заброшенный склад… – произнёс он наконец. – Именно там, где его проще всего заметить. Двадцать восемь километров от города. Дорога известная. Мимо неё почти каждый день идут караваны. Наши патрули тоже проезжают не реже двух раз в неделю.

Марко кивнул.

– Да. Место слишком открытое.

– Именно. Если бы я прятал оружие или взрывчатку, я бы выбрал пещеру в горах вокруг Мензеша. Или хотя бы густые заросли по реке Аваш, где можно поставить несколько грузовиков и не бояться случайных глаз. А тут – бывший итальянский тыловой пункт. Его знают все. Даже дети в окрестных деревнях.

Генерал встал, подошёл к карте на стене. Провёл пальцем по дороге на Дебре-Зейт, остановился примерно в нужном месте.

– Либо они настолько уверены в своей невидимости, что это уже граничит с наглостью. Либо…

Он не договорил. Повернулся к Марко.

– Либо это именно то, что они хотят, чтобы мы увидели.

Марко молчал, ожидая продолжения.

– Представь две ситуации, – продолжил генерал. – Первая: Ахмед и его люди действительно перевозят что-то важное – оружие, деньги, документы, людей – и склад служит временным пунктом. Вторая: они хотят, чтобы мы именно так и подумали. Чтобы мы сосредоточили внимание на этом сарае, поставили туда наблюдение, начали копать вокруг него. А настоящая работа идёт в другом месте.

– Обманный ход?

– Ничего необычного. Иногда достаточно просто заставить противника смотреть не туда. Ты же сам говорил, что последние недели Ахмед вёл себя как обычный торговец попонами. Ни слова о старом. А потом вдруг – раз, и машина с ящиками. Слишком демонстративно.

Марко провёл ладонью по подбородку.

– Мы можем проверить склад сегодня ночью. Посмотреть, что там осталось.

– Можем. Но если там действительно что-то лежит – они будут ждать, что мы придём. Если ничего нет – мы потратим силы и время, а они в это время сделают следующий шаг.

Генерал вернулся за стол, сел.

– Сколько человек ты можешь выделить на наблюдение за домом?

– Троих. Я, Луиджи и капрал Бьянки. Если больше – начнём привлекать внимание, в штабе тоже могут быть ненужные уши и глаза.

– Этого мало. Нужно хотя бы пятеро. И ещё двое на машину, которая приезжала. Номер ты не видел?

– В темноте и без фар – нет.

– Значит, придётся искать по приметам. Длинный «Фиат-522», чёрный, высокий багажник, запасное колесо на крыше. Таких в городе не так много. Пусть кто-нибудь из наших людей на рынке поговорит с механиками, с мойщиками машин, с продавцами бензина. Тихо, без давления.

Марко записал.

– А Тахо? Сын хозяина «Золотого льва»?

Витторио чуть прищурился.

– Пока только наблюдать. Не трогать. Если он ходит к Ахмеду регулярно – значит, связной. Если пришёл разово – может быть и случайность. Но я бы на твоём месте поставил кого-нибудь в самой забегаловке. Пусть сидит там два-три вечера, пьёт кофе, слушает разговоры. Иногда самое полезное – это то, что говорят за соседним столиком.

– Сделаем.

Генерал помолчал несколько секунд.

– Знаешь, Марко… мне всё время кажется, что мы видим только ту часть картины, которую нам показывают. Как будто кто-то очень аккуратно подсовывает нам кусочки. Сначала караван на Ауасу, потом тишина, потом попоны, потом вдруг машина с ящиками. Слишком последовательно.

– Вы думаете, нас водят за нос?

– Я думаю, что кто-то наверху очень не хочет, чтобы мы добрались до главного. И делает всё, чтобы мы увязли в этих промежуточных звеньях.

Он встал, подошёл к окну, посмотрел на двор.

– Продолжай следить за домом. Но не только за домом. Следи за самим Ахмедом на рынке. К кому подходит, с кем говорит дольше обычного, у кого покупает, кому продаёт. И особенно – кто покупает у него эти пресловутые попоны. Если вдруг появится человек, который возьмёт сразу много и заплатит сразу – это может быть тот, кого мы ждём.

Марко кивнул.

– Ясно.

– И ещё одно. Если в ближайшие дни снова появится ночной транспорт и Ахмед поедет с ними – не гонись сразу. Пусть Луиджи или Бьянки едут следом, а ты остаёшься. Мы не должны терять наблюдение за домом, если Ахмед его покинет. Возможно, помимо него там остаётся кто-то другой, кто не менее, а может и более важен во всех этих тайных операциях.

– Принято.

Генерал вернулся к столу, взял сигарету, но зажигать не стал.

– Иди отдыхай. Ты не спал толком уже третьи сутки. Если что-то случится днём – тебя разбудят.

Марко встал.

– Спасибо, генерал.

Он вышел в коридор, чувствуя, как тело тяжелеет от недосыпа. Но спать он собирался не больше четырёх часов. Он знал, что если он расслабиться, то может упустить что-то важное.

На улице уже припекало. Пыль висела в воздухе. Где-то на Меркато кричали продавцы, зазывая покупателей. Обычная жизнь огромного города продолжалась, как будто ничего не происходило.

Глава 18

12 февраля 1938 года, Бруклин.

Почтовый ящик хлопнул в 7:38 утра.

Джейкоб стоял у кухонного стола, держа в руках только что закипевший чайник. В ящике лежал кремовый конверт – плотный, без единой надписи.

Он вернулся на кухню, сел и вскрыл его перочинным ножом. Внутри лежал один лист и бланк бронирования отеля.

Мистер Миллер, 13 февраля прибыть в Филадельфию. Объект: мужчина 46–49 лет, рост около 6 футов, крепкое телосложение, коротко стриженные седеющие волосы, чисто выбритое лицо. Одежда: тёмно-серое пальто с каракулевым воротником, чёрная шляпа-федора с узкой лентой, чёрные перчатки из тонкой кожи. Место начала наблюдения: отель «Bellevue-Stratford», Walnut Street, 200 South Broad Street. Объект проживает в отеле с 11 февраля. 14 февраля с 8:30 утра объект будет выходить из главного входа отеля на Broad Street – именно там вы начинаете работу. Дальнейшие перемещения фиксируйте по факту. Задача: вести съёмку весь день 14 февраля с 8:30 до 21:00. Зафиксировать всех, с кем объект будет разговаривать дольше трёх минут. Чёткие кадры лиц обязательны. Отель «Bellevue-Stratford» забронирован на ваше имя на три ночи: 13, 14 и 15 февраля. Негативы в плотном конверте без пометок передать 17 февраля в 15:00 на пешеходной части Бруклинского моста (со стороны Бруклина). Человек сам к вам подойдёт. Оплата – 300 долларов наличными. Уничтожьте письмо после прочтения.

Две знакомые перечёркнутые линии внизу.

Джейкоб прочитал дважды, сжёг лист над раковиной, пепел смыл водой. Бланк бронирования убрал в портфель.

В 11:55 он купил билет в кассе на станции «Flatbush Avenue»: туда – 13 февраля, 13:05 с Пенсильвания-Стейшн, прибытие Филадельфия 15:12; обратно – 15 февраля, 19:40 из Филадельфии, прибытие Нью-Йорк 21:47.

13 февраля 1938 года.

Будильник зазвонил в 10:10. Джейкоб умылся, побрился, надел тёмно-серый костюм, серое пальто, серую шляпу. В портфель положил «Лейку» с плёнкой, четыре запасные кассеты, чистящий набор, записную книжку, две пачки «Camel», спички, складной нож и газету.

На «Church Avenue» он пришёл в 11:42. Поезд до Манхэттена был почти пустым – середина дня, большинство уже на работе.

Пенсильвания-Стейшн встретил гулом голосов. Джейкоб купил в киоске «Philadelphia Inquirer», кофе в бумажном стаканчике. На платформу он прошёл за тридцать восемь минут до отправления.

На перроне стоял длинный тёмно-зелёный поезд с золотыми буквами вдоль борта. Джейкоб занял место в пятом вагоне у окна. Напротив сидел мужчина лет сорока в коричневом костюме, читавший толстый отчёт в кожаной папке. Рядом расположилась пожилая женщина с вязаной сумкой и маленьким ребёнком на коленях.

Поезд тронулся ровно в 13:05. Сначала за окном потянулись пакгаузы, эстакады, нефтехранилища Нью-Джерси. Потом начались болотистые пустоши, редкие деревья в инее, маленькие фермы с белыми домиками и красными амбарами. Время от времени мелькали станции: Newark, Elizabeth, Trenton – короткие остановки, на которых несколько человек выходили и входили.

Джейкоб сидел, опираясь локтем на подоконник, смотрел, как пейзаж медленно меняется. Вагон мягко покачивался. Он закурил сигарету, приоткрыв окно на пару сантиметров, выпустил дым в щель. Рядом ребёнок тихо спрашивал бабушку, далеко ли ещё до Филадельфии. Мужчина напротив перевернул страницу, не поднимая глаз.

В 14:40 открыли вагон-ресторан. Джейкоб прошёл туда, заказал сэндвич с ростбифом, картофель фри и кофе. Ел медленно, глядя в окно. За стеклом уже пошли пригороды: аккуратные домики, кирпичные заводы, линии электропередач.

В 15:12 состав плавно остановился у Broad Street Station. Джейкоб вышел одним из последних.

От вокзала до «Bellevue-Stratford» он решил идти пешком. Это занимало двадцать пять минут ходьбы по широким улицам центра. Город казался больше Бруклина, но спокойнее Манхэттена: высокие здания чередовались с рядами трёхэтажных кирпичных домов, витрины магазинов были ярко освещены, на тротуарах много хорошо одетых людей.

Он прошёл по Market Street до 13-й, потом повернул на Walnut. По дороге зашёл в небольшую табачную лавку, купил ещё одну пачку «Camel» и коробку спичек. Затем заглянул в книжный магазин на Chestnut – пролистал новый детектив Эрла Стэнли Гарднера, но не купил.

В отель вошёл в 16:05. Портье вручил ключ от номера 722. Номер смотрел на юг, на Broad Street. В номере была большая кровать, письменный стол, два кресла, тяжёлые портьеры цвета тёмного бордо.

Джейкоб распаковал портфель, умылся, переоделся в свежую рубашку и вышел на улицу прогуляться.

Он прошёл по Broad Street до City Hall, обошёл площадь вокруг огромного здания с часами и статуей Уильяма Пенна на вершине. Потом спустился к Independence Hall – постоял у чугунной ограды, посмотрел на старый кирпичный фасад. Внутри было закрыто, но через окна виднелся зал, где подписывали Декларацию.

Затем он пошёл вдоль Walnut до Rittenhouse Square. Площадь была почти пустой из-за прохладной погоды. Несколько пожилых мужчин сидели на скамейках, читали газеты. Джейкоб обошёл площадь по кругу, сел на лавку на десять минут, закурил и просто смотрел, как солнце медленно опускается за крыши домов.

Вернулся в отель в 19:20. Поужинал в ресторане отеля, заказав бифштекс средней прожарки, печёный картофель, стакан воды. Потом поднялся в номер, принял душ, лёг на кровать и пролежал до одиннадцати вечера, слушая шум города за окном.

14 февраля 1938 года, Филадельфия.

Джейкоб проснулся в 7:08. За окном ещё было темно-серое утро, фонари на Broad Street горели тускло. Он умылся ледяной водой из крана, побрился медленно, стараясь не порезаться, надел вчерашний тёмно-серый костюм, свежую белую рубашку, галстук цвета тёмного бордо. «Лейку» повесил на шею под пальто на коротком ремешке, чтобы можно было быстро достать.

В 8:02 он уже стоял на противоположной стороне улицы от главного входа «Bellevue-Stratford», у витрины ювелирного магазина «Bailey, Banks Biddle». В руках была газета «Evening Bulletin», шляпа чуть сдвинута, чтобы козырёк закрывал верхнюю часть лица.

В 8:36 из вращающихся дверей отеля вышел объект. Тёмно-серое пальто с каракулевым воротником расстёгнуто, чёрная федора на голове, чёрные перчатки. Он прошёл десять шагов до угла Walnut и Broad, где у обочины ждал чёрный «Buick» 1937 года с хромированными молдингами. Водитель – молодой мужчина в серой фуражке – открыл заднюю правую дверь.

Джейкоб успел поймать такси через полторы минуты – жёлтый «Checker» с шашечками на крыше. Протянул водителю купюру и сказал:

– За чёрным «Бьюиком» впереди. Не приближайтесь ближе пятидесяти ярдов.

Поездка заняла двадцать шесть минут. Машина ехала по Broad Street на север, потом плавно свернула на Girard Avenue. Остановилась у величественного здания Girard Trust Company из белого камня, с шестью массивными колоннами и бронзовыми дверьми.

Объект вышел в 9:02. Джейкоб отпустил такси за квартал, прошёл пешком, занял позицию у газетного киоска напротив входа.

В 10:09 объект появился на ступенях в компании худощавого мужчины примерно пятидесяти лет. Тот был в коричневом пальто средней длины, в круглых очках без оправы, с тонкими седыми усами. Они спустились на три ступени, остановились. Мужчина в очках что-то коротко сказал, указав ладонью в сторону центра города. Объект кивнул два раза, потом они пожали руки.

Джейкоб сделал пять кадров:

Общий план, оба в полный рост на ступенях.Лицо мужчины в очках крупно, когда он повернулся в профиль.Рукопожатие.Объект смотрит вслед уходящему собеседнику.Контрольный – мужчина в очках уходит в сторону Girard Avenue.

Расстояние – около тридцати ярдов, свет мягкий, утренний, без резких теней.

Объект вернулся в центр на том же «Buick». Вышел у отдельного входа ресторана «The Bellevue» (тот же комплекс, что и отель, но с дверью на Broad Street). Джейкоб вошёл следом через семь минут, заказал чёрный кофе у стойки и сел за высокий столик у колонны – оттуда открывался вид на весь зал и на лестницу, ведущую в отдельные кабинеты на втором этаже.

В 11:04 к столику объекта (он сидел у окна, спиной к залу) подошёл полный мужчина лет пятидесяти пяти – шестидесяти. Светло-серый костюм-тройка, золотая цепочка от карманных часов через жилет, седые волосы зачёсаны назад, лицо круглое, красноватое. В руках небольшой кожаный портфель.

Они поздоровались коротким кивком, без рукопожатия. Полный мужчина сел напротив, сразу заказал кофе и яблочный пирог. Разговор шёл тихо, почти шёпотом. В 11:12 полный мужчина достал из портфеля небольшую и тонкую серую книгу и положил её на стол между ними. Объект открыл книгу, быстро пролистал первые три страницы, кивнул. Потом книга перекочевала к нему во внутренний карман пиджака.

Джейкоб сделал восемь кадров из-под стола и с коленей: 1–2. Приход полного мужчины, момент приветствия. 3. Книга лежит на столе, объект наклоняется. 4. Крупный план рук – книга уже наполовину скрыта в кармане объекта. 5. Полный мужчина что-то записывает в маленьком блокноте. 6. Рукопожатие на прощание – крепкое, с лёгким наклоном вперёд. 7–8. Полный мужчина уходит к выходу, объект остаётся сидеть.

Встреча закончилась в 11:27. Объект допил кофе, расплатился и вышел.

После короткого ланча в кафе на Chestnut (Джейкоб наблюдал через витрину с другой стороны улицы) объект снова сел в «Buick». Доехали до здания Pennsylvania Company for Insurances on Lives and Granting Annuities – это было массивное, серое здание с колоннами и бронзовыми львами у входа.

Объект пробыл внутри тридцать восемь минут. Вышел в 13:25 в компании женщины лет тридцати восьми – сорока. Тёмно-синее пальто с меховым воротником, маленькая шляпка с вуалью, чёрная сумочка через плечо. Они прошли вместе до угла, где ждало жёлтое такси. Женщина села на заднее сиденье, объект придержал дверь. Она сказала ему что-то короткое через открытое окно – Джейкоб не расслышал, но увидел лёгкий кивок и улыбку.

Кадры:

Женщина в полный рост рядом с объектом.Её профиль крупно (вуаль поднята, лицо видно хорошо).Момент, когда она садится в такси.Объект закрывает дверь, такси отъезжает.

После двухчасового перерыва (объект сидел в кафе и читал газету) «Buick» привёз его к клубу «The Union League» с тёмно-зелёной маркизой, бронзовыми перилами и строгим фасадом.

Объект вошёл в 16:48. Вышел в 17:18 уже в компании двух мужчин. Первый – лет тридцати пяти, высокий, в двубортном сером пальто, тонкие усики, волосы зачёсаны назад с пробором слева. Второй – пожилой, лет шестидесяти пяти, с тростью чёрного дерева, в шляпе, тёмно-зелёное пальто, белый шарф.

Они стояли на верхней площадке лестницы несколько минут. Пожилой мужчина закурил сигару, молодой достал портсигар и предложил объекту – тот отказался. Пожилой что-то сказал, указав тростью в сторону центра. Объект кивнул, молодой улыбнулся.

Джейкоб сделал одиннадцать кадров с расстояния тридцати пяти ярдов: 1–4. Общий план троих на ступенях. 5–7. Крупно лицо пожилого с сигарой. 8–9. Молодой мужчина в профиль и анфас. 10. Объект слушает пожилого, слегка наклонив голову. 11. Все трое прощаются, пожилой пожимает руку объекту.

Последняя встреча дня – маленький бар на 13-й улице, между Chestnut и Market. Матовые стёкла, медная ручка на двери, вывеска «The Keystone» над входом.

Джейкоб зашёл через пару минут после объекта, заказал виски со льдом и сел за столик в самом дальнем углу, частично скрытый колонной.

Объект сидел за столиком у стены с мужчиной примерно своего возраста. Собеседник был крепкий, лысеющий, в тёмно-коричневом костюме, с красным галстуком и золотыми запонками. На столе лежала открытая папка с несколькими листами, рядом два стакана виски и пепельница.

Они говорили очень тихо. В какой-то момент мужчина в коричневом костюме достал из внутреннего кармана конверт, положил его поверх папки. Объект кивнул, придвинул конверт к себе.

Джейкоб сделал шесть кадров:

Общий план столика. 2–3. Конверт лежит на папке.Рука объекта берёт конверт.Лицо мужчины в коричневом костюме крупно.Оба смотрят в папку, наклонившись над столом.

В 20:48 объект поднялся, пожал руку собеседнику, надел пальто и шляпу и вышел.

Он вернулся в отель пешком в 21:01.

Джейкоб выждал, поднялся в номер и до двух часов ночи проявлял, сушил и обрезал негативы. Все кадры получились чёткими, с хорошим контрастом и читаемыми лицами. Он сложил их в плотный конверт, написал карандашом «14.02» и лёг спать под шум редких машин на Broad Street.

15 февраля 1938 года.

Утро прошло спокойно. Джейкоб позавтракал в ресторане отеля, упаковал вещи, отдохнул и в 15:40 вышел на улицу.

Прошёл по Walnut до 15-й, зашёл в кондитерскую, купил коробку шоколадных конфет «Whitman’s Sampler».

На Broad Street Station пришёл в 18:55. Купил газету и бутерброд с индейкой.

Поезд отправился в 19:40. Джейкоб занял место у окна в шестом вагоне. Напротив всю дорогу дремал пожилой мужчина в клетчатом пальто, рядом молодая пара тихо разговаривала о планах на ближайшие выходные.

Состав шёл медленно, с остановками в Trenton и Newark. За окном быстро темнело. Джейкоб читал газету, потом просто смотрел в чёрное стекло, где отражались огоньки ламп вагона.

В Нью-Йорк прибыл в 21:47. Он спустился в подземку, доехал до Бруклина.

Домой пришёл в 22:39.

На кухне открыл бутылку «Ruppert’s» и налил в большую кружку. Включил радио – передавали Девятую симфонию Бетховена, последняя часть, хор уже вступил.

Он сел в кресло, вытянул ноги, пил пиво маленькими глотками и слушал, как мощные аккорды заполняют комнату. За окном шёл снег – крупные хлопья медленно падали и таяли на тёплом стекле.

Когда музыка затихла, Джейкоб допил пиво, вымыл кружку, погасил свет и лёг спать.

На тумбочке лежал конверт с негативами.

* * *

17 февраля 1938 года, Бруклин.

В половине третьего Джейкоб уже стоял на пешеходной части Бруклинского моста. Ветер с Ист-Ривер забирался под пальто. Он держал в правой руке плотный конверт без единой надписи, в левой – сложенную «New York World-Telegram».

Мимо проходили редкие прохожие: двое рабочих в промасленных куртках, молодая женщина с ребёнком на руках, пожилой мужчина, который вёл за руку мальчика лет восьми. В 15:02 к нему приблизился мужчина среднего роста в тёмно-коричневом пальто и коричневой шляпе с опущенными полями. Лицо обычное, ничем не примечательное – такие люди проходят мимо тебя тысячами каждый день и не оставляют следа в памяти. Он остановился в трёх шагах, достал из кармана пачку «Lucky Strike», медленно вытащил сигарету и прикурил от спички.