Текст книги "Сорок третий 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Через несколько минут он поднялся, забрал у убитых магазины, перевязочные пакеты, сухарную сумку и пару рационов. Потом поправил сумку с документами, проверил карту и пошёл дальше.

К утру гилларцы знали, что огромный лесной массив уже не просто укрывает беглеца. Внутри их поиска двигался человек, который резал связь, снимал секреты, ломал заслоны, уводил роты в сторону и оставлял штабам всё меньше понятных решений. Они стягивали новые части, поднимали новые машины, перекрывали новые дороги. Каждая такая мера делала операцию больше, тяжелее и медленнее.

Ардор шёл к границе медленно, экономя силы и выбирая участки, где лес скрывал движение лучше любой темноты. После лаборатории, блокпостов и ночных переходов тело уже не позволяло держать прежний темп: правое бедро тянуло после касательной раны, плечо ныло под повязкой, дыхание становилось коротким на подъёмах, а голод постепенно забирал точность движений. Оставались расчёт, терпение, лес, чужие ошибки и странная работа организма, который после Болотного Замка снова менялся без спроса. Этого могло не хватить, но пока хватало на следующий переход, следующий ручей и следующий тёмный участок между двумя постами.

А за лесом, если связь всё-таки донесла до Шардала хотя бы обрывки сведений, Ингро Талис уже наверняка встречал его, с другой стороны.

Глава 8

Граница оказалась непохожей на линию на карте, а просто длинной полосой широкой просеки, каменистых плешей, низких холмов контрольных датчиков.

Ардор вышел к ней на четвёртые сутки после побега из гилларской обсерватории. Точнее, сначала он вышел к последней гилларской линии поиска, переждал её под корнями старой ели, обошёл два секрета по заболоченной низине, снял наблюдателя у просеки, перерезал телефонный провод и почти час лежал в холодной воде у ручья, пока над ним проходил связной воздухолёт. Только после этого лес начал меняться.

Деревья стали ниже. Камня под ногами прибавилось. Почва суше держала след, но ветер гнал по склонам мелкий ледяной дождь, смывавший кровь с рукава и забивавший глаза. Впереди, за двумя рядами холмов, уже начиналась шардальская сторона. На карте, снятой с гилларского патруля, эта полоса выглядела почти пустой. В жизни она оказалась пересечённой местностью, где каждый удобный проход давно знали и свои, и чужие.

Ардор двигался медленно. После лаборатории, блокпостов, лесных ночей и нескольких стычек тело уже не держало прежний темп. Правое бедро тянуло после касательной раны, плечо ныло под повязкой, дыхание на подъёмах становилось коротким, а голод постепенно забирал точность движений. Усиленная регенерация помогала, но брала своё: всё, что заживало быстрее обычного, требовало воды, еды и покоя, которых рядом не имелось. Приходилось идти от укрытия к укрытию, останавливаться чаще, чем хотелось, и заставлять себя думать не о боли, а о следующем десятке метров.

Гилларцы к этому времени уже не просто искали его. Они гнали к границе всё, что могло двигаться: пехотные роты, егерские команды, жандармов, проводников, собак, лёгкие машины, воздухолёты наблюдения. Их поисковая операция стала огромной, тяжёлой и неповоротливой. Она месила дороги, просеки, забивала транспортом мосты и заставами, но в старом лесу слишком большие силы постоянно мешали сами себе. Приказ догнать Ардора сталкивался с мокрыми низинами, усталостью солдат, путаницей в приказах от разных штабов и простой невозможностью поставить человека за каждым деревом.

На последнем гилларском посту у ручья Ардор не стал принимать бой. Он оставил ложный след на камнях, заставил собаку уйти к старой повязке, а сам прошёл выше, по склону. Солдаты нашли кровь, подняли шум, дали зелёную ракету и начали смыкать поиск сильно в стороне. Через двадцать минут позади уже хлопали выстрелы по пустому бурелому, а Ардор лежал в зарослях можжевельника и смотрел на шардальский пограничный знак в низине.

Серый столб с гербом Шардала стоял на каменной площадке у старой дороги вмурованный в железную бочку. На нём висела табличка с предупреждением, а ниже шла тонкая линия сигнальной проволоки, уходившая к двум невысоким башенкам по краям просеки. Дальше начиналась территория королевства. Десять метров камня и мокрой травы отделяли его от земли, где гилларская армия уже не могла действовать открыто без войны.

Но Ардор не пошёл сразу.

Сначала он почти полчаса смотрел на дорогу, башенки, линию проволоки и склон за ними. Шардальский патруль должен был знать о нём. Талис не мог не поднять границу после пропажи, а Логрис лично объявил протокол «Пламя». При нормальном порядке его должны были ждать. Не с оркестром, конечно. С медицинской группой, егерями, запасной машиной и приказом не стрелять по человеку, идущему с гилларской стороны в состоянии куска мяса, но с нужным лицом.

Но на дороге было тихо.

Слишком тихо.

Ардор спустился не к самому знаку, а ниже, через каменный сброс, где вода за годы промыла узкий ход между плитами. Там он пересёк сигнальную проволоку не ногой, а снятым с мёртвого гилларца ремнём с металлической пряжкой, чтобы проверить реакцию. Проволока дрогнула, в левой башенке щёлкнул слабый звонок, но сирена не включилась. Значит, сигнал ушёл на пост тихо.

Необычно и непонятно хорошо или плохо.

Он поднялся на шардальскую сторону, удерживая карабин низко, стволом к земле, чтобы не выглядеть атакующим. На открытой площадке останавливаться не стал, дошёл до камня у дороги и только там поднял левую руку.

– Шардал! – сказал он достаточно громко. – Подполковник Ардор Таргор-Увир. Протокол «Пламя». Требую связи с Королевской Канцелярией.

Ответом стал выстрел.

Пуля ударила в камень у правого плеча. Не предупредительная в воздух, не в землю перед ногами. Работали по корпусу, просто стрелок взял чуть выше из-за дождя и расстояния.

Ардор ушёл вниз за камень и сразу перекатился к канаве. Второй выстрел прошёл там, где он только что стоял. Третий ударил по мокрой траве, выбив грязь рядом с локтем. Стреляли с правой башенки и из кустов у дороги. Минимум трое. Возможно, четверо.

Он не выстрелил в ответ.

Свои же. Или люди в шардальской форме. Разница имела значение, пока они не подошли слишком близко.

– Огонь прекратить! – крикнул кто-то с дороги. – Брось оружие и выйди на открытое место!

Голос молодой. Нервный. Приказ произнесён не так, как говорят с опознанным офицером, а как с целью, которую заранее разрешили убить при любом неверном движении.

Ардор посмотрел на склон, на кусты, на башенку. Карабин с полным магазином был готов к бою, полный подсумок гранат с врученными взрывателями гостеприимно открыт и настроение стало ровнее.

Он отполз по канаве на несколько метров, нашёл небольшой изгиб, откуда просматривалась нижняя часть правой башенки, и выстрелил по креплению фонаря. Свет в башенке погас. Следом ударил по стволу винтовки, высунувшемуся из бойницы. Попал не в стрелка, а в оружие: металл звякнул, человек внутри вскрикнул и отдёрнулся.

Кусты у дороги открыли огонь.

Ардор сменил место, уйдя левее. Стреляли по вспышке и звуку. Через несколько секунд двое из кустов начали обходить камень, уверенные, что держат его на месте. Они двигались слишком близко друг к другу, плохо прикрывая друг другу бок. Это уже говорило многое: пограничники, но не егеря. Обычный патруль, получивший плохой приказ и слишком много уверенности.

Первый вышел на три метра впереди второго. Ардор ударил ему локтем в лицо, не давая поднять ствол. Нос хрустнул, человек рухнул на колено и закрылся руками. Второй успел развернуться, но карабин Ардора ударил по его оружию сверху вниз. Ложа треснула, ствол ушёл в сторону, выстрел разорвал мокрую землю в стороне от дороги. Следующий удар пришёлся пограничнику в скулу. Тот упал на бок и уже не понимал, где винтовка.

Третий, у башенки, пытался вытащить пистолет. Ардор добрался до него за несколько шагов, хотя правое бедро сразу отозвалось болью. Пистолет он выбил ударом по кисти, затем ударил человека лбом в лицо, перехватил за ремень и буквально вбил в землю броском. Пограничник попытался сопротивляться, но это был не бой, а короткая работа с человеком, опоздавшим на два движения. Ардор заломил ему руку, сорвал ремень и связал запястья за спиной.

Четвёртый сидел в башенке. Он не спускался и, кажется, пытался решить, стрелять ли по своим. Ардор поднял с земли треснувшую винтовку, ударил прикладом по лестничной скобе, поднялся на два пролёта и вытащил его вниз за воротник. Тот упал тяжело, ударился плечом о камень и сразу попытался закрыть лицо.

– Господин подполковник, мы получили приказ, – выдохнул он, когда Ардор поставил колено ему между лопаток и начал стягивать руки ремнём. – Нам сказали, что вы можете быть подменой.

– Кто сказал?

Пограничник замолчал.

Ардор сильнее затянул ремень.

– Я плохо слышу после гилларской лаборатории. Говори яснее.

– Командир заставы. Капитан Ворст. Приказал стрелять при переходе. Сказал, что предупреждение из Марсаны это провокация.

Ардор посмотрел на троих остальных. Один стонал, прижимая лицо к мокрой траве, второй пытался отползти к сломанной винтовке, третий лежал тихо и дышал через разбитый рот. Убивать их он не собирался. Пока. Они могли быть дураками, трусами, исполнителями чужого приказа или участниками чужой сделки. Разбираться будет Талис. Но сами освободиться они не должны.

Он связал всех четверых. Не красиво и не жестоко сверх нужного, но крепко. Руки за спиной, ремни через локти, ноги стянуты так, чтобы можно было дышать и кричать, но нельзя было подняться. Оружие он собрал в одну кучу, разбил затворы о камень, у двух винтовок согнул штыковые крепления, пистолет разобрал и выбросил затвор в ручей. Потом проверил башенку.

Радиостанция оказалась на месте.

Старая, армейская, с тугими переключателями и потёртой табличкой частот. Ардор сел у панели, на секунду закрыл глаза, чтобы перестал плыть пол, и включил передачу.

– Застава «Северный камень». Говорит подполковник Ардор Таргор-Увир. Протокол «Пламя». Нахожусь на пограничном

В эфире сначала трещало, и сразу прорезался очень спокойный женский голос.

– Назовите личный код.

Ардор выдохнул. Два, семнадцать, ноль восемь, Башня.

Пауза стала короче удара сердца.

– Господин подполковник, оставайтесь на месте, помощь поднята. Находятся ли рядом враждебные силы?

– Три дурака из метной погранзаставы, пытались меня убить. Все связаны и обезврежены. Гилларских сил не набюдаю.

– Принято. Ближайшая группа в пути. Воздух через четырнадцать минут. Держите канал открытым.

Ардор посмотрел на связанных пограничников. Тот, кто назвал капитана, лежал у камня и старался не встречаться с ним глазами.

Через семь минут с дороги послышался мотор.

Ардор не стал ждать у радиостанции. Он дал короткое предупреждение в эфир, спустился с башенки, занял место за камнем, положил рядом карабин и приготовился к бою. Машина шла с шардальской стороны, но после последних получаса это уже ничего не значило.

Из-за поворота вынырнула бронированная машина пограничной службы. За ней – вторая, меньше, с медицинским знаком и двумя егерями на подножках. Люди соскочили ещё до полной остановки, грамотно разошлись веером, не целясь в Ардора, но закрывая башенку, кусты, дорогу и связанных патрульных. Старший группы, седой капитан с лицом человека, которого уже успели разбудить, разозлить и напугать ответственностью, увидел Ардора и сразу отдал честь.

– Господин подполковник. Капитан Харвен, контрразведка пограничной службы. Приказ Королевской Канцелярии, принять вас, обеспечить охрану, медицинскую помощь и немедленную эвакуацию.

– Командир заставы?

– Уже задержан. Его радист тоже. На заставе идёт проверка.

Ардор кивнул и только после этого позволил медику подойти ближе.

Медик оказался маленьким, сухим и очень злым на всех, кто мешает ему работать. Он быстро вскрыл повязки, посмотрел ожог, проверил зрачки, рану бедра, плечо, бок и предплечье. На третьей минуте его лицо стало совсем кислым.

– Вы должны лежать.

– Больницы по пути не случилось.

– Значит, искали плохо.

Ардор почти усмехнулся, но получилось только скривиться: разбитая скула отозвалась болью.

– Документы, – сказал он капитану Харвену, протянувшему руку к сумке. – Сумка должна идти со мной или с офицером Канцелярии.

– Уже принял, господин подполковник. До прибытия представителя Талиса сумка будет у вас на руках и под охраной двух егерей.

– Хорошо.

После этого ноги решили, что разговор окончен. Ардор успел опереться о камень, но всё равно сел на мокрую траву слишком резко. Медик коротко выругался, позвал санитаров, и дальше мир стал частью чужой работы: носилки, ремни, укол в плечо, шорох плаща, голос капитана, отдающего приказы, треск радиостанции, далёкий гул винтов санитарного воздухолёта.

Граница осталась внизу, когда машина поднялась над лесом.

Ардор лежал на носилках у борта, привязанный не хуже, чем недавно в гилларской лаборатории, только теперь ремни держали его от падения, а не от движения, а сумка лежала на животе. Через круглое окно виднелись мокрые холмы, тёмные пятна леса, тонкая линия дороги и несколько шардальских машин, уходивших к заставе. Врач что-то говорил санитару о давлении, кровопотере и странной скорости закрытия тканей. Ардор слушал вполуха. Всё это уже не имело никакого значения.

Сначала его доставили в крупный приграничный город, где имелся военный госпиталь и защищённый узел связи. Там его несли через закрытый ангар, по чистому коридору с зелёными стенами, мимо офицеров, которые делали вид, что не смотрят на окровавленного подполковника из всех газет. В перевязочной сменили бинты, промыли глаза, обработали шею, поставили капельницу с питательным раствором и попытались забрать сумку.

После госпитализации ретивого санитара в палате появился человек в гражданском сером костюме, показал жетон личной Королевской Канцелярии Его Величества и очень вежливо объяснил врачам, что сумку можно перенести только вместе с кроватью, пациентом и вооружённой охраной. Врачи решили не спорить с Канцелярией, особенно когда пациент, лежащий под капельницей, открыл левый глаз и посмотрел на них без всякой благодарности.

В Марсану его отправили через два часа.

Второй воздухолёт был больше, тише и охранялся уже не пограничниками, а людьми Талиса. Один из них сидел у двери весь полёт, положив сумку с документами себе на колени и держа руку на кобуре. Ардор к тому времени проваливался в сон и выныривал из него кусками: белый потолок, голос врача, запах эфира, ровная работа двигателей, сухой солго в маленькой металлической кружке, которую он так и не допил.

В Марсане его встречали не у обычного причала.

Воздухолёт сел на закрытую площадку военного госпиталя, где уже стояли две машины Канцелярии, санитарная команда и Ингро Талис выглядевший так, будто за последние сутки успел уволить половину офицеров канцелярии, сорвать голос но всё равно оставить себе лишь благородную усталость в глазах. Он подошёл к носилкам, посмотрел на Ардора и не стал задавать глупых вопросов вроде «как вы себя чувствуете».

– Документы?

Ардор подал сумку лежавшую у него на животе.

– Всё внутри. Брал вслепую и разбирайте осторожно. Там может быть защита на чтение.

Талис принял сумку сам.

– Вы успели многое.

– Не всё.

– Для человека, которого похитили, провели через кривой телепорт и самодельную установку, чуть не убили на границе и привезли в госпиталь с кровопотерей, список выглядит прилично.

– Пограничники?

Лицо Талиса стало жёстче.

– Командир заставы арестован. Приказ его людям звучал аккуратно: в случае появления лица, похожего на вас, считать возможной подменой, задержать при первой возможности, при сопротивлении уничтожить.

– Людей патруля не добивайте. Они могли не знать.

– Пока их только лечат и допрашивают. Вы, кстати, разбили им лица с большим чувством меры.

– Устал.

– Заметно.

Врач у носилок кашлянул так, чтобы напомнить обоим, что госпиталь не филиал Канцелярии.

Талис отступил на полшага.

– Остальное расскажете в палате. Король ждёт первый доклад, но приказал сначала не дать вам умереть. Редкая для государя последовательность, я бы её поддержал.

Ардор не стал отвечать. Его уже везли внутрь.

Госпитальная палата оказалась большой, светлой и слишком чистой для человека, который четыре дня провёл в лесу. На окнах стояли защитные ставни, у двери – двое егерей и человек Канцелярии, у дальнего стола – врач с лицом главного врага любого пациента, желающего работать. Ардора переложили на кровать, снова осмотрели, подключили к приборам, дали пить и начали задавать вопросы. Врачи – о крови, боли, зрении, дыхании и обожжённой шее. Талис – о лаборатории, Корнрасе, серой массе вокруг круга, людях за стеклом, системе удержания, архиве и всех словах, которые Ардор успел услышать.

Рассказывать пришлось кусками.

Он описывал круг блокировки, обруч, ленты, старые блоки Болотного Замка, ошибку Ордена с давлением, выход из круга, главный зал, эфироматематика, схему комплекса, архив, нижний двор, грузовик, лес, посты, патруль с собакой, егерскую команду у дороги, границу и попытку убить его уже на шардальской стороне. Талис почти не перебивал. Только уточнял имена, расположение помещений, вид маркировки на папках, слова Корнраса и порядок команд.

С каждой минутой лицо Талиса становилось спокойнее. Это не обещало ничего хорошего тем, чьи имена ложились в его блокнот.

Когда рассказ дошёл до фразы Корнраса о живом компенсаторе для неполной системы, Талис поднял глаза.

– Он говорил именно так?

– Смысл такой. Точных слов не гарантирую. В тот момент меня держала их приёмная система, а внутри сносило старые блоки.

– То есть полноценной Эхо-машины у них нет.

– Не видел. Видел попытку собрать замену из того, что имелось. Им нужен был не проводник для нормальной машины. Им нужен был живой узел для того, что нормальной машиной не является.

Талис записал это отдельно.

– Эту формулировку король захочет услышать лично.

– Пусть сначала посмотрит документы.

– Сразу от вас, поеду к его величеству.

Врач снова кашлянул.

– Господин Талис, если вы закончите убивать пациента государственными вопросами, я попробую заняться обычной медициной.

– Доктор, если бы я убивал его государственными вопросами, он выглядел бы лучше. Сейчас это работа Гиллара.

– Тем более.

Талис закрыл блокнот.

– Я вернусь через час. Возможно, раньше, если король решит, что врачебные правила относятся к менее важным людям.

Ардор хотел ответить, но дверь палаты открылась.

Сначала вошла Альда.

Не бросилась к кровати, не закричала, не сделала ничего такого, что потом с удовольствием описали бы плохие газеты. Она остановилась на секунду у двери, увидела бинты, ожог на шее, повязку на плече, разбитую скулу, бледность, капельницу, живые глаза – и только после этого подошла. Очень ровно. Очень тихо. Лиара вошла следом, держа руки сцепленными так крепко, что побелели пальцы. За ними появилась Эльга, не в парадном платье, а в дорожном костюме, с лицом принцессы, которая уже успела объяснить охране, врачам и, возможно, половине дворца, что она идёт именно сюда.

Врач сделал движение, намереваясь ограничить посещение.

Альда посмотрела на него.

– Доктор, мы не будем мешать лечению. Но если сейчас вы попробуете вывести нас из палаты, вам придётся лечить ещё и политические последствия.

Доктор вздохнул.

– Десять минут. Без допросов, без волнений, без попыток кормить пациента с ложечки и без семейных советов у кровати.

– Вы плохо знаете нашу семью, – сказала Эльга. – Но мы постараемся выглядеть воспитанно.

Талис тихо убрал блокнот и отошёл к окну, оставляя им место.

Альда села у кровати и взяла Ардора за руку осторожно, не сжимая пальцы. Лиара остановилась с другой стороны, несколько секунд смотрела на него так, будто проверяла не повязки, а сам факт его присутствия, потом опустилась на стул. Эльга осталась в ногах кровати, сложив руки на спинке кресла, и только глаза выдавали, сколько усилий стоит ей эта внешняя собранность.

– Ты всегда так возвращаешься из учебных заведений? – спросила Альда.

Голос у неё был почти обычный. Почти.

– Из Академии меня забрали без разрешения.

– Я так и подумала, что расписание там стало слишком насыщенным.

Лиара коротко вдохнула, и Ардор увидел, как у неё дрогнули губы. Она справилась быстро.

– Мы знали только, что тебя похитили. Потом – что ты жив. Потом – что ты в Гилларе. Потом – что тебя ищут уже все. Это плохой способ сообщать семье новости.

– Согласен.

– В следующий раз напиши записку заранее, – сказала Эльга. – «Меня собираются похитить тайные маги, вернусь через несколько дней, не скучайте». Мы хотя бы не будем мешать Талису работать.

– Талису никто не мешает.

– Ошибаешься, – сухо сказал Талис от окна. – Мне мешают все. Просто некоторые имеют на это семейное право.

Альда провела пальцем по краю бинта на руке Ардора, не касаясь раны.

– Насколько всё плохо?

– Уже лучше, чем утром.

– Это не ответ.

– Тогда ответит врач. Он всё равно хочет командовать.

Доктор сразу оживился, будто только этого и ждал.

– Состояние тяжёлое, но стабильное. Кровопотеря, множественные раны, ожоги, признаки перегрузки нервной системы, травма правого глаза, истощение. При этом восстановление тканей идёт быстрее нормы, что лично меня радует как врача и беспокоит как человека, который не любит непонятные процессы. Ему нужен покой, питание, наблюдение и отсутствие государственных расследований у кровати.

Все посмотрели на Талиса.

– Я услышал, – сказал тот. – Частично.

Лиара наклонилась ближе к Ардору.

– Ты можешь спать?

– Теперь могу.

– Тогда спи. Мы будем рядом.

В этом «мы» уже не было вопроса. Альда сидела у его руки, Лиара – у плеча, Эльга подвинула кресло к окну и устроилась так, будто собиралась охранять палату от всего Гиллара лично. Доктор хотел возразить, но посмотрел на них и разумно решил, что медицина иногда требует гибкости.

Ардор закрыл глаза.

Последнее, что он услышал перед тем, как сон всё-таки взял своё, был голос Альды, обращённый к Талису:

– Ингро, кто продал заставу?

Талис ответил не сразу.

– Капитан Ворст. И ещё двое в пограничном управлении. Мы уже идём выше.

– Идите быстро, – сказала Лиара. – Пока мы сидим здесь.

Эльга добавила совсем тихо:

– Потом будет поздно просить нас быть разумными.

В Марсанском дворце к этому времени уже работали с материалами.

Король Логрис IX сидел не в парадном кабинете, а в малом рабочем зале, где на длинном столе разложили пластины памяти, карты, копии гилларских разрешений, ведомости закупок, схемы подземного комплекса, фотографии из вскрытых архивных листов и первые отчёты аналитиков. У стены стояли два специалиста по древним техническим языкам, трое магов-экспертов, офицер Генерального штаба и человек из Министерства эфиристики, которого вызвали прямо с заседания и который теперь выглядел так, будто предпочёл бы заседание любому из этих документов.

Талис вошёл после госпиталя, положил перед королём свой блокнот и коротко доложил состояние Ардора.

– Жив. В сознании. Документы подтверждает. Говорить может, но врачи требуют покоя.

– Врачи всегда требуют покоя, когда государству нужен ответ, – сказал Логрис. – Иногда они правы. Что по материалам?

Талис кивнул специалисту у стола.

Тот развернул схему.

– Ваше Величество, перед нами не полноценная Эхо-машина в историческом смысле. Скорее попытка собрать неполный комплекс на основе фрагментов старой технологии, современных эфирных усилителей и живого стабилизирующего элемента. В документах несколько раз упоминается «компенсация отсутствующих узлов через биологически устойчивый носитель». По словам подполковника Таргор-Увира, именно такую роль ему пытались навязать.

Логрис посмотрел на схему. Лицо у него оставалось спокойным, но в зале стало тише.

– Государственное участие?

Офицер Генерального штаба положил на стол несколько копий.

– Старая обсерватория Корвен формально числилась законсервированным объектом военного ведомства Гиллара. Доступ к подземным уровням открывали по разрешениям армейского управления снабжения и разведывательного управления. Охрана комплекса проходила по закрытому штату при гарнизоне. Поставки редких металлов, артефактного серебра, кристаллов и изоляционных материалов оформлялись через военные склады и три гражданские прокладки. Подписи пока проверяются, но две уже подтверждены.

– Уровень?

– Министерский. Возможно, выше. Есть отметки королевской канцелярии Гиллара, но пока неясно, настоящие или проведённые через доверенного секретаря.

Талис добавил:

– Деньги капитану Ворсту шли от гилларского посредника по отдельной линии. Слишком быстро и слишком точно. Они знали, что Ардор может перейти границу именно на том участке, и заранее купили возможность выстрела со своей стороны нашими руками.

Король медленно повернул к нему голову.

– Нашими руками?

– Да, Ваше Величество. Именно это они и хотели получить. Смерть Ардора на шардальской границе от пули шардальского пограничника. Гиллар потом потребовал бы расследования, выразил бы скорбь, заявил бы, что никакого похищения не было, а беглый преступник погиб при попытке вернуться домой после своих тайных дел. Очень удобная история, если уничтожить документы.

Логрис провёл ладонью по краю стола.

– Но документы у нас.

– И живой свидетель тоже.

– Тогда созывайте Совет Властителей.

– Приглашения уже подготовлены.

– Разослать немедленно. Формулировка: внеочередной Совет по вопросу нарушения клятв о запрете восстановления Эхо-машин и незаконного использования живых испытуемых в межгосударственной магической программе. Приложить закрытую ремарку, что Шардал располагает первичными доказательствами государственного участия Гиллара.

Один из секретарей записал приказ и вышел почти бегом.

Логрис посмотрел на специалистов.

– Мне нужны три пакета. Первый – для Совета: ясный, неопровержимый, без лишней научной гордости. Второй – для армии: что это значит с точки зрения угрозы. Третий – для суда, если Гиллар решит изображать оскорблённую невинность. И отдельно подготовьте материалы по линии Церкви Всех Богов, если в документах появится хотя бы одно ларнасское имя.

Талис поднял глаза.

– Думаете, они всплывут уже здесь?

– Думаю, Орден Песочных часов слишком образован, чтобы делать такую глупость из любви к науке, и слишком труслив, чтобы делать её без высшего покровительства. Но на Совете мы пока говорим о Гилларе. Церковь придёт позже.

Телефон на боковом столике зазвонил резко, без предварительного сигнала секретаря.

Все в зале замолчали.

Король посмотрел на аппарат. Потом на Талиса.

– Быстро.

– Слишком быстро, – сказал Талис. – Значит, им уже доложили о провале, но ещё не доложили о документах.

Логрис снял трубку сам.

– Логрис.

Голос Дунгоса Третьего слышался даже стоящим рядом. Король Гиллара не кричал, но говорил так громко и жёстко, будто пытался продавить расстояние одним тоном.

– Ваше Величество, я требую немедленного объяснения. На территорию Шардала незаконно проник государственный преступник, подполковник Ардор Таргор-Увир, разыскиваемый Гилларом за убийства военнослужащих, диверсии, нападение на объекты королевской армии и незаконное пересечение границы. По имеющимся у нас сведениям, ваши службы укрывают его. Я требую его выдачи для суда и последующей казни согласно законам Гиллара.

Логрис слушал без выражения.

– Вы закончили?

Пауза на линии вышла короткой.

– Я ожидаю ответа.

– Ответ будет на внеочередном Совете Властителей. Приглашения уже разосланы.

На другом конце снова возникла пауза. Теперь длиннее.

– По какому вопросу?

– По вопросу сборки Эхо-машины на территории Гиллара, с использованием закрытого военного объекта, армейской охраны, государственных складов, министерских разрешений и похищенного шардальского офицера в качестве живого элемента неполной установки. Формулировку вы получите официально в ближайшее время.

В зале никто не двигался.

Дунгос ответил не сразу.

– Это нелепое обвинение.

– Нет.

– Гиллар не имеет отношения к частным безумствам отдельных магов, если таковые действительно имели место.

– И это тоже нет.

Голос Дунгоса стал ниже.

– Логрис, подумайте, что вы делаете. Обвинение такого рода может разрушить десятилетия равновесия. Если ваш офицер действительно оказался втянут в некую частную историю, мы готовы рассмотреть вопрос мягче. Гиллар может снять с него часть обвинений, передать дело смешанной комиссии, допустить ваших наблюдателей…

– Часть обвинений? – переспросил Логрис.

– Все обвинения, если это поможет избежать ненужного обострения. Мы можем признать, что действия Таргор-Увира в последние дни нуждаются в отдельном рассмотрении. Главное – не выносить внутреннее дело на Совет.

Талис чуть опустил глаза к столу. Первый торг начался именно там, где и должен был начаться: Дунгос ещё не знал, что у Шардала есть не только Ардор, но и архив.

Логрис говорил ровно.

– Ваши люди похитили моего офицера из двора Академии Генерального штаба. Доставили его на закрытый объект в Гилларе. Попытались использовать в установке, нарушающей клятвы, подписанные вашими предками. После его побега ваши посредники оплатили убийство на моей границе руками моего же пограничника. Теперь вы предлагаете снять с него обвинения, которые сами только что объявили основанием для казни.

– Вы не располагаете всей картиной.

– Именно поэтому я созываю Совет.

– Это ошибка.

– Нет, Дунгос. Ошибкой было собирать Эхо-машину на своей земле и не проследить, чтобы украденный вами егерь умер до того, как унёс документы.

На линии что-то глухо стукнуло. Возможно, Дунгос ударил рукой по столу. Возможно, рядом с ним кто-то слишком поздно понял, какие именно документы не дошли до короля.

Голос Гиллара изменился.

– Какие документы?

Логрис посмотрел на Талиса. Талис едва заметно кивнул: достаточно.

– До встречи на Совете.

– Логрис, мы можем договориться.

– С клятвопреступниками я не договариваюсь.

Он положил трубку.

В зале несколько секунд стояла тишина, плотная и очень рабочая. Потом Логрис повернулся к столу с материалами.

– Господа, теперь у нас мало времени. Дунгос узнает о потере архива в ближайшие минуты, если ещё не узнал. После этого начнут гореть склады, умирать посредники, исчезать секретари и теряться журналы. Ингро, аресты по гилларской линии внутри Шардала ускорить. Военным – поднять готовность приграничных округов без публичной истерики. Министерству эфиристики – закрыть все частные лаборатории, работавшие с похожими материалами. И найдите мне в этих бумагах Ларнас.

Талис забрал часть папок.

– А Ардор?

Король впервые за весь разговор позволил себе усталый вздох.

– Ардору передайте, что он снова опоздал к спокойной жизни. Но сегодня пусть спит. Завтра он нам понадобится живым, внятным и очень злым.