Текст книги "Сорок третий 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Канцлер проверил подписи, поставил отметку о принятии и передал документ секретарю.

– До решения Его Величества вы остаётесь в Марсане. Статус – переговорные представители под охраной короны. Не арестованные, если не нарушите режим. Связь с иностранными посольствами, прессой и частными агентами только через канцелярию. Попытка обойти это правило будет расценена как вмешательство в процесс принятия территории под защиту короны.

Меш поднялся.

– Мы поняли.

– Нет, – сказал Ардор. – Вы подписали. Понимание придёт позже, когда перестанет болеть гордость.

Делегатов вывели тем же коридором. На этот раз никто не пытался говорить с охраной. Плотный шёл чуть сгорбившись, и каждый шаг напоминал ему, что вчерашняя республика уже не защищает даже собственные рёбра.

Когда дверь закрылась, Зальт долго смотрел на подписи.

– Ты их сломал, сынок.

– Нет. Я просто убрал подпорки, на которых держалась их ложь.

– Это и называется сломал.

Ардор пожал плечом.

– Тогда надо было ломать раньше. Возможно, Зальта стояла бы целее.

Канцлер убрал документ в кожаную папку.

– Теперь Совет Властителей.

Логрис Девятый на заседание Совета не пошёл и именно это решение канцлер счёл самым удачным за весь день. Личное присутствие короля превратило бы уведомление в спор, а спор дал бы остальным властителям удовольствие считать, что Шардал просит их согласия. Логрис не просил. Корона Шардала направила официальное извещение, что временный комитет Великой Зальты признал распад единой власти и обратился с просьбой о принятии территории под корону Шардала на правах Зальтийской области с особым военным порядком управления на время переходного периода. Совет должен был не разрешить, а принять к сведению и высказать возражения, если найдёт для них основание.

Зал эфирной связи Совета Властителей выглядел, как всегда, неестественно. В центре висел круглый световой знак Совета, вокруг него поднимались вертикальные эфирные образы. Правители сидели каждый в своём дворце, кабинете или ставке; за спинами виднелись резные панели, карты, окна с чужим дождём, тёмные библиотеки, военные штандарты. Голоса шли с малой задержкой, лица иногда чуть дрожали от защитных чар, но выражения читались достаточно ясно.

Место Короля Шардала оставалось закрытым, а над ним висел только знак короны.

Это раздражало почти всех.

Король Гиллара Дунгос III заговорил первым. После истории с Эхо-машиной и Советом он выглядел осторожнее прежнего, но удовольствие уколоть Шардал ещё не потерял.

– Логрис считает возможным прислать нам бумагу вместо объяснений?

Северный властитель с тяжёлой серебряной бородой ответил раньше остальных:

– Он считает, что объяснение уже содержится в бумаге. Временный комитет просит о принятии территории. Дом Зальтов участвует. Гражданская война подтверждена. Формально оснований для запрета мало.

– Пять подписей – это не страна, – сказал Дунгос.

Молодой король Баларии, сидевший в высоком кресле с тёмной спинкой, спокойно заметил:

– А семь вооружённых центров, три портовые власти и две армии, стреляющие друг в друга, – тем более не страна. Юридически Шардал выбрал прекрасную точку входа, особенно учитывая, что делегация Зальты приехала к нему по инициативе крупнейших центров власти.

Правитель одного из морских государств наклонился ближе к границе своего эфирного образа.

– Вопрос не в праве, а в последствиях. Великая Зальта разорена. Порты спорные, склады разворованы, дороги перерезаны, чиновники куплены разными сторонами. Если Логрис заберёт это под корону, ему придётся кормить голодных, платить войскам, чинить мосты, держать гарнизоны, присылать ревизоров, судей, инженеров, егерей. Он уже переваривает новые земли и ещё одна такая область может стать неподъёмной ношей.

Северянин усмехнулся.

– И именно поэтому я не вижу причины мешать Логрису.

В зале повисла пауза.

Дунгос медленно повернул к нему голову.

– Вы предлагаете спокойно смотреть, как Шардал присоединяет целую страну?

– Я предлагаю спокойно смотреть, как Шардал пытается унести больше чем может. Если он сумеет его переварить, мы все получим неприятный урок. Если не сумеет, его финансовый и кадровый хребет треснет так громко, что слышно будет за морем, но в любом случае перегруз управленческих и финансовых структур будет чудовищный.

Балларийский король не улыбнулся, но взгляд стал внимательнее.

– Вы уверены, что Логрис этого не понимает?

– Понимает. Поэтому и прислал бумагу без себя. Не хочет показывать, насколько дорого ему обойдётся эта решимость.

Морской правитель кивнул.

– Зальта – не приз. Это разломанный, наполовину сожженный корабль после мятежа. На нём можно поднять флаг, но сначала придётся выбросить трупы, переловить крыс, заменить команду, закрыть течи и объяснить кредиторам, что судно теперь ходит под другой короной. Если Шардал хочет этим заняться, пусть занимается.

Один из южных властителей возразил:

– Через пять лет он может получить сильные порты и новую береговую линию.

– Они у него и так есть, – сказал Дунгос, – Но посмотрим, сколько людей и денег у него останется после получения этих портов. Разорённая область не становится богатой от смены герба.

– Но дом Зальтов может дать ему легитимность, – заметила королева.

– Легитимность не чинит дороги, – ответил северянин. – И не кормит гарнизоны.

Несколько образов едва заметно дрогнули. Кто-то, возможно, улыбнулся. Все понимали, что говорят не о помощи Зальте, а о балансе сил. Шардал после последних побед и скандалов становился слишком сильным. Если новая область заставит Логриса распылить армию, деньги, управленцев и егерей, остальным это даст время. Годы, возможно десятилетия, возможно вообще уничтожит Шардал.

Король Балларии подвел итог первым:

– Я не вижу оснований для формального возражения. При условии, что Шардал уведомит Совет о точных границах Зальтийской области, переходном военном режиме, международных торговых гарантиях и сроках пересмотра особого порядка управления.

Морской правитель сразу добавил:

– Торговые гарантии по портам должны быть отдельным пунктом. Особенно для нейтральных судов.

– После стабилизации, – сказал Дунгос.

В его голосе прозвучала насмешка. Слово «стабилизация» могло растянуться на годы и похоронить под собой множество обещаний.

Северянин поднял руку.

– Поддерживаю. Совет принимает уведомление к сведению и не возражает против рассмотрения вопроса короной Шардала. Но ответственность за последствия несёт Шардал.

Эта последняя фраза понравилась многим. Она звучала вежливо, почти нейтрально, но внутри неё лежало общее ожидание: пусть Логрис сам платит за своё приобретение.

Один за другим властители подтвердили согласие. Не дружеское, не доверительное, но достаточное для протокола. Совет Властителей не стал мешать. Почти каждый считал, что поступает умно.

Закрытый знак Шардала всё это время молчал.

К концу заседания, это молчание начало раздражать сильнее прежнего. Не было короля, которого можно уколоть. Не было лица, по которому можно объявить неудовольствие Совета. Не было голоса, вынужденного объяснять, почему Шардал берёт на себя новую беду. Только пустое кресло и знак короны.

Когда эфирные образы погасли, протокол сразу отправили в Марсану.

Логрис прочитал его в рабочем кабинете. Рядом находились Зальт, Ардор, канцлер и Ингро Талис. На столе лежала карта будущей Зальтийской области, уже помеченная другими цветами: порты, дороги, линии вероятного продвижения, районы первичной зачистки, склады, узлы связи.

Король дочитал, положил лист на стол и сказал:

– Они согласны.

Канцлер поправил:

– Формально – не возражают.

– Не возражают, потому что надеются, что мы подавимся, – сказал Логрис. – Это даже лучше согласия. Значит, мешать вначале не будут.

Ингро Талис просмотрел копию протокола.

– Основной расчёт очевиден. Финансовое истощение, нехватка кадров, распыление армии, затягивание военного режима, недовольство в уже присоединённых землях. Они считают, что Зальта станет для нас не областью, а болотом.

Зальт посмотрел на карту.

– Возможно, они правы.

Ардор стоял у края стола, скрестив руки.

– Если строить там обычное управление, правы. Если завести туда добрых чиновников, которые начнут писать отчёты о постепенном примирении, правы. Если кормить область из центра и слушать каждую жалобу местного комитета, правы. Но если с первого дня сказать: вот норма расходов, вот военный комендант, вот ревизор, вот виселица за доказанное воровство, вот егеря для тех, кто решил стать лесным князем, – болото начнёт сохнуть быстрее.

Логрис посмотрел на него устало.

– Ардор, когда ты говоришь о виселицах как о мелиоративном средстве, мне хочется позвать не законников, а целителя.

– Юристы пусть оформляют, целитель пусть не мешает.

Зальт тихо хмыкнул.

– Сынок, Хордан тебя всё-таки убьёт.

– Не сейчас. Сначала он потребует письменное объяснение, почему пациент опять расширяет границы королевства.

Логрис взял перо и сделал короткую пометку на протоколе Совета.

– Готовьте следующий пакет. Ответ Совету Властителей – предельно вежливый. С благодарностью за понимание особых обстоятельств и с обещанием уведомить о границах, торговом режиме и переходном управлении. Так, чтобы они продолжали думать, будто мы не заметили их надежды.

Канцлер записал.

– Внутренний пакет, – продолжил король, – проект принятия Зальтийской области под корону, назначение адмирал-губернатора, временное военное управление, финансовая норма, порядок ревизий, военно-полевые суды, присяга вооружённых формирований и предварительный план ввода войск. Отдельно – список людей, которых мы не должны выпускать из Марсаны, пока операция не началась.

Ингро Талис кивнул.

– Делегаты будут под наблюдением. Их контакты уже ограничены.

Логрис посмотрел на Зальта.

– Дерган, с этой минуты считай, что твоя старая родина закончила быть воспоминанием и стала службой.

Зальт медленно поклонился.

– Я понимаю, Ваше Величество.

– Нет, – сказал Логрис. – Пока никто из нас не понимает до конца. Но подписи уже стоят, Совет не возражает, а значит, пора делать вид, что мы всё рассчитали заранее.

Ардор посмотрел на карту, где красные отметки гражданской войны постепенно превращались в будущие маршруты королевской армии.

– Главное, чтобы они продолжали считать нас жадными идиотами, которые взяли неподъёмную ношу.

– А мы кто? – сухо спросил король.

– Жадные умники, Ваше Величество.

Зальт прикрыл глаза рукой. Ингро Талис кашлянул, пряча улыбку. Логрис несколько секунд смотрел на Ардора, потом рассмеялся и всё-таки поставил подпись на верхнем листе.

– Начинаем.

Глава 14

Планирование Зальтийской операции поручили Ардору через неделю после решения короля.

Формально это выглядело почти невинно. В распоряжении стояло: «назначить герцога Ардора Таргор-Увира ответственным за разработку оперативного порядка ввода войск в Зальтийскую область на первом этапе». В канцелярском языке эта фраза звучала аккуратно, даже сухо. На деле Логрис положил перед Ардором страну с гражданской войной, расколотой армией, бандами, портовыми советами, грабителями в мундирах и городскими комитетами, а потом коротко сказал:

– Сделай так, чтобы мы не потеряли там армию, деньги и лицо.

Ардор посмотрел на карту.

– Лицо – самое сложное, Ваше Величество. Его обычно теряют генералы, когда начинают входить в город колонной под музыку.

– Поэтому я и не отдал это дело генералам, – ответил король.

В большом оперативном зале Генерального штаба собрались люди, которым предстояло выполнять этот приказ. Начальник штаба, командующие выделенных армейских групп, представители авиационной службы, командиры егерских соединений, сапёры, связисты, Ингро Талис со своими людьми и герцог Зальт, уже утверждённый адмирал-губернатором Зальтийской области. На стене висела карта Великой Зальты, за последние дни ставшей на бумагах Зальтийской областью Шардала. Старое название ещё цеплялось за язык, но штабные писцы уже исправляли заголовки в папках.

Ардор стоял у карты с указкой в руке и слушал первый доклад. Генерал, отвечавший за сухопутные колонны, говорил привычно и разумно: три направления входа, захват пограничных пунктов, предложение местным гарнизонам сложить оружие, движение к административным центрам, переговоры с городскими властями, затем ввод комендантов.

Он говорил хорошо. Для обычной войны этого мира – даже очень хорошо.

Ардор дал ему закончить.

– Нет.

В зале стало тише.

Генерал медленно повернулся.

– Что именно нет, господин полковник?

– Почти всё. Вы предлагаете войти так, как армии входят в страну, где ещё есть власть, стыд и страх перед последствиями. В Зальте этого нет. Там каждый комитет, каждый полевой командир и каждый портовый совет считает, что если успеет первым поднять флаг над ратушей, то станет участником переговоров. Вы хотите дать им время подумать. Я хочу отнять у них это время.

Начальник штаба поднял глаза от записей.

– Ваш вариант?

Ардор перевернул лист на столе, где была нанесена схема не сухопутного входа, а воздушного контроля.

– Армия не входит первой. Первым входит небо.

Представитель авиационной службы чуть подался вперёд. Ардор указал на три линии над картой.

– Высотные разведчики начинают визуальный контроль всей территорией за сутки до перехода границы. Не над передним краем, не над дорогами, а над страной в целом. Порты, железнодорожные узлы, крупные города, перевалы, склады, мосты, места скопления войск. Каждые два часа обновление данных. Любое движение крупных вооружённых групп – сразу в штаб и на ближайшие полевые аэродромы, где уже будут ждать штурмовики и воздушные крейсеры.

Командир авиационной службы кивнул.

– Разведчики выдержат. При плохой погоде снизится качество наблюдения, но не критично.

– Передовые колонны идут только под прикрытием воздушных крейсеров – тяжело вооруженных транспортных самолётов, превращённых в летающие батареи. Автоматические пушки и не на крыльях, а в дверях фюзеляжа, пулемёты и огромный боезапас, позволяющий не экономить снаряды и с правом открытия огня без запроса в столицу, если по колонне стреляют.

Один из старых генералов нахмурился.

– Вы хотите вести воздухолёты прямо над колоннами?

– Да.

– Это дорого.

– Хоронить пехоту дешевле только в отчётах.

В зале кто-то осторожно кашлянул. Ардор даже не посмотрел в ту сторону.

– На развёрнутых полевых аэродромах – бомбардировщики и штурмовики в десятиминутной готовности. Не «по запросу через штаб округа», не «после уточнения политической обстановки», а в готовности к вылету по запросу командиров уровня батальона и егерских рот. Взвод на дороге попал под пулемёт из деревни – деревня получает предупреждение через громкоговоритель. Второй выстрел – штурмовка огневой точки. Если стреляют из ратуши, значит, ратуша становится целью. Если стреляют с колокольни, колокольня перестаёт быть архитектурным объектом, и становится кучей битого кирпича.

Герцог Зальт стоял молча, но лицо у него стало очень жёстким. Он понимал, что речь идёт о его земле. И понимал, почему Ардор говорит именно так.

Командующий корпусом Егерей Зендо Корвос, позволил себе улыбнуться.

– А егеря?

– Егеря входят после воздуха и сапёров. Не раньше. Мне не нужны красивые доклады о том, как егерский взвод героически взял чердак с пулемётом. Если пулемётная точка обнаружена, по ней работает пушка. Егеря приходят на дымящиеся развалины, проверяют подвалы, добивают сопротивление, берут документы, вытаскивают пленных, если они ещё способны говорить, и идут дальше.

– Разумный порядок.

– Вам понравится, господин генерал, – сказал Ардор. – Никто не заставит наших людей подниматься под пулемёт ради экономии снарядов.

Сапёрный генерал постучал пальцем по карте.

– Узловые точки?

– Ваши. С первого часа. Мосты, переправы, тоннели, перевалы, железнодорожные развилки, телеграфные станции, водонапорные узлы, склады топлива и боеприпасов. Сапёры не идут за армией как ремонтная команда, но и не ходят в атаку. Сапёры идут вместе с передовыми частями и устанавливают контроль. Где нужно – разминируют. Где нужно – минируют повторно уже под нас. Где нужно – взрывают обход, чтобы полевой командир не решил ночью уйти в соседний уезд с обозом и казной.

Ингро Талис тихо сказал:

– Связь местных комитетов?

– Перерезать не всю. Только лишнюю. Нам нужно, чтобы они слышали приказ адмирал-губернатора и короны. Но их собственные линии между вооружёнными центрами надо глушить, резать, подменять и читать. Пусть каждый думает, что сосед уже договорился с Шардалом. Это часто действует лучше снаряда.

Зальт наконец заговорил:

– Сынок, ты не оставляешь им почётного выхода.

– Оставляю. Сложить оружие, открыть ворота, передать склады, подписать присягу и остаться живыми. Это хороший выход. Просто без красивой риторики.

Один из генералов осторожно заметил:

– В городах мирные жители…

Ардор повернулся к нему.

– Именно поэтому мы не вводим колонны в город, пока там стреляют. Сначала объявление: город переходит под корону, вооружённые формирования складывают оружие, огневые точки отмечаются, гражданские уходят от окон и административных зданий. После этого начинается проверка. Любой выстрел из окна – выстрел из пушки по окну. Не рота в переулок, не взвод на лестницу, не переговоры с человеком, который уже нажал на спуск. Пушка. Одно окно, один ответ. Через десять минут в городе обычно становится гораздо больше здравого смысла.

Зальт закрыл глаза на короткое мгновение. Потом открыл.

– Это будет страшно.

– Да. Но меньше, чем уличный бой на три дня с пожарами, мародёрами и снарядами по кварталам. Жёсткий порядок в первый час спасает больше людей, чем мягкая растерянность на первой неделе.

Начальник штаба посмотрел на карту, потом на Ардора.

– Вы предлагаете операцию подавления, а не ввода.

– Я предлагаю не врать себе. Ввод войск в страну, где семь вооружённых центров, – это и есть подавление. Просто можно назвать его красивее и потерять людей, а можно сразу сказать солдатам правду, и насколько возможно избежать потерь. Не «спасение братского народа» а силовое подавление деструктивной власти.

В зале снова стало тихо. Не от несогласия. Скорее от того, что многие уже поняли: привычный мир, где армии входили через ворота, принимали хлеб-соль от городских старшин, спорили с гарнизонами и неделями писали воззвания, закончился ещё в тот момент, когда Зальтийская республика сожгла собственный госпиталь и продолжила спорить о полномочиях.

Логрис Девятый, сидевший у конца стола, до этого молчал, но словно вынырнув из своих мыслей кивнул.

– Принимается. Генеральный штаб работает по схеме герцога Таргор-Увира. Все возражения – в письменном виде к вечеру. Возражения, начинающиеся словами «так не принято», сразу относите в урну. Меня интересует только «так невозможно» с указанием причины.

Он посмотрел на Ардора.

– Ты отвечаешь за общий порядок планирования. Но лечащему целителю мы скажем, что ты просто консультировал.

– Он не поверит.

– Конечно. Но пусть и у него будет красивая бумага.

Операция началась до рассвета десятого числа зимогляда[1]

На границе Зальтийской области ещё лежал туман, когда первые высотные разведчики ушли в серое небо. Их почти не видели с земли. Только редкий внимательный наблюдатель мог заметить высоко над облаками слабый серебряный отблеск крыла или короткую тень, скользнувшую по разрыву тумана. Внизу ещё спали деревни, на станциях зевали сторожа, в портовых казармах ругались сонные часовые, а над всей страной уже работали шардальские глаза.

К восьми утра штабы получили первые сводки. Движение обозов у северной дороги. Дым у сожжённого моста. Три батареи у старого форта, официально числившегося складом муки. Вооружённая толпа у ратуши Малого Берна. Два бронеавтомобиля возле железнодорожной развилки. В порту Ренгос – суета на складах, попытка вывезти ящики к южному причалу.

Полевые аэродромы уже развёрнули и завезли туда всё необходимое для обеспечения полётов. На утрамбованных и разглаженных площадках рядами стояли бомбардировщики, штурмовики, связные машины, а чуть вдалеке в капонирах под навесами, цистерны, ящики с боеприпасами, тележки с инструментами. Механики работали быстро и без разговоров. Лётчики дежурных подразделений сидели рядом с машинами в расстёгнутых куртках, пили горячий солго из жестяных кружек и слушали офицеров, докладывавших обстановку в небе. Десятиминутная готовность не была красивой фразой. Она означала, что человек не успевает закончить кружку, если приходит приказ.

В мире Нингола, противовоздушная оборона была не очень развита, так как магические средства позволяли либо сбить с курса самонаводящуюся ракету либо создать очень прочный фюзеляж не пробиваемый зенитной картечью. И войскам ПВО оставались только пушки, неплохо справлявшиеся с защитой от низколетящих целей, но просто не видевшие целей выше пяти километров.

Поэтому воздушные разведчики, куда по приказу Ардора поставили дальногляды с большими мощными объективами от астрономических телескопов, беспрепятственно парили над Зальтой, а на экранах в штабе операции можно было посмотреть любой участок страны в реальном времени и неплохом качестве.

Передовые колонны перешли границу спокойно, в рабочем режиме и сразу в боевых порядках. Ни оркестров, ни знамён на ветру, ни речей о спасении братского народа. Впереди – разведывательные машины и сапёры. За ними пехота на грузовиках, артиллерия, связисты, медицинские машины, полевые мастерские. Над колоннами, низко и тяжело, воздушные крейсеры созданные из бомбардировщиков и десантных машин на заводах корпорации Зальт. Их тени ползли по дороге, по крышам пустых застав, по мокрым полям и перепуганным лицам людей, вышедших к обочинам.

Эти воздухолёты не походили на парадные машины, которые любили рисовать в газетах. Широкие корпуса, боковые огневые точки, пулемёты за бронещитками, короткие пушки в поворотных установках, наблюдатели у стеклянных блистеров, связисты у эфирных аппаратов. Они двигались медленно, почти лениво, но в этой медлительности чувствовалась угроза. Не надо было догонять врага, если можно было висеть над ним и выбирать, какой дом следующий станет щебёнкой.

Первое сопротивление случилось у посёлка Рогачный.

Местный отряд, называвший себя комитетской гвардией, перекрыл дорогу двумя грузовиками и выставил пулемёт на чердаке почтового дома. Передовая шардальская машина остановилась за поворотом. Офицер связи передал предупреждение через усилитель: сложить оружие, отойти от дороги, поднять белый знак.

С чердака ударили очередью, взбившей мокрую грязь на дороге, и никто не побежал вперёд, не стал искать добровольцев, чтобы обойти дом через огород. Воздухолёт над колонной чуть довернул корпус, бортовая пушка выплюнула короткую очередь пятидесятимиллиметровых снарядов, и чердак исчез в облаке пыли, щепы и кирпичной крошки, чьих-то останков и смятого в спираль пулемёта.

Следом за пулемётом вместе с ним замолчал и весь посёлок. Через три минуты из-за грузовиков вышли люди с поднятыми руками. Сапёры вошли сразу после егерей. Проверили дом, вытащили из развалин второго оглушённого пулемётчика, нашли ящики с патронами, списки местного комитета и тетрадь с отметками о конфискованном зерне. Полковник егерей, ехавший с передовой группой, посмотрел на разрушенный чердак и сказал своему заместителю:

– Вот это я понимаю, бережное отношение к личному составу.

Заместитель кивнул.

– Раньше нас бы туда послали по лестнице.

– Раньше у начальства не было герцога Таргора.

К полудню таких случаев стало шесть.

У железнодорожной развилки сапёры нашли подготовленный к подрыву фугас. Местные железнодорожники пытались объяснить, что ничего не знали, но чуть прижатые быстро показали на склад, где прятались трое людей с детонаторами. Сапёры сняли заряды, взяли мост под охрану и через час пропустили первую шардальскую ремонтную команду. Троих подрывников передали военному судье, который ехал в колонне не для красоты, а для составления приговора, и взмаха рукой, подавая команду расстрельному отделению.

У старого форта, обозначенного в зальтийских бумагах как продовольственный склад, высотный разведчик заметил замаскированные орудия. На требование сложить оружие форт ответил выстрелом по дороге. Бомбардировщики поднялись через девять минут. Через двадцать две минуты форт перестал быть военной задачей и стал работой для сапёров, пожарных команд и егерей, которым пришлось выковыривать из подвалов тех, кто не успел понять разницу между героизмом и плохим укрытием.

В Малом Берне городской совет попытался сыграть в политику. Над ратушей подняли сразу три флага: республиканский, местный и белый, чтобы при необходимости объяснить любой исход. На площади собрали людей, вооружённые комитетчики стояли у окон второго этажа. Шардальская колонна остановилась за пределами прямого огня. Через усилитель зачитали приказ адмирал-губернатора: город принимает власть короны, вооружённые формирования складывают оружие, гражданские уходят с площади, члены совета остаются в здании до проверки.

В ответ кто-то выстрелил из окна.

Пушка воздухолёта ударила по этому окну сразу. Не по ратуше целиком, не по площади, не по толпе. По окну. Камень, стекло и деревянная рама на мгновение влетели внутрь, чтобы сразу же брызнуть в стороны вместе с обломками кирпичей. Второй выстрел прозвучал уже не из ратуши, а с колокольни. Штурмовик, барражировавший выше, снизился, прошёл над крышами и коротко ударил по верхнему ярусу. Колокол сорвался, проломил перекрытие и загудел внутри башни так, словно город сам поставил себе диагноз.

После этого площадь стала пустеть. Люди уходили быстро, не толкаясь и не споря. Через пятнадцать минут из ратуши вышли первые комитетчики с поднятыми руками. Через двадцать пять сапёры проверяли вход. Через сорок егеря уже читали документы городского совета и нашли в подвале ящики с серебром, мешки муки и двадцать семь винтовок без учёта.

Ардор находился не в первой колонне, а в передовом оперативном пункте, развёрнутом у старой пограничной станции. Перед ним лежали карты, сводки разведчиков, доклады авиации, списки занятых узлов и отметки сопротивления. Связисты меняли ленты сообщений, офицеры переносили флажки, у стола стоял представитель штаба адмирал-губернатора.

Зальт приехал туда после полудня. Вошёл в штабной вагон, посмотрел на карту и на длинную цепь отметок, где красные значки сопротивления быстро превращались в чёрные кресты подавленных точек.

– Жёстко идёшь, сынок.

– Иначе они начнут думать.

– Разве это плохо?

– В их положении – да. Каждый лишний час они думают не о сдаче, а о том, как успеть вывезти кассу, поджечь склад, переодеться в гражданское и потом стать уважаемым представителем местного общества.

Зальт усмехнулся без веселья.

– Ты плохо думаешь о моих бывших согражданах.

– Я сужу о них по документам.

К вечеру первый день операции уже не походил на обычное вторжение. На дорогах стояли шардальские посты. Сапёры, которые были не только инженерными частями, но и представляли собой тяжёлую пехоту со всем спектром вооружений, держали мосты, перевалы и развилки. Высотные разведчики продолжали описывать круги над страной, отмечая движение вооружённых групп. Воздухолёты висели над колоннами, как тяжёлые птицы с пушками в боках. Бомбардировщики на полевых аэродромах не остывали до конца. Егеря, довольные новым порядком, входили туда, где раньше им пришлось бы платить кровью за каждый этаж, и занимались своей настоящей работой: подвалами, списками, тайниками, пленными, следами, короткими допросами и теми людьми, которые слишком поздно понимали, что лесная тропа больше не выводит из-под власти короны.

В штаб вечером пришёл доклад из Ренгоса. Портовый совет попытался вывести два судна с зерном и оружием. Разведчик заметил погрузку. Штурмовики прошли над причалом без бомб, но с таким огнём по воде перед носом первого судна, что капитаны обоих кораблей сами дали задний ход. Через час в порт вошёл шардальский десант, сапёры взяли склады, а егеря нашли в конторе три комплекта документов на один и тот же груз.

Ардор прочитал доклад, поставил отметку и передал лист Зальту.

– Вот поэтому сначала воздушные силы.

Зальт взял лист.

– И пушки по окнам.

– Только по тем, из которых стреляют.

– Разумеется. Мы же цивилизованные люди.

Ардор посмотрел на карту, где Зальтийская область за один день стала меньше похожа на чужую гражданскую войну и больше – на очень большую, грязную, но уже решаемую штабную задачу.

– Завтра они начнут понимать, что это не налёт и не демонстрация. Послезавтра начнут договариваться. Через неделю самые умные будут приносить нам списки самых глупых.

– А самые глупые?

– Самые глупые уже сегодня стреляют из окон.

Зальт молча посмотрел на карту. Потом положил доклад о Ренгосе рядом с другими бумагами.

– Тогда пусть твои пушки объясняют им быстрее, чем их глупость успеет убить наших людей.

Ардор кивнул офицеру, ждущему нового распоряжения, и подошёл к карте.

[1] Зимогляд – ноябрь в мире Нингол

Сознание генерала КГБ Республики Беларусь после смерти оказалось в теле начальника УНКВД Брестской области за год до начала Великой Отечественной войны. Сможет ли попаданец из будущего изменить ход истории, обладая немалыми возможностями капитана госбезопасности?

/work/602751